Дом, в котором… не гаснет свеча

10 глава

Чистый лист бумаги, ручка и мёртвая тишина. В мыслях вертятся лишь несколько строк для чернового варианта и только. Обещание писать письма друг другу нарушать не хотелось, но слов подходящих так и не находилось.

Лёша откинулся на спинку стула и задумчиво тарабанил ручкой, отбивая ритм для новой песни. Гитара, висевшая на стене, его всё больше и больше манила его тем, чтобы он наконец принялся за наигрывание ещё незнакомых для него аккордов.

– Снова ничего в голову не лезет?

– Сукин сын, напугал.

– С каких пар ты стал у нас таким пугливым, кажется, что ещё несколько дней назад, кто-то корчил из себя величайшего героя.

Он призадумался, а перед глазами поплыли события прошедших дней…

Отец был на работе, а мама отошла, по своему обычаю «за солью к тёте Люде, буквально на пять минуточек», которые чудеснейшим образом перерастали в что-то невероятно тягучее, чаще всего на несколько часов, что сегодня, как никогда, могло сыграть в его пользу.

Из-за плохого поведения, «ветра в голове», не высокой успеваемости и многочисленных слухов, его гитару продали. Обида на родителей и мерзкое угрызение совести за свои выходки мучили его продолжительное время.

– Я верну тебя, обязательно верну.

Семь струн, обшарпанный корпус и множество воспоминаний покинули тело юноши в тот же час, когда и инструмент этот дом.

Лёша сидел на краю кровати, нервно перебирая пальцами, в томных размышлениях и наконец, набрал полную грудь воздуха, сжал волю в кулаки и двинулся из своей комнаты.

– Ну-с, здравствуй.

– Чего тебе?

Незнакомец сдвинулся с места и решительно шагнул в сторону паренька.

– Ничего, просто… Просто решил посмотреть, чем же занимается мой подопечный. Ох, Боже, за что мне выдали такого простофилю? Раньше были почётные художники, поэты, композиторы, которых Ты отправил в Ад. А ведь они были на много способней этого сопляка.

Отлучившись от своего монолога, тот перевёл глаза с высоты на юношу, с непониманием наблюдавшим за всем происходящим в помещении.

– Прости, завёлся.

На лице мелькнула острая ухмылка и тот смущённо почёсывал затылок.

– Так, давай сразу к делу: тебе что-то надо от меня?

– Вообще, да. Небольшая просьба: не ищи на свою задницу ещё больших приключений. Не забывай, что из-за тебя, проблемы возникают у меня. И вон там, – он вознёс руку с вытянутым пальцем, указывая куда-то в высь. – у меня не особо вырисовывается хорошая репутация.

– Буду делать всё по возможности.

– Возможность спасти меня ещё от парочки встрясок есть прямо сейчас.

– Но…

– Никаких «но». Ты меня понял?

– Слушай, кто ты вообще? Как тебя зовут? И почему я вообще должен думать о тебе и о твоих проколах на работе?..

– Стоп, стоп, стоп. Слишком много вопросов. Зовут меня Рамзес. Я твой защитник, считай меня чем-то, вроде своего ангела-хранителя. Думать обо мне ты не должен, но хоть какое-то чувство уважения и жалости должно в тебе пробудиться.

– С чего это вдруг?

– Ну, хотя бы, в знак благодарности за всё проделанную мною для тебя работу.

– Интересно как-то… А вообще, я просто теряю с тобой своё время. Извиняй, Рамз, я пойду.

– Вот же негодник. А ты знаешь, что воровать деньги, тем более собственных родителей, это мерзко.

– А ты знаешь, что лишать своего собственного ребёнка того, чем он живёт и чуть-ли не дышит это просто отвратительнее, чем мои настоящие действия? Для меня гитара была чем-то большим, как раз таки тем, что заставляло меня двигаться дальше и не сгореть окончательно, подобно той самой спичке, а они просто эгоистично оторвали от меня частичку чего-то важного, вырвали живьём и бросили без обезболивающих средств на верную погибель.

– Сильно, но не достаточно убедительно, чтобы я позволил тебе пойти туда и натворить глупостей.

– Чёрт. Если ты не пустишь меня туда, я выпрыгну в окно и, уверен, тогда тебе «там» достанется ещё хуже этого.

Рамзес самодовольно хмыкнул и подошёл к своему подопечному.

– А ты не так прост как кажешься. Не убедительно звучит. Ты не способен на это, слишком боишься за свою никчёмную жизнь.

– Думаешь? А вот сейчас мы это и проверим.

Едва успев закончить фразу, Лёша сорвался со своего места и подбежал к окну. Распахнув его на максимум он взглянул в низ, в тот же момент страх окутал его с головой, а к горлу комом подкатила тошнота от ужаса и перед глазами поплыло. С пятого этажа земля казалась очень далеко, но сделав глубокий вздох, он залез на подоконник.

– Сумасшедший?

Панический голос Рамзеса вернул его к реальности.

– Да ты псих. Держи воды попей.

Дрожащими руками, паренёк схватил стакан и набрал в рот холодной воды, уже сидя на диване.

– Я, как посмотрю, ты не отступает ни перед чем. Так вот, верну тебе твою семиструнную подругу. Нрав свой ты уже показал. – подойдя к окну, он добавил. – Удачи тебе и до встречи.

Выйдя из пелены воспоминаний, он продолжил отбивать ритм, а затем резко остановился.

– Слушай, у меня всё ещё остаётся несколько глупых вопросов для тебя…

– Это всё чудесно, но, боюсь, мне придётся ответить на них позже, а пока, музицируй. Чудесно получается.

И как по щелчку пальца силуэт тени развеялся в атмосфере.

– Дьявол. – сказал едва слышно Лёша.

11 глава

Осень уже во всю о себе напоминала. Окрасив когда-то зелёную листву деревьев, сменив окрас на золотистый, она уверено шагала по улицам города, изредка напоминая о себе дождливой и ветренной погодой, но всё ещё хранила и отдавала жителям последние тёплые солнечные деньки в этом году.

События последних дней сильно отразились на лице Лёшки. Осунувшийся, уставший он едва-едва держал в своём хрупком теле душу. От картины, которую он увидел перед своими глазами с окна, его до сей поры мутит и начинают слабеть ноги.

«Зачем? Что было бы, если бы я всё же прыгнул? Почему ко мне вообще поступили эти мысли?»

Он оторвался от окна, по которому наперегонки сползали капли и как только его «любимица» скрылась с его поля зрения, цепочка мыслей покинула его, вернув в реальность. Взгляды одноклассников и строгий взор учителя ввели его в замешательство и тот не понимающе стал искать хоть какие-то зацепки, на зародившиеся в нём вопросы, но все попытки были тщетны.

– Демков, вы будете отвечать?

Злобный голос учительницы прорвался сквозь сонную пелену мыслей, окутавшую его, и заставил вернуться в реальность. Он поднялся и вопросительно посмотрел на соседа по парте, который уже наскрябывал подготовленный ответ.

– Нуу… э-э… тромбоциты это… э-э-э… элементы крови, которые… э-э… отвечают за свёртывание крови.

– Присаживайся. Выкрутился, молодец. Ну что ж, продолжаем урок.

Голова предательски болела, а мысли уносили его далеко от строения человеческой крови и анатомии в целом. Рука сама по себе записывала определения, которые диктовала Марья Ивановна, суровая женщина.

Минуты бесконечно тянулись друг за другом, сменяясь раз за разом, а жизнь продолжала идти прежним чередом. Вдохновение было не частым его гостем, но визиты его были дороже самого дорогого подарка или огромнейшего слитка золота.

Стояла почти гробовая тишина. Комната была заполнена полумраком, который расходился перед тусклыми лучами запыленой керосиновой лампы, расположенной на столе. Лика что-то шустро писала. В тот момент, она показалась ему необычайно красивой, такой спокойной и серьёзной. Стоя в дверном проёме, он молча наблюдал за тем, как переливаются золотистые волосы на свету от движений руки, как вдруг голова её повернулась и она испуганно произнесла:

– Лёша, ты из-под земли вырос?

– Не буду отрицать. Что пишешь?

– Очередной черновик. Идея не плохая, но текст сухой получается. Может посмотришь?

Тот раскладывал зонтик и оставил его в дальнем углу, там же повесив куртку, с которой холодными каплями слетали впитавшиеся частицы дождя. Размеренным шагом он подошёл к ней. Глаза сразу же упали на разрисованный листочек.

«…Души моей погасли свечи

Сгорели те уже давно

Не жажду более я встречи

Не хочет сердце уж его…»

– Как тебе?

– Ты хочешь сказать, что это плохо?

– Не знаю… Мне не особо нравится.

– Года уносятся пластинкой

Кассетою бывалых лет

Где счёта времени уж нет..

– Ты сейчас это сочинил?

– Что-то в голову просто пришло.

– Можешь повторить ещё раз? Записать хочу.

– Шутишь?

– Повтори.

Они сидели в тишине. Шурша грифелем карандаша, Лёша внимательно перечитывал свою писанину. Лика была сама не своя. Та опустила глаза, а потом поднялась и зашагала по комнате.

– Скажи, у тебя ничего странного в жизни не происходило?

Внутри что-то сжалось, что-то ёкнуло, что-то давало понять: вопрос с подвохом.

– В плане?

– Нуу, видения например…

– Видения?

– Да.

– Точно, ангелы спускаются с небес и разговаривают с тобой, помогают разобраться в мыслях и направляют на правильный путь.

– Рамзес… – тихо произнес Лёша, но острый слух Лики всё же уловил слетевшее из уст имя.

– Значит происходило. – выдохнула она и подняла уставший взгляд на юношу. – А я то уже побоялась, что с ума схожу. У них, чёрт побери, такие дурацкие имена.

Всё было вроде как обычно. Вечерние посиделки, тихое потрескивание древесины в печи, шуршание бумаги, гитара и музыка, ну и шум дождя за окном. Всё та же компания, с прежними своими участниками. Девушка робко поглядывала на своего товарища. Когда её большие, голубые глаза смотрели на него, в них наблюдалось необычайное свечение какое он не замечал у других, но с каждым днём оно становилось всё тускнее. Девушка начала наигрывать приходящие в голову мотивы. Из-под кончиков пальцев выливалась печальная мелодия, заставляющая сжаться сердце в какой-то смутной тоске. Неожиданно она ударила по струнам рукой, отложила гитару и упала на подушку зарывшись в неё лицом.

– Эй. Эй-эй, ты чего? Лика… Лика, ты меня слышишь? Ты чего?

Он гладил её по дрожащей от всхлипов спине, пытаясь успокоить. Поддерживать он не умел, по крайней мере, ему так казалось.

Прошло минут десять, после чего девушка вернулась в суровую реальность из намокшей от солёных слёз.

– П-прости.

Заикаясь, еле-еле проговорила она. В одно слово она внесла все свои чувства и тяжело выдохнув, она, наконец, смогла успокоиться.

– За что простить?

– За слабость.

– Слабость?

– Да.

Она сделала продолжительную паузу, в которую Лёша и не думал вмешиваться.

– Прости за мою слабость. Я. не должна плакать, я пообещала ему быть сильной и что никто и никогда не увидит моих слёз и не услышит всхлипов, но обещание это не сдержала.

Сжав руки в кулаки и прикусив губу, она пыталась заглушить подступающую душевную боль физической.

Затаилась гробовая тишина. Время словно вовсе остановилось.

– Ещё раз прости за мою слабость. Ненавижу эту черту своего характера. Никто не видел как я плачу уже два года. Я даже над его могилой не проронила ни слезинки. Джон был для меня одним из самых важных людей. Он научил меня играть на гитаре, писал песни и никогда не унывал. Я за все годы, которые знала его, ни разу не видела его в ужасном настроении. Даже когда ему сказали о неизлечимом заболевании и то, что ему осталось от силы два месяца, он не расстроился.

Она замолчала. По-видимому, она ещё многое не договорила, но гнусная истерика давила её, не давая сказать ни слова.

Лёша просто молчал, осознавая, что помочь он ей ничем не сможет, максимум, просто находится рядом.

Непроизвольно, он взялся за инструмент и стал наигрывать знакомую мелодию, тихонько, едва ли слышно, напевая:

– Если у вас нету дома, пожары ему не страшны…

Он стыдливо замолчал, но играть продолжил, когда девушка заплаканная, оторвавшись от намокшей подушки, смотрела на него.

– И жена не уйдет к другому…

– Если у вас, если у вас, если у вас нет жены, нету жены…

Голоса их слились во едино и звучали просто невероятно.

«В который раз убеждаюсь: музыка лечит.»

Очередной раз пробежала эта мысль у него в голове, заставив искренне улыбнуться и ещё с большим азартом перебрать пальцами по новым струнам и петь уже гораздо смелее:

– Оркестр гремит басами, трубач выдувает медь.

Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь.

12 глава

Снова утро. Снова надоедливое пиканье будильника.

– Открывай глаза, спящая красавица.

Тёплое дыхание Рамзеса заставило открыть, склеенные сонной пеленой глаза парня.

– К чёртвой матери иди. Рамз, что ты тут делаешь?

– Любуюсь тобой, конечно.

Он отдалился и стал расхаживать по комнате, нервно перебирая пальцами.

– Что-то случилось?

– Нет.

В одном слове чуялся подвох. В нём хранилась некая тайна, некая сокровищница, затаившая в себе что-то не приятное.

– Что-то же случилось.

– Нет, но могло.

– Сукин сын, что стряслось?

– Ли пыталась покончить с собой.

На пару минут дар речи буквально покинул его и он без сил рухнул на подушку.

– Т-ты шутишь?

– Я похож на юмориста?

– Что с ней?

– Она в больнице.

– Так и знал, что нельзя её одну оставлять.

– Постой. Только если не хочешь чтобы её закрыли в комнату с психами на несколько добрых месяцев, то при представлении, будь добр, скажи, что та повредила руки при падении на осколки разбитой посуды.

Лёша сорвался с места, схватил первые попавшиеся вещи и пулей вылетел из квартиры. Холодный ветер, в перемешку с леденящим дождём били ему в лицо. Он бежал, осознавая, что их последняя беседа могла уже произойти и он никогда бы не увидел её в своём прекрасном облике.

Перед ним мелькали здания, сменяясь одно другим, люди и машины, пока не показалось нужное построение.

Запыхавшись, он ворвался в помещение.

– Добрый день. К вам вчера поступила девушка, лет шестнадцати, с попыткой нанесения себе увечий, угрожающих жизни. Подскажите, где я её могу найти?

– Здравствуйте. Таких у нас нету. Их можете найти в психологическом диспансере.

– Новопоступившая девушка есть? Ровесница моя. На осколки вчера упала. Ноги заплелись и случайно с буфетом упала сама.

В голове всплыли слова хранителя и он тут же их проговорил.

– Кем вы являетесь?

– Я её молодой человек.

Фраза вырвалась необдуманно и напугала его больше чем известие об своём товарище.

– Молодой человек, значит. У нас посещения запрещены.

– Что?

– Посещения запрещены.

Женщина повторила два слова с серьёзной интонацией, давая понять, что изменить положение не возможно.

– Ну почему?

– Потому что таковы правила.

– Я её возлюбленный. Мы вместе уже продолжительное время. Не так давно я отлучился в Мурманск по учебным вопросом, ну там поступление и остальное. А когда уже ехал обратно, мне приходит телеграмма: мол, приезжай, с Ликой плохо. Вон я и сорвался с вокзала сразу сюда, даже подарок не купил. Стыдно, но больно хотелось убедиться, что с моим другом сердечным всё хорошо.

– С вашим «другом сердечным» всё хорошо. Всё это замечательно, но правила есть правила и переступить через них мы не можем.

– Не можете через правила переступить?

– Всё именно так.

– Ну, тогда я переступлю через себя и полезу к ней в окно.

Медсестра замерла на места, схватившись за сердце. Из её вылился испуганный вскрик, а из рук выпала ручка, и это всё, в какой-то степени, позабавило юношу.

– Да Вы сумасшедший.

– Она мне так же говорила.

Ответил Лёшка, лишь слегка подняв уголки губ.

– Л-ладно. Молодой человек, пройдёмте. Ещё не хватало нам травм на нашей территории.

– Я тоже так думаю, хоть и могу уверить, что добрался бы до нужного окна и нужной палаты в целости и сохранности.

– Господь с вами.

Верующая, значит, но ничего, так даже проще.

Она повела его по тёмным коридорам, над которыми висели огромные тяжёлые трубы. В такие моменты, ощущается будто человек самая настоящая букашка и ничего по-сравнению с целым огромным миром. Прошло пяти минут невыносимого жужжания, после чего где-то не так далеко появился просвет.

Тяжёлый аромат медицинского спирта и хлорки, витающий в воздухе, щекотал ему ноздри, заставив чихнуть.

– Будьте здоровы.

– Спасибо.

– Лена, отведи его к вчерашней.

– Ты с ума сошла? Посторонних не водят.

– Беру его под свою ответственность.

Молоденькая медсестра ещё немного по возмущалась, но в конечном итоге, сдалась.

– Идёмте. Только ниже травы, тише воды. Понял?

Лёша лишь кивнул головой.

Они пришли в новую палату. Яркий солнечный свет освещал белоснежные стены, что заставило прихожан зажмурить глаза. Погода сменилась за несколько минут и он бывалого бурана не осталось не следа.

В центре палаты, за ширмой, находилась кровать.

– Даю вам пару минут.

Сухо произнесла медсестра, на последок, оглянувшись на него.

Он прошёл пару шагов и замер.

На койке лежала она. Озарённая солнечным светом, девушка была чудесна: необычайно спокойна, она читала книгу. На потёртой обложке, вырисовывалось название «Анна Каренина». Лика подняла глаза, улыбнувшись, та сложила книгу и сунула забинтованные руки под одеяло.

– Лёша.

Глаза её засверкали непонятными искорками, а на лице появилась милейшая улыбка.

– Привет.

Он двинулся к ней, подойдя к постельному месту, он присел на краешек.

– Ну что ты?

Она молчала. Опустив взгляд, она рассматривала складки на пододеяльнике.

– Что случилось?

– Слушай, зачем ты сюда пришёл?

– К тебе.

– Ко мне? Нотации читать? Очередной раз? Вновь мне придётся выслушивать беседу о том, что жизнь прекрасна и увечья, нанесённые своими руками это не лучший выход из положения? Ты не…

– Стой, замолчи.

Голос его звучал мужественно и уверено. И Лика, против своей воли и с запасом многих невысказанных слов замолчала, глядя на него.

– Я тебя понимаю и никогда осуждать не буду.

– П-правда?

– Правда. Ты лучше мне скажи, что тебя подтолкнуло к этому. Если, конечно, ты готова поделиться с кем-то.

– Извини. Можно тебя кое о чём попросить?

– О чём?

Возникла не ловкая пауза, которую перебивало лишь тихое тиканье настенных часов.

– Обними меня.

Он совсем не ждал этих слов, но нехотя приблизился к девушке и положил свою руку ей на противоположное плечо, тем самым, прижав её к себе.

– Прости меня.

Горячие слёзы стекали по её бледным щекам и скапывали на помятую больничную рубашку. Она прильнула к его груди.

– Эй, ну ты чего?

– Прости меня.

Словно в бреду повторяла она одно и тоже, раз за разом, слышалось только два слова:

– Прости меня.

– За что?.. За что ты просишь прощения?

Ответа не последовало. Лика отодвинулась от него и пытаясь найти опору, чтобы подняться, ухватилась за близстоящую тумбочку. Руки дрожали, а ноги не слушались, но она шла. Пошатываясь, на слабых ногах, она шла, как вдруг, почувствовала, что кто-то словно поддерживает её. Она обернулась и увидела его.

– Ч-что ты делаешь?

– Поддерживаю.

– Зачем?

– А если ты упадёшь?

– Встану.

– А если ты повредишь себе что-нибудь?

– Это не важно.

– А вот и важно.

– Зачем ты пришёл ко мне? Зачем?..

Он по прежнему держал её, спасая от падения, не давая этому нежному хрупкому телу рухнуть на холодный пол.

– Ответь лучше на мой вопрос.

Голос его звучал уверено.

– Какой?

– Почему ты это сделала? Ради чего?

– Я… Я не знаю. Вернее, это не имеет значения.

– Что ты заладила? Одно и то же. Если я пришёл, если я интересуюсь тобой, значит, значение есть и я действительно волнуюсь за тебя.

Он говорил не обдуманно, слова непроизвольно вылетали изо рта. Девушка лишь молча смотрела на него, влажные дорожки от слёз высохли, не оставив от себя ни следа. Пришедшая медсестра, хотевшая напомнить об истекающей запасе времени, замерла у входа, наблюдая за двумя товарищами.

13 глава

– Скажи, ты правда за меня волнуешься?

Прерывающимся голосом спросила Лика.

– Волнуюсь.

– Странно как-то.

– Почему?

– Раньше, всем было на меня всё равно…

–…и теперь тебе удивительно, что кто-то проявляет заботу?

– Да.

Последнее слово она не сказала, а скорее, выдохнула.

Они стояли около окна, наблюдая за прохожими, не обращая внимания на застывшую около двери женщину, которая очень быстро испарилась. Солнечные лучи озаряли их лица. Лика, скрестила на груди перебинтованные руки, пытаясь их спрятать, а Лёша, слегка приобнял её сзади, придерживал, не давая упасть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.