- -
- 100%
- +
Пролог
Кабинет миссис Паркер держал в напряжении. За зелёными льняными шторами светило яркое летнее солнце, глядя на которое Эшли становилось легче. Оно напоминало ей о многом, в частности, о беззаботном времени, которое так хотелось вернуть. О надежде, что ранее не покидала её сердце и о любви, которая перевернула всю её жизнь.
Она находилась здесь далеко не в первый раз, и это был уже четвёртый её психолог, но каждый новый заставлял её сердце кровоточить. В бесконечном круге сочувствующих лиц, которые сменялись по мере завершения нового курса, Эшли забывала, что уже рассказывала. Но бросать терапию девушка не собиралась, потому что знала силу слов. Знала, как преодолевать трудности, но, к сожалению, не всё поддавалось контролю и принятию.
Массивное кожаное кресло бежевого цвета, на котором она сидела, неприятно скрипело от каждого неловкого движения в ожидании специалиста. Но внезапно дверь приоткрылась, и девушка услышала стук каблуков за своей спиной.
– Итак, Эшли, извините меня, – промолвила женщина, торопливо присаживаясь напротив. – Сегодня суматошный день.
Девушка молча улыбнулась и понимающе кивнула, чтобы сбавить атмосферу тревожности, которая вновь воцарилась вокруг.
– В прошлый раз Вы говорили… Про свои страхи, – уточнила миссис Паркер, глядя Эшли в глаза. – Как с ними обстоят дела?
– Я… Кажется, с того сеанса ничего не изменилось… – девушка опустила взгляд, пожав плечами. – Не могу ни на что решиться. Словно в голове стоит блок, который говорит мне: «Эшли, ещё не время, не опускай руки». Но потом я обдумываю всё… И понимаю, что пришло время всё забыть.
– Я понимаю, о чём Вы говорите. Это должно быть тяжело. В таких случаях я советую сосредоточиться на чувствах. Опираться на то, что помогает бороться. Это очень важно, потому что такой фактор есть всегда, Вы – женщина с большой буквы. Вас знают многие. И Вы очень сильная, – продолжила Паркер с твёрдостью в голосе. – Скажите мне, что Вы чувствуете за стенами этого кабинета?
Эшли понимала, о чём спрашивает Клэр Паркер. Речь шла о том, что было закрыто внутри. Стоило чуть сковырнуть старую рану, и боль нахлынула бы с новой силой. А ведь она была из тех женщин, что носили её в себе годами. Один Бог знал, сколько перенесла эта девушка, и что происходило в её жизни сейчас.
– Я помню нас… Всё ещё помню. Не могу думать о нём, словно его больше нет. Это мучает меня. Я не знаю, как долго ещё смогу держаться… – заслезились её глаза, а кожа тотчас же покрылась колючими мурашками. – Я бы отдала всё… Но ничего уже не изменить…
– Эшли… Дорогая. Изменить можно всё. А начинать нужно с себя. Со своих эмоций и чувств. Ещё раз взглянуть на ситуацию под другим углом, – женщина подошла к окну и направила на улицу любопытный взгляд. – Я вижу, как Вы смотрите на солнце порой. Уверена, Вы понимаете, о чём я говорю… Давайте мы ненадолго вернёмся в самое начало.
– В самое начало, – задумчиво повторила Эшли последние слова, проглатывая образовавшийся в горле ком. – Мне было девятнадцать, и я училась в Мичиганском…
Глава 1
Эшли отрыла глаза, вся покрытая мурашками после очередного странного сна, что видела. Её богатая фантазия вкупе с эмоциональным напряжением часто подкидывали ей сложные замысловатые образы, пока она спала. Сколько Эшли себя помнила, она всегда находилась в вечной гонке за титул чемпиона, которым не хотела быть. Девушка смотрела в потолок и вспоминала свой последний счастливый день. Ей шесть, они с мамой готовят торт на кухне, и женщина с завидным энтузиазмом рассказывает малышке, что скоро всё изменится. Вот-вот начнётся взрослая жизнь, откуда непременно нужно выйти победителем. Лёгкая атлетика, подготовка к школе, математический кружок и другие не менее важные, по мнению матери, занятия. Для маленького ребёнка всё это казалось таким будоражащим и интересным, а осознание того, что из неё лепят, что хотят, пришло к ней позже… Гораздо позже…
***
– Сегодня воскресенье… – с придыханием промолвила она вслух и посмотрела на электронные часы, что стояли на прикроватной тумбочке в её комнате.
Они показывали ровно 4:30 утра, и это время давно стало частью её биологического ритма. Эшли не могла спать дольше, даже если хотела, потому что на протяжении многих лет все будние дни будильник звонил именно в это время. Нужно было всё успеть, ко всему подготовиться. Девушка слегка приподняла корпус и бросила поникший взгляд на стол с медалями и кубками. Что дало ей это золото, кроме родительской похвалы? Внутренне ничего… Это как носить красивую, но неудобную обувь. После неё остаются мозоли. Остаются шрамы, которые видишь и чувствуешь только ты.
В свои девятнадцать она многого добилась. Была одним из фаворитов Мичиганского университета, куда родители отправили её учиться сразу после школы. Этот университет являлся старейшим учебным заведением её родного штата, к тому же, он уже более десяти лет занимал место в пятёрке сильнейших университетов Америки по спортивным программам, а его студенты активно принимали участие во всевозможных соревнованиях, начиная с местных состязаний штата Мичиган, заканчивая Олимпийскими играми. Поэтому у Эшли не стоял выбор, куда поступать по окончании старшей школы. Особенно после того, как в двенадцать лет девочка побила рекорд штата в забеге на пять тысяч метров в своей возрастной категории. С тех пор родители больше не видели для своей дочери иной судьбы, кроме как стать известной бегуньей с выдающейся спортивной карьерой. В последний год обучения в школе, днём и ночью, они составляли подробный план поступления, тщательно вырисовывая и прорабатывая каждый пункт в резюме дочери, и, когда ей пришёл положительный ответ, никто уже не сомневался в её светлом будущем.
В университете всё шло как ни на есть прекрасно. Благодаря бегу и своим спортивным достижениям, девушка получала достаточно хорошую стипендию и уже после первого семестра смогла снять собственную квартиру. Однако, родители не могли допустить её полной самостоятельности, поэтому настояли на том, чтобы её временное жилище находилось неподалёку от их дома, а у матери, на всякий случай, был второй комплект ключей от квартиры Эшли, но женщина предусмотрительно скрыла это от дочери. Девушка не могла спорить с родными, не умела расставлять и отстаивать свои границы. В её лексиконе не существовало понятия «не хочу», зато был термин «надо». За все годы усердных тренировок Эшли поняла лишь одно – она бежит от себя, бежит от реальности. И милые слова матери о том, что малышка обожает играть в салки, уже не были столь невинны. Теперь в этом заключалась вся её жизнь.
– Победителей любят, Эшли, запомни, – твердила мать ей на ухо каждый день, подготавливая девочку к очередному забегу. – Второе место – не плохо. Оно учит стоять за первым. Стоять и смотреть, что есть кто-то лучше тебя. И тогда ты понимаешь, что именно ты должен его занять.
Хоть эти слова и ранили девочку, но они учили. В большинстве случаев Эшли слушала маму и впитывала информацию, как губка. И хотя в её голове не было места сомнениям в том, что мать может быть в чём-то не права, девушка всё чаще обращала внимание на сверстников, анализировала разницу в поведении и интересах. Это происходило машинально, как нечто, что вошло в её привычку и не вызывало каких-то особенных эмоций, лишь обыкновенное любопытство.
Мать Эшли Миранда была властной и категоричной женщиной. Про таких говорят «женщина – сухарь». Всё своё время она посвящала дочери, но не задушевным разговорам о жизненных ценностях и переживаниях, а установкам, выбранным приоритетам и детальному разбору её жизни. Каждый шаг Эшли находился под пристальным вниманием матери. И иногда девушке всё-таки казалось, что она в клетке. Пока другие дети ходили в кино, гуляли и наслаждались детством, она работала, не покладая рук, выжимая из себя последние соки. У всего этого была цена. Мягкий стержень, который гнулся под материнским взглядом. Но к девятнадцати годам она сама привыкла ко всему этому, не зная, что бывает иначе.
Однако и Миранда когда-то носила на плечах свой собственный багаж из амбиций. Она никогда не была золотым ребёнком, её мать растила девочку одна, в атмосфере строгости, особо не проявляя материнской любви и нежности. Отца она не помнила, он умер от огнестрельного ранения в пьяной потасовке в баре, когда малышке едва исполнилось пять лет. Девочка росла настоящей красавицей, поэтому с юных лет Миранде внушали, что самое главное в жизни – удачно выйти замуж. Любой ценой. А все её собственные желания и стремления всегда оставались незамеченными. Но уехав из дома в восемнадцать лет, она всё же поступила в Государственный Университет Уэйна, что находился в Детройте. Миранда всегда пользовалась успехом у противоположного пола, но ровесники никогда не интересовали девушку. Она была очень старательной и хорошо усвоила наставления матери, поэтому закончив учёбу с отличием, девушка быстро сделала правильный выбор, забеременела и вышла замуж за финансового аналитика Уолтера Финнигана из Энн-Арбора, с которым её познакомила на тот момент близкая подруга. Мистер Финниган имел репутацию мужчины с большой заглавной «М», обладающего холодным нравом интроверта, который был зациклен на своём внутреннем мире. Мире больших чисел и счетов. Уолтер оказался старше Миранды на тринадцать лет. К тридцати шести годам он не нашёл время на то, чтобы построить свою личную жизнь, но ему польстило внимание такой красивой и умной девушки, как Миранда. Когда вскоре после знакомства она забеременела, мужчина, недолго думая, сделал ей предложение руки и сердца. Между ними так и не возникло большой любви, но это не имело для девушки никакого значения. Всё решали его статус в обществе и стабильный высокий ежемесячный доход. Мать Миранды до конца своих дней гордилась дочерью, хотя они так и не стали по-настоящему близкими людьми.
Женщина, вытянувшая такой золотой билет, знала, что ничего в жизни не достаётся просто так. Именно поэтому она так усердно работала над будущим своей единственной дочери, чтобы та никогда ни в чём не нуждалась и зависела только от себя. Уолтер оставался занятым человеком и много времени пропадал вне стен дома, но каким бы замкнутым и загруженным он не был, Эшли он гордился. Девушка стала сцепляющим звеном семьи Финниган. Тем, что делало их «американской мечтой» в глазах других. Красивая женщина, успешный мужчина и дочь, что оправдывала все их ожидания. Вот только в груди у этой девочки образовалась огромная дыра, которую каждый из родителей старался не замечать…
Эшли встала с кровати и распахнула плотные льняные шторы светло-серого цвета, пропуская в комнату первые лучи всё ещё яркого осеннего солнца. Зажмурившись, она подошла к большому зеркалу, что стояло у окна, собирая золотистые волосы в высокий тугой хвост. Как всегда, идеально гладко и аккуратно, чтобы ничто не мешало и не закрывало лицо. Янтарные глаза в сочетании со светлым оттенком кожи делали из неё невинное дитя. Её внешность была необыкновенной. Она редко красилась и не носила вызывающие яркие вещи. С самого детства Миранда прививала дочери любовь к спокойным оттенкам и натуральным тканям в одежде. Это всегда должно было быть что-то удобное и в то же время строгое.
Когда часы показали ровно 5:00, девушка по традиции написала матери сообщение и вышла из квартиры на утреннюю пробежку. Всю свою жизнь Эшли прожила в Энн-Арборе, а дом её родителей находился в одном из престижных районов города, как раз недалеко от Мичиганского университета. Во многом благодаря пробежкам, она знала буквально каждую улицу в этом небольшом городке, разве что избегала глухие окраины. Последние полгода Эшли снимала квартиру недалеко от центра рядом с парком, которых в городе было превеликое множество, а её маршрут для пробежек стал постоянным. В такое раннее время на улице она могла встретить лишь собачников или ребят, что только возвращались домой с очередной вечеринки. В основном, её это не беспокоило, девушка никогда не хотела быть одной из них. Но она давно мечтала попробовать себя в чём-то другом, вот только бег полностью захватил всю её жизнь…
Левая, правая… Левая, правая… Бесконечный поток мыслей, который Эшли пыталась упорядочить на пробежке, не давал ей покоя. Всё чаще она думала о том, что хочет записывать их, но у неё не было на это времени. Девушка бежала по излюбленному маршруту, сверкая бруксовскими кроссовками, на которые её родители тратили целое состояние. Это было то немногое, чем они до сих пор продолжали её снабжать, остальные вещи она старалась покупать сама со стипендии или наградных. Благо их хватало на всё.
В том году сентябрь выдался особенно тёплым, а листья на деревьях были едва тронуты осенними яркими красками. Эшли любила свой город за то, что он утопал в зелени, поэтому каждая пробежка на свежем воздухе доставляла ей настоящее удовольствие.
Стандартная утренняя тренировка занимала час. Далее по расписанию шёл душ, завтрак и повседневные дела. Учёба, тренировочный процесс, а с недавнего времени и её парень. Да, это было странно и не укладывалось в её голове, но у неё действительно появился молодой человек. Весь ужас состоял в том, что они познакомились на беговой дорожке. Он учился на третьем курсе её университета и также был звездой бега на длинные дистанции, но в мужской категории. И кроме того, его дядя Ричард Уокер был президентом Ассоциации лёгкой атлетики США в штате Мичиган.
Разумеется, мать Эшли моментально заинтересовалась парнем, ведь хотела для дочери такого же победителя, как и она. Тренировочные сборы на лучших спортивных базах США, допуск к соревнованиям высшего уровня… Миранда моментально нарисовала в своём сознании лучшую, по её мнению, жизнь для своей девочки и не собиралась останавливаться ни перед чем, пока картинка не станет реальностью. Она искренне считала, что Эшли должна связать свою судьбу с успешным спортсменом, похожим на неё саму. А уж если у этого парня в близком родстве был влиятельный спортивный чиновник, то это мгновенно давало ему сто очков вперёд над всеми прочими кандидатами.
Его звали Колби Уокер. Высокий мускулистый брюнет с голубыми, как небо, глазами. В силу воспитания и своих жизненных приоритетов, Эшли ему сразу понравилась, но всё же первой с ним познакомилась её авторитарная мать. Женщина заприметила его на очередных соревнованиях. Девушка тогда училась на первом курсе, а парень на втором. И уже на следующих спортивных стартах произошло запланированное матерью знакомство, сразу после того, как её девочке вручили Кубок за первенство по комплексному бегу на длинные дистанции, так называемой «пятикилометровке», в Энн-Арборе. Миранда очень гордилась тем, какого завидного парня подобрала для своей дочери, и всячески поддерживала эти отношения. Это был доверительный жест, пропитанный контролем с её стороны: «Я позволяю тебе встречаться с мальчиками, но это должны быть особенные мальчики, и лучше, чтобы это происходило на моих глазах, чем за спиной».
Свою лепту внесло и то, что Эшли до настоящего времени не знала, какие парни ей нравятся. У неё в голове не было чёткого образа, лишь расплывчатые блики персонажей художественных книг, что она читала в недалёком прошлом перед сном. Но и они не позволили бы в полной мере нафантазировать себе что-то или кого-то. Поэтому девушка считала выбор матери ни больше, ни меньше, чем обоснованным.
Так Эшли допустила ещё одну губительную ошибку. Она впустила в свою жизнь человека, которого выбрала не она сама. Которому она не могла открыться и доверять в полной мере. Но весь парадокс состоял в том, что их обоих устраивало такое положение вещей. Они встречались уже семь месяцев, но из-за тренировок, соревнований и учёбы, виделись так редко, что не могли в полной мере узнать друг друга. Иногда Колби ужинал вместе с ней в доме у её родителей, сама Эшли тоже уже была знакома с мистером и миссис Уокер, которым она так понравилась. Милая, хрупкая и очень вежливая. Она обладала всеми теми качествами, которые так ценили родители Колби и которые хотели видеть в избраннице своего единственного, горячо любимого сына.
Казалось, что всё уже предопределено. День ото дня Эшли понимала, что всё в её жизни идёт по чёткому плану матери и вскоре может зайти так далеко, что вынырнуть из этого болота не удастся. Особенно её смущали недавние попытки Колби склонить её к сексу, о котором она мало что знала. Разумеется, её тело выросло, гормональные изменения происходили вовремя, но никакой тяги к парням Эшли до сих пор не испытывала, никакого «вау» не произошло. Она не была готова к этому, а неоднозначные советы матери о скреплении их союза звучали как навязывание и попытка возложить её девственность на пьедестал карьеры. Эшли было тошно от этого, ведь каждый раз, когда её мама виделась с Колби, она буквально облизывала его с ног до головы, размышляя об их совместном будущем, словно у самой Эшли и не оставалось никакого выбора.
Иногда она мечтала, чтобы у неё были младший брат или сестра, чтобы всё внимание и контроль матери не доставались ей одной, и чтобы хоть как-то разбавить напряжение внутри семьи. Вся её жизнь представляла собой серые одинаковые будни, в которых менялись лишь наименования соревнований или городов. Она часто выбиралась на подобные старты на уровне штата, и это было единственным, что хоть немного радовало её в последнее время. Новые места, новые люди, но обычно не оставалось даже секунды, чтобы пообщаться с ними. И, фактически, выходило так, что единственным человеком, помимо Колби, которому Эшли могла уделять хоть какое-то время среди учёбы, была её подруга Энн. Огненно-рыжая лисица, в прямом смысле этого слова. В университете им даже придумали прозвище «Две разные Э». Девушка была далека от спортивных интересов, но тоже входила в так называемую «элиту» Мичиганского. Дети богачей, что встретились там и считали себя главными звеньями в пищевой цепи. Вот только Эшли никогда не считала себя таковой, из-за чего Энн регулярно подтрунивала над подругой, называя её «мисс сердобольность и доброе сердце», ведь в глубине души она действительно отличалась от своих сверстников, была более сострадательна и не делила людей по их статусу и количеству денег на счетах. Это было одно из качеств, приобретенных самостоятельно, вычерпнутых из романов или просмотренных фильмов. Отношения двух девочек были вполне стандартными, если взглянуть со стороны. Они быстро поладили и нашли общий язык, ведь не даром говорят, что противоположности притягиваются, и девушки действительно неплохо дополняли друг друга. Дружба, хоть и не совсем яркая, началась со встречи в общежитии, где изначально жила Эшли после поступления. У родителей Энн было много денег, но девушка ставила в приоритет студенческие вечеринки и новые связи, лишь для этого она продолжала жить там. В их странном тандеме сразу ощущалось лидерство Энн, но вместе с тем, Эшли не впускала её так глубоко, чтобы страдать от этого преобладания.
– Он всё время пялится на тебя, я сейчас серьёзно, – подметила Энн, рассматривая парня на выходе из столовой, пока девушки стояли в очереди и выбирали обед.
Эшли давно замечала на себе взгляды других парней, но для неё это было чуждо. Словно на ней уже стояла галочка «занято», во всяком случае, ей так казалось. Однако, Энн без устали рассказывала блондинке про сексуальное влечение и другие, пока ещё неизведанные Эшли, ощущения тела, хоть она и не имела в виду беспорядочный секс, скорее, речь шла о проснувшемся либидо.
– У меня есть парень, и ты это знаешь, – с миловидной ухмылкой промолвила девушка, покачав головой и приподнимая тонкие брови.
Теперь это фраза была её личным прикрытием. Энн показательно посмеялась, продвигаясь дальше, и пробормотала себе под нос:
– Парень, которого выбрала твоя мама и с которым вы не пробовали ничего, кроме лёгкого поцелуя в губы. Серьёзно? Ты уже не первокурсница, подруга, очнись! Пора оседлать его, в прямом смысле слова!
– Энн! – Эшли осмотрелась по сторонам, раскрасневшись от её слов. – Прекрати. Это не смешно, не позорь меня.
– Да я и не думала… Но ты сама посуди. Колби… Богатый качок, который всё время бегает… Бегает… Бегает. У вас обоих нет проблем с дыхалкой, верно? – пошутила она, прикрывая рукой рот. – Мне вон тот пончик, пожалуйста.
– Да уж, Энн… Глубоко. Как и всегда, – похлопала её по плечу девушка. – А мне овощи и апельсиновый сок.
Эшли не делилась с подругой такими тонкостями их отношений. К тому же, первые полгода Колби уважал её личные границы, соблюдал дистанцию, но в последний месяц он стал более нетерпимым и пытался подмять её под себя. Причём, во многом этому поспособствовала её мать, словно давшая «зелёный свет» парню в отношении своей дочери.
– Не так глубоко, как он может быть в тебе, – прошептала она подруге на ухо, и они обе засмеялись, пока женщина за витриной раздавала им еду.
– Всё, следующий, – промолвила та грубым тоном, на что Энн недовольно на неё покосилась, поправляя свою шикарную рыжую копну.
Во всяком случае подруга считала Колби красавцем с отличным приданым за спиной и не осуждала выбор Эшли, а скорее наоборот, поддерживала его.
– О, смотри… А вот и он, – Энн указала взглядом на парня, и блондинка проглотила язык, направляясь к столику, с которого он столь заинтересованно махал им рукой.
Эшли сжала поднос сильнее и неловко присела напротив, встретившись с его увлечённым взглядом.
– Привет, Колбииии, – выдала её подружка, демонстративно перебирая в воздухе пальчиками, и ехидно улыбалась своей белоснежной улыбкой.
Парень уже привык к её вопиюще наглому, своеобразному поведению, и не обращал никакого внимания.
– Привет, чертовки, – нежно улыбнулся он, увлечённо глядя на Эшли. – Что нового? Ты сегодня без настроения?
– Нет, всё нормально. Просто тяжёлый день. Вечером отбор для поездки в Детройт. Ты знаешь… Ну, а ты? – поинтересовалась она, изучая его лицо, отчего Колби немного огорчился, ведь это значило, что они с ней снова не увидятся, а его родители как раз уехали на отдых в Европу, и он хотел пригласить её к себе.
– А я думал, что ты приедешь ко мне сегодня, – изменился в лице парень, откинувшись на спинку стула. – Детройт не убежит от тебя. Я поговорю с дядей, тебя и так включат в претенденты.
Эшли замялась, пытаясь увести разговор в другое русло, и Энн чувствовала её напряжение, а также реакцию самого Колби, который очевидно разочаровался в том, что она снова находила нелепые отговорки, лишь бы не оставаться с ним наедине.
– Я привыкла добиваться всего сама, – ответила девушка, нахмурившись. – Я не хочу, чтобы ты просил дядю. Давай перенесём этот вечер, хорошо?
– Мммм… – посмотрел он на неё недовольным, осуждающим взглядом.
В его голове сложилось устойчивое представление о том, что именно Эшли станет его женщиной. Она нравилась родителям, разделяла его интересы, и парня страшно раздражало, что она никак не хотела полноценно ему принадлежать. Тем более, что практически вся женская половина университета хотела оказаться на её месте.
– Фу, какие вы скучные, – не выдержала Энн и выпучила на них ошарашенные глаза, чавкая пончиком и переводя тему. – В субботу вечеринка у сопливого Грэга… Хоть раз сходите и оторвитесь, блин!
– У тебя не спросили. Что мы там не видели, Энн? – грубо ответил он, глядя на неё. – Спорт – это единственное, что делает твоё тело живым. А ты накачиваешь его всякой… дрянью. Будь то пончики или текила, которую ты хлещешь без разбора. Да, Эшли?
Девушка взглянула на подругу растерянным взглядом, но вынуждена была поддержать своего парня, хотя сама не понимала, зачем. Энн сделала вид, что обиделась, отвернувшись, но на самом деле ей было далеко наплевать, что о ней думает Колби Уокер. Она и без того считала, что у Эшли нет своего мнения и влезла в их разговор, только чтобы спасти подругу от его натиска.
– Я скучал по тебе, – парень привстал из-за стола и собирался поцеловать девушку хищным касанием губ, но она тут же подставила перед ним щёку лёгким неловким движением, что получилось довольно странно для всех, кто наблюдал за этим со стороны.
На секунду оба замерли, и девушка опустила взгляд. Наверное, Эшли понимала, что обижает его своей холодностью, но она не любила, а главное, не умела проявлять чувства у всех на виду.
– Ну… Я пошёл, до завтра, – слегла раздражённо промолвил Колби и направился убирать свой поднос.
Энн испепеляла её своим ядовитым взглядом. Нарощенные ресницы вздымались в воздухе, как паучьи лапки, а ведьмины глаза заставляли Эшли краснеть.
– Ну, что?! – спросила блондинка, отпивая свой сок.
– Ничего. Ешь свои овощи и пошли уже на пары! – психованно выдала Энн, скрестив на груди руки.
Девушки учились на одной специальности «Экономика и управление бизнесом», поэтому большинство выбранных занятий у них совпадали. В тот день оставалась лекция по правоведению, после чего Эшли должна была ехать на дополнительные занятия по прикладной экономике в другую часть города. Для удобства, на её семнадцатилетие, родители подарили ей новенький спортивный автомобиль Ягуар серебристого цвета. И, когда она получила водительское удостоверение, это существенно сократило проблемы с передвижением по городу, особенно, с учётом её постоянных разъездов.