Щепкин и красный велосипед

Anne-Cath.Vestly

TROFASTE KNERTEN

Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 2009 [All rights reserved.]

© Дробот О. Д., перевод на русский язык, 2015

© Челак В. Г., иллюстрации, 2015

© Оформление. Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2015

Machaon®

Капитан Щепкин

В понедельник спозаранку на дороге тихо и пусто. Изредка протарахтит по ней машина и скроется вдали, а дорога дальше скучает одна. Домов на ней всего ничего, всё больше поля, леса да каменные тумбы на поворотах.

Правда, вон стоит на взгорке серый дом. Живёт в нём старый столяр, да, видно, хозяин спит пока: печка не топится. Зато в небольшом домике чуть поодаль кто-то проснулся. На лестницу вышел мужчина. Он сел на средней ступеньке, потянулся, устроился поудобнее и раскурил трубку.

Следом из дома вышел маленький мальчик и сел рядом. И знаете, что он держал в руке? Угадали – мальчик прижимал к груди маленький обломок сосновой ветки или корешка, очень похожий на человечка. У него были руки, ноги и голова, а мальчик держал его крепко и бережно, как верного, закадычного друга.

Мужчина обернулся и скользнул взглядом по дому: новый, ладный, из светлого дерева – любо-дорого посмотреть.

– Пора нам красить наш дом, Малыш, – сказал мужчина. – Тебе какой цвет нравится: красный, белый или жёлтый?

– Красный, – сказал Малыш. – Щепкин, а тебе какой? – спросил он своего деревянного друга.

– Зелёный сосновый, – прошептал Щепкин.

Конечно, сосновому человечку сосновый цвет больше всего и нравится.

– Время подумать есть, – сказал папа. – Денег на покраску мы ещё не скопили.

– А от нашей с мамой работы в магазине деньги тоже в копилку идут? – спросил Малыш.

– Ещё как идут, – ответил папа. – Мы почти оплатили все самые большие счета, дальше будет легче. Хорошо посидеть вот так на крылечке, да, Малыш? Как же уезжать не хочется! Ты бы знал, как я не люблю понедельники!

– И я их не люблю, – вздохнул Малыш. – Вот бы ты всегда был дома и никуда не уезжал. И мы бы с тобой каждый день сидели вот так вместе.

– Ты себе представить не можешь, как мне надоело скитаться по гостиницам, – сказал папа. – Но ничего не попишешь, Малыш. Сейчас каждому из нас приходится нелегко, но надо стараться изо всех сил. Я уеду надолго, но надеюсь вернуться к празднику, к семнадцатому мая[1].

– А ты не можешь продавать свои пальто и платья прямо здесь? – спросил Малыш. – Поставил бы машину на дороге, и всё.

– Не могу, к сожалению, – ответил папа. – Ты ведь знаешь, я продаю пальто и платья магазинам, а у нас тут ни одного нет.

– Есть наш магазин в Гампетрефе, – сказал Малыш.

– Да нет, – вздохнул папа, – хозяин вашего магазина одеждой не торгует. Видно, ничего тут не придумаешь, придётся ехать.

Папа спустился к своему грузовичку и открыл дверцы. Внутри были развешаны пальто и платья, но Малыш с ними не очень-то дружил, он сердился на них: зачем они заставляют папу всё время себя возить?

На крыльцо вышла мама.

– Вот тебе завтрак с собой. Ты уже уезжаешь? – спросила она папу.

– Да, мне пора ехать, чтобы успеть ещё сегодня поработать. Ведите себя хорошо. Мама, будь умницей, пиши мне. Так приятно получить от вас весточку! Когда я читаю письмо в гостинице за много километров отсюда, я как будто сижу и разговариваю с вами.

– А я пошлю тебе рисунок, – сказал Малыш.

– Где Филипп? Я хочу попрощаться с ним тоже.

Малыш быстро-быстро взбежал на второй этаж, в небольшую комнату, где он жил вместе со старшим братом.

– Филипп, просыпайся скорей! Папа уезжает.

– Хм, – хмыкнул Филипп, не открывая глаз.

– Филипп, вставай! Помаши папе в окно! Он уезжает.

– У-у, – сказал Филипп.

Он вылез из кровати и, полусонный, побрёл к окну.

– Стой у окна и маши! – крикнул Малыш, выбегая из комнаты.

Папа уже садился в машину.

– Филипп стоит у окна, – доложил Малыш.

– Отлично, – сказал папа, а потом крикнул: – Филипп, доброе утро! Хорошей тебе недели и присматривай за мамой и Малышом.

– Угу, – сказал Филипп. – И тебе удачной поездки.

Малыш с Щепкиным спустились к дороге. Когда папина машина проезжала мимо, Малыш замахал изо всех сил и поднял Щепкина повыше, чтобы тот тоже махал. И они махали, пока машина не скрылась из виду.

– Ну вот, папа уехал, – вздохнул Малыш.

– Да уж, – сказал Щепкин. – Скажи, хорошо, что я у тебя есть, а то бы ты загрустил.

– Филипп, – крикнула мама, – до автобуса полчаса, поспеши!

– Уже собираюсь, – откликнулся Филипп.

Мама прибралась, Филипп оделся и позавтракал, Малыш надел непромокаемые штаны и сапоги, и они все вместе вышли из дома.

– Вон идёт красный автобус, – сказал Щепкин.

Он был совершенно очарован этим автобусом и всегда замечал его первым.

– Давай сядем у окна, – сказал Малыш.

Мама села рядом с ним. А Филипп сзади, подальше от них.

Автобус остановился у магазина в Гампетрефе, маме с Малышом пора было выходить, а Филипп ехал дальше, в школу.

– Бывай, Малыш, – попрощался Филипп и вскинул указательный палец ко лбу, как будто отдавая честь.

– Сам бывай, – ответил Малыш и вскинул палец точно как Филипп.

Он теперь научился отлично это делать и каждый раз, выходя из автобуса, прощался с братом таким манером.

– Я пошла работать, – сказала мама. – Увидимся за завтраком.

– Вас понял, – кивнул Малыш. – Мы будем ждать сигнала.

А сигнал у них был такой: когда наступало время завтрака, мама выходила на крыльцо магазина и подмигивала Малышу с Щепкиным.

– Хорошо, – сказала мама, – ждите, – и скрылась за дверью.

Около магазина сегодня красовались прекрасные лужи. Раньше, зимой, в холода, их тут не было, но теперь потеплело, и всё вокруг таяло и текло.

Малышу с Щепкиным эти лужи обещали море удовольствия. Друзья сходили в дровяной сарай и принесли деревянные чурочки и щепки, чтобы строить кораблики.

Самая большая лужа, почти пруд, разлилась позади магазина. Малыш ещё раз сходил в сарай и нашёл там отличную дощечку. Его она не выдержит, но вот Щепкина – легко.

– Щепкин, повезло тебе, – сказал Малыш, – сейчас поплывёшь.

– Я не хочу, – отказался тот. – Я не хочу один плавать по такому огромному озеру.

– Я буду стоять на берегу, – пообещал Малыш, – и смотреть на тебя. Мы будем махать друг дружке.

– Нет, так я всё равно не хочу, – ответил Щепкин. – Лучше я постою на берегу, а ты плавай.

– Я слишком большой, – сказал Малыш.

– Я тоже большой, – заупрямился Щепкин, – я почти огромный.

– Но до меня пока не дорос, – возразил Малыш. – Капитан, когда отходите?

Услышав, что Малыш назвал его капитаном, Щепкин подобрел и промямлил:

– Думаю, я выйду совсем скоро.

Малыш сбегал к маме в магазин и получил кусок белой обёрточной бумаги.

– Зачем она тебе? – спросила мама.

– Щепкину махать, – сказал Малыш и убежал.

Щепкин стоял рядом со своим кораблём и смотрел на воду.

– Поднимайся на борт, – сказал Малыш. – Похоже, лучше тебе лежать, а не стоять, чтоб не свалиться. Ага, вот так. Ну, вперёд!

Он замахал белой бумагой, и корабль с Щепкиным на борту отчалил от берега.

– Так далеко не договаривались! – завопил Щепкин.

– Не бойся. Вон уже другой берег, видишь? – отозвался Малыш.

Щепкин отплыл почти на середину, как вдруг корабль остановился. Посреди пруда.

– Жалко, сегодня ветра нет, – сказал Малыш, – а то бы он тебя погнал.

Малыш нашёл палку и стал бить по воде, нагоняя волну. Получилось почти как маленький шторм.

– Ты думаешь, это приятно? – спросил Щепкин.

– Зато смотрится здорово! – признался Малыш. – Видно, что ты очень смелый и лихо скачешь по волнам на своём корабле.

– Ну хорошо, – согласился Щепкин.

Тут прошла очень высокая волна… и утащила его в воду.

– Ничего страшного, – крикнул Малыш, – ты плавучий! Я тебя сейчас подберу, пока просто лежи на воде.

Он попробовал палкой подцепить Щепкина, но палка не доставала.

– Придётся мне дойти до тебя, – сказал Малыш. – Это не беда, я в сапогах.

Он вошёл в лужу. Но об одном он не подумал: на дне лужи был лёд, очень скользкий. В общем, Малыш поскользнулся и растянулся в воде во весь рост.

– Тоже решил поплавать? – спросил Щепкин.

– Я не поплавать решил, я решил тебя спасти. Смотри, как я умею!

Малыш бил по воде руками и ногами очень потешно, Щепкина разбирал смех, но он ещё не перестал дуться, поэтому сказал ворчливо:

– Не брызгайся!

– У меня в штанах текут ручьи, – задумчиво заметил Малыш, – хотя штаны непромокаемые. Ой, вода ужасно холодная!

– Мне нормальная, только надоело уже. Отнеси меня на берег сохнуть, – сказал Щепкин.

– Пожалуйста, – ответил Малыш.

Он подхватил друга и пошлёпал к берегу. В сапогах хлюпало, холодная вода просочилась со штанов и свитера внутрь, и стало щекотно от мурашек. Сначала Малыш решил не обращать на эти мелочи внимания, но быстро замёрз.

– Думаешь, завтрак скоро? – спросил он Щепкина.

– Возможно, но, когда я загораю, я глух и нем.

– Ты сегодня какой-то вредный, – сказал Малыш.

– Вовсе нет, просто мне нравится говорить по-взрослому. Как учит меня мой друг.

Одежда с чужого плеча

– Я замёрз, – сказал Малыш. – Пойдём к маме, посмотрим, не пора ли ей нам подмигнуть.

– Вопрос, не заметит ли она, что ты весь мокрый? – спросил Щепкин.

– Надеюсь, заметит, – ответил Малыш, но, когда они вошли в магазин, мамы там не оказалось.

– Привет, Малыш, – сказал хозяин магазина. – Мама тебя искала, но ты где-то играл, а ей надо было бежать на автобус. Она сказала, чтобы я дал тебе термос и пакет с бутербродами и помог налить какао.

– А куда мама поехала? – спросил Малыш.

– В банк по моим делам, – ответил хозяин. – Она вернётся часа через полтора, я думаю. А ты заходи ко мне в кабинет, перекуси.

– Ого, – сказал Малыш.

– И можешь покрутиться на моём стуле, – разрешил хозяин, увидев, что Малыш огорчился.

Малыш вошёл в его кабинет, но не сел на стул, а встал рядом.

– Что ж ты не садишься? – спросил хозяин.

– Во мне воды слишком много, кажется, – ответил Малыш.

– Как же я не подумал? – спохватился хозяин. – Ты конечно же хочешь снять с себя мокрое. Честно сказать, я с детскими одёжками управляться не умею, но вдвоём мы как-нибудь справимся, да? Вот ведь незадача. Обычно я езжу в банк сам, но сегодня придёт грузовик с товаром, и я побоялся отлучаться.

– Знаешь, – сказал Малыш, – давай не будем раздевать меня здесь.

– Сам пойми, раздеваться надо в тепле, – ответил хозяин.

– Нет, здесь не стоит, потоп будет, – сказал Малыш. – Лучше выйти наружу.

Он взял с собой Щепкина, следом за ними пошёл хозяин магазина.

– С чего начнём? – спросил он.

– С сапог, я думаю, – ответил Малыш.

Хозяин потянул сапог, из него хлынула вода.

– Зачем ты носишь воду в сапогах? – удивился хозяин.

Вид у него был озадаченный.

– Я плавал, – объяснил Малыш, – спасал Щепкина.

– Плавал? – с ужасом переспросил хозяин. – А ты умеешь?

– Когда мелко, тогда умею, – объяснил Малыш. – Я руками по дну перебираю. Мы здесь неподалёку плавали. В луже за магазином.

– Понятно, – ответил хозяин.

Тем временем он стащил с Малыша второй сапог. Воды в нём было не меньше.

– Теперь штаны непромокаемые, – подсказал Малыш.

– Ладно, – кивнул хозяин.

Он долго мучился с кнопками и подтяжками, но вот штаны слезли, и по лестнице вниз хлынул поток воды.

– Хорошо, что ты не стал раздеваться у меня в кабинете, – сказал хозяин. – Ты очень умный мальчик. За исключением того, конечно, что плаваешь в луже. Ой, у тебя и свитер промок? Тогда пойдём в магазин, к печке. Я уже совсем замёрз, раздевая тебя.

Хозяин, наверно, думал, что с Малыша надо снять только верхнюю одежду, что внутри он сухой, но не тут-то было. Свитер промок насквозь, тонкий свитерок под ним оказался ещё мокрее, задубевшую майку впору было выжимать, колготки были ничем не лучше свитера, и даже трусы как будто бы полоскали в бочке с водой.

– У тебя есть запасная одежда? – спросил хозяин магазина.

– Нет. Но можно повесить эту к печке, и она быстро высохнет.

– Да, но ты же не можешь зимой бегать голышом даже в доме. Ты замёрзнешь.

– Давай ты на время завернёшь меня в бумагу и положишь на прилавок, – предложил Малыш.

– Нет, это не годится, – сказал хозяин. – И надо ж было такому случиться именно сегодня! Понимаешь, у меня никогда не было детей. Так, без паники. Мы справимся, вот увидишь.

Он повесил на двери магазина записку: «Буду через пятнадцать минут» – и повёл Малыша вверх по лестнице к себе в квартиру.

– Мы поднимемся к себе, – сказал Щепкин, потому что он часто слышал, что так говорит хозяин магазина.

Он жил совсем один у себя наверху. Дважды в неделю приходила помощница, убирала дом, стирала одежду и готовила хозяину еду. В остальные дни он управлялся сам.

Теперь он решительно зашёл в свою спальню и открыл комод. Одежды для мальчика у него не было, но было чистое бельё, рубашки и прочее. Для начала он выдал Малышу подштанники и майку.

– Отличный у тебя видок! – хихикнул Щепкин с пола.

– Ой как хорошо, – сказал Малыш, – я почти согрелся.

Потом он получил гольфы. Они были ужасно велики Малышу, но зато в них было тепло и сухо. Дальше хозяин дал ему свою шерстяную кофту на пуговицах и завернул его в плед. Хозяин сдвинул два кресла, так что получилась почти кровать, а потом помог Малышу налить какао из термоса и вытащить из пакета бутерброды.

– Я и не знал, что ты такой добрый, – сказал Малыш хозяину магазина.

– Ерунда, – ответил хозяин. – Но теперь мне пора за прилавок, наверняка кто-нибудь уже ждёт. Если что-то нужно, постучи в пол этой палкой. Я не буду закрывать дверь, можешь крикнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

17 мая в Норвегии отмечают главный национальный праздник – День Конституции. 17 мая 1814 года в городке Эйдсволл собрание представителей всех сословий и территорий Норвегии провозгласило страну независимой и единогласно приняло её конституцию. С 1836-го праздник широко отмечается: во всех городах и деревнях проходят шествия, в них принимают участие все школьники страны, впереди колонн идут школьные духовые оркестры и несут знамёна школ, затем идут политики, спортсмены, прочие организации. Вдоль тротуаров шествие приветствуют жители, в основном в бюнадах – национальных костюмах. Всюду ленточки цвета норвежского флага – красно-сине-белый. В столице, Осло, шествие проходит перед королевским дворцом, на балконе которого стоит король со всей королевской семьёй. Обычно столичное шествие тянется не менее шести-семи часов.