Мактуб

Глава 9

Камила резала лук в саду. Старенький деревянный стол плясал в такт движениям ее руки. Нож затупился, отчего луковые кольца получались толще, чем должны были. Мать будет ругаться.

Средняя сестра вошла в калитку с полным ведром воды. Железное дно билось об ее худые ноги и мешало нормально идти. Второй год отец не мог колонку во дворе починить, пришлось ходить к уличному источнику.

— Амина, плесни мне в чашку, я руки помою, — попросила Камила, смахивая слезы рукавом платья.

Амина поставила ведро на землю и пошла в баню за ковшиком.

— Не от лука ты рыдаешь! — Амина смерила сестру строгим, но в то же время жалобным взглядом. — Прям навзрыд скоро зайдешься. Мать заметит – влетит тебе.

— Я советов не спрашивала, — отгрызнулась Камила, погружая ладони в ледяную воду.

— А могла бы и спросить, — обиделась сестра. — Мне уже шестнадцать, я не малявка, как Айзиля, которую кроме кукол ничего не интересует.

— Лук это… — Камила отвернула голову.

— Тогда лук твой стоит сейчас напротив нашего дома. Точнее сидит – в машине, — Амина перешла на шёпот и огляделась – не видно ли матери поблизости.

Камила резко повернулась и посмотрела на нее. Глаза, полные страха, чуть на лоб не полезли.

— Скажу Бике, что у меня живот разболелся, тогда она тебя за хлебом пошлет, вот и посмотришь, — Амина приняла позу командирши, как часто дразнила ее мама.

— Ты с ума сошла? Что такое говоришь? — Камила зачерпнула воды и плеснула себе на лицо. — Зачем на меня наговариваешь?

— Платок принести? С такими лохмами лучше за калитку не выглядывай. Увидит и сбежит, потом будешь локти кусать.

Сказала, и направилась в дом, не дожидаясь ответа.

Камила бросила нож и опустилась на табурет. Сердце так и стучало в груди. Неужели, приехал? Для чего? Прощения просить или посмеяться над доверчивой дурой? Выходить Камила не хотела, но и оставаться в неведении не могла. Вдруг, случилось что? Хотя она дала себе зарок – жизнь Абдула ее больше не волнует.

На пороге дома появилась Бике.

— У Аминки живот скрутило, — крикнула она, по привычке нахмурив брови. — Сходи в магазин. Купи хлеб и простоквашу, отец хочет, нездоровится ему. Полон дом больных! Как, скажи Аллах, я должна одна управляться? И лук не нарезала? Ай, Камила, где ты летаешь? Без обеда нас всех оставишь!

Бике спустилась в сад, схватила нож и принялась стругать белые горькие плоды.

— Деньги на столе, и причешись – как ведьма ходишь!

Камила поплелась в дом, не чувствуя опоры под ногами. Маленькая Айзиля с криком пробежала в комнату, чуть не сбив ее с ног. Бехроз дремал на диване. С тех пор, как отец заболел, это стало его единственным занятием.

Камила взяла щетку и распустила двухдневную косу. Посмотрела на себя в зеркало и отпрянула в ужасе: кожа бледная, щеки ввалились, губы искусаны в кровь, мешки под глазами синие, как у утопленницы.

— Возьми мой платок, новый, — за спиной выросла Амина, и ее голова отразилась в зеркале.

— Давно знаешь? — спросила Камила, принимая из рук сестры головной убор.

— Давно, — призналась Амина. — Только вижу, что ты последнее время сама не своя, а что произошло – не знаю. Тяжело жить в неведении. Любопытство меня доконает. Расскажешь? Я же секреты хранить умею, сама видишь.

Камила едва заметно кивнула. Как же ей хотелось с кем-нибудь поделиться, снять тяжесть с души, выговориться. Разве думала она, что младшая сестра давно подросла и поумнела? Четыре года разницы несколько лет назад казались пропастью между ними.

— Не спеши, я мать отвлеку, — она поправила платок Камиле и улыбнулась. — Дам хорошего пинка Айзильке, пусть успокаивает да на меня кричит. Перетерплю.

Камила развернулась и обняла сестру. От нее пахло потом и жареным мясом. Взяла деньги, достала приличные туфли и юркнула за калитку, как мышка, лишь бы мать не заметила.

Боковым зрением заметила машину – черную, дорогую, блестящую, но голову поворачивать не стала. Расправила плечи, вскинула подбородок и пошла вперед медленно, лишь бы не оступиться и не опозориться. За спиной зашумел мотор и мелкие камушки захрустели под тяжестью колес. Она знала – пока до конца улицы не дойдет – Абдул никак не проявится. А вот только завернет за угол, где нет ни души – сразу догонит и заговорит.

За поворотом машина поравнялась с Камилой, и бесшумно опустилось затемненное стекло. Девушка обернулась и сразу встретилась с парой коричневых грустных глаз.

— Садись! — скомандовал Абдул.

— Нет, — ответила Камила и зашагала вперед.

— Поговорить нужно, — он прибавил газу. — Другого шанса не будет, я хочу объясниться.

Тысяча мыслей сразу хлынули в голову. Уезжает? Умер кто-то? Обиделся?

Колебаться не было времени. Камила дернула ручку и оказалась в прохладном чистом салоне. В нос ударил до боли знакомый запах кожи и одеколона.

Абдул украдкой посмотрел на Камилу, развернул машину и помчался вперед.

— Меня мама будет искать, куда мы едем? — Камила вжалась в сиденье и схватилась пальцами за дверную ручку.

— Туда, где нам никто не помешает, — ответил Абдул.

Через несколько минут они оказались на пустынной улице среди старых заброшенных домов. Строительная компания Азиза Алиева выкупила эту землю под застройку торгового центра, но работы пока не начались.

Абдул заглушил машину и уронил голову на руки, лежащие на руле. В салоне еле слышно играла музыка. Камила молчала. Раз он ее похитил и привез сюда – пусть первый и говорит.

Абдул медленно поднял голову и взглянул на девушку. Волосы торчали в разные стороны и Камила подавила в себе порыв пригладить их обратно.

— Много лет назад мой отец попал в аварию, — начал Абдул срывающимся голосом. — Его спас человек – Джафар, и они стали друзьями. Пять лет назад Джафар серьезно заболел. Тогда его дочери, Лейле, было всего тринадцать. Отец засватал нас. И дал слово Джафару, что позаботится о его семье. Год назад умерла мать Лейлы. Два дня назад она приехала в наш дом и началась подготовка к свадьбе. Вот почему мы не можем быть вместе.

Ком подступил к горлу, и Камила почувствовала, как вспыхнули щеки. Лучше бы кто-то умер, лучше бы отец не позволил им встречаться, но только не невеста. Такой удар труднее всего пережить.

— Зачем же ты приехал? — она не узнала собственного голоса.

— Чтобы ты знала правду, — Абдул протянул руку и коснулся ее щеки, но Камила отпрянула, словно обожглась от его прикосновений. — Потому что не сказал главного тогда, когда была возможность.

— Ты лгал мне с самого начала? — она сморгнула слезу. — Когда мы познакомились, это Лейла была уже обещана тебе?

— Да, — Абдул опустил взгляд. — Но я надеялся, что как-нибудь всё изменится…

— И твой отец не сдержит слово? Разве такое возможно? Ты хотел просто развлечься? Потому что я бедная и меня некому защитить…

— Нет, клянусь, нет! — Абдул схватил ее руку и притянул к губам. — Я увидел тебя и влюбился. Моя вина в том, что я дал волю чувствам.

— Поздравляю, — Камила натянуто улыбнулась. — Будь счастлив, Абдул. Тебе не стоило приезжать, чтобы сказать мне об этом. Раньше я надеялась, что нас разлучил твой отец, но верила, что ты любишь меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он, покрывая поцелуями ее пальцы.

Камила вспомнила, как совсем недавно резала лук и выдернула руку.

— Значит, ты хотел лишь очистить свою совесть? — Камила вытерла слезы и отвернулась к окну.

— Я долго думал и понял, что никогда не буду счастлив без тебя. Но также я не могу нарушить волю отца. Первая жена не сделает меня счастливым, она чужая мне.

— Первая жена? — Камила посмотрела на него и засмеялась. — Так вот что ты задумал, Абдул. Решил, что я буду довольствоваться вторыми ролями? Хочешь жениться на ней, детей иметь от нее, а меня сделать своей любовницей?

— Второй женой, Камила, — Абдул принялся оправдываться. — Вдруг она не сможет родить? Ее мать была больной женщиной, только Лейлу и родила. Я найду причину развестись и верну ее.

— О чем ты просишь меня, я не понимаю?

— Дождись меня, — он снова схватил ее за руку и прижал к щеке.

— А если она нарожает целый дом ребятни? — Камила повысила голос, но тут же одернулась. — Сколько лет ждать? Пять, десять? Может подождем ее смерти? Вдруг повезет, Абдул?

— Я поговорю с отцом, пусть одобрит вторую жену! Я заберу тебя.

— Если ты не нашел смелости поговорить с отцом до того, как она приехала, то где ты возьмешь ее теперь, когда она здесь? Нет, Абдул, на это я не соглашусь. И меня не волнует, что скажет твой отец. Живи так, как будто меня и не было в твоей жизни. А я найду себе мужа и устрою жизнь с тем, кому не захочется врать и выбирать.

Она открыла дверцу и вышла на улицу. Горячий воздух обжег влажные щеки. Абдул выскочил из машины и перегородил ей путь. Его сильные руки обхватили ее маленькое хрупкое тело, губы впились в ее опухшие от слез губы. Камила уступила и поддалась. Как же она скучала по его поцелуям! И пусть жизнь рухнула и будущего нет, этот миг она хотела запомнить, сберечь, сохранить до конца своих дней.

Абдул оторвался от нее, отстранился и заглянул в глаза.

— Согласись, Камила, прошу, — он уперся подбородком ей в лоб и принялся раскачивать сомкнутые тела.

— Если бы я не любила тебя, а только мечтала о выгодном замужестве, то согласилась бы, — ответила Камила, касаясь пальцами крепкой груди. — Но я не хочу делиться. Я не смогу дышать, зная, что ты проводишь ночи с другой. Я не смогу видеть ее, я начну ненавидеть тебя. Так и умирают люди – от горя и тоски.

— Хорошо, один год, дай мне это время, — Абдул принялся покрывать поцелуями ее волосы и шею. — Я сделаю так, что детей не будет, не буду ей хорошим мужем, найду причину развестись.

— Не найдешь, — Камила говорила ему на ухо, пытаясь запомнить запах тела. — Да и нет ее вины в том, что произошло. Не хочу, чтобы из-за меня другая девушка страдала и мучилась. Будь достойным мужем, Абдул. И отпусти меня, если и правда любишь. Забудь, выкинь из головы и просто живи. Мактуб – так предначертано.

Она оттолкнула его, и он поддался, ослабил хватку. Камила пошла вперед, дав себе слово не оборачиваться. Слезы прекратились – она больше не плакала, а лишь пыталась смиренно принять свою судьбу. Она лгала про то, что выйдет замуж и построит свою семью. Камила никогда не позволит другому мужчине прикоснуться к себе. Ей плевать, что скажут мать и отец. Ее жизнь кончилась сегодня, этим прекрасным солнечным днем.

Это она виновата во всем. Не стоило смотреть на мужчину до брака. Нельзя было общаться с ним. Губы горели огнем, в носу стоял запах Абдула.

Камила добралась до магазина и купила то, что велела мать. На выходе обернулась и заметила знакомую машину – провожает, как всегда.

Во дворе было тихо. Ни матери, ни тарелок на столе, только воробьи прыгали по тонким ветвям абрикоса.

Камила тихонько прокралась в дом, спрятала туфли и прошмыгнула в комнату. Амина лежала на своей кровати, накручивая прядь волос на палец. Увидев Камилу, она вскочила и бросилась ей на встречу.

— Ну что? Как всё прошло? Расскажешь? — сестру распирало от вопросов.

— Он женится на другой, — безразлично ответила Камила и сняла платок. — Отец привез ему невесту.

— Вот свинья! — Амина сжала кулаки. — И что теперь делать? Значит, ты не станешь невесткой Алиевых?

— Так вот о чем ты мечтала? — Камила усмехнулась. — Не подходим мы для их великой семьи.

— Эх, — Амина поникла. — А ведь у твоего ухажёра и брат есть младший, как раз для меня.

— Будет у тебя жених самый лучший, не беспокойся, — Камила обняла сестру и погладила по длинным плотным волосам. – Красивый и богатый.

— И у тебя тоже? — Амина прильнула к Камилиной груди и втянула воздух. — Вкусно пахнет. Это его запах, да? Так пахнут мужчины? А от отца только потом и грязью…

— А ты зачем его нюхаешь, глупая? — Камила засмеялась.

— Так он за столом рядом со мной сидит, трудно не заметить!

— Все по-разному пахнут, Амина. Ты вот тоже не благоухаешь. Мойся каждый день, не маленькая уже.

— Так в такой жаре и три раза мыться – не спасет. Пот так и бежит по спине и пропитывает платье. Зимой – другое дело.

— Да, это верно.

— Ты страдать по нему будешь? — Амина подняла огромные девичьи глаза.

— Буду, — призналась Камила. — Но не долго.

— Почему? Значит короткая у тебя любовь?

— Нет, не поэтому.

Крик Бике заставил девушек подняться и выйти из комнаты.

— Ты какой хлеб купила, несчастная? — бранилась мать. — Ему дня три, не меньше! Как такой к столу подавать, а?

— Другого не было, — ответила Камила.

— Вот выйдешь замуж, муж тебя быстро воспитает. Битой тебе ходить, Камила. Какая ты хозяйка? Ничего делать не умеешь! Бехроз, скажи ты хоть что-нибудь!

Камила, Амина и Бике обернулись на отца. Бехроз спал, подперев кулаком подбородок.

Глава 10

Лейла вышла из комнаты только на четвертый день после переезда. Уборная находилась по соседству, а еду ей приносила Рауфа, поэтому нужды гулять по дому у нее не было. Айлин заглядывала лишь однажды, и то в компании вежливой и учтивой Айман.

Острая и давящая головная боль сменилась на постоянную и тупую. Дядя Хасан заезжал каждый вечер, осматривал Лейлу, беседовал с ней и многозначительно качал головой. Снимок не показал ничего серьезного, но провал в памяти его беспокоил. Самой Лейле он ничего не говорил, но это и не требовалось. На его лице всё читалось и без слов.

Из Рауфы толком ничего нельзя было вытянуть – ее в такие дела никто не посвящал. Ее дело – еду принести и разговором развлечь, и то до тех пор, пока Лейла нуждается в уходе.

Дом Алиевых показался Лейле замечательным: большой, крепкий, грамотно распланированный. На втором этаже было два крыла. В левом, куда ее поселили, жили женщины: Айман, Айлин, Рауфа и Расима. Соединяла, и в то же время разделяла два крыла белая лестница с резными высокими перилами.

Лейла спускалась по ступеням, как перепуганная кошка, что залезла в чужой дом. Оказавшись в просторной гостиной, она осмотрелась по сторонам. В центре комнаты обозначилась зона отдыха – два дивана напротив друг друга, по бокам объемные мягкие кресла, заваленные яркими расшитыми подушками, между ними – журнальный столик из темного стекла. Чуть правее – огромный деревянный стол в окружении высоких чопорных стульев. Не трудно догадаться, что именно здесь обедает семья и принимают гостей.

Лейла заметила открытую дверь и на цыпочках подкралась поближе. Доносились голоса. Хорошо знакомая ей Рауфа беседовала с какой-то женщиной. Запах жареного мяса и специй подсказал – за дверью прячется главное место в доме – кухня.

Лейла прижалась к стене и прислушалась.

— Что за невестка? — недовольным тоном спросила женщина. — Спит да ест. Какой прок от нее?

— Ну что ты, Расима, она силы восстанавливает, на это много времени надо, — вступилась Рауфа.

— Слабая она, вот что я тебе скажу! Где это видано, чтобы молодая девка так долго в себя приходила? И внуков таких же родит моему брату – немощных.

— О, Аллах, чтобы у тебя язык отсох, — запричитала Рауфа. — Хорошая она, добрая. Молись, чтобы такая твоему Хакиму досталась.

— Еще чего! — голос Расимы заглушила грохотание посуды. — Нравилось тебе от домашней работы в ее комнате прятаться, вот и нахваливаешь! Мой сынок – это тебе не Абдул, он глаза-то раскроет, когда невесту выбирать будет.