Аврора из корпуса «Ц»

Перевод с норвежского Любови Горлиной

Папа с коляской

Возле одного шумного и многолюдного города стоял большой старый лес. В лесу жили зайцы, лисицы, белки, гадюки и росомахи. Летали вороны, дрозды, скворцы и разные другие птицы.

Но вот город начал расти. Сперва он только присматривался к лесу, потом стал подбираться к нему всё ближе и ближе. И в один прекрасный день по лесу забегали люди, загудели машины, что-то загрохотало и заскрежетало. Деревья стояли и смотрели на всё это. А потом начали падать, одно за другим, одно за другим. Те, что уцелели, со страхом ждали, что же дальше будет.

Но люди не собирались валить все деревья подряд. Они расчистили место и начали строить первый дом. Его строили не из брёвен, как в прежние времена, а из огромных тяжёлых плит. Дом рос точно на дрожжах. Его ещё не достроили, а рядом уже рос второй дом, третий, четвёртый, пятый…

«Интересно, вырастут эти дома такими же высокими, как мы?» – думали деревья.

Но дома выросли гораздо выше. Они поднялись в небо так высоко, что даже самые высокие и стройные ели казались рядом с ними маленькими рождественскими ёлочками.

Лисицы и зайцы уже давно убежали в глубь леса. Только гадюки решили, что эти дома построены для них и приползали на ступеньки подъездов греться на солнышке. Однако вскоре они поняли, что ошиблись, и тоже уползли подальше в лес.

А вот деревья убежать никуда не могли. Они стояли на своих местах и смотрели, как растут дома.

Когда дома были готовы, из города приехали люди и поселились в них. Эти люди вели себя совсем не так, как те, что рубили лес и строили дома. Каждое утро они торопливо выходили из подъездов, садились в автомобили и уезжали в город на работу. А те, у кого не было автомобилей, шли на трамвайную остановку.

После них из подъездов с портфелями и ранцами вылетали дети, они бежали в школу и кричали друг другу: «Привет!» Только они скрывались из виду, как из домов с сумками и авоськами выходили мамы и бабушки, они спешили в магазин за продуктами.

Но иногда мамы и бабушки выходили на улицу без сумок и авосек, зато каждая катила перед собой коляску с ребёнком. Это случалось в те дни, когда в Тириллтопенской больнице малышей осматривал доктор.

В один из таких дней на улице появилась новая коляска; правда, катила её не мама и не бабушка, а папа. Рядом с ним шла маленькая девочка. Девочку звали Аврора.

Вслед за другими папа и Аврора подошли к большому серому зданию. Это и была Тириллтопенская детская больница. Мамы вынимали детей из колясок, оставляли коляски у входа и скрывались за огромной стеклянной дверью.

– Мы тоже оставим коляску на улице, – сказал папа.

– Жалко его будить, – сказала Аврора. – Он мог бы у нас спать до самой кормёжки.

– Ничего, я тихонечко, он и не проснётся, – сказал папа.

Он наклонился над коляской и вынул оттуда свёрток в меховом мешке. Это был брат Авроры, его звали Сократом.

Аврора с трудом открыла тяжёлую дверь, и они вошли в больницу.

В большом зале на длинных скамейках вдоль стен сидели мамы с детьми и в ожидании своей очереди о чём-то разговаривали. Посредине стоял белый стол, за столом сидела женщина в белом халате и в белой шапочке. Перед ней стояли весы, на них лежал голенький малыш и дрыгал в воздухе руками и ногами. Другая женщина сидела рядом и что-то записывала в толстую тетрадь.

Как только мамы увидели Аврору и папу с Сократиком на руках, они перестали разговаривать и уставились на них. Авроре стало не по себе. Она не привыкла, чтобы её разглядывали с таким любопытством. Впрочем, мамы решили, что молчать всем вместе глупо и тут же заговорили снова. Но глаз с Авроры и папы не спускали. Несколько мам положили своих детей на скамейку и подошли к папе.

– Разрешите вам помочь, – сказали они. – Наверно, вы не очень-то умеете обращаться с такими малышами?

И хотя на вид все они были добрые, Авроре они не понравились. Она даже испугалась, что папа отдаст им Сократика. Но папа сказал:

– Благодарю вас. Мы с Авророй привыкли справляться сами. К тому же Сократик не любит чужих.

Мамы страшно удивились.

– Такие маленькие ещё ничего не понимают, – сказали они.

– Наш Сократик уже не маленький. Завтра ему исполнится ровно два месяца. И он уже всё понимает, – гордо сказал папа.

Мамы недоверчиво посмотрели на папу, и Авроре показалось, будто они немного обиделись. Тогда она решила показать, что они с папой не хуже их умеют обращаться с малышами, и сказала нарочно громко:

– Папа, а ты не забыл бутылочки с молоком поставить в холодильник?

От недоумения папа заморгал глазами, но, к счастью, быстро догадался, в чём дело, и громко ответил:

– Не беспокойся, Аврора, я ничего не забыл. Я успел даже выстирать пелёнки.

Мамы удивлённо переглянулись. Такого папу они видели первый раз в жизни.

Тем временем Аврора с папой разделись и заняли очередь. В зале было шумно. Малыши смеялись и плакали, мамы разговаривали, и всё это напоминало Авроре концерт по радио, только его нельзя было выключить. Аврора разглядывала детей, а Сократик, не обращая внимания на шум, сладко спал у папы на руках.

Мамы по очереди подходили к сестре, которая взвешивала детей, а потом заходили в кабинет к врачу. И тогда из кабинета раздавался оглушительный рёв. Дети вздрагивали, а папа с испугом смотрел на Сократика и тяжело вздыхал.

– Не бойся, папа, – шёпотом говорила ему Аврора. – Это совсем не больно. Смотри, мы с Сократиком ни капельки не боимся.

Но папа только грустно качал головой. Дело в том, что в кабинете, откуда слышался рёв, детям делали прививку, а папа ещё с детства очень боялся прививок.

Наконец подошла их очередь. Когда Сократика разбудили, развернули и положили на твёрдые, холодные весы, он очень рассердился. Да и кому бы это понравилось? Сократик заревел во всё горло.

Только папа с Авророй успокоили рассерженного Сократика, как им велели нести его на прививку. Папа побледнел, но Аврора взяла его за руку и вместе с ним смело направилась к кабинету.

– А девочка пусть останется здесь, – сказала вдруг сестра.

Папа замер на месте. Что же он будет делать без Авроры? Но Аврора подбежала к сестре и зашептала ей что-то на ухо так тихо, что её не услышала ни одна мама. А сестра разрешила ей пойти вместе с папой.

Сперва доктор прослушал и осмотрел Сократика, а потом сказал:

– Ну а сейчас мы сделаем тебе прививку, чтобы ты не болел коклюшем. Подержите его, пожалуйста, – попросил доктор папу.

Бедному папе чуть не стало дурно. Он сел на стул и отвернулся. Зато Аврора подошла к Сократику и взяла его руку. Аврора не боялась прививок, она понимала, что без них нельзя обойтись. Сократик тоже не испугался, он только один раз вскрикнул и тут же затих. Сразу было видно, что он гораздо больше похож на Аврору, чем на папу.

– Вот если бы у всех были такие сёстры, как у тебя, – сказал доктор Сократику.

Аврора повернулась к папе.

– Можешь больше не бояться, – сказала она.

Папа остался поговорить с доктором, а Аврора вышла в зал, чтобы приготовить для Сократика одежду.

– Бедная девочка! А твоя мама, она, наверно, больна? – спросила одна из мам, которая сидела ближе всех к Авроре и, по-видимому, была самая любопытная.

– Нет, она здорова, – ответила Аврора.

Самая любопытная мама хотела спросить ещё что-то, но тут пришёл папа, и она раздумала.

Папа ловко одевал и заворачивал Сократика. «Вот пусть все видят», – думала Аврора. Она была уверена, что никто из мам не умеет так быстро одевать и заворачивать своего ребёнка. А Сократик плакал и капризничал. Ему уже надоело в больнице, он хотел спать и не понимал, почему его разбудили, а есть не дают. И доктор, который нажал ему на живот и сделал укол, Сократику тоже не понравился.

Но уж кто-кто, а папа умел успокаивать Сократика. Он наклонился к самому его уху и таинственно произнёс:

– Там-тара-бам-тара-бам-бам-бам-бам!

Папе достаточно было сказать это раз или два, как Сократик тут же успокаивался. Вот и теперь, услышав знакомые слова, он сразу перестал плакать. И все мамы, которые думали, что никто лучше их не умеет обращаться с детьми, от удивления даже рты раскрыли.

Папа уложил Сократика в спальный мешок, Аврора надела пальто, и они уже собирались уходить, как вдруг Самая любопытная мама сказала папе:

– Не понимаю, если ваша жена здорова, почему же она сама не пришла с ребёнком? Как можно поручать это мужчине? Ведь мужчины такие рассеянные: они вечно всё забывают и путают.

– Моя жена работает, – растерянно пробормотал папа.

– А вы почему не работаете? – продолжала допрашивать Самая любопытная мама.

На это папа ничего не ответил, он поспешно собрал вещи, схватил в охапку Сократика и быстро вышел на улицу. Аврора побежала за ним.

В лицо им ударил свежий морозный воздух. Они отыскали свою коляску, и тут только папа обнаружил, что забыл в больнице своё пальто. Вот досада: он не забыл ни одной, даже самой маленькой вещички Сократика, а своё пальто оставил. Ну как он теперь вернётся в больницу и покажется на глаза Самой любопытной маме?

– Что же нам делать, Аврора? – спросил вконец расстроенный папа, и Аврора поняла, что он лучше пойдёт домой без пальто, чем вернётся за ним в больницу.

– Подожди, я сейчас принесу тебе пальто, – сказала Аврора. – Я их не боюсь.

Она отворила тяжёлую дверь и тихонько вошла в зал. Конечно, ей хотелось, чтобы её никто не заметил, но не успела она войти, как все повернулись в её сторону. Даже малыши и те уставились на неё.

– Что случилось? – спросила сестра.

– Я пришла за нашим пальто, – сказала Аврора, стараясь говорить как ни в чём не бывало. Пусть думают, что они с папой не забыли пальто, а оставили его нарочно.

Но обмануть Самую любопытную маму оказалось не так-то легко. Папино пальто было уже у неё в руках.

– А я как раз собиралась отнести пальто твоему папе, – затараторила она. – Я сразу поняла, что он его забыл. Мужчины такие рассеянные! Им нельзя поручить ни одного серьёзного дела. Скажи своей маме, деточка, что она должна сама ходить в больницу с ребёнком. И пусть пришьёт папе на пальто пуговицу. Видишь, оторвалась.

Аврора схватила папино пальто и убежала, забыв даже сказать спасибо.

Папа надел пальто, и они пошли домой. Авроре не хотелось повторять папе, что ей говорила в больнице Самая любопытная мама. А вдруг папа расстроится? Она только сказала:

– Папа, у тебя оторвалась пуговица, хочешь, я пришью?

– Нет, – ответил папа. – Я сам пришью, пока будет греться чайник. Мы с тобой поедим, и ты пойдёшь гулять, а я сяду работать. Ну-ка, Аврора, покажи мне наш дом!

Аврора задумалась. Это была нелёгкая задача. Все дома в Тириллтопене были похожи друг на друга, как близнецы. Только на одном стояло – корпус «А», на другом – корпус «Б» и так далее. Аврора жила в корпусе «Ц», но издали буквы расплывались, и угадать, который корпус «Ц», было не так-то просто, особенно если ты поселился в нём совсем недавно.

– По-моему, вон тот, – неуверенно показала Аврора.

– Правильно, – сказал папа. – Угадала. Скоро ты привыкнешь и перестанешь их путать. А теперь бежим!

И они побежали. Мамы с колясками удивлённо смотрели им вслед. Они и не подозревали, что с коляской можно бегать. А Сократик улыбался, хотя и не знал, что едет быстрее всех детей в Тириллтопене. Аврора и папа бежали прямо домой.

А в следующей главе вы побываете у них дома и узнаете, как они живут.

Почти под самым небом

В доме, где жила Аврора, было тринадцать этажей, и поэтому там, конечно, сделали лифт. Аврора с папой вкатили коляску в лифт, нажали на кнопку десятого этажа и поехали вверх.

На большую площадку выходило много совершенно одинаковых дверей. И чтобы Аврора узнавала свою, папа прибил к двери красную дощечку, на которой было написано:

ЗДЕСЬ ЖИВУТ

АВРОРА, МАРИ,

ЭДВАРД

И СОКРАТ ТЕГЕ

Аврора ещё не умела читать, но по этой дощечке она сразу находила свою квартиру.

Пока папа кипятил чайник и пришивал к пальто пуговицу, Аврора стояла у окна и смотрела вниз.

– Папа, – сказала она, – давай с тобой играть, будто мы приехали в Америку и кругом живут индейцы. Помнишь, ты мне рассказывал?

– Помню, – сказал папа, – только, по-моему, эта игра нам не очень подходит. Ведь первые поселенцы, которые приехали в Америку, должны были сами строить себе дома, обрабатывать землю… А мы приехали на всё готовое.

– Ну и что ж? Раз наши соседи поселились здесь раньше нас, значит, они всё равно что индейцы. Они первые заняли этот дом, и теперь им не нравится, что мы тоже сюда приехали. Ты заметил, как они на нас смотрят? Как будто хотят напасть.

– Не обратил внимания, – сказал папа.

– Правда, правда! Они совсем как индейцы, особенно мальчишки, – сказала Аврора. – Они всё время воюют друг с другом. Плохо будет нашему Сократику, когда он вырастет.

– К тому времени, когда Сократик научится ходить, тебе уже перестанет казаться, что наш дом населён воинственными индейцами, – сказал папа. – Давай лучше играть, будто наш дом – это земной шар, а квартиры – разные страны. И в каждой стране люди живут по-своему. В одной стране – весело и интересно, в другой – не очень. В третьей – дружно, в четвёртой – ссорятся. В пятой – любят музыку, в шестой – картины, а в седьмой любят только вкусно поесть. Когда ты познакомишься с кем-нибудь из соседей и побываешь у них дома, будем считать, что ты съездила в чужую страну и узнала, как там живут. По-моему, так играть интересней, чем в индейцев.

Аврора задумалась. Действительно, эта игра гораздо интереснее. К тому же, когда играешь в индейцев, надо всех бояться – и соседей и мальчишек, – а если играть, будто путешествуешь по разным странам, то ничего не страшно.

Но тут Аврора вспомнила о чём-то другом.

– Папа, а ты не можешь каждое утро делать себе завтрак и уходить на работу?

– Почему это тебе вдруг захотелось, чтобы я уходил на работу? – удивился папа.

– А чтобы никто не говорил, что ты не работаешь, – ответила Аврора, и папа понял, что она вспомнила Самую любопытную маму, которую они сегодня видели в больнице.

– Сейчас я тебе всё объясню, Аврора, – сказал папа. – Видишь ли, когда мы с мамой познакомились, мы оба были ещё студентами. Я изучал историю и греческий язык, а мама училась на юриста. Потом мы поженились и родилась ты. Маме предложили хорошую работу, но ведь нельзя было оставлять тебя дома одну. Вот мы с мамой и решили, что она будет ходить на работу, а я буду нянчить тебя и писать дома свою диссертацию…

– И готовить обед, и стирать, и убирать, и играть на пианино, – подхватила Аврора. – А что такое диссертация?

– Это большой научный труд. Когда я её напишу, я стану кандидатом истории и буду преподавать в университете. Вот тогда придётся маме сидеть дома и заниматься хозяйством. Правда, скажу тебе по секрету, что наша мама очень не любит хозяйничать. Ей гораздо легче выступить в суде, чем приготовить обед. Но мы с тобой будем ей помогать. Так что не смущайся, когда у тебя спрашивают, почему твой папа не работает, и смело отвечай: каждый работает по-своему.

Аврора с папой поели и накормили Сократика. Аврора сама держала Сократика, пока он сосал из бутылочки. И Сократику это очень нравилось. Ещё бы, лежать на руках гораздо приятнее, чем в кровати.

А когда с едой было покончено и папа разложил на столе свои книги, Аврора поняла, что пора идти гулять. Она оделась и вышла на лестницу.

Но гулять ей не хотелось. Девочек она ещё не знала, а мальчиков побаивалась. Она долго стояла на лестничной площадке и смотрела в окно. Внизу росли ели, по пригорку бегали дети. Сверху они казались маленькими, как муравьи.

Из соседней квартиры выглянула женщина. Аврора не спеша начала спускаться, чтобы соседка не успела спросить, где её мама. Там, где они жили раньше, Аврору никто не спрашивал про папу и маму. Там их давно знали. Хорошо, когда ты всех знаешь и тебя все знают.

Если Аврора шла гулять без папы, она никогда не спускалась на лифте. Ведь пешком идти дольше. Вдруг ей удастся спускаться так медленно, что, когда она дойдёт до первого этажа, уже пора будет возвращаться домой обедать? Аврора спустилась на одну ступеньку, потом ещё на одну. Интересно, сколько всего ступенек на лестнице? Наверно, так много, что Авроре самой и не сосчитать.

На лестнице было тихо-тихо. Аврора громко топнула ногой, раздался глухой звук и замер далеко внизу. Нет, лучше не шуметь. А то ещё опять кто-нибудь выйдет из своей квартиры.

Аврора выглянула в окно. Теперь она находилась на уровне самой высокой ели. А что, если бы люди были такого же роста, как деревья? Какой же высоты были бы у них дома?..

Аврора не заметила, как перед ней появился незнакомый мальчишка. Лестница была такая узкая, что незаметно проскользнуть мимо было невозможно. Мальчишка с интересом смотрел на Аврору. Аврора остановилась.

– Ты что здесь делаешь? – строго спросил мальчишка.

– Я здесь живу, – испуганно ответила Аврора.

– На каком этаже?

– На десятом.

– А на лифте почему не едешь? Небось боишься?

– Самое прекрасное в истории человечества – стремление познать все тайны мира, – вдруг выпалила Аврора. – Этим я сейчас и занимаюсь.

Вы-то, конечно, догадались, что Аврора не сама это придумала? Эти слова часто произносил папа, и Аврора их запомнила. Но мальчишка этого не знал. Онемев от изумления, он уставился на эту чудну́ю девочку, а она тем временем быстро спустилась на один пролёт. Нельзя сказать, чтобы она чувствовала себя в полной безопасности.

– Эй! Подожди-ка! – опомнившись, крикнул ей вслед мальчишка. – Я забыл спросить, как тебя зовут?

Теперь он уже не казался Авроре таким строгим и страшным; перегнувшись через перила, он смотрел на неё.

– Аврора, – ответила она.

– Врёшь, такого имени не бывает! – сказал он.

– Нет, бывает. – Аврора упрямо мотнула головой. – А вот что оно означает, ты не знаешь.

– Ничего оно не означает! – сказал мальчишка и сделал шаг вниз по лестнице.

– Не знаешь, не знаешь, а я не скажу! – крикнула Аврора и побежала вниз.

Она очень боялась, что мальчишка рассердится и побежит за ней. Но он, видно, и не думал догонять её.

Запыхавшись, Аврора выбежала из подъезда. Возле дома играли дети. Они с любопытством посмотрели на Аврору: она была здесь новенькая, а это всегда интересно.

Аврора смутилась, ей захотелось вернуться домой. Но как это сделать? На лестнице её наверняка подстерегает тот мальчишка. Аврора взглянула на дом, ей хотелось отыскать свои окна. Только разве их найдёшь? Вон их как много! И вдруг она увидела, что на балконе стоит папа и смотрит на неё. Как быть? Крикнуть папе, чтобы он спустился и забрал её домой, нельзя – ребята услышат и будут над ней смеяться. Она помахала папе рукой: «Иди сюда!» Но папа её не понял. Он был слишком высоко, почти под самым небом. Он лишь кивнул Авроре и вернулся в комнату.

Нет, махать папе было совершенно бесполезно. Единственное, что оставалось Авроре, – это уйти подальше от дома, туда, где её никто не увидит. И она пошла встречать маму. Правда, мама должна была приехать ещё не скоро, но что поделаешь? Аврора быстро шагала прочь. И каждый, кто её видел, думал: наверно, эта девочка потому так торопится, что мама послала её в магазин.

Аврора шла и мечтала. Вот если бы Сократик был постарше, они бы ходили гулять вместе. Им было бы всегда весело и совсем не страшно. Аврора держала бы его за руку и показывала бы ему дома, деревья, автомобили, витрины. Сократику хорошо, сейчас он только спит, да ест, да катается в коляске. Его не заставляют ходить гулять одного, когда ему не хочется.

Аврора поднялась на пригорок… остановилась. Отсюда ей хорошо были видны все машины, которые едут из города. Она была уверена, что не пропустит маму, потому что такого автомобиля, как у мамы, не было ни у кого. Прошлой весной папа сам выкрасил его. Весь автомобиль он покрасил в синий цвет, а крылья в ярко-красный. Нарочно! Он сказал, что в городе стало так много машин, что люди скоро уже не смогут отличить, где чья. Зато теперь мамин автомобиль уже не спутаешь с другими.

Аврора смотрела на дорогу и позабыла про незнакомых ребят возле дома и про мальчишку на лестнице. Вон в автомобиле за рулём сидит женщина, совсем как мама. Она очень торопится. Наверно, её тоже ждут дети. А может, она спешит, потому что у неё ещё не готов обед? Аврорин папа всегда успевает приготовить обед к приезду мамы. Но ведь не у всех такие папы, как у Авроры.

Аврора озябла. Чтобы согреться, она попрыгала, сначала на одной ноге, потом на другой. А мамы всё не было. Незаметно стемнело, зажглись фонари и окна домов, и от этого на улице стало ещё темнее. В первый раз Аврора гуляла так поздно одна.

Наконец показался мамин автомобиль! Аврора запрыгала, замахала руками, она даже сдёрнула с себя шапку и стала махать ею. Ведь мама не знает, что Аврора вышла её встречать, она может не заметить её и проехать мимо. Но мама, конечно, заметила Аврору и остановила машину.

– Аврора, что ты здесь делаешь одна так поздно? – спросила мама.

– Встречаю тебя, – ответила Аврора.

– А папа знает, где ты?

– Нет, я не могла ему сказать, он стоял на балконе, а я на земле, он меня всё равно бы не услышал, – сказала Аврора.

– Ты должна была подняться и предупредить его, чтобы он не волновался, – сказала мама.

– Я не могла подняться, – сказала Аврора. – Там на лестнице был мальчишка.

Мама всё поняла, она посадила Аврору в машину, и они поехали домой. По пути мама спросила:

– Скажи, а папе не стало дурно, когда Сократику делали прививку?

– Нет, я сама держала Сократика, а папа сидел на стуле и смотрел в другую сторону, – сказала Аврора.

Как быстро они доехали до дому! А как долго Аврора шла от дома! Мама поставила автомобиль на обычное место, заперла его и обошла вокруг, проверяя, всё ли в порядке. Потом она взяла Аврору за руку, и они пошли домой.

Аврора оглядела двор. Вон тот мальчишка, которого она встретила на лестнице. Но рядом с мамой Аврора ничего не боялась. Мальчишка тоже заметил Аврору.

– Ав-ро-ра! – крикнул он издали, но подойти не посмел.

– Ты уже познакомилась с ребятами? Вот хорошо, – сказала мама.

Папа в белом фартуке стоял на кухне. В одной руке он держал книгу, в другой – ложку.

– Как вкусно пахнет! Что у нас на обед? – спросила мама.

– Шоколадный суп! – гордо ответил папа. – Интересно, как он вам понравится?

– Я ещё ни разу в жизни не ела шоколадного супа, – сказала Аврора.

– Я тоже, – сказала мама.

– И я тоже, – сказал папа, – потому что я только сегодня изобрёл его. Это очень просто. Я собирался приготовить на обед шоколадный пудинг, но забыл, а когда спохватился, было уже поздно. И вот вместо пудинга я приготовил шоколадный суп.

Вы, конечно, догадались, что шоколадный суп понравился всем? Аврора очень жалела, что Сократик ещё слишком мал и ему нельзя даже попробовать такого вкусного шоколадного супа.

После обеда мама обычно кормила Сократика, а потом ложилась отдохнуть. Папа с Авророй вдвоём мыли посуду.

– Ну вот, наша работа закончена, – сказал папа, когда последняя тарелка была вымыта. – Теперь я пойду вздремну, а тебе придётся подежурить. Ладно?