- -
- 100%
- +
Урок пролетел так незаметно, что я даже расстроился. Сегодня про Николя и упоминаний не было. Возможно, обиделась на него в очередной раз.
Ника убежала готовить. Мы же в предвкушении обеда решили прогуляться по территории школы. В дождь было как раз безлюдно. Зонты мы брали утром с собой, зная, что будет непогода.
– Парни, девушки, я не с вами, у меня с одной девчонкой встреча, — минус Кариут.
– Ой, Некит такой популярный, — прокомментировала Дашия, убирая длинные хвостики под капюшон. – Мы с Эрой тоже пойдём, сейчас будет трансляция прямого эфира одного известного путешественника. Мы не хотим пропускать. Вдруг что узнаем новое.
– Хорошо, тогда мы с Юлием погуляем, — пожал плечами я, мол, не беда.
– Эй, я тоже хочу посмотреть... хотя, нет, пожалуй, прогуляюсь, — как истинный член ББ, он не поддался чарам.
– Пошли тогда в ту сторону, там нет жилых корпусов, только хозяйственные. А за ними парк небольшой, — предложил я, когда все разошлись.
– Давай, я даже рад твоему выбору, — загадочно произнёс Эйнштейнович.
Дождик был приятный, тёплый. Капли по-дружески приветствовали нас, когда сталкивались с поверхностью зонта. Мы медленно шли, обходя мелкие лужицы, любуясь прозрачными каплями и слушая постукивания по листьям и асфальту.
– Дэн, я же могу тебе доверять? — внезапно остановился Юлий, приподнял зонт, чтоб его лучше было видно, и посмотрел мне в глаза.
– Да. Мы друзья, — коротко ответил я. Юлий увидел в глазах мою честность, поэтому продолжил:
– Ты, возможно, заметил, что я в последнее время более молчаливый...
– Издалека начал, — улыбнулся я. – Думаю, да. На инстинктивном уровне заметил.
– Ты только не реагируй сразу отрицательно, дослушай меня до конца, — тянул друг, продолжая идти по аллее.
Мы прошли уже несколько клёнов, а под ногами возник совершенно необычный палас: жёлтые дубовые листья прилетели с другой аллеи, кленовые красные и оранжевые перемешались по дороге. Справа показалось одноэтажное хозяйственное здание, а слева через двадцать метров стояла бетонного цвета котельная.
– Я понял тебя, но с чего ты взял, что я точно плохо отреагирую?
– Потому что тебе нравится Ника, а разговор пойдёт именно о ней и в не лучшем свете, — будто обухом по голове огрел меня Юлий.
– Э-э, не нравится она мне. Ника друг: такой же, как и ты.
– Мне тоже нравится Волконская, но не так, как тебе. Значит, ты ещё сам себе не признался.
Я разозлился:
– Что за чушь? Я знаю, что и к кому испытываю, и не собираюсь здесь слушать бред. Давай закроем эту тему?
– Нет, прости. Я больше не скажу ничего такого, но вот про неё мы поговорим. Тебе ничего не кажется странным?
– Должен признать, — успокоился я и стал мыслить трезво, — что с самого начала меня что-то тревожит. Она будто защищается, огораживает всё, что с ней связано, шуточками и приколами.
– Хорошее наблюдение. Я придерживаюсь этого же мнения, только я пошёл дальше и стал копать информацию про её род.
– Зачем? — удивился я.
– Помнишь, я говорил, что слышал про род Волконских из России, они были потомственными убийцами?
– Да, но Ника опровергла информацию про убийц, — встал на защиту я.
– То есть на её месте ты громко заявил бы: о да, мои родители почикали множество людей, и я тоже собираюсь забрать десяток жизней?
– Нет, — признал я. — Я бы как мог, скрывал это, тем более, от друзей. Но с другой стороны, мы же друзья. Мне всё равно, чей она там потомок.
– Всё равно, даже если она убивала? — снова остановился друг и посмотрел на меня.
Я сглотнул:
– Не знаю. Это дурацкий вопрос.
– Над которым тебе стоит на досуге подумать. Так вот, я нашёл интересную информацию, и ты обязан её знать.
– В интернете?
– Нет, у меня свои источники, свои доступы, благодаря семье, — предложил рукой идти дальше Ломоносов.
– Тогда, полагаю, это стопроцентная информация, — смирился я, а Юлий кивнул.
– Тебе ведь известно, что энергия метеорита Христоса ранжируется специальным ведомством?
– Честно говоря, нет. Не задумывался вообще о том, как в школы попадает тот или иной сгусток энергии (будущая способность).
– В целом, это информация из закрытого доступа, так что неудивительно, но ты должен знать, что есть группа учёных, исследующих силу метеорита. Они докладывают обо всём властям, а власти уже решают, какой школе какую способность отдавать.
– И к чему ты клонишь?
– Погоди. Рассказываю ж. По моим данным, самая сильная способность на потоке первогодок, то есть нас, в школе №1 — это перемещение.
Я кивнул.
– Эта сила крайне важна для правительства, пока я не знаю, для чего, но уверен, сложив все данные воедино, что среди нас есть человек, который заслан правительством, чтобы эту способность подчинить себе.
– Звучит паршиво, — я не находил слов. Получается, сила, о которой я мечтал, не достанется мне, потому что иначе мне придётся выступать против засланного казачка от правительства. Мне хотелось промокнуть, потому что в голове начинался хаос. Я хотел, чтобы прохладный дождь смыл всё ненужное и оставил только главное.
– Дэн?
Я поднял брови.
– А знаешь, ведь это ещё не всё, что я хотел тебе сказать, а ты уже так потерялся, — мы отошли достаточно далеко, чтобы нас никто не слышал. Юлий обернулся, чтобы убедиться в нашем одиночестве. — Эту способность мы должны отстоять. Не дать её властям.
Я не знал, что сказать. Получается, что среди нашего потока есть тот, кто собирается помочь властям. Но зачем? Разве правительству ещё нужно доказывать свою силу? И ещё… из слов Юлия было ясно, что он не поддерживал правящую элиту.
– Я вижу, что тебе не всё понятно. Это потому что я ещё не всё рассказал. Я не хотел признаваться тебе в том, что я не лучшего мнения о нынешней системе правления. Но в свете того, что я раскопал… понимаешь, мне даже пришлось посоветоваться с моим отцом. Мы несколько расходимся во мнениях, однако вот чему мы оба пришли: 1) мир скоро изменится. Он стал меняться. Вспомни слова Эмилии месяц назад, когда в школу прорвались люди. Сразу добавлю, что эти люди стопроцентно здесь из-за того, чтобы найти «засланного от правительства» и ликвидировать его, иначе не было смысла им так подставляться. 2) Мир ещё можно спасти, и это под силу будет тем, кто решится противостоять официальной власти. 3) Грядёт война, и, возможно, это наш последний год в школе, а потом на фронт или по домам. Но думаю, выбора у нас не будет: все пойдут на войну, только стороны будут у всех разные. И последний, не очень приятный вывод: Ника Волконская здесь для того, чтобы найти человека, который будет достоин самой лучшей способности, и её задачей наверняка является избавление от него. Если тебе не понятно слово избавление, то называй это по-другому — она тут, чтобы убить. Её деду выгодна та власть, которая царит сейчас, никакого переворота ему не нужно. Ника против нас. Точнее против тех, кто желает сделать мир лучше. Убрать эту колоссальную разницу между богатыми и бедными. Я на стороне своей семьи: она за прогресс. И я всё это сейчас тебе говорю, потому что я должен тебя предупредить...
– Что я тоже буду выбирать? — сглотнул я. В голове возникло ещё больше хаоса, но я чувствовал, как вода стекала за воротник по шее, и знал, что это был не сон. Я действительно слышал сейчас очень важную и страшную информацию.
– Хм, вряд ли. У тебя нет выбора, потому что либо ты, либо Меллиорон тот, кто поведёт за собой других.
– Что? Ты чего городишь? Если ты считаешь, что я тот, кого послало правительство..? — я готов был сесть в лужу. Я не верил своим ушам.
– Метеорит, упаси! Конечно же, ты не от правительства. Хотя это всего лишь мои умозаключения. Я наблюдал за тобой, Верзилой и Меллиороном, и я убеждён, что это Меллиорон. А вот мой отец считает, что это ты. Хотя он не исключает и Верзилу, как его… Топпард вроде.
– Я?.. Постой, да как я могу быть таким? Ты же знаешь меня! Я неуверенный, я не такой сильный, я не богатый... и уж точно не приближен к власти.
– Именно это я и говорил отцу, уж прости, не тянешь ты на шпиона. И громкий прямолинейный Верзила тоже не тянет. Мне со стороны виднее. Отец всё-таки не может за вами присматривать, находясь далеко от школы. Но он полагает, что, выбрав тебя или Верзилу, правительство могло так пустить нам в глаза пыль. Но вернёмся к Меллиорону. Это точно он, и ему помешать сможешь только ты.
– Ха-ха-ха, — грустно посмеялся я. — У меня даже словесно не получается дать ему отпор, а ты такое говоришь! На что я годен?!
– Ты целеустремлённый, ты тот, кто хочет взять лучшую способность, ты...
– Как ты узнал? Юлий! Кто ты? Откуда ты знаешь столько всего? — я взял за плечи очкарика и невольно потряс его. Мне было больно, злостно, страшно. Я не понимал, как вообще можно жить с полученной информацией. Миллионы людей жили и не знали даже о войне, которая начнётся вот-вот, а все те же миллионы людей будут идти в это время на работу или домой, спешить к близким или готовить обед, пока кто-то там начнёт стрелять друг в друга. И какое я имел отношение ко всему, что происходило на данный момент в мире? Я тихо-спокойно поступил в школу, желая получить способность перемещаться. Точка.
– Успокойся. Остынь, — сверкнул очками Юлий. — Я так хладнокровен, потому что постепенно узнавал все эти сведения. Я понимаю твоё смятение. Но до тебя ещё не дошло одно: как только Ника поймёт, что ей нужен не Меллиорон, а ты, твоя жизнь будет на волоске.
Я врезал Юлию кулаком по левой щеке так, что его очки слетели и упали на траву возле аллеи. Он попятился назад, не говоря ни слова, только держась за больное место двумя руками.
До меня дошло через секунд десять, что произошло, и я принялся извиняться.
Носолом выставил руку вперёд, чтобы я не приближался. Зонтик он выронил от неожиданности, и теперь в луже красовался бежево-грязный круг с погнутой спицей. Я подбежал поднять зонт, Юлий понял, что у меня нет намерения бить, а я ещё раз извинился. Как же тяжело сейчас было на сердце!
– Видишь, а говоришь, что она тебе не нравится, — попытался улыбнуться друг.
– Иди ты! Я защищал честь друга.
– Поэтому ударил другого своего друга, — ухмыльнулся он, отряхивая запачкавшиеся брюки.
– Я просто не знаю, насколько можно тебе верить.
– Я думаю, что дам тебе время, а ты всё решишь.
– Но как мне теперь смотреть на Нику?
– Скрывая правду, которую теперь знаешь. Смотри на Нику так, как на девушку, которую ты хочешь спасти.
– А её нужно спасать?
Юлий ударил меня ребром правой ладони по голове:
– Какой же ты дурак! А ещё и за собой народ поведёшь! Ясно же, что она марионетка в руках дедушки.
– Что? Да как так?
– Христос — властелин энергии! Ты хотя бы наблюдаешь за людьми?
– Ещё бы, — обиделся я.
– Дед — её самая больная тема.
Мы уже развернулись, чтобы идти обратно.
– Кто-то ещё знает? — помолчав, спросил я.
– Никто. Ты, я и отец. Я думаю, твой секрет нужно сохранить. Хотя многие в классе уже догадываются, какую способность ты хочешь.
– Как? — что, чёрт возьми, за монстры меня окружали?
– Перемещение в пространстве — самая мощная созидательная способность. Это с одной стороны. И самое опасное оружие — с другой. Готовься, что не только Ника будет твоим конкурентом.
– У меня нет слов, можно мой мозг на время одолжит функции желудка для переваривания информации?
– Для человека, мало понимающего, ты строишь очень длинные и глубокие предложения, — пошутил Юлий.
Итак, пока мы шли обратно в корпус на обед, я понял несколько вещей: у правительства здесь есть ученик. Скорее всего, это Зализыш. Ника не осведомлена, кто именно подослан правительством, но она тут за тем, чтобы устранить конкурентов для Меллиорона. Хоть и сама не понимает, что ей надо защищать именно его от… меня. Она также не упустит шанс побороться за перемещение, потому что деду выгодно, чтобы именно у его внучки была такая сильная способность.
Ребятам пришлось сказать, что Юлий врезался в массивную ветку клёна, и Волконская тут же нашла, как пошутить. А Кариут предложил сменить очки. Смешно было всем, кроме нас с Юлием. Мы просто улыбнулись...
Глава 10
Синяк у Юлия проходил около недели, учителям мы выдали ту же версию, что и ребятам, хотя в глазах Эмилии сверкал огонёк недоверия. Она ещё пообещала, что посмотрит все камеры наблюдения, чтобы узнать правду. К счастью, наш классрук чрезвычайно занятая женщина, и на такие пустяки времени у неё совершенно не нашлось.
Погода с каждым днём стремительно ухудшалась, что повлияло на школьную жизнь. К примеру, соревнования, которые должны были проходить на следующей неделе между классами, решено было приурочить к окончанию года, проведя перед новогодними каникулами. Придётся теперь настраиваться на зимние виды спорта, потому что ландшафт Небосандии как раз-таки предполагал горные развлечения. Даже на огромной территории школы была небольшая возвышенность, с которой так и хотелось спуститься со сноуборда или с двухместных санок. На этом ареале никогда не бывало длинного перехода от осени к зиме. Как только падала последняя партия листьев с деревьев, тут же начинался снег. Мне нравилось такое природное решение, потому что слякоть и голые деревья я вообще не любил. А раз сейчас проведению спортивного мероприятия мешал бесконечный дождь и гадский ветер, пронизывающий всё насквозь, то в конце декабря здесь будут сугробы и снежные холмы с трассами для лыжников.
В общем, погодка была такой ужасной на этой неделе, что вчера назначили день самоподготовки. Пришлось самостоятельно изучать параграфы в учебниках, которые мы, между прочим, редко на уроках открывали: учителя давали более углублённый и качественный материал. На то она и была элитная школа. Я расстроился из-за переноса соревноваций, потому что на них должен был присутствовать сам директор. А он мой кумир. Очень уж хотелось снова с ним встретиться. Славный мужик он. Добрый.
Я выглянул из окна на первом этаже нашего жилого корпуса, чтобы оценить мерзость сегодняшей погодки. Вчера-то заболтался с ребятами, поэтому сегодня с утра доделывал домашнее задание для Феонеллы. Все уже ушли в класс, точнее убежали, не желая быть обстрелянными невозможным ливнем. Я решил последовать их примеру и дёрнул дверь со всей силы, чтобы скорее добраться до школы. Дверь у нас на автоматическом замке, поэтому никто посторонний пройти сюда не мог: она сразу же захлопнулась за мной. А зайти в «дом» можно, только приложив свою карту-пропуск. Есть ещё, кстати, второй способ: прислонить планшет. В нём тоже заложена функция пропуска. Но это довольно муторно: доставать его из сумки. Легче карточку вынуть из кармана, пиликнуть ею и убрать обратно.
Пока добирался до корпуса, перепрыгивая через лужи, чтобы минимально вымокнуть по пути, обратил внимание на школу. Скажи мне года три назад, что я смогу учиться в этой школе, что я открою врата, поверил бы я?..
Тут всплыл разговор с Юлием, который я периодически проматывал в своей голове. Мне всё ещё не верилось сердцем в услышанное, и тем более не было понимания, что я и был тем, за кем пойдёт народ. И то — это всего лишь предположение Юлия! Согласитесь, смешно звучит? Я бы скорее поверил, что за директором пойдёт вся школа, учитывая его способность к владению растениями. Благодаря ему вся пришкольная территория усеяна деревьями, кустарниками и цветами. Здесь всё это выросло за месяц (учитывая восстановление сил) именно тогда, когда он решил основать тут школу. В общем, я не понимал, что во мне такого особенного, если помимо меня в школе куча способных и сильных людей, которые ещё и опытнее и старше меня или Зализыша. А также я ловил себя на мысли, что если окажется прав папа Юлия и, например, не Зализыш — засланный казачок, то тогда роль спасателя всея вселенной автоматически перекладывалась на него, а мне сложно будет перебороть себя и двинуться за этим самодовольным выскочкой.
Хоть и прошло уже полтора месяца, как я тут учился, а всё равно не мог поверить, что это семиэтажное белое здание, по форме напоминающее букву G, с окнами от пола до потолка, с несколькими огромными залами-трансформерами, стало для меня местом, где я обрёл друзей и силу духа.
Пока я бежал по дорожкам, отделанным белой плиткой, до меня дошло, что сама территория с высоты полёта выглядела как паутина со смещённым центром. От школы лучиками отходили дороги, которые вели к другим жилым корпусам, парку, спортплощадке, хозкорпусам, холмам и открытому бассейну. Также был десяток домиков, в которых можно было провести с родными время на каникулах, ведь нам не разрешалось покидать территорию в течение трёх лет. Я, естественно, понимал, что мои сюда носа не покажут. Хотя... ради любопытства и халявной еды сестрица могла бы уговорить их сюда приехать на новогодние или летние каникулы. Главное, чтобы отец не пожадничал деньги на проезд сюда и обратно.
Первым уроком в 8:20 был классный час с Эмилией Игнатьевной. Опаздывать не было никакого желания, так что я поднажал и прибыл в класс вовремя. Правда, было немного стыдно, что по всей школе теперь на полу красовались следы от моих промокших ботинок. Сменку я решил переодеть на перемене. Лучше посижу в мокрых, чем опоздаю к женщине-громовержцу. Да, я знаю, что короче было бы называть её гром-бабой, но у меня, как у всех, кто её видел, язык бы не повернулся сказать так, даже за глаза.
Только мои ягодицы коснулись прохладного стула, как в класс вкатился шар с лютой ненавистью в глазах:
– Я даже знаю, кто это сделал, — вместо приветствия прищурила глаза завуч. – Чёртиков, иди за тряпкой и вытирай все свои следы!
Какой стыд! Я готов был сейчас провалиться под землю, в самое ядро, преодолев глину, песок, известняк, что там ещё есть?.. Её писклявый голос так резал уши, а глаза так буравили, что я не заставил ждать. Через пять минут был в сменной обуви и со взмокшим лбом от протирания водяных пятен на полу.
– Пять минут от перемены, спасибо этому невеже, — Эмилия Игнатьевна оторвала взгляд от часов и оглядела класс. – Сегодня мы собрались по очень важному вопросу, поэтому я и ждала кое-кого и не начинала без него.
Она ещё месяц будет попрекать меня этими следами на полу! Спасите.
– У меня для вас хорошая новость. Так как скандал по поводу нарушителей теперь не имеет никакого значения: не без вашей помощи дело закрыто, — мы посовещались с преподавателями и директором по поводу встречи вас и родителей. Мы понимаем, что это может быть несколько рискованно, ведь мы не знаем до сих пор цели тех нарушителей, но всё же понимаем и ваше состояние. Обычно первый месяц родители стремятся приезжать к детям каждые выходные, чтобы разлука не была такой болезненной. Пусть вы уже и подростки, но домашний уют никто не отменял, мы прекрасно осознаём, как тяжело вот так взять и исчезнуть из своего же дома. Поэтому на следующей неделе мы составим расписание для каждого класса по поводу посещения родителей. Ваши родственники смогут пройтись по школе, экскурсию, правда, проводить вам лично, смогут зайти в жилой корпус и осмотреть ваши комнаты, а потом провести несколько часов в гостевом отсеке в здании школы. Одного дня для всего класса будет достаточно. Мы не ограничим двумя часами, как обычно делаем, посещение вас родными. В распоряжении будет весь день. Уроки будут отменены, если ваш день совпадёт с буднями. Но мы всё-таки ещё совещаемся по поводу дней, потому что не все родители могут отпроситься с работы, скорее всего, мы сделаем посещение только на выходных, тогда сразу по два класса. Соответственно, за месяц ситуацию исправим и вернём двухчасовые посещения по воскресениям, как и было раньше.
Мы слушали, затаив дыхание. Каждый по-своему был взбудоражен этой новостью.
– Родителей мы предупредим сами, — добавила учительница. — Есть ко мне вопросы?
У меня вертелся один вопрос касательно нарушителей, но я чувствовал, что не имею права его озвучивать как при всём классе, так и наедине с завучем. Иначе мне пришлось бы признаться в том, что я подслушал информацию про второго не пойманного в день проникновения на наше занятие.
Некит поднял руку:
– А только мама и папа могут приехать?
– Мы тоже сейчас это обговариваем. Сначала хотели запретить посещение бабушкам, дедушкам, сёстрам, братьям. Сейчас спор идёт. Естественно, если у вас дедушка является опекуном, Волконская, то он и приедет. Я сейчас имею в виду тех, у кого мильон родственников. Скорее всего, разрешат только маму и папу. Вот на каникулах пусть хоть весь дом приезжает родных. Вы же помните, что школа предоставляет семьям гостевые дома отдохнуть здесь на каникулах?
Мы кивнули. Я не знал, что спросить насчёт посещения, потому что эта новость мало меня касалась. Мои родители наверняка не приедут. Тем более, вместе.
– А что будут делать те, к кому не приедут родители? — спросила Дюхиар.
– Если это будни, то у вас самоподготовка. Если выходные, то делайте то же, что и всегда. Вы, Дюхиар, полагаю, большую часть времени бездельничаете. Для вас ничего и не меняется. И, кстати, ваши родители приедут непременно. Потому что мне с ними надо поговорить о вашей успеваемости.
На самом деле, я не понимал таких учеников, как эта Дюхиар. Поступить в лучшую школу и совершенно не учиться. Как ей вообще это удалось? Ходили слухи, что она из богатой семьи, а для богатых куда-то протолкнуться — раз плюнуть.
– Кстати, я ещё вызываю в срочном порядке родителей Чёртикова, Волконской, Ломоносова, Фанистера. Ваши оценки одни из лучших, поэтому мы будем обсуждать с вашими родственниками вид стипендии. А с семьёй Чертиковых я ещё и по поводу воспитания поговорю: бегать и грязнить, где хочется, это верх невежества.
Я хотел возразить, но мысли понесли меня в другую сторону. Не мог я познакомить друзей с папой или мамой. Боялся встречи с дедом Ники. Волновался о встрече с папой Юлия, ведь теперь нас связывала общая тайна. Как много всего нынче варилось в моей голове! Учёба сейчас была крайне интенсивной, потому что близилась зачётная неделя, времени на обдумывание информации от Ломоносова просто не хватало: я приходил, делал уроки, иногда вырубался прямо за столом, иногда немного сидел с друзьями, а дальше — новый день. И когда я ложился в кровать с целью подумать о происходящем, глаза предательски смыкались, и я мгновенно отключался. Сон — одно из драгоценнейших и великих дел, которые существовали испокон веков.
После этого классного часа, который прошёл во всех параллелях, поднялся такой шум и такие бурные обсуждения, что даже учителям было сложно сдерживать учеников во время своих уроков. Маркус сегодня схлопотал аж три замечания у Питса. Джоушенк считался терпеливым человеком, но со своими стойкими принципами. А одно из правил «Соблюдать ритм занятия» Маркусом неоднократно нарушилось во время урока, поэтому ему пришлось пару раз быть подопытным для показательных приёмов. Уровень каждого из учащихся рос, Питс был выдающимся учителем. К зачётной неделе он хотел добиться от нас освоения самых частых приёмов. Например, на сегодняшнем занятии мы отрабатывали удар ногой в прыжке и с разворота. Не сказал бы, что это легко. Но мне так понравилось направлять силу и энергию в одну ногу, что вскоре вошёл во вкус. Прыгать для удара — несравнимое ощущение, будто сейчас твоя нога лёгкая и одновременно тяжеленная для лучшей отдачи.
В конце занятия Джоушенк подозвал меня к себе:
– Денис, подойди, как переоденешься.
– Хорошо, — я убежал, на ходу расстёгивая кимоно, а девчонки завизжали, что я маньяк-извращенец. Пришлось сбавить скорость и переодеваться в самой раздевалке.
– Что ему от тебя нужно, интересно? — удивился Некит.
Я пожал плечами: интуиция молчала, догадок не было.
В раздевалке столько было зевак, которым не терпелось узнать, зачем я понадобился учителю, что я решил дождаться их ухода. Когда мне, наконец, удалось выйти, в зале никого не было. Я пошёл искать Питса в направлении его кабинета. И не успел завернуть за угол, как до меня донеслось писклявое шипение моего классрука:
– А я вам говорю, что тут какая-то есть связь! Почему второй нарушитель проник в жилой корпус 1/1? И самое главное, как одна из близняшек умудрилась потерять свой пропуск после вашего занятия?
– Эмилия Игнатьевна, — начал сурово Джоушенк, — надеюсь, вы не смеете намекать на мою к этому причастность? Хорошо, что второй нарушитель был пойман группой учеников. Нам просто везёт на талантливых ребят в этом году.
– Вот именно, — не поверила ни единому слову Эмилия, — в ЭТОМ году. Странно, что пока вас не было в школе, всем жилось тихо и спокойно.
Похоже, что эти слова сильно разозлили учителя, и он только буркнул:
– Когда вы станете директором, тогда и предъявляйте свои претензии. Александр Македонович с удовольствием взял меня на работу. А теперь извините, меня ждёт ученик.