- -
- 100%
- +
1. Элак из Атлантиды
Огромное тело, ушедшее в хаос,
Огромное лицо, что обратилось в ночь -
Зачем склоняться над бесформенным саваном,
Ища в архаичном облаке
Взгляд сильных властителей, света?
– Честертон.
Таверна на пристани представляла собой настоящий бедлам.
Великая гавань Посейдонии мрачно простиралась на юго-восток, но набережная
сияла яркими фонарями и факелами. Сегодня корабли заходили в порт, и эта
таверна, как и другие, гремела весельем и грубыми морскими ругательствами.
Кухонный дым и запах кунжута наполняли просторную низкую комнату, смешиваясь с
резким запахом вина. Сегодня вечером смуглые моряки юга устроили грандиозный
карнавал.
В нише в стене находилось изображение бога-покровителя залитых солнцем морей Посейдона. Было заметно, что перед тем, как хлебнуть ликер, почти каждый мужчина проливал одну-две капли на пол в направлении резного бога.
Толстый человечек сидел в углу и что-то бормотал себе под нос. Маленькие глазки Ликона с некоторым отвращением осматривали таверну. Его кошелек, для разнообразия, был набит золотом; таким же был и кошелек Элака, его товарища по приключениям. И все же Элак предпочитал пить и распутничать в этой шумной, вонючей таверне, и это пристрастие наполняло Ликона раздражением и горечью. Он сплюнул, что-то пробормотал себе под нос и повернулся, чтобы посмотреть на Элака.
Худощавый авантюрист с волчьим лицом ссорился с морским капитаном, чье огромное мускулистое тело затмевало тело Элака. Между ними сидела трактирная девка, ее раскосые глаза лукаво наблюдали за мужчинами, польщенные оказанным ей вниманием.
Моряк Дриззар совершил ошибку, недооценив потенциальные возможности Элака. Он бросил алчный взгляд на девушку и решил овладеть ею, невзирая на прежние притязания Элака. При других обстоятельствах Элак, возможно, оставил бы раскосую девушку Дриззару, но слова капитана были оскорбительными. Поэтому Элак остался за столом, его взгляд был настороженным, а рапира расслабленно лежала в ножнах.
Он наблюдал за Дриззаром, отмечая загорелое, массивное лицо, густую темную бороду, морщинистый шрам, который тянулся от виска к челюсти, ослепляя мужчину на один серый глаз. И Ликон потребовал еще вина. Он знал, что скоро блеснет сталь.
Однако битва разразилась без предупреждения. Был опрокинут табурет, раздалась вспышка грубых ругательств, и меч Дриззара обнажился, пылая в свете лампы. Девка пронзительно закричала и убежала, не имея вкуса к кровопролитию, разве что на расстоянии.
Элак по-кошачьи присел, его рапира неподвижно застыла в руке. В холодных глазах блеснул огонек злого смеха.
Дриззар сделал ложный выпад; его меч нанес предательски низкий удар, который выпотрошил бы Элака, если бы достиг цели. Но тело низкорослого мужчины быстрым плавным движением отклонилось в сторону; рапира сверкнула. Ее острие рассекло голову Дриззара.
Они сражались молча. И это, больше, чем что-либо другое, дало Элаку представление о своем противнике. Лицо Дриззара было совершенно бесстрастным. Только шрам выделялся белым и отчетливым. Его ослепший глаз, казалось, ни в малейшей степени не мешал ему.
Ликон ждал возможности вонзить свою сталь в спину Дриззара. Элак бы этого не одобрил, он знал, но Ликон был реалистом.
Сандалия Элака поскользнулась в луже пролитого ликера, и он отчаянно бросился в сторону, пытаясь восстановить равновесие. Ему это не удалось. Хлещущий меч Дриззара выбил рапиру из его руки, и Элак упал, сильно ударившись головой о перевернутый табурет.
Моряк приготовился, опустил клинок и сделал выпад. Ликон бросился вперед, но он знал, что не сможет вовремя добраться до убийцы.
А потом – из открытой двери донеслось необъяснимое. Что-то похожее на полосу пылающего света пронеслось в воздухе, и сначала Ликон подумал, что это брошенный кинжал. Но это было не так. Это было – пламя!
Белое пламя, стремительное и неземное! Оно охватило клинок Дриззара, обвилось вокруг него, вырвало его из руки моряка. Он вспыхнул ослепительным огненным светом, очертив комнату в совершенно отчетливых деталях. Меч бесполезно упал на пол, превратившись в почерневший, искореженный обрубок расплавленного металла.
Дриззар выкрикнул проклятие. Он уставился на разрушенное оружие, и его бронзовое лицо побледнело. Он стремительно развернулся и выбежал через боковую дверь.
Пламя исчезло. В дверях стоял человек – грубая, уродливая фигура, одетая в традиционную коричневую мантию друидов.
Ликон резко остановился, опустил меч и прошептал: «Далан!»
Элак поднялся на ноги, печально потирая голову. При виде Друида его лицо изменилось. Не говоря ни слова, он кивнул Ликону и направился к двери. Все трое вышли в ночь.
2. Трон Дракона
Теперь мы пришли в наше Царство,
И Корона принадлежит нам, чтобы забрать ее -
С обнаженным мечом на Совете,
А под троном змея,
Теперь мы пришли в наше Царство!
– Киплинг.
– Я принес тебе трон, – сказал Далан, – но ты должен удерживать его своим клинком.
Они стояли в конце причала, глядя на залитые лунным светом воды гавани. Шум Посейдонии теперь казался далеким.
Элак уставился на холмы. За ними, лиги за лигами к северу, лежала жизнь, которой он пожертвовал. Жизнь, от которой он отказался, когда покинул Кирену, чтобы опоясаться клинком авантюриста. В жилах Элака текла кровь королей Кирены, самого северного королевства Атлантиды. И, если бы не роковая ссора со своим отчимом Норианом, Элак уже тогда был бы на драконьем троне. Но Нориан умер, и корону унаследовал брат Элака, Орандер.
– Киреной правит Орандер. Ты просишь меня присоединиться к восстанию против моего брата? – спросил Элак. В холодных глазах авантюриста вспыхнул гневный огонек.
– Орандер мертв, – тихо сказал Друид. – Элак, я хочу рассказать тебе историю, историю о колдовстве и черном зле, которое бросило свою тень на Кирену. Но сначала… – Он порылся в своем бесформенном коричневом одеянии и вытащил крошечную хрустальную сферу. Он обхватил ее ладонью и подышал на нее. Чистая поверхность затуманилась – и туман, казалось, пропитал весь земной шар. Друид держал в руке клубящийся шар из серого облака.
Внутри сферы росло изображение, микроскопическое, но отчетливое. Элак пригляделся повнимательнее. Он увидел трон и человека, который сидел на нем.
– К югу от Кирены, за горами, лежит Кириаф, – сказал Далан. – Им правил Сефер. И теперь Сефер все еще сидит на своем троне, но он больше не человек.
В глобусе с поразительной четкостью возникло лицо Сефера. Элак невольно отпрянул, его губы сжались. На первый взгляд Сефер казался неизменным – чернобородый загорелый гигант с острыми глазами ястреба, но Элак знал, что перед ним существо, омерзительнее всего на свете. Это было не зло, каким он его знал, но нечто за пределами добра и зла, поскольку оно было за пределами человечества или божества. Присутствие извне коснулось Сефера и приняло короля Кириафа как своего собственного. И Элак понял, что это было самое ужасное существо, которое он когда-либо видел.
Далан спрятал кристалл. Он холодно сказал: «Из неведомого пришло существо по имени Каркора. Кто он такой, я не знаю. Я спросил руны, и они мало что говорят мне. Огни алтаря нашептали о тени, которая опустится на Кирену, тени, которая может распространиться по всей Атлантиде. Каркора, Бледный, не человек и не демон. Он – инопланетянин, Элак.
– А что с моим братом? – спросил искатель приключений.
– Ты видел Сефера, – сказал Далан. – Он одержим, сосуд этой сущности по имени Каркора. Прежде чем я покинул Орандера, он тоже… изменился.
На загорелой щеке Элака дрогнул мускул. Друид продолжил.
Орандер видел свою гибель. День ото дня власть Каркоры над ним возрастала, и душа твоего брата все дальше уходила во внешнюю тьму. Он умер – от своей собственной руки.
Выражение лица Элака не изменилось. Но несколько минут он молчал, в его серых глазах была глубокая печаль.
Ликон повернулся, чтобы посмотреть на море.
Друид продолжал: «Орандер прислал тебе сообщение, Элак. Во всей Атлантиде ты один принадлежишь к королевскому роду Кирены. Следовательно, корона принадлежит тебе. Удержать ее будет нелегко. Каркора не побежден. Но моя магия поможет тебе.
– Ты предлагаешь мне трон дракона? – спросил Элак.
Далан кивнул.
Годы изменили меня, Далан. Я прошел через Атлантиду бродягой и хуже. Я оставил свое право первородства позади и забыл о нем. И я уже не тот человек, который покинул Кирену много лет назад, – тихо сказал Элак, немного горько рассмеявшись и глядя через край причала на свое лицо, отражающееся в темной зыби воды. – Только король может сидеть на драконьем троне. Для меня это было бы шуткой. И жалкой.
– Ты дурак! – прошептал Друид- и в этом шипящем звуке слышалась ярость. – Слепой, безумный дурак! Ты думаешь, друиды предложили бы Кирену не тому человеку? В твоих жилах течет кровь королей, Элак. Это не твое, чтобы отрицать. Ты должен повиноваться.
– Должен? – Слово было произнесено легко, но Ликон почувствовал, как напряжение прошло сквозь него, напрягая мышцы. – Должен? – Спросил Элак.
– Решение за мной, Друид. Клянусь Мидером! Трон Кирены много значит для меня. Поэтому я не буду на нем сидеть!
Жабье лицо Далана в лунном свете напоминало горгулью. Он наклонил вперед свою лысую блестящую голову и переплел толстые короткие пальцы.
– Теперь я испытываю искушение поколдовать над тобой, Элак, – резко сказал он. – Я не…
– Я дал тебе свой ответ.
Друид колебался. Его мрачный взгляд остановился на Элаке. Затем, не говоря ни слова, он повернулся и, тяжело ступая, ушел в ночь. Его шаги стихли.
Элак продолжал смотреть на гавань. Его щеки посерели, рот превратился в измученную белую линию. И он резко обернулся и посмотрел на холмы Посейдонии.
Но он их не видел. Его взгляд устремился дальше, все дальше и дальше, исследуя всю Атлантиду до северного королевства – Кирены и драконьего трона.
3. Врата мечты
Чурел, упырь, джинн и эльф
Составишь нам компанию сегодня вечером,
Ибо мы достигли Древнейшей Земли,
Где царят силы Тьмы.
– Киплинг.
Сон Элака в ту ночь был нарушен снами – мелькающими,
беспорядочными видениями множества вещей. Он уставился в белый, залитый лунным
светом потолок квартиры. И – все изменилось. Знакомая комната исчезла. Свет все
еще был, но он странно изменился – стал сероватым и нереальным. Неземные
плоскости и углы проносились мимо Элака, и в его ушах нарастало низкое гудение.
Звук сменился пронзительным, гудящим воем и, наконец, затих.
Безумные образы снова собрались воедино. Во сне Элак увидел могучую скалу, вздымающуюся на фоне холодных звезд – колоссальную на фоне зубчатых горных вершин. Снег покрывал их пятнами, но темнота утёса не нарушалась. На его вершине возвышалась башня, казавшаяся карликовой на расстоянии.
Казалось, поток поднял Элака и быстро понес его вперед. Он увидел, что у основания скалы были большие железные ворота. И они раздвинулись и разъехались в стороны, зевая для него, когда он проходил.
Они бесшумно закрылись за ним. И теперь Элак почувствовал Чье-То Присутствие. Была стигийская чернота, и все же в непроглядной тьме чувствовалось смутное
зарождающееся шевеление, ощущение движения, которое было безошибочным.
Без предупреждения Элак увидел – Бледного!
В поле зрения мелькнула белая сияющая фигура. Насколько она была высока, близко или далеко, мужчина сказать не мог. Он также не мог видеть ничего, кроме голых очертаний. Ползущее, пораженное проказой мерцание холодного света покрыло существо рябью; оно казалось немногим больше белой тени. Но тень – трехмерная, живая!
Неземной ужас Каркоры, Бледного!
Существо, казалось, становилось все больше. Элак знал, что за ним наблюдают, холодно и бесстрастно. Его чувства больше не были надежными. Казалось, он видел Каркору не только глазами – он больше не осознавал своего тела.
Он вспомнил Далана и бога Далана. И он безмолвно воззвал к Мидеру о помощи.
Дрожащее отвращение, переполнявшее его, не проходило, но
ужас, терзавший его разум, был уже не так силен. Он снова воззвал к Мидеру, заставляя себя сосредоточиться на боге друидов.
Элак снова позвал Мидера. И вокруг него беззвучно, устрашающе поднялась стена пламени, закрывая видение Каркоры. Теплые, мерцающие огни Мидера были защитным барьером – земным, дружелюбным.
Они сомкнулись – втянули его обратно. Они согрели ледяной ужас, сковавший его разум. Они сменились солнечным светом – и солнечный свет косо лился в окно, возле которого на своей низкой кровати лежал Элак, проснувшийся и содрогающийся от пережитого.
– Клянусь Девятью Преисподними! – он выругался, стремительно вскакивая. – Клянусь всеми богами Атлантиды! Где моя рапира? – Он нашел ее и со
свистом взмахнул в воздухе. – Как человек может бороться со снами?
Он повернулся к Ликону, шумно сопевшему неподалеку, и пинком разбудил маленького человечка.
– Свиное пойло, – сказал Ликон, протирая глаза. – Принеси еще чашку, и быстро, или я – а? Что случилось?
Элак торопливо одевался.
– Что случилось? То, чего я не ожидал. Откуда я мог знать со слов Далана, что за штуковина ожила в Атлантиде? – Он с отвращением сплюнул. – Эта прокаженная мерзость никогда не займет драконий трон!
Он сунул рапиру в ножны.
– Я найду Далана. Я вернусь с ним. В Кирену.
Элак молчал, но в глубине его глаз были черный ужас и отвращение. Он видел Бледного. И он знал, что никогда не сможет выразить словами жгучую мерзость Каркоры.
Но Далан исчез. Найти друида в многолюдной Посейдонии было невозможно. И, наконец, Элак оставил надежду и решил взять дело в свои руки. Как он узнал, галера под названием «Кракен» в тот день отплывала и должна была пристать к западному побережью. На самом деле, к тому времени, когда Элак нанял лодочника, чтобы тот доставил его и Ликона на судно, весла галеры уже погружались в волны.
Лодка Элака добралась до борта, и он перелез через планшир, подтягивая Ликона за собой. Он бросил лодочнику монету и увидел, как тот удалился.
Вспотевшие спины рабов ритмично двигались под ударами плетей надсмотрщиков. Один из них побежал вперед, его бронзовое лицо было сердитым.
– Кто вы? – окликнул он. – Что вы ищете на «Кракене»?
– Отведи нас к своему капитану, – коротко сказал Элак. – Его рука коснулась тяжелого кошелька на поясе, и монеты зазвенели. Надсмотрщик был впечатлен.
– Мы выходим в море, – сказал он. – Чего вы хотите?
– Проход в Кирену, – рявкнул Ликон. – Будь…
– Приведи их сюда, Расул, – раздался грубый голос. – Они друзья. Мы обеспечим им проезд до Кирены, да!
И Дриззар, противник Элака в драке в таверне, поспешил к ним по юту, зубы поблескивали в его густой бороде.
– Эй! – крикнул он ближайшей группе вооруженных моряков. – Схватите этих двоих! Возьмите их – живыми! Ты, собака, – сказал Дриззар с холодной яростью. Он встал перед Элаком и занес руку, словно собираясь ударить пленника.
Элак стоически сказал: «Я хочу добраться до Кирены. Я хорошо заплачу за это.
– Так и будет, – усмехнулся Дриззар и сорвал кошелек Элака. Он открыл его и пропустил золотые монеты сквозь свои толстые пальцы. – Ты тоже будешь работать ради этого. Но ты не доберешься до Кирены.
– Еще два гребца для тебя, Расул. Еще два раба.
– Проследите, чтобы они работали!
Он повернулся и зашагал прочь. Не сопротивляющегося Элака подтащили к свободному веслу и приковали.
4. Корабль плывет на Север
Орфей играл на арфе с ней,
Ее нос взметнул брызги,
Пятьдесят надменных героев покачиваются на ее золотых уключинах,
Белая волна плещется перед ней,
Яркая с берега, она приподнимается и раскачивается,
Дико он дергает за звенящие струны -
Уступите дорогу! Уступите дорогу!
Они проехали вдоль побережья и обогнули южную оконечность Атлантиды. Затем галера поползла на северо-запад, вверх по длинному изгибу континента, и все это время дни стояли безоблачные и ясные, а небо голубое, как воды Океана.
Элак выжидал, пока однажды днем «Кракен» не бросил якорь у необитаемого острова, чтобы пополнить запасы воды. Дриззар сошел на берег с дюжиной других, оставив лишь нескольких человек присматривать за кораблем. Очевидно, это было достаточно безопасно, поскольку рабы были закованы в цепи. Более того, у Дриззара были единственные ключи. Но на закате Элак разбудил Ликона локтем и велел ему быть начеку.
– Зачем? – Голос Ликона был угрюмым. – Ты – Он замолчал, уставившись на то, как Элак достал из сандалии крошечный изогнутый кусочек металла и аккуратно вставил его в замок манжеты на щиколотке. – Боги! Ликон выругался. – Это было у тебя все время – и ты ждал до сих пор!
– Эти замки легко вскрыть, – сказал Элак. – Что? Конечно, я ждал! Сейчас у нас на борту всего несколько врагов, не больше дюжины. Будь начеку, говорю тебе.
Ликон повиновался. Время от времени по палубе раздавался скрип шагов, и тут и там на корабле горели фонари, но их освещение было достаточно слабым. Плеск воды о корпус заглушал тихий скрежет и щелканье, пока Элак работал. Вскоре он удовлетворенно вздохнул и расстегнул манжету.
Металл щелкнул и заскрежетал. Элак был свободен. Он повернулся к Ликону – и тут на приподнятой палубе послышались торопливые шаги. Расул, надсмотрщик, подбежал, волоча за собой длинный кнут. Он посмотрел вниз и вытащил свой меч, ругаясь. Другой рукой он взмахнул хлыстом в мощном певучем ударе, обрушившись на незащищенные плечи Элака.
Ликон действовал. Одним быстрым движением он бросился вперед, защищая Элака; удар плети сорвал кожу с бока Ликона. И тут жилистая рука Элака сомкнулась на жестком кнуте, он сильно потянул и вырвал его из рук Расула.
– Эй! – крикнул надсмотрщик. – Эй! Ко мне! Его голос прогремел над темным морем. Его длинный меч казался бледным мерцающим огоньком в свете фонарей.
Еще двое вооруженных мужчин подбежали к Расулу сзади. Они рассредоточились и приблизились к Элаку. Он неприятно ухмыльнулся, как улыбается волк. В его руке был свернут хлыст.
Он выпрыгнул внезапно, как нападающая змея. Злобный клыкастый наконечник пронзительно зашипел. В полумраке было трудно разглядеть удар, невозможно увернуться. Расул взревел от боли.
– Убейте его! – крикнул надсмотрщик.
Все трое вбежали внутрь, и Элак уступил дорогу, его запястье вывернулось, когда он взмахнул кнутом. От брошенного кинжала из плеча атлантийца потекла кровь. И мужчина отшатнулся, пронзительно крича, хватаясь за глаза, которые были ослеплены ударом плети.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.