- -
- 100%
- +
Поднимаюсь с пола. Ребра ноют: ушиб неслабый, но перелома, кажется, нет. Стараюсь не шевелиться. Что-то мне подсказывает, что моих гостей сейчас лучше даже взглядом не провоцировать. Секунд тридцать мы просто стоим, воздух звенит от напряжения. А потом в комнату входит его магейшество мессир архимаг. И накал страстей сразу спадает. Впрочем, щит широкоплечий так и не опустил. Некоторое время архимаг беседовал с «серым», а потом обратился ко мне. Мысленно, понятное дело. И мои щиты опять не отреагировали!
– Ну и как ты объяснишь произошедшее? – Мэтр явно недоволен, поэтому объясняю все четко и подробно.
– То есть ты не хотел причинить Ройлу вред? – Ройл – это, видимо, маг в сером.
– Нет. Он, конечно, грубиян, но не калечить же его за это.
Корвус делает несколько глубоких вдохов, а потом продолжает:
– То, что ты сделал, могло его убить. Никто. Никогда. Не пытается. Вырвать часть чужого сознания! – чеканит архимаг. – Читая чужую память, ее просто запоминают! Даже когда нужно избавить человека от воспоминаний, их не стирают, а окружают специальным барьером. То, что ты сделал, равносильно попытке из любопытства оторвать человеку руку! Будь хоть немного ответственнее! Не лезь туда, где ничего не знаешь!
– Так я вообще ничего не знаю! И как мне осваиваться с собственной силой, если мне даже экспериментировать не дают! Найдите мне учителя, и я буду осваивать магию только под его присмотром, – заканчиваю уже спокойно.
– Предполагалось, что именно Ройл и станет твоим наставником в магии разума. Но теперь… Извини, так на тебя учителей не напасешься! – в голосе архимага все еще сквозит раздражение.
Через пару минут я снова один в запертой камере. Ну что ж. Утешим себя мыслью, что с Ройлом все равно ничего путного не получилось бы. Он слишком высокомерен, да и настроен ко мне явно враждебно. А я не люблю заносчивых придурков, так что мы бы поубивали друг друга в процессе обучения. Впрочем, Корвус показал же мне несколько упражнений. Вот ими и займемся.
Упражнения на концентрацию довольно скучны, и поначалу получаются паршиво. Но прогресс есть, и это радует. К концу дня клинок из тьмы уже несколько устойчивее и меньше размазывается при движении.
Разбираться с сознанием интереснее. Я научился самостоятельно выходить на ментальный план восприятия и теперь копаюсь в собственной памяти. Оказывается, облачками можно управлять, и не все они содержат именно воспоминания. Есть области, отвечающие за моторику, эмоции и прочее. Человеческую нервную систему мы еще в школе проходили, так что основы я знаю. Остается сопоставить то, что я когда-то учил, с тем, что я вижу. Чем больше я исследую сферу разума, тем реже становится туман. Кроме непосредственных исследований, есть еще упражнения: попытки вспомнить стихотворение (запомнить текст, особенно поэтический, для меня никогда не было проблемой) или какую-то яркую картинку из прошлого, но с максимальным количеством подробностей. Два дня занимаюсь подобными упражнениями с перерывом на еду, тренируюсь работать с сознанием, не теряя связи с реальным миром. Недавние события показали всю необходимость таких умений: оказывается, меня можно связать ментальной атакой и прирезать по-тихому. Даже если местные маги тоже лишены способности двигаться во время мысленного поединка, никто не гарантирует, что противник всегда будет только один. Совмещение реальной и виртуальной картинки происходит со скрипом. Но раз уж это возможно, значит, нужно просто больше тренироваться. Вот и тренируюсь.
На седьмой день в моей жизни заключенного появляется некоторое разнообразие. Меня пытаются отравить. Едва я съедаю ложку какой-то каши, поданной на обед, как мое новоприобретенное чутье на опасность бьет тревогу. Причем настолько резко, что организм опять действует быстрее, чем я успеваю хоть что-то осознать. По телу проходит волна силы, и она просто уничтожает съеденное, определенное как источник опасности. У меня чутье умное, с компасом. Оно не только сообщает об опасности, но и указывает направление. И что же там такое было? Осматриваю еду темным зрением. Ничего интересного. Отделяю немного каши и пытаюсь прощупать ее состав при помощи силы. Ну да, выявил примерно семь разных элементов. И какой из них – яд? И вообще это могут быть не отдельные элементы, а смеси, одним из компонентов которых является яд. Можно отделить компоненты один от другого, просто уничтожая лишние, а потом проверить по отдельности на предмет опасности. Но что это даст? Каждый раз так над едой издеваться – с голоду сдохнешь.
Как только появляется служанка, встаю ей навстречу, преграждая дорогу к столу. В глазах у девушки ужас. Ну да, раньше я на нее демонстративно не реагировал. Чужой страх опять бьет в голову, появляется желание схватить малышку за тонкую шею и выпить магическую силу. Медленно. Смакуя чужую боль, заставляя страдать, играя на ее обнаженных нервах, как на арфе. Смотреть, как из серых глаз уходит жизнь, уходит до самого конца. До последней капли.
Трясу головой, прогоняя наваждение. Да что за ерунда! Нет, чего греха таить, ничто садистское мне не чуждо, но раньше дело не заходило дальше легких фантазий. А тут я ведь действительно готов был убить молодую девчонку особо болезненным способом! Ни за что ни про что! Просто для удовольствия! Паршиво. Похоже, я действительно схожу с ума. Надо как-то с этим бороться – чудовищем становиться совсем не хочется.
От самокопания меня отвлекает какое-то движение. Совершенно забыл про девушку. Похоже, она в полной мере почувствовала мои эмоции. Она даже убежать не попыталась, только трясется вся от страха. Так, что я хотел? Я хотел позвать архимага и сообщить о странной реакции моего организма на кашу. Как донести мое желание до этой несчастной? Делаю шаг назад, чтобы не пугать девушку и, глядя ей в глаза, медленно произношу: «Корвус». Потом указываю пальцем себе под ноги и произношу еще раз: «мэтр Корвус». Потом добавляю: «Архимаг». Как звучит «архимаг» на местном, я не знаю, поэтому произношу по-русски. Авось поймет. В голову ей лезть не рискую.
Девочка на слова не реагирует. Делаю выметающий жест рукой. Убирайся, мол. Жест она поняла, вылетела из комнаты на второй космической. Будем надеяться, что и слова запомнила.
Примерно через полчаса появляется архимаг. Объясняю ему про кашу. Обещает разобраться. Заодно намекаю, что людям иногда и помыться не мешает. Корвус обдумывает это заявление:
– Нет, в купальню я тебя не выпущу. Тебя охранять даже группа Бертрана отказывается, а остальных я привлекать не хочу. Самому с тобой нянчиться – обойдешься, слишком много чести.
– Да вы хотя бы сюда лохань какую притащите, – предлагаю компромиссный вариант.
– А девок продажных тебе не пригласить? – иронизирует мэтр.
– А можно?! – изображаю щенячий восторг.
– Нет! – Архимаг выходит, хлопнув дверью.
Так, я не понял: помывку-то мне обеспечат?! Обеспечили. Вечером две девушки втаскивают в комнату солидную такую бадью. Третья приносит мочалку, кусок мыла и смену одежды. Одежда весьма кстати. Та, что на мне, уже буквально расползается по швам. Такое впечатление, что я ее год носил, не снимая. Одна из девушек нагревает воду, просто опустив туда руку. Здорово! Мне бы так! Кивком благодарю огненную. Та, кажется, даже удивилась моей вежливости. Прах и пепел! Они меня тут совсем за животное держат, что ли? Видимо, почувствовав мое раздражение, девчонки быстренько выскользнули за дверь. Когда я закончил водные процедуры, они молча утащили бадью и старую одежду.
На следующее утро мессир архимаг пришел не один – с ним был какой-то бодрый старичок. По крайней мере, выглядел он, как старик.
– Знакомься, – голос архимага уже привычно зазвучал в моей голове – это мэтр Клавикус, наш хранитель архивов. Он будет заниматься твоим образованием. Научит языку, письму, счету и расскажет об окружающем мире. Он знает о тебе все то же, что и я, так что можешь быть с ним абсолютно откровенен. Постарайся его не убивать и вообще будь повежливей.
С этими словами мессир покидает комнату. Я осматриваю своего нового наставника темным зрением. Старик что-то произносит. Что-то вроде «битэшулиге симиш». Или как-то так. Чувствую попытку установить мысленную связь. Тянусь навстречу. В ментальном плане это выглядит как два отростка, которые встретились между сферами наших разумов. При этом обе ментальные области остались укрыты щитами. То есть данный тип общения достаточно безопасен, я надеюсь.
– Прошу меня простить… – мысленный голос звучит так же, как и настоящий. Чуть надтреснутый, но бодрый. – Вас ведь зовут Даркин?
– Именно.
– Я мэтр Клавикус, местный архивариус. Простите, юноша, а что вы сейчас делали?
– Вас рассматривал, – не вижу смысла скрывать очевидное.
– Простите, но ваши глаза… они стали на некоторое время абсолютно черными.
– Черными? А сейчас они какого цвета?
– Вы не знаете, какого цвета у вас глаза?! – Маг искренне удивлен.
– А вы видите в этой комнате зеркало? – позволяю себе немного иронии. – Я вообще ни разу своего отражения не видел. После появления в этом мире, я имею в виду.
– Хм, да, – старик укоризненно качает головой. – Ну, мэтр архимаг, видимо, слишком занятой человек, чтобы думать о мелочах, но смотритель-то о чем думал? Так вот, молодой человек, сейчас у вас глаза вполне нормального серо-голубого цвета. А вот когда вы меня рассматривали, они стали абсолютно черными, без белка и радужки. Просто два черных зеркала вместо глаз. Жутковатое зрелище, надо признать.
Маг зябко передергивает плечами, затем продолжает:
– А могу я поинтересоваться, что же вы увидели?
Мэтр спрашивает разрешения присесть и дальше слушает, удобно устроившись в кресле.
– Вы маг. Корона из семи зубцов, но очень-очень бледная. В вас почти не осталось магической силы. Два зубца то ли бледно-желтого, то ли бледно-коричневого цвета. Остальные отливают сиреневым, но тоже практически прозрачны. Похоже, вы в основном испытываете ко мне благожелательный интерес, есть некоторая настороженность, но явного страха нет. Это странно. Обычно эмоции прямо противоположные.
– Поразительно! – Старичок чуть ли не подпрыгивает от восторга. – Это просто великолепно! Я читал о таком, но… – маг несколько успокаивается. – Собственно, ничего странного в моем назначении нет. Вы сами все прекрасно рассказали. Во-первых, я стар. Очень стар. И мой магический потенциал уже значительно ослаб. Именно поэтому мне легче, чем кому бы то ни было, находиться рядом с вами. Видите ли, маг воспринимает мир при помощи своей магии. Это как еще один орган чувств. Чем-то это, наверное, похоже на дыхание. Сила выходит наружу, сила входит в организм, неся информацию об окружающем мире. Соответственно, моя слабость позволяет мне меньше страдать от вашего «дыхания». К тому же мне за мою долгую жизнь приходилось общаться и с темными магами. И, скажу я вам, они, конечно, слегка сумасшедшие, но не более чем, скажем, маги огня или ветра.
– А маги огня и ветра – сумасшедшие? – не могу не прояснить этот вопрос.
– Да нет. Просто существует теория о влиянии магической силы на характер человека. Вроде как маги огня вспыльчивые и агрессивные, но отходчивые. Маги земли надежны, но медлительны, ну и дальше по аналогии. Собственно, особого распространения теория не получила – слишком много исключений и слишком разнообразны стихии. Но мне она нравится. Вы за собой ничего такого не замечаете?
Он память мою читает, что ли? Да нет, кажется.
– Замечаю. Повышенная агрессивность, склонность к насилию. Упоение чужой болью. По крайней мере, раньше подобное мне если и было свойственно, то в гораздо более мягкой форме. А какие отклонения были у ваших знакомых темных? Может, они подскажут способ с этим бороться?
– Это маловероятно. Самоограничение вообще не свойственно темным магам. Напротив, они отдаются своим эмоциям и желаниям целиком и полностью. Но само ваше стремление бороться уже внушает оптимизм. В этом вам должны помочь упражнения на контроль и концентрацию. Я вам позже покажу специальную дыхательную гимнастику, которая позволяет успокоиться и сгладить эмоциональные пики. А из темных я дольше всех общался с одним из некромантов. Так вот, у него было довольно своеобразное отношение к жизни. Жуткий циник.
– Наверное, это как у врачей. Слишком много смерти и страданий. Защитная реакция.
– Не уверен насчет обычных лекарей, но в отношении магов-целителей вы ошибаетесь, молодой человек. Они как раз очень мягкие и деликатные. Говорят, маг-лекарь физически не способен использовать свою силу во вред. Маги разума довольно расчетливы и меньше подвержены эмоциям. Это я по себе сказать могу, тут вы правильно разглядели. Я действительно адепт двух стихий. Кроме ментальной магии имел некоторые (весьма небольшие) способности в магии земли. Это, кстати, еще одна причина моего назначения вашим наставником. Меня довольно трудно вывести из себя не только в силу возраста, но и из-за магической предрасположенности.
– А сколько вам лет? Сколько вообще живут маги? А то мессиру архимагу никак не меньше восьмисот. Аж завидно. У нас редкие люди доживают и до девяноста.
– Архимаг – это архимаг. Он скорее исключение, чем правило. В среднем обычные люди живут лет по шестьдесят-восемьдесят. Маги по сто – сто пятьдесят. Маги-лекари, понятно, дольше: они свой организм поддерживают в порядке, даже не задумываясь над этим. Мне сейчас сто шестьдесят восемь. А вообще это вопрос личного могущества. Если заняться продлением жизни целенаправленно, то можно и пятьсот, и семьсот лет протянуть… – Маг замолкает.
– Вы не могли бы подробнее про дыхание, уважаемый?
– Собственно, существует такой термин: «дыхание силы». Это свойство любого мага. Не инициированные маги его не ощущают. Но, становясь опытнее, мы учимся этим процессом управлять. Тут опять же уместно сравнение с дыханием человека. В обычном расслабленном состоянии мы просто дышим, не контролируя процесс. Но можно управлять своим дыханием, если потренироваться. Например, не дышать под водой. Или погасить свечу резким выдохом. Опять же при обучении воинов тоже учат дышать по-разному. При беге на длинные дистанции – одним образом, при резком, взрывном бое – совершенно иначе. Так и с магической силой.
– Не инициированные? – еще одно интересное слово.
– У ребенка-мага в начале жизни особые способности никак не проявляются, они словно дремлют. Умение управлять собственным источником энергии появляется в возрасте примерно двенадцати-пятнадцати лет. Собственно, его объединение с магической силой и называется инициацией. Вероятность инициации в более позднем возрасте мала. В более раннем – еще более маловероятна и почти всегда заканчивается гибелью юного мага. Детское тело просто не способно справиться с источником, оно буквально выгорает изнутри.
– А как определяют будущих магов?
– Никак. Почувствовать мага до инициации невозможно. Два мага могут определить друг друга только по эху творимых заклинаний или находясь очень близко друг к другу. Например, в постели, – старичок похихикал, видимо, вспомнив какие-то особые случаи подобного «опознания». – Саму инициацию не узнать невозможно. Инициированный приходит в академию, где с помощью специального артефакта определяется его примерный потенциал. Если маг достаточно силен, то его зачисляют в академию.
– А кроме академии?
– Традиционная передача знаний от учителя к ученику все еще преобладает. Богатые семьи нанимают для своих чад персональных наставников. Иногда выходцы из сельской местности просто не имеют денег на поездку в Белый Город и предпочитают обучаться у какой-нибудь травницы или лекаря. Обучение-то у нас бесплатное, но… Столица есть столица. С другой стороны, престиж выпускников очень высок. Думаю, юноша, вы и сами понимаете преимущества комплексного систематического образования. К тому же окончание академии дает право на получение дворянства, да и вообще открывает очень хорошие перспективы для дальнейшей службы. – Маг встает с кресла и потягивается.
– Вам не надоело сидеть в четырех стенах, молодой человек? – резко меняет он тему разговора. – Как насчет прогулки?
Черт, и он еще спрашивает! Или это такое утонченное издевательство?
– А можно? – на всякий случай уточняю.
– Со мной можно. Идемте, покажу вам академию. Как раз успеем до обеда, а потом займемся собственно письмом и счетом.
Я покидаю уже изрядно поднадоевшую комнату. Уже за одно это я готов слушать старичка целыми днями. Впрочем, я и так готов его слушать и даже простить постоянные намеки на разницу в возрасте. Мы направляемся к небольшой лесенке слева, но вдруг мой сопровождающий резко меняет планы:
– Нет, пойдем-ка другой дорогой. Покажу кое-что занимательное.
Занимательное так занимательное. Я – не против. Поднимаемся по узкой винтовой лесенке на один этаж и натыкаемся на охранника. Использую темное зрение. Сам охранник короны не имеет. Видимо, не маг. Но вот на его доспехе под сюрко выделяются какие-то светящиеся магией элементы. Амулеты, скорее всего. Да и меч фонит даже сквозь ножны. Архивариус и стражник обменялись несколькими словами, после чего нам позволили пройти.
В следующем помещении я ошалело замер на пороге. Это был зверинец! Два ряда довольно просторных клеток, усиленных магическими барьерами. Если убрать барьеры, то обычный мини-зоопарк. Но вот его обитатели! Первым делом взгляд наткнулся на какой-то гибрид дикобраза и ершика для мытья посуды, причем все иголки раскрашены в самые безумные кислотные цвета.
– Сайфэн. Довольно ядовит. Крайне редок, – комментирует хранитель архивов. – Иглы очень ценятся алхимиками.
При нашем приближении сайфэн плюет в нас чем-то темно-зеленым и отскакивает в противоположный угол. Яд медленно стекает по магическому барьеру. Идем дальше. Твари всякие-разные. Некоторые похожи на что-то земное, другие не похожи ни на что. Большинство при нашем приближении пытаются спрятаться или забиваются в дальний угол клетки. Мое внимание привлекает совершенно пустой с виду вольер.
– Воздушный элементаль. Они предпочитают жить подальше от человека. Людей как пищу не воспринимают, но стихия и есть стихия. Сейчас он, кстати, затаился. Иногда элементалей используют в боевых действиях, но ими слишком сложно управлять.
Перехожу на магическое зрение. Действительно, видна слабенькая аура, в которой перетекают тоненькие ручейки магических потоков.
Другой зверь прятаться не собирается. Черная молния с громовым рыком врезается в прутья решетки, отскакивает назад и припадает к земле. Пантера? Нет, не совсем. Хвост больше похож на кнут. Покрыт чешуйками и оканчивается граненым наконечником, как у пики. Под короткой черной шерстью угадываются пластины брони. Вдоль позвоночника, кажется, идут шипы. Отсюда не видно. Драконовидная пантера.
– Крайс, – продолжает экскурсию мэтр, – один из самых опасных хищников, встречающихся за пределами Черного леса.
Что за лес такой? Надо будет потом расспросить.
– Быстр, силен и очень, очень опасен. Чешуя брони не пробивается ничем. Для магии практически неуязвим. Разве что для высших арканов. Единственный способ убить – попасть в сочленения между пластинами. Ну, или в брюхо. Охотятся на них только большими отрядами. Встречаются крайсы очень редко, особенно у нас на севере. Видимо, холода не любят. Да и кто его любит? Снежные великаны – йоттуны, разве что. Так у них и шерсти сколько, – маг похихикал и многозначительно провел по своей лысеющей голове.
– Что за великаны? – новые понятия так и сыплются.
– Обычные великаны. Снежные. Большие, белые и очень волосатые. Водятся в горах на севере. Не оглядывайся, здесь их нет.
Пока выискиваю великана (ага, затерялся: вон за тем карликовым пони спрятался), натыкаюсь на стройную фигурку в знакомом серо-сизом платье.
– А она-то что здесь делает?
– Кто? – Мэтр проследил за моим взглядом. – Она тут практику проходит, я полагаю. Не вижу кольца, но, скорее всего, это маг природы со второго курса. Обычно они во время практики помогают в зверинце. Клетки чистят, животных кормят.
Животных, значит, кормят. Волна гнева поднимается откуда-то изнутри. Я покажу этим тварям, кто тут самый опасный хищник! Последняя мысль несколько отрезвляет. Пытаюсь подавить свой гнев. Если сейчас дам волю чувствам, то я действительно от животного ничем не отличаюсь.
– Что, неприятно чувствовать себя зверушкой? – кажется, мои чувства для старого мага не секрет. – Можешь тешить себя мыслью, что ты здесь, несомненно, один из самых опасных и самых редких обитателей, – старичок мелко подхихикивает. На «ты» он перешел как-то мягко и незаметно.
– Спасибо, что хоть в клетку не посадили, – вкладываю в слова как можно больше яда. На самом деле я уже почти успокоился. Сравнение с опасным хищником льстит моей закомплексованной психике. Определенно.
– А тебя такая клетка удержит? – кивает Клавикус в сторону ближайшей.
– Ну, допустим, если я захочу, то меня и этот ваш металл, как его там?
– Арнирий.
– Да, арнирий. Он меня тоже не удержит. Проверено.
– Но из комнаты ты не выходишь, хоть она тебе и надоела. Почему? – Вопрос задан предельно серьезным тоном.
– Привычка быть хорошим мальчиком, наверное. – Я тоже серьезен. – Нельзя так нельзя. Как подсказывает опыт, даже самое дурацкое правило придумано не просто так. Да и при вашем отношении к темным магам меня попытается убить первый же встречный. Тогда или убьют меня, или придется убивать мне. А убивать мне еще не приходилось, да и не особо хочется.
Мы наконец-то выходим на улицу. Прямо от входа начинается аллея парка. Я замираю на мгновение. Свежий воздух с едва уловимым ароматом леса пьянит после недели безвылазного сидения в каменном мешке. Щебет каких-то птичек кажется райской музыкой.
– Значит, убивать тебе не приходилось? Даже на дуэли? – Клавикус возвращает меня на грешную землю.
– Нет. Я жил в довольно мирное время, воевать не пришлось. А дуэлей у нас нет. Лет двести как.
– Интересно. Ладно, пойдем уже.
Неторопливо движемся по аллее. Мой экскурсовод не умолкает, комментируя увиденное.
– Это внутренний парк. Он связывает между собой большинство зданий академии. Если пойти направо вот по этой дорожке, то выйдешь к обители наших природников. Вон она виднеется.
За деревьями, действительно, проглядывает какое-то круглое одноэтажное здание, увенчанное полусферическим куполом. Архитектурный стиль определить не возьмусь, но чем-то смахивает то ли на классицизм, то ли на романский.
Через пару минут мы выходим на небольшую площадь перед каким-то довольно помпезным зданием. Кажется, тут я уже бывал.
– Это главный корпус. Здесь располагаются администрация, библиотека, столовая и большинство аудиторий. Если пойти по левой тропинке, попадешь к студенческому общежитию. Если направо, то к преподавательскому. Впрочем, большинство преподавателей предпочитают жить в городе. Пойдем, взглянем на главный вход.
Мы обходим здание главного корпуса слева. По пути Клавикус показывает мне здание факультета алхимии. За ним – каменная стена с барельефами в виде геометрических узоров. Высота всего-то метра три-четыре. Но магическое зрение показало, что все не так просто. Силовые линии пронзают буквально каждый метр стены, сплетаясь в причудливые арабески, и уходят вверх, образуя над территорией академии защитный купол.
Главный корпус напоминает изящную башню: пять этажей первого яруса, четыре этажа второго, несколько меньшего по площади и увенчанного небольшой башенкой со шпилем, вонзающимся в небеса. Каждое крыло здания – четырехэтажное. Интересно, сколько же человек здесь учится? Задаю этот вопрос своему спутнику. Пока мы обходим здание и идем по центральной аллее в обратную сторону, узнаю много интересного.
Студентов здесь не так уж и много. На первый курс набирается человек по двести, но отсев после годовых испытаний очень велик. Там какая-то непростая проверка – рассказывать о ней Клавикус отказался. Часть народа просто погибает во время этого экзамена, другие отчисляются, третьи уходят сами. Да и во время обучения происходит всякое. Некоторым просто не хватает магической силы для освоения программы старших курсов. В среднем в год магистрами становятся двадцать-тридцать человек. Оказывается, все студенты, в том числе бывшие, носят особые кольца как знак обучения в академии. На первом курсе это простое серебряное колечко – студенты магами еще не считаются. Прошедшие испытание и переведенные на второй курс получают витое кольцо, состоящее из семи разноцветных полос металла, символизирующих семь основных школ магии. На третьем курсе, когда уже начинается специализация, к кольцу добавляется серебряная печатка с символом профильной школы, выполненным из цветного камня. Самые богатые студенты используют драгоценные камни вроде рубинов, алмазов, изумрудов, но особого значения это не имеет. На четвертом курсе в поле печатки добавляется золотое колечко, на пятом – все поле становится золотым. Окончившие пятый курс получают степень магистра и рыцарское звание – естественно, после принесения присяги королю Эрании. На кольце магистра камень заменяется концентрированной энергией, заключенной в сферу.