- -
- 100%
- +
Начинаю сдирать платье со своего тела.
– Ты прав. И знаешь, что, люди, которые начинают заниматься сексом, в какой-то момент обязаны понимать, что риск забеременеть есть всегда. Таблетки, презервативы, спирали, все это оставляет чертов процент. Бинго, Захар, мы в этом проценте оказались и что мы делаем в итоге?
Бросаю чертову ткань и вытаскиваю джинсы с футболкой, которые начинаю одевать на себя.
– Олеся, я не говорю, что мы не будем заводить ребенка…
– Ты сказал даже больше, – натягиваю футболку через голову и беру сумку. – Ты хотел избавиться от него? Я это сделаю. Но и меня ты в своей жизни больше не увидишь.
Пересекаю гостиную и останавливаюсь в прихожей.
– Олеся, – орет он мне в спину и бежит за мной. – Зай, да прекрати ты…
– Прекращаю, можешь успокоиться. Мужчина, который так легко говорит о том, чтобы убить часть нас мне не нужен. Не ходи за мной, я напишу как…
Он хватает меня за руку и, видит бог, я хочу услышать только одно. Только то, что способно нас примирить если не сразу, то потом.
Я отчаянно жду его слов.
– Я… хочу поехать с тобой, – разбивает последнюю надежду и мое сердце вместе с ней.
Из груди вырывается рыдание, и я со всей силы толкаю его, вырвав руку.
Затем просто ухожу. Убегаю.
В лифте заказываю такси. Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.
Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.
– Клиника на Соловьева, – говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.
Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.
– Боже, что этот идиот сделал?
– Приезжай в больницу.
– Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?
– Приезжай…
Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.
Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются. Я была уверена, что мы возьмемся за руку и просто примем ситуацию.
От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.
– Приехали, – врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.
– Спасибо.
На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.
Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.
Рядом опускается Марина и обнимает.
– Он сказал, чтобы я записалась в клинику, – шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…
– Что за идиот, боже.
– Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…
– Я понимаю, дорогая.
Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.
– Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?
– Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.
– Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.
– И что ты… В самом деле хочешь это сделать?
– Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит. А сейчас остыла и… Я не хочу… не могу убить его? Не могу, понимаешь?
Падаю в ее объятия и обнимаю.
– Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.
– Ты права… – бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…
– И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…
– Не скажет, – резко сажусь. – Я больше не буду его слушать. Он хотел, чтобы я избавилась от малыша, пусть думает, что я это сделала.
– Ох…
– Когда рожу, потом и поговорим.
– Но ты ведь понимаешь, что он увидит даже раньше твой живот, Олесь.
– Не увидит, потому что я здесь не останусь. Я планировала тут жить только потому, что у меня был он. Теперь у меня есть только ребенок. Я поеду к родителям. Ведь изначально я ехала учиться сюда, чтобы потом вернуться и помочь им с бизнесом.
– Уверена?
– Более чем.
Глава 5
Мы идем к выходу, когда нас окликает вышедший в коридор врач.
– Сафронова?
– Нет такой, – отвечаю я и скрываюсь за углом длинного коридора.
Я пытаюсь отдышаться, словно убегала последние полчаса без остановки. Потому что… я же только что чуть не сотворила самую большую ошибку своей жизни.
Как я могла даже подумать о том, чтобы сделать это?
Невольно возвращается наш разговор в память, слова Захара и грудь стягивает жестким узлом.
– Погоди, – останавливаю Марину, – я сейчас в туалет сбегаю. Возьми, пожалуйста, сумку.
Она садится на белый стул и молчаливо берет мои вещи грустно улыбаясь.
Включив прохладную воду, я набираю ее в ладони и брызгаю в лицо.
Остужаю немного жар, который внезапно захватил все тело.
– Все в порядке, – шепчу, смотря на свое отражение. – Все будет в порядке. Он принял это решение за двоих. Ты тоже.
Взяв пару полотенец, насухо вытираю кожу и, взяв под контроль эмоции, выхожу.
– Ну как ты?
– Нормально. Слушай, – подхожу ближе, и Марина встает. – Я могу остаться сегодня у тебя? Завтра я планирую забрать вещи из квартиры Захара и поехать домой.
– Так быстро?
– Не вижу смысла оставаться в городе. Он был единственной причиной. Теперь эта причина исчезла.
– Ох… Может, не стоит так скоро все это, – она жестикулирует руками явно не зная, как объяснить свою точку зрения.
– Марин, прошу тебя, – беру ее за руки, – не говори ему ничего. Сегодня я сделала аборт, как он того и просил. Я хочу спокойную беременность несмотря на то, как она началась.
– Конечно. Тут можешь даже не сомневаться, я буду молчать. Я скорее имела в виду поговорить вам.
– Уверена, мы еще поговорим, пока я буду собирать вещи.
– М-да уж. Ну, поехали тогда.
– Спасибо, что ты со мной, – улыбаюсь ей, и мы разворачиваемся к дверям клиники.
Квартира у Марины двухкомнатная. И я здесь уже бывала. Но не при таких обстоятельствах.
– Точно удобно на диване будет? Смотри, могу в спальню, если что…
– Прекрати. У тебя диван обалденный.
– Ну ладно. Я планировала ужинать в ресторане, поэтому давай закажем что-нибудь сюда. Отказ не принимается.
– Я планировала отказаться.
– Ты не можешь, у тебя ребенок.
– Это так странно звучит.
– Нормально звучит. Пошла найду меню.
Я сажусь на диван и с какой-то там призрачной надеждой, вытаскиваю из сумочки телефон.
Однако…
Встаю и хочу пойти за девушкой, но она возвращается сама с ярким буклетом ресторана в руках.
– А можешь мне еще зарядку дать. Телефон вырубился, видимо, еще в больнице. Хотя, казалось, полная была батарея.
– Бывает, что заглючит и все.
Приносит мне зарядное устройство и садится в кресло.
Я подключаю устройство. Выжидаю пару секунд, и он быстро включается. Батарея показывает семьдесят процентов.
– И правда, заглючил. Говорю же, заряд был.
– Бывает, – жмет плечами Марина и отворачивает, начав быстро диктовать заказ.
Когда сеть начинает работать, я жду, что мне посыплются пропущенные звонки. Смс. Хоть что-то… Толика его не бессердечия, которая покажет, что это было настоящим, реальным. То, что скажет мне: «Он сожалеет, Олеся…»
Но проходят длинные, выжигающие в груди дыру минуты, а я пялюсь на яркий экран, с которого смотрим мы оба, счастливые. Только что окончившие университет и получившие дипломы.
Это было совсем недавно. Я и не подумала бы что началу августа нас больше не будет.
По щеке катится слеза и падает на «лицо» Захара, делая его размытым.
– Не позвонил? – спрашивает Марина.
– Даже чтобы узнать, как все прошло. Разве он всегда был таким бессердечным?
– Возможно, к другим, но не к тебе, Олесь. Наверное, это просто та тема, которая его пугала больше всего.
– Но разве я не боюсь? Разве я из титана сделана? И он… Мужчина, который должен был сказать, что все получится, что мы справимся. Он должен был многое сделать, а в итоге не сделал ничего, кроме сказанных слов. Разочаровываться в людях очень больно оказывается. Особенно в любимых.
Этот вечер был таким тягучим. Что ужин, что дальнейший душ и длительный просмотр фильмов по телевизору. Марина сидела со мной почти до двенадцати ночи, но потом ушла.
Я вышла на балкон и вдохнула приятный августовский воздух. Загазованный, но все же летние ночи полны своего очарования.
У нас их было не счесть. И теперь им присвоено прошедшее время.
Впервые за этот день я опускаю голову вниз и смотрю на свой живот. Впервые прикасаюсь и будто чувствую. Нутром или на каком-то ином уровне. Но я просто ощущаю это тепло. И я знаю, что поступила правильно. Мне ни о чем не придется сожалеть. А ему? Возможно, тоже.
Из-за того, что поздно легла, я проснулась аж в половине одиннадцатого. Марины дома не было, поэтому я отправилась хозяйничать сама.
Заварила ароматный чай. Нашла мягкие вафли, сгущенку и вдоволь объелась.
Бросила взгляд на скучающий телефон и решила, что самое большое разочарование в нем уже было вчера. Куда уж больше?
Собравшись, я уже почти вышла, как вернулась сестра Захара.
– О, привет, а ты все? Поехала?
– Да. Я даже маме с папой не звонила. Решила сначала с вещами разобраться. Не уверена, что смогу все забрать с собой, но и папу звать сюда не буду. Он у меня в этом плане конфликтный.
– Это как?
– Ну, пойдет разбираться и с Захаром, и с его отцом, не дай бог.
– А может, стоило бы? Пусть надерет уши обоим.
Мы смеемся и внезапно замолкаем.
– Он не звонил?
– Нет. Телефон так и молчит. И я решила, что это говорит так же много, как и он говорил мне вчера.
– Я уже говорила, что мне жаль?
– Мне было жаль, но, по сути, он меня потерял, а я осталась в выигрыше. У меня ребенок.
– Так ты расскажешь о малыше потом?
– Да. Но сначала девять месяцев покоя и морского воздуха.
– Я уже тебе завидую.
– Поехали со мной.
– Я обещаю приехать в гости, но вряд ли останусь. Мама сказала, чтобы я начинала работать в фирме отца.
– В смысле твоего?
– Да.
– А ты не хочешь?
– Я понимаю, что у них свои разборки. Но для меня он нас кинул. Вот и весь разговор.
– Понимаю.
– У тебя деньги есть? Может, на самолет надо или что еще?
– Нет, спасибо. Все в порядке. Может быть, с вещами попрошу тебя потом помочь. Не знаю. Или выкину старье.
– С тобой поехать?
– Не стоит.
– Ну ты звони, ладно?
– Конечно. Спасибо за гостеприимство.
– Было бы за что. Ну пока.
– Пока.
Я спускаюсь, как раз когда такси паркуется у многоэтажки. И назвав адрес, нервничаю весь путь.
И я была готова ко всему, что могла бы увидеть.
Но только не встретившую меня… ненависть, что явно читалась на его лице в глазах.
Да как он смеет так смотреть на меня?
Глава 6
Я игнорирую эту ненависть, которая льется патокой мне на голову. Только это скорее лава, пожирающая меня живьем.
– Я за вещами, – все, что мне удается сказать, да и большего не желаю произносить.
– Вовремя. Я уже начал их собирать.
Снимаю обувь и ступаю в спальню, предчувствуя что-то нехорошее. Но как только открываю дверь, передо мной картинка предстает весьма неприятная.
– Что это такое? Что ты сделал?
Оглядываю пол, усыпанный моими вещами и открытые шкафы.
– Собирал твои вещи, Олеся. Думаю, дальше ты справишься сама.
Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза. Я ошиблась, там была не только ненависть.
Боль?
Откуда?
В моих он не увидел ее, когда отправил на аборт?
– Какой же ты мерзкий, – чувствую, как по щеке катится слеза от обиды.
– Да, – невозмутимо кивает, засовывая руки в карманы. – Я именно такой, Олеся. Ты права.
Поджимает губы и уходит, оставляя одну с колотящимся сердцем.
Ну и плевать.
Я не стану выяснять, что заставило его вот так опуститься. Не после того, как он бросил меня одну и провел через ад, который мог меня сожрать живьем.
Снова глажу живот, в тысячный раз радуясь, что не совершила эту ужасную ошибку.
Сбор вещей длится долго. Я слышу, как Захар все это время в комнате для гостей. Он включил громко музыку, но вибрации от его перемещений до меня доходят.
Я укладываю вещи так, чтобы поместилось как можно больше в два моих огромных чемодана. Сворачиваю каждую "колбаской", и это почти спасает.
Но ведь у меня еще куртки и обувь.
– Проклятье, – опускаюсь на угол кровати и думаю, что делать. Затем вспоминаю, как мы сюда въезжали.
Нахожу в кладовой коробки, собираю их и распределяю габаритные вещи.
Смотрю на три штуки упакованных и замотанных уже скотчем.
– И все же, их стоит забрать сейчас, а не потом.
У меня не остается выбора.
Я встаю и, прошагав до двери, закрываю ее. Конечно, Захар не услышит мой разговор, но все же.
– Алло, пап.
– Привет, Олесь. Как ты дочь?
– Могу я попросить тебя? – с трудом сдерживаю слезы, которые едва высохли на глазах.
– Конечно. Что с голосом?
– Я в порядке. И знаю, сейчас сезон и ты не можешь кататься туда-обратно, но можешь приехать за мной?
– Приехать? – слышу, как он озадачен моей просьбой.
И мама, спрашивает в чем дело.
– Да. У меня много вещей, я не смогу их увезти сама.
– Не понял, вещи хочешь домой отправить? Или сама приехать?
– И я и вещи, папуль.
– Так, – басит его голос, переполненный гневом. – Что он сделал?
Узнаю моего папу.
– Прошу, пообещай никаких звонков, и никаких выяснений, это важно пап. Я серьезно.
– Олеська, ты мне не прикрывай его. Если он…
– Я не прикрываю. Я все расскажу сама. Но мне важно, чтобы ты не выяснял ничего у Захара.
Он пыхтит и злится, но я не могу обсуждать такую тему по телефону.
– Пап, умоляю.
– Ладно. Но расскажешь, пока будем в городе, чтобы я смог добраться до него и надрать ему не только уши, но и… – он прокашливается.
– Хорошо.
– Сейчас матери помогу и соберусь за тобой. Но только утром буду в городе тут полторы тысячи километров почти.
– Я и забыла, как далеко ехать.
– Давай садись на самолет ближайший, а вещи отправляй компанией по доставке.
– Думаешь?
– Да. За деньги не переживай, все оплачу сам.
– Деньги есть. Ты прав. Я не подумала просто об этом варианте. Ладно, тогда поищу номер и отправлю все так.
– Олеся, – строго зовет отец.
– М?
– Я могу приехать, если это необходимо.
– Все в порядке, пап. Честно. Сейчас разберусь с вещами и в аэропорт.
Он тяжело вздыхает, но не спорит.
– Прости, что потревожила…
– Я тебе дам, прости, – улыбаюсь его суровости.
– Маме привет. Скоро увидимся.
– Мы тебя любим.
– А я люблю вас.
Заканчиваю разговор и быстро нахожу номер компании по перевозкам и доставкам меж городами.
Вызываю сюда курьера и остаюсь ждать, снова проверяя, все ли забрала.
Но комната пуста, будто меня тут никогда и не было. Так и в жизни его не останется следа от меня. Не будет вещей, запаха, фото я уверена, он удалит. Не будет и продолжения нашего. Вот только я, как бы ни хотела забыть, никогда не смогу, потому что с собой у меня будет наше «мы».
Я смотрю на свою руку и вспоминаю о кольце. Оно нравилось мне. И восхищало это чувство, что я теперь его. Что он считает меня важной частью своей жизни и не планирует отпускать, а думает о будущем.
Как жестоко порой мы ошибаемся.
Тяну его с пальца, и это становится таким раздирающим моментом, что я снова начинаю плакать.
Я правда его любила. Мне казалось, что я видела, как мы оба взрослели в этих отношениях. Я видела, как наши стремления объединялись в одно направление. Думала, что это была крепкая любовь. Из тех, что длится до самой старости с кучей воспоминаний о проведенных днях вместе рука об руку. Но вот он итог.
Я забеременела, и все сломалось.
За дверью послышались шаги, и я резко выпрямилась и стерла слезы, оставив кольцо на прикроватной тумбочке.
Взяла чемоданы и покатила их на выход.
Открыла дверь и встретилась с внимательным взглядом Захара, который входил в гостиную из кухни. Покатила вещи и оставила у двери. Вернулась за несколькими пакетами, выдохнула и, снова выпрямив спину, пошла туда, но на этот раз он стоял в дверях спальни и смотрел на коробки.
Без слов он взял две, поставив одну на другую, и вынес туда же к остальным вещам. Сделал второй ход за третьей.
Все в диком молчании. Без взглядов. Без прежних эмоций. Плоско, ровно, но с замиранием сердца. Морщусь от подкатывающих слез и разворачиваюсь спиной, чтобы выйти.
– Значит, ты сделала это?
– Это? Страшно назвать аборт своими словами? – язвлю намеренно, чувствуя разрастающуюся злость и боль.
– Сделала? – повышает голос.
– Да, – громко и четко.
Все. Я это сделала.
Хватит.
– Я понял, – отвечает осипшим голосом и пронзает насквозь болью, что ощутима в воздухе и не дает дышать.
Я оборачиваюсь и вижу это в его глазах. Или… хочу видеть, я уже ничего не понимаю.
– Прощай, Захар.
– Просто уходи, Олеся, – он поворачивается спиной и уходит.
Я забираю вещи. Отдаю большую часть в перевозку. Еду в аэропорт. Покупаю билет и спустя три часа улетаю домой.
Хватит с меня.
Глава 7
Папа встретил меня в аэропорту вместе с Машей – моей сестрой.
Она не смогла приехать на вручение диплома, поэтому кажется, что мы не виделись с ней целую вечность.
Она побежала ко мне будто сумасшедшая, вереща и выставив руки для объятий. Что сказать, ей шестнадцать. Я привыкла к этой девчонке и не хочу, чтобы она взрослела, а тем более менялась.
– Привет, – ее объятия были удивительно крепкими.
– Привет, я соскучилась.
– А я? – выпятила губу и снова прильнула ко мне.
– Только сильно не сжимай и прекрати трепать будто куклу, – смеюсь.
– Почему? – ее взгляд становится подозрительным.
– Только ш-ш, – кладу палец на ее рот, пока отец еще доходит до нас, медленным шагом. – Я беременна.
– А-а-а, – кричит и тут же прикусывает язык.
– Тише.
– Ты им не скажешь?
– Скажу, но не перед тем, как папе везти нас обратно домой.
– Ладно, ты права. Поздравляю, – целует и встает сбоку.
– Привет, папуль, – шагаю к нему и обнимаю. – Извини, что навела шум…
– Ты в порядке? – перебивает, кладет свои руки на мои щеки и заглядывает в глаза.
Папа у нас высокий и широкоплечий мужчина, а мама, наоборот, маленькая и хрупкая. Они смотрятся поразительно мило. Я унаследовала средний рост, но все же, ему пришлось склониться низко, чтобы смотреть на меня.
– Я в порядке.
Он кивает и, наконец, обнимает.
– Мама уже ждет нас и бабушка с нею.
– Как бабуля?
– Лучше всех. Всего одна сумка? – смотрит на чемодан.
– Остальное привезут. Было тяжеловато тащить обе.
– Ладно. Давай ее мне и поехали домой.
Он невольно кидает взгляд на двери, откуда я только что появилась.
– Он не приедет, пап.
– Я уже понял это.
Мы с Машкой обнимаемся и идем к папиному обновленному пикапу.
– Ты купил новую машину?
– Да. Поддержанная, но в отличном состоянии.
Он любит этот вид транспорта. Для бизнеса удобно, что перевезти можно что угодно, ну и вполне вместительный.
Я помню, когда мы были с Машей помладше, он катал нас летом в кузове по полям. Это было веселое время.
Как знать, может быть, и мой ребенок полюбит те же вещи, что любила когда-то я.
Сердце неожиданно сжалось от мыслей, которые, так или иначе, затронули тему материнства, но и отцовства тоже.
Я не планирую скрывать ребенка от Захара. По крайней мере, я сейчас в этом уверена, а что там будет дальше, посмотрим.
Еще в самолете я сделала свою социальную страничку приватной и не планирую добавлять никаких незнакомых людей, но мне почему-то кажется, что он и не попробует снова войти в мою жизнь.
Или же надеюсь на это.
Захар сделал мне не просто больно, но отрезал меня от себя за секунду.
Незрелость это или страх – неважно. Важно то, что он не попытался исправить, не побежал за мной… Он даже не извинился, хотя это ничего бы не дало.
Он просто сделал это, будто хладнокровный палач.
По щеке от этих мыслей скатилась слеза и я поклялась ради моего ребенка, что она будет последней самой горькой и жгучей. Но последней из-за него.
– Эй, ты как? – сестра опустила голову на мое плечо и улыбнулась, точно зная, что я грущу и по какому поводу.
– Все хорошо.
Дома и мама, и бабушка делали вид, что им не так и важно тут же услышать причину моего появления. Они давали мне право выбора и немного пространства.
Спасибо за это, но продлилась акция недолго.
– Так, все. Немедленно рассказывай, что произошло, – выпалила бабушка, доедая пирог.
– Мама, – остановила ее моя мама.
– Не делай вид, что тебе неинтересно.
– Интересно, но она же только приехала.
– Так, ладно. Я расскажу и сразу попрошу об одолжении, очень большом. Думаю, вы сами поймете, почему это важно. Мы с Захаром расстались и это точка невозврата. Но…
– Она беременна, – снова встревает бабушка и все смотрят на нее, затем на мой живот, спрятанный под столом.
– Эм… Да, я беременна.
– Ах, – мама хватается за сердце, отец сжимает кулак, одна Маша улыбается.
– Да ладно вам, че все сразу поникли. Это же ребенок, а не опухоль, – пытается поддержать сестра и все снова ахают.
– Мария, – стучит по столу мама.
– Она права. Я ребенку рада.
– Но почему же… Я не понимаю. Вы три года вместе были, Олеся?
– Мам, я оказалась готова к ребенку, а он нет.
– Неужели он не поддержал тебя?
– Вышло все это случайно, мы не планировали. Контрацептивы не сработали. Но да, он сказал, что нам рано для детей. Поссорились. Я сдуру отправилась в клинику…
– Я тебе дам клинику, – вмешался отец.
– Я не сделала ничего. Поняла, как это ужасно и что не прощу такого. В общем, Захару правду я не сказала. Расскажу, когда рожу ребенка. Мне не нужны его визиты, нервотрепка. Еще и отец его может вмешаться.
– Вот и правильно, – резюмирует папа и все качают головами соглашаясь. – Уж мы-то воспитаем ребенка и без этих олигархов столичных. Сами не бедные.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.