Дорога в тупик (трилогия). Часть 1

Глава 3

Полиция эспесов – негласное название, которым пользуются одарённые по всему миру.

В каждой развитой стране, где существуют правоохранительные органы, есть отдел, а то и несколько, целиком и полностью состоящий из эспесов. Как правило, он отвечает за уголовные расследования крупных преступлений. А самые тяжкие деяния совершаются, конечно же, эспесами.

Большинство начальников полиции и других отделов по борьбе с преступностью, а также полковники и командиры, занимающие высокие должности, – неодарённые люди. Для них полиция эспесов шифруется под очередным отделением уголовного розыска, и о секретных способностях сотрудников отдела не знает почти никто. При этом полиция эспесов, как правило, справляется со своей работой лучше, чем остальные отделы, и состоит на хорошем счету у своих боссов. Поэтому самые сложные и запутанные дела доверяют расследовать именно эспесам, даже не подозревая об их сверхъестественных способностях.

В XXI столетии атеизма и скепсиса одарённым живётся гораздо легче, чем раньше. В отличие от времён гонения на ведьм, им не нужно доказывать свою непричастность – люди сами не хотят верить в то, что противоречит науке. И даже если полковник главного управления уголовного розыска при ознакомлении с докладом об успешном задержании преступника найдёт странности и несостыковки в деле, то скорее закроет глаза на несогласующиеся детали, чем задумается о том, что его подчинённые могут творить что-то немыслимое…

Отдел Министерства внутренних дел, где служили Динна и её дядя Филипп, занимался уголовными расследованиями и реагированием на самые тяжёлые происшествия. Команда эспесов состояла из оперуполномоченных офицеров, профайлеров, технических аналитиков, опытных сыщиков, специалистов по связям с общественностью и других экспертов. Во главе стоял Артур Кимберг – полковник криминальной полиции, бывший сотрудник спецназа и давний боевой товарищ Филиппа и его погибшего брата. Кимберг был очень сильным эспесом; благодаря его умениям команда одарённых офицеров предотвратила огромное количество готовящихся преступлений, вследствие чего их отдел занимался только крупными делами, а оперуполномоченые под началом Кимберга считались одними из самых сильных в криминальной полиции.

Эспесы в отделе Кимберга работали чётко и слаженно: почти каждый оперативник мог отправиться на передовую в составе группы захвата при чрезвычайных происшествиях, при этом все сотрудники отличались особой проницательностью, умом и навыками дознания во время расследования. Ни один эспес не попал сюда случайно: у каждого была своя необыкновенная способность и огромное желание бороться с преступностью.

Почти два года назад, после переезда, Филипп заступил на службу к своему товарищу Кимбергу и порекомендовал свою старшую племянницу: Динна очень хотела стать полноправным членом команды оперативников. Кимберг хотел отказаться в силу её возраста – таких молодых не берут в серьёзные отделы – но увидев вживую её навык, передумал и согласился. Так Динна стала оперуполномоченным сотрудником криминальной полиции.

Работа была не из лёгких: служба сутками напролёт почти без отдыха, срочные вызовы, постоянное волнение, жуткие картины с мест преступлений – причина, по которой девушек старались не допускать к работе на местах. Но Динна держалась стойко, не позволяя себе опустить руки даже тогда, когда не справлялись её коллеги мужского пола. Она научилась контролировать страх, бороться с паникой, чётко следовать приказу в нештатных ситуациях и выполнять свою работу, забыв про боль и усталость. За такие качества хрупкая, но сильная девушка быстро снискала уважение среди своих напарников и командира.

Секрет Динны прост – она любила помогать людям и привыкла защищать и вступаться за них с самых юных лет. Благодаря своей подноготной, она казалась опытнее некоторых более старших своих коллег. И, если бы не дядя Филипп, полковник Кимберг уже давно перевёл бы её в основной состав своего отдела.

Но Филипп Шмидт всячески отговаривал шефа от этой затеи, ссылаясь на юный возраст Динны, а также на то, что он вообще не хотел видеть её в полиции. Артур Кимберг знал, как погиб её отец, и постоянное напоминание об этом не позволяло ему подвергать риску его дочь. В свою очередь, Динна понимала, что могла бы принести ещё большую пользу в основном составе, но Филиппу и здесь удавалось ограничить её полномочия.

«Не удивлюсь, если меня отстранят от дела по ограблению Центробанка», – думала Динна, заходя на этаж своего отдела и прикладывая магнитный пропуск к считывателю рядом с большой железной дверью. Когда датчик пиликнул, она потянула дверь на себя и прошла в офис.

Помимо полиции эспесов, в одном здании размещалось ещё несколько отделений криминальной полиции, в которых ничего не знали об одарённых, а также отряд быстрого реагирования и центральный аппарат управления уголовного розыска – их боссы.

В просторном помещении с компьютерами, где обычно работали коллеги Динны, не было никого. Это означало лишь одно: все собрались в конференц-зале. Девушка бросила куртку и рюкзак на своё место и двинулась к большой двери на противоположной стороне офиса, на ходу проверяя время.

Она пришла ровно к четырём, как и велел Кимберг. Но как же так, почему в конференц-зале уже проходило собрание, начало которого она почему-то пропустила? Динна в недоумении приложила пропуск к считывателю ещё раз: внутри офиса полиции несколько зон охранялись дополнительно.

Войдя в зал, Динна с удивлением обнаружила около интерактивной доски командира отряда быстрого реагирования, который рассказывал её коллегам какие-то детали (видимо, сегодняшней операции). Коллеги из её смены были на месте – девушка начала узнавать знакомые лица и вертеть головой в поисках ответа: почему всё началось раньше, чем её позвали?

Конечно же, в отделе криминальной полиции много чего происходит не по плану, но в этом случае Кимберг вызывает всех и сразу. Стараясь не обращать на себя внимание, при этом начиная вслушиваться в речь выступающего, Динна ещё раз проверила телефон: ни звонка, ни смски, ни какого-либо позывного в другой форме.

– Привет, – прошептал один из напарников, который стоял ближе к выходу и сразу заметил её. – Опаздываешь?

Динна почувствовала, как разом сжались все её мышцы. Что-то определённо не так.

– Ладно, вставай сюда, – мужчина посторонился, пропуская девушку вперёд, чтобы она могла лучше видеть экран. Всё-таки с небольшим ростом не так легко что-то увидеть сквозь широкие спины полицейских.

– Вот здесь перекрыли через две минуты. Была небольшая лазейка, но вряд ли субъекты смогли успеть, – вещал командир группы захвата. Динна снова повернулась к напарнику, чтобы задать интересующий вопрос:

– К скольки мы должны были прийти?

Но все её мысли разом перебили.

– Прошу прощения! – громкий голос со стороны входа. Коллега Динны не успел ответить, а выступающий прервал свою речь. В дверях конференц-зала стоял Артур Кимберг.

– Есть новости? – осведомился у него командир.

– Нет, – покачал головой Кимберг. – Мне нужна Динна, она здесь?

– Да, – отозвалась девушка, протискиваясь обратно к выходу. Она не понимала, что происходит; почему все пришли раньше и по какой причине её вытащили из конференц-зала, когда она только начала слушать докладчика? Кимберг придержал перед ней дверь и вышел следом.

– В мой кабинет, быстро, – скомандовал босс.

Этот тон не подразумевал дискуссий: кажется, их придётся отложить на потом.

Кимберг ещё ничего не сказал, но она уже поняла: срочный вызов.

Динна быстрым шагом двинулась мимо рабочих столов и свернула направо, к стеклянной двери в офис шефа – там было открыто. Войдя внутрь, девушка сразу заметила свою форму и экипировку на диване напротив рабочего места Кимберга. Экипировка бойцов оказывалась там же, где и они, только в случае необходимости быстрого реагирования.

– У нас неотложка, – проговорил он, закрывая дверь за своей спиной. – Переодевайся, живо, – добавил Кимберг и отвернулся к окну, но этот комментарий можно было опустить. Динна, не медля ни секунды, одним махом стянула толстовку, кроссовки и джинсы – так умеют переодеваться только военные – и влезла в форменные штаны.

– Только что поступил звонок, – быстро и чётко говорил босс, – в пятиэтажке в квартире на четвёртом этаже слышали стрельбу и крики. У хозяина квартиры судимости за хулиганство, незаконное хранение и использование оружия. Полиция уже в пути, мы должны успеть раньше.

– Субъект на месте?

– Пока да.

– Пострадавшие?

– Явно в квартире. Есть угроза жизни остальным жителям.

– Понятно. Где отряд? – спросила Динна, уже облачённая в форму, застёгивая бронежилет и параллельно влезая в берцы4.

– Спускается в машину. Поедешь с ними; я провожу.

– Далеко?

– Два квартала отсюда. Ориентировку получишь в пути, оружие тоже, – он повернулся и взял со стола небольшую стопку бумаг; Динна уже затягивала шнурки. – Давай свой пистолет. Полежит здесь, пока ты будешь на задании.

Она успела вытащить его, когда меняла толстовку. Личное оружие нельзя было использовать на службе, а служебное в личных целях, поэтому перед каждым выездом Динне приходилось «меняться».

Кимберг закинул её пистолет в ящик стола и зашагал к двери. Девушка вскочила на ноги в полном облачении и взяла в руки шлем. Они вдвоём вылетели из кабинета, а затем из штаба полиции эспесов, и направились к задней лестнице, ведущей на парковку.

– Кто проживает вместе с субъектом? – осведомилась Динна на ходу.

– У него жена, ребёнок.

– Действует в одиночку?

– Да.

Динна в недоумении нахмурилась, но темп не снизила. Стало немного печально оттого, что босс приказал ей ловить местного хулигана вместо того, чтобы принять участие в расследовании ограбления. Но девушка быстро успокоила себя тем, что мчится спасать жизни. Кимберг сбегал вслед за ней по лестнице.

– Странно, что дело наше, – бросила она. – Мы почти не выезжаем на одиночников.

– Нештатная ситуация. Отделы под нами увязли в своей работе, высылать некого.

Площадки этажей пролетали один за другим; Динна уже совсем забыла об ограблении, сосредоточившись лишь на скорости своего движения к фургону.

– Неужели настолько всё плохо? – поинтересовалась она, совершая очередной крутой поворот. – А если что-то серьёзное прилетит, а мы будем на этом задании?

Кимберг не ответил; с низу лестницы долетел громкий топот – выбегали спецназовцы из службы быстрого реагирования, чей отдел располагался на втором этаже, неслись к машине. Динна быстро догнала их – все в полной экипировке и с оружием в руках.

– Где мой автомат? – крикнула она Кимбергу, обернувшись. Несколько облачённых в форму бойцов вклинились между быстро бегущей Динной и еле поспевающим за ней шефом.

– У командира. Он тебе всё выдаст, я же сказал.

Через два лестничных марша показался просвет. Яркое весеннее солнце било прямо в глаза, и навстречу ему вылетали бойцы отряда быстрого реагирования. Динна, сощурившись, выбежала в общем потоке оперативников и проследовала к открытому фургону, куда неслись все её сегодняшние напарники, влетая внутрь один за другим. Кимберг чуть-чуть отстал; уже устроившись в машине, Динна увидела через окно, как он передаёт листы с ориентировкой какому-то человеку в форме. Подступила непонятная тревога. Девушка осмотрелась: хоть и у всех расположившихся в фургоне бойцов лица были закрыты шлемами, её не покидало ощущение, что среди этих людей она никого не знает. И самое жуткое – все они вооружены, а она нет.

Умение Динны точно стрелять досталось ей от отца-эспеса, который числился лучшим стрелком во всех отделах полиции. Он мог попасть в цель даже тогда, когда это казалось невозможным. Подобная «одарённость» редко встречалась среди эспесов и высоко ценилась в службах спецназа. С пистолетом в руках или под одеждой Динна не боялась почти ничего, зная, что благодаря своему навыку и идеальному зрению она сможет попасть в преступника даже на очень большом расстоянии. Вот почему девушка всегда носила с собой личное оружие, пусть и не так часто им пользовалась.

С восьми лет, после смерти папы, Динна участвовала в серьёзных схватках с озверевшими эспесами, где риск потерять жизнь был в разы больше, чем теперь, на службе в полиции. Тогда умение хладнокровно поражать мишень за мишенью с любого ракурса и расстояния вселяло в неё уверенность, что она сможет защитить себя, дядю и младшую сестрёнку. Но с переездом в Россию Филипп окончательно решил, что больше не будет подвергать опасности жизни своих племянниц. Динна же, напротив, уже не представляла себя нигде, кроме спецназа, и чуть ли не силой заставила дядю порекомендовать её на службе.

«Ты хочешь вернуться в прошлое? – отвечал Филипп. – Поверь мне, в полиции сейчас несладко».

«Я иду туда не развлекаться, а помогать людям. И ты прекрасно знаешь, что в Москве нет ничего угрожающего моей жизни».

«Я прекрасно знаю, что тебе нужно поступить в институт и идти учиться», – выдал ещё один из основных доводов дядя.

«Ты не можешь решать за меня. Либо проси Артура взять меня к нему, либо я пойду в любой отдел любого города и покажу, как умею стрелять. Меня оторвут с руками и ногами».

Филипп выдержал паузу.

Он понимал, что Динна права, а чуть позже пришёл к выводу, что лучше уж она будет работать вместе с ним в полиции эспесов под пристальным вниманием Кимберга, чем в другом городе с незнакомой командой. Филипп поговорил с Артуром, и Динна Шмидт получила должность в отделе.

Её часто вызывали на боевые задания в составе смежных служб спецназа, где она прекрасно проявляла свои стрелковые способности и во время операций чувствовала себя как рыба в воде. Но сейчас, в этом привычном фургоне, уверенность сменилась тревожными мыслями; особенно после того, как Кимберг скрылся в здании, оставив её без оружия.

Командир, получивший ориентировку, вбежал в машину последним и резко скомандовал водителю ехать. Динна бегло осмотрела этого мужчину: при нём было только его оружие, ничего дополнительного. Страх усилился. Машина рванула с места, и командир потянулся, чтобы снять шлем.

За все два года службы в полиции эспесов Динна научилась узнавать в лицо большинство оперуполномоченных из соседних отделов; а уж всех командиров знала по именам и фамилиям. Также она знала, что Артур Кимберг ни за что не отдал бы своего подчинённого под руководство незнакомого человека.

Но сейчас происходило что-то немыслимое: глядя в лицо своему сегодняшнему командиру, Динна готова была поклясться, что видит его впервые.

Валерия Демчук не любила рисковать. Совершать отчаянные поступки ей не позволял ни здравый смысл, ни секрет, который она упорно хранила долгие годы. Если ещё совсем недавно разоблачение её тайны было самым страшным кошмаром, который только мог произойти с учительницей, то теперь она боялась другого. Учительница понимала, что прошло слишком много времени и ни в коем случае нельзя медлить, как раньше. А других способов добиться результата просто не существовало.

За год с небольшим работы в «Альфе» она убедилась, что тайны есть не только у неё. И, чтобы выиграть в этой негласной борьбе секретов, нужно раскрыть чужие карты до того, как доберутся до тебя.

Валерия Владимировна уже несколько минут подряд разглядывала первую страницу открытой тетради на своём рабочем столе. На пути от учительской до комнаты она повстречала многих учеников и всякий раз невольно прижимала тетрадку к своей груди; как будто здоровающийся с ней ребёнок попытается отобрать её и прочитать содержимое. Учительница понимала, что невербальные жесты смогут многое рассказать о её внутреннем состоянии, но в те минуты просто не могла себя контролировать. Всему виной поведение Ирины Евгеньевны в учительской, которое настолько напугало Валерию, что она начала тревожиться по каждому пустяку. При этом самое рискованное занятие предстояло ей именно сейчас.

Валерия застыла на месте перед раскрытой тетрадкой, разглядывая свои каракули. Она переписала всё, что успела, но теперь замерла в нерешительности: а что будет, если её вычислят?

Вспомнился сегодняшний опрос в десятом классе и то, с какой лёгкостью удалось «завалить» выскочку-отличницу. Выводя «четыре» в своём журнале, учительница чувствовала невероятный прилив сил, хоть и старалась не подавать виду. Как будто власть над учениками пробудила в ней странное желание не останавливаться на достигнутом и продолжать наказывать всех, кто ей не нравится. Ведь детей в школе много, и почти каждый из них должен беспрекословно подчиняться слову учителя – так гласит устав.

Заметили ли ребята? Догадывается ли сама Екатерина Ярцева о том, что подобных совпадений не бывает? Ведь это произошло не впервые… Что будет, если девушка заподозрит неладное и станет рассказывать одноклассникам, учителям, родителям?

Прочь дурные мысли. Учительница сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, чтобы освободить голову от посторонних рассуждений. Как учили её на практике медитаций, при появлении беспокойства нужно мягко перевести внимание на своё дыхание и повторять так каждый раз, когда страх возвращается.

Женщина поглядела на тетрадку с записями от руки, дабы сосредоточиться, но снова подступила паника: копирование информации из школьного справочника карается штрафом, а может быть даже увольнением. Заработать последнее означало сущий кошмар: учительница поклялась самой себе, что не покинет школу, пока не сделает то, за чем пришла.

Валерия собралась с духом, взяла в руки кнопочный мобильный телефон и набрала первый номер из записей в тетрадке. Послышались гудки.

– Алло? – женский голос.

– Здравствуйте, Людмила? – осведомилась Валерия, вчитываясь в свои каракули.

– Да.

– Меня зовут Ирина Евгеньевна, я завуч школы-пансиона «Альфа», – внутри всё дрожало, но Валерия старалась это скрывать. – Вы знаете, я ищу своих предшественников, которые работали в школе до меня. Вы приходили к нам в две тысячи первом году и отмечались в книге учёта. Возможно, вам нужны были ключи от кабинета…

– В две тысячи первом? – в незнакомом голосе послышалась насмешка. – Вы серьёзно думаете, что я помню, что было со мной двадцать лет назад?

– Подмосковная школа-интернат, село Вельино, у нас теплоэлектростанция рядом…

– Извините, ничем не могу помочь.

Короткие гудки. Валерия сделала глубокий вдох; затем ещё и ещё: от первого разговора страх только усилился. Более того, учительница истории представилась завучем – за такое уволят без всякого объяснения.

Но её собеседница, скорее всего, не имела особого отношения к «Альфе», а значит, необходимо продолжать поиски. Валерия набрала второй номер.

– Здравствуйте, Игорь?

– Да.

– Завуч школы-пансиона «Альфа» беспокоит, Ирина Евгеньевна Дужина. Я ищу человека, который работал в нашей школе до меня, годах в девяностых. Вы были у нас в две тысячи первом году, припоминаете?

– Припоминаю. У меня в вашей школе сын учился. Выпустился в две тысячи первом.

– Как хорошо, что я вас нашла! – выдала Валерия, копируя манеру поведения завуча непонятно зачем, ведь Игорь на другом конце провода её даже не знает, – у нас каким-то невероятным образом исчезли все контакты учителей и сотрудников школы тех годов, когда учился ваш сын. Скажите, у вас случайно не сохранились какие-нибудь имена или телефоны учителей вашего сына?