Развод. Чужой ребенок
- -
- 100%
- +
Но когда мой ребенок боится собственного отца. Когда он плачет, я переступлю через эти установки, вопреки тому, что скажут эти самые люди.
– Ты будешь молчать?
– А что я должен говорить?
Замираю с кофтой в руках и смотрю на мужа.
– Мы едем к моим родителям на выходные. Пожалуйста, отнесись к моей просьбе серьезно, Герман.
– Ты о том, чтобы разойтись?
– Я не говорила этого. Я сказала, что нам лучше пока что… – внезапно я осознаю, что до него будто ничего не дошло. – Господи, ты что не понимаешь ничего?
– Мил, просто уезжай. Мы поговорим потом.
Киваю, закусывая щеку изнутри.
– Ладно, – поднимаю ладони. – Хорошо.
Больше не говорю с ним ни о чем.
Видимо, съехать придется нам с дочерью.
Захожу к ней в спальню и нахожу Оксану уже готовой.
– Поехали?
– Ага. Я все взяла.
– Я тоже, – показываю ей свою небольшую сумку, потому что у родителей полно наших вещей.
Когда мы уже обуваемся, к нам выходит Герман.
Оксана не поднимает на него глаз, будто провинившаяся.
– Я вас отвезу.
– Не стоит. Такси нас уже ждет. Отдыхай, – отвечаю ему и с по-настоящему тяжелым сердцем выхожу.
Я люблю своего мужа. Но если все останется на том же уровне, то эта любовь быстро умрет в попытке оправдать мужчину, который причиняет лишь боль.
Глава 10
Герман
Несмотря на то что Мила попросила их не отвозить самому, с чем я согласился. Все равно спускаюсь с моими девочками вниз.
Эта передышка всем нам пойдет на пользу.
Мы с женой перестали слышать друг друга. Только вот в этом замешана дочка, и я не думаю, что Мила ее настроила против. Никогда не думал. Я знаю, что я не в порядке, просто не понимал, насколько это серьезно.
Сложно взглянуть со стороны на себя. Но в глазах дочери я увидел все что мог.
Оплачиваю дорогу, передав деньги таксисту и обойдя машину, встаю напротив Милы и Оксаны.
Дочка смотрит в пол, и я чувствую себя куском дерьма.
Жена, скорее всего, интуитивно понимает, что мне нужна минутка, поэтому открывает дверь и двигается дальше по сидению.
Мне этот шаг дается тяжело, так как я испытываю вину. А людям порой тяжело исправлять сделанное неосознанно.
– Оксан, – зову ее, и она медленно поднимает голову.
Ее потерянный взгляд не тот, что я боялся увидеть.
Она грустная, но сейчас там нет страха. Только детская боль, причина которой – ее родной отец.
– Я очень виноват перед тобой и мамой. И мне жаль, что я так себя вел. Я прошу у тебя и мамы прощения, а еще обещаю все исправить, слышишь?
– Я испугалась, – неожиданно делится она со мной и этот момент доверия, становится каким-то особенным для меня.
Я делаю шаг и заключаю ее в свои объятия, затем мои глаза останавливаются на смотрящей в нашу сторону Миле, которая, очевидно, плачет и отворачивается.
– Я очень люблю тебя и маму. И это никогда не изменится, родная.
– Хорошо, папа. Я тебя тоже люблю, – крепче обнимает. – Я поеду.
– Ну давай, – она отступает неохотно и даже улыбается, заставляя меня заново дышать. – Позвони, Мил.
Прошу ее, когда закрываю дверь, посадив дочь и пристегнув к бустеру.
– Хорошо. Пока, Герман.
– Пока.
– Пока, папа.
Отхожу на пару шагов в сторону и смотрю за тем, как машина медленно выезжает из двора и скрывается из вида.
Не иду сразу домой.
Остаюсь на улице сев на лавочку и погружаюсь в глубокие мысли.
Я не хочу их потерять… Я просто не смогу без моей жены и дочери. Значит, нужно все исправлять.
Мила
Выходные прошли нормально.
Мама с папой не лезли ко мне с вопросами, потому что я люблю говорить сама ко времени, когда готова это сделать. А не отвечать на пытливые вопросы. Они в общих чертах знают, что происходит, поэтому уточнений не требуется.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.