Антология хоррора – 2020

Варенье для Маши

Быстрыми ловкими движениями Маша спешно заправляла белокурые пряди под рабочую косынку. Через пять минут на смену должен был выйти начальник цеха Коробков, и Маше ой как не хотелось оказаться с ним наедине в раздевалке. Она торопилась как могла. И даже почти успела, но у самого выхода запнулась о брошенные кем-то ботинки и рухнула плашмя на пол, аккурат перед открывшейся дверью. Лёжа на видавшем виды грязном линолеуме Маша услышала до дрожи знакомый голос. Сердце похолодело и замерло. Она подняла глаза.

– Мари, – повторил Юрий Иванович Коробков, – ну как же вы так. Он наклонился и помог Маше встать, не упустив случая как бы случайно провести ладонью по её груди и погладить чуть ниже спины.

Стараясь не подавать вида, Маша смущённо улыбнулась и поблагодарив Юрия Ивановича, попыталась мягко высвободиться из его не в меру ласковых объятий. Но это было не так просто.

– Мари, ну мы же договорились, что я для вас Юра. Просто Юра, – его красивые янтарные глаза подёрнулись масляной плёнкой и в них заплясали красные искорки.

Теперь Маше стало по-настоящему страшно. Они здесь одни. Все девчонки ушли в цех, обрабатывать ягоды для консервации. Серёжка с другими парнями в гараже, скорее всего пьёт. Да и стоит ли рассчитывать на его помощь. В прошлый раз, когда Сергей отвадил от Маши Коробкова, то попросил потом как бы невзначай денег на бутылку. «Я ж за тебя, Маня, любого уделаю» – бил себя в грудь Котов. А потом ещё раз занял денег, и ещё. В итоге после полугода спонсорской помощи в кассу Сережкиного алкоголизма девушка взбесилась. Отчитала его так, что теперь Сергей отворачивается и даже не здоровается, проходя мимо. Последний рубеж сломлен самой Машей и больше ждать спасения неоткуда.

Коробков не думал отпускать Машу, а лишь прижимал к себе крепче.

«Странно, – подумалось вдруг Маше, – красивый же мужик. Статный, молодой ещё совсем. Неглупый. Отчего же такая жуть от него берёт. Точно труп рядом стоит».

Она впервые внимательно всмотрелась в его лицо. В ставших из карих бездонно чёрными глазах читалось желание. Он желал её исступлённо и страстно, точно дикий зверь, но выглядел при этом больным, почти мёртвым. Кожа побелела, на лбу выступили крупные капли пота, а ярко-красные губы растянулись в похабной и безумной ухмылке. Паника забилась в висках, всё её существо кричало, что надо бежать от ЭТОГО, бежать и не оглядываться.

– Упырь, – не в силах сдержаться, тихо прошептала Маша, – чудовище. Прочь, изыди нечисть.

Коробков захохотал обнажая ряд мелких острых зубов. Когти, которые вдруг выросли за секунду из его пальцев больно впились в бок и локоть. Маша вскрикнула, но Юрий Иванович с такой силой рванул её на себя, что весь дух из груди девушки вышибло. Она не могла вздохнуть как ни пыталась.

– Ш-ш-ш-ш, тихо. Успокойся, маленькая птичка. Сейчас всё закончится, – холодный сухой язык коснулся щеки и Маша едва не потеряла сознание от ужаса и отвращения. Точно в бреду она свободной рукой нащупала в кармане маникюрные ножницы, которые обещала перед сменой отдать Лидке и забыла. Это было что-то живое, настоящее. Прохладная пульсирующая под пальцами сталь. Последняя ниточка, удерживающая её сознание в реальности на грани кошмара. Ножницы есть! Они в её кармане! Она здесь, и это не сон. У неё есть ножницы. Острые ножницы.

То, что было Юрием Ивановичем когда-то, держало девушку за волосы, запрокидывая назад её голову. Чудовищные зубы вот-вот должны были впиться в самое горло. Но Маша очнулась. Дернулась как запутавшаяся в нитках марионетка и со всей силы всадила ножницы прямо в глаз твари. Существо завопило, точно раненая собака и выпустило девушку из лап. Пока мелкие фонтанчики фиолетовой крови били из вытекающей глазницы Юрия Ивановича, Маша сидя на полу пыталась отдышаться и найти оружие более грозное. Утюг! Великолепно! Тяжёлый советский утюг, которым они отглаживают форму перед сменой. Теперь нужно встать. Всего лишь встать. Господи боже, пожалуйста.

Обессиленная Маша, приподнялась к тумбочке с утюгом и успела даже схватить край провода, как тварь, перестав вопить, кинулась на неё. Вдвоём они упали на пол. И тут девушку охватила ярость. Неужели вот здесь и сейчас она умрёт от зубов монстра. Так мало видела, только это треклятый цех. Ни кино, ни театров. Даже друзей не завела. А что с мамой будет, когда она узнает как погибла дочь? Мама же останется совсем одна! Нет, этого нельзя допустить! Красный туман заволок сознание, кровь бешено пульсировала в висках и пальцах.

Очнувшись Маша поняла, что сидит верхом на чудовище и со всей силы обрушивает тяжеленный утюг на его голову, в которой уже сложно угадать кому она принадлежала. Сплошное месиво из крови, костей и мозга. Девушка закричала и отскочила. Что будет теперь? Никто не поверит, что здесь был упырь. Что это нежить, а не человек. Маша пару минут подумала. Да, она знает что делать.

Когда все ушли на пересменку, Маша выкатила тележку с телом в зал и подвезла к самой большой металлической бочке, где закипало клубничное варенье. Она скинула его туда как есть, в саване из целлофана и обёрточной бумаги. После тщательно отёрла тележку от следов крови и вернула её на место.

– Маша, ты где была? – звонкий голос Лиды прорезал тишину и вернул ощущение статичности и нормальности окружающему миру.

– Халат не могла найти, представляешь! – весело улыбнулась в ответ Маша, незаметно погружая тело мешалкой глубже в бочку. – пришлось домой бежать, благо недалеко.

Лида недоверчиво покосилась на Машу, потом обозвав растрёпой и тетёхой, вернулась к работе.

В шкафчике Маши, в потайном кармане её сумки лежали четыре пузырька с таблетками, которые она никак не хотела пить. Мама сказала, что только таблетки помогут Маше быть нормальной. Завести друзей, найти работу. Но от таблеток так часто болела голова. Краски вокруг меркли, всё становилось серым и скучным. И на этой неделе Маша захотела устроить себе каникулы, отдохнуть от таблеток и боли.

К сожалению, Юрий Иванович об этом не знал.

Новая кукла

Сегодня утром папочка подарил мне новую игрушку. Я видела ее вчера в подвале, но все равно притворилась, что очень удивлена. Он знал, как давно я мечтала о кукле! Ведь предыдущая пришла в негодность ещё на прошлой неделе. Теперь она валяется на уличной лавке, глядя на меня своими дырявыми глазницами.

Мне немного стыдно смотреть на ее обезображенное лицо. Ведь, как и любой ребёнок, иногда я бываю слишком неаккуратной со своими вещами. Завтра папочка увезёт её на свалку вместе с остальными поломанными игрушками. А я смогу уделять больше времени своей обновке.

Я уже все придумала!

Мы будем играть в доктора. У меня есть целый медицинский набор. Маленький стетоскоп, чтоб слушать, как бьется сердечко. Молоточки, чтоб проверять рефлексы. Мне так нравится смотреть, как забавно дергаются ножки у хрупких кукол, когда я ударяю молоточком по коленной чашечке. Я смеюсь, когда слышу хруст ломающейся кости.

– Тихо, тихо! – шепчу моим куклам на ушко, если они слишком громко кричат, нежно поглаживая по волосам, чтобы успокоить.

Ещё у меня есть набор ножей, зажимов, скальпелей и иголок. Я, подобно маленькому хирургу, вскрываю тонкую кожицу моих любимых игрушек. Раздеваю их слой за слоем, внимательно разглядывая, что там внутри, липкие капли крови падают на пол, смешиваясь с их слезами. Я научилась доставать у кукол глазки, почти не повредив их. Они такие смешные. Чуть упругие и одновременно мягкие. Стоит только немного сдавить и хрупкий кокон разрывается, а по рукам льётся тёплая склизкая жижица. Иногда я слизываю её язычком.

А порой мне нравится мастерить моим куклам наряды, надежно пришивая разноцветные лоскуты к рукам, ногам, спине и груди толстыми нитями. Замысловатый кровавый рисунок украшает куски ткани в местах швов. Но как бы то ни было, я забочусь о своих игрушках. Чтобы куклы служили дольше, я заливаю их зияющие ранки терпким медицинским спиртом. А когда мне надоедает слушать несмолкаемые голоса, я забиваю их рты ватой.

Сегодня я приберусь в комнате. Отполирую игровой столик, смою следы прошлых развлечений, чтобы новая кукла не обиделась, что она у меня не первая. До блеска начищу медицинский наборчик и застелю полы белоснежными хрустящими простынями. Ведь после обеда папочка принесёт мой подарок. Крепкими ремнями пристегнет тёплое тельце к металлической поверхности столика. А я с трепетом и восторгом буду рассматривать свою обновку.

Поглажу влажную от слез щёчку, проведу ладошкой по мягкой коже и волосам, успокаивая и даря свою нежность. А когда всхлипы чуть-чуть утихнут, когда кукла доверчиво раскроет свои глазки, мы начнём нашу забавную игру…

Дама сердца

Старший продавец бутика женской одежды класса «люкс» Толя Пешкин наслаждался каждым днем, проведенным на работе. Эстетическая красота, окружавшая его, радовала взор и согревала душу. Стойки с дорогой женской одеждой, нарядные манекены, красивые продавщицы и холеные клиентки, благоухающие французскими ароматами.

Толя любил всех без разбора. Капризных покупательниц. Кассира Танечку с пухлыми, как сардельки губами. Работницу торгового зала тощую блондинку Ксюшу. Директора Нонну Андреевну, грудь которой за время двухнедельного отпуска чудесным образом увеличилось с нулевого до четвертого размера. И даже смазливую уборщицу студентку – Тайку любил, не смотря на ее интриганский характер.

Каждая была прекрасна по- своему, но разве могли они сравниться с дамой его сердца, ненаглядной Эрикой? Как же она была хороша. Грациозная осанка, высокие скулы, задумчивый взгляд.

Каждую субботу Толя лично выбирал для нее одежду. Помогал примерять, тщательно разглаживая руками несуществующие морщинки. За два года он изучил каждый изгиб ее стройного тела. Впадинки, выпуклости и легкую шероховатость на предплечье левой руки. Закончив примерку очередного платья, заправлял за маленькое ушко темную волнистую прядь волос и неизменно шептал: «Прекрати быть такой великолепной». В этот момент ему казалось, что пурпурные, плотно сжатые губы вот-вот разомкнуться с томным вздохом.

Эрика была манекеном. Не таким, как другие бездушные пластиковые куклы с мертвым взглядом и волосами похожими на промасленную паклю. Она была особенной. Дорогой. Фарфоровой. Восхитительно шикарной. При виде ее у Толи перемыкали все тумблеры, отвечающие за энергию. Он впадал в ступор и часами любовался красавицей застывшей у центральной витрины.

О его любви к Эрике знал весь персонал. Посмеивались. Шутили по этому поводу. Но больше всех старалась недоросль, глупая Тайка.

* * *

В канун Хеллоуина, на забаву клиенткам, бутик преобразился в локацию для фильмов ужасов. Искусственная паутина в углах примерочных. Зеркала с отпечатками «кровавых» ладошек. В хрустальных конфетницах красовались карамельные глаза и зефирные пальцы, а на диванах, дожидаясь жертв, застыли мохнатые пауки.

Вспотевшими от волнения руками, Толик выбрал для Эрики воздушное оранжевое платье из последней коллекции, но волшебное действо по переодеванию дамы сердца прервала директриса, усадив старшего продавца за отчет. Толя обиженно сопел над цифрами, когда другие гоготали в голос, наряжая скелета Васю, принесенного, по случаю праздника, со склада.

Тайка вошла в кабинет директора без стука и грохнув ведром о кафельный пол, как бы, между прочим, сообщила: «Там Сурен твою бабу насилует».

Со скоростью спринтера Толя выскочил в торговый зал и онемел от увиденного. Дорогая его сердцу Эрика лежала на холодном полу совершенно нагая. Свернутая набок голова. Растрепанные волосы. Выдранные из пазов ноги.

Кладовщик, грубый, невежественный Сурен, похотливо обсуждал прелести Эрики, а Ксюша кокетливо хохотала, натягивая на стройные ножки манекена донельзя вульгарные чулки.

– Хватит пялиться! – с налитыми кровью глазами, Толя оттолкнул кладовщика и вырвал из рук продавщицы уродливый капрон с паучьим принтом. – Вам что, заняться больше нечем?

Трусливый Сурен мгновенно ретировался в зону нижнего белья, а Ксюша, приподняв татуажную бровь, едко заметила:

– Псих ты, Толя, тихий и опасный псих.

Толя с такой прытью кинулся поднимать Эрику, что, не рассчитав траектории, носком ботинка впечатал манекену в лицо. Фарфор хрупнул, а вместе с ним разорвалось сердце влюбленного продавца.

– Воды, – пересохшим горлом прохрипел он.

– А ужин из ресторана не заказать? —съязвила Ксюша. Тайка же, по доброте душевной, ногой придвинула ведро с грязной водой.

– Девочки, как вам не стыдно? – кассир Танечка сердито хлопнула губами – сардельками. Покопавшись в косметичке, достала флакончик бесцветного лака.

– Не критично. Всего лишь нос. Попробуем приклеить.

На шум прибежала Нонна Андреевна. Пока оценивала ситуацию, сложенными чашечкой руками проверила наличие груди и распорядилась деловым тоном:

– Монику на витрину, Эрику на склад!

Толик даже представить не мог подобной рокировки. Не бывать этому! Серая Моника с плоским, как блин лицом никогда не займет место Эрики.

Он выхватил у Тани флакон с лаком и как опытный пластический хирург приступил к операции. Закончив с ринопластикой, под насмешливыми взглядами нарядил Эрику в роскошное оранжевое платье, уложил волосы и в полном удовлетворении оглянулся на сослуживцев стоящих за спиной.

– Можно закрываться. Все свободны.

– И ты свободен, Толя, – директриса протянула руку, требуя вернуть ключи от бутика. – Уволен.

– Вы не можете меня уволить. Кто станет ухаживать за Эрикой?

В торговом зале наступила небывалая тишина. Даже глупая Тайка, без присущей ей издевательской ухмылки, опустив глаза, усердно ковыряла носком ботинка сверкающий чистотой пол.

Сдерживая слезы обиды, Толя выбежал на улицу, и, дождавшись за ближайшим углом ухода коллег, вернулся к светящимся окнам. Расплющив нос о стекло, как завороженный любовался красавицей в оранжевом платье, не замечая моросящего дождя и порывистого шквального ветра.

Он так долго вглядывался в прекрасное лицо, что в какой- то момент показалось, будто она вздохнула. Грустно, тяжко, безнадежно.

– Не плачь, милая, – Толя вытер рукавом катившиеся по стеклу дождинки.

Неожиданно пришло на ум, что рассеянная директриса хранит запасные ключи у охранника ресторана. В надежде, что весть о его сегодняшнем увольнении не успела разлететься по округе, стремглав бросился к соседнему строению.

Знакомый охранник с легкостью проглотил вранье о забытом в бутике телефоне, вручил ключи, пожурив для проформы растяпу.

* * *

Не обращая внимания на недоуменные взгляды редких прохожих и сигналы проносящихся мимо машин, Толя спешил добраться до места, где никто и никогда не обидит его даму сердца.

Дождь усиливался с каждой минутой, нарядное платье Эрики давно превратилось в неопрятную тряпку, а волосы скатались в сосульки.

Оказавшись у подъезда, Толя сунул руку в карман. С досадой чертыхнулся. Ключи от домофона и квартиры остались на брелоке, вместе с рабочими ключами, отобранными у него директрисой.

Сглатывая слезы горечи, оно пустился на бетонное крыльцо. С трудом стащив с себя куртку, укутал промокшую до нитки Эрику.

От холода тело деревенело. Не сгибались конечности, и не было возможности разжать пальцы, державшие ледяное запястье манекена.

– Нас никто не разлучит, – подбадривая любимую, посиневшими губами прошептал Толя.

– Нас никто не разлучит, – эхом отозвалась Эрика.

Рассвет встречали два манекена, глядя в серое, промозглое небо застывшими, безжизненными глазами.

Ворота рая

– Твоя душа столько времени скитается в пространстве, Анна, – Голос из темноты, как обычно, звучал уверенно и тихо. – Мое предложение все еще в силе. Подумай!

– Я уже думала! – девушка резко прервала Голос. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Я тебе не верю.

Из темноты послышался хохот. Это повторялось из раза в раз. Он предлагал ключ от Ворот рая, а Анна никак не могла решиться принять его условия.

Голос стих. Она чувствовала его, знала, что он ждет ее решения. Девушка часто плакала от того, что это решение ей никак не давалось. Часто вспоминала тот день, когда ее судьба решилась: каждую мелочь, каждый звук. Анна помнила, как резким движением руки откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, упала под вагон. Стало темно.

– Мы же не раз звали тебя, Анна, – Голос звучал громче обычного. – Неужели ты и дальше готова бродить в темноте? В том, что случилось, нет твоей вины. Это жизнь! Ты выбрала свой путь, а теперь мы предлагаем тебе вновь изменить судьбу. В раю ты сможешь обрести покой. Решайся.

Анна стояла неподвижно. Она представляла себе, как все произойдет. Легким движением руки она совершит то, о чем ее просят, и обретет покой. О нем она мечтала много лет. Ее душа хотела покоя.

– Я согласна!

* * *

На этапе подготовки девушка не проронила ни слова. Она внимательно слушала, изучала, думала. Голос не задавал вопросов, лишь говорил, что и как она должна сделать. Впервые за все время, проведенное в темноте, Анна осознала, что ей выпал шанс вернуться на Землю. Пусть ненадолго, но все же…

* * *

Неделя. Ровно столько ей отводилось на пребывание на Земле. Анна не могла поверить в то, что она снова может ходить по траве, вдыхать аромат цветов, наслаждаться солнечным светом и чувствовать легкое дуновение ветра. Девушка наслаждалась каждым мгновением, проведенным в большом городе. Москва. Как жаль, что ей не довелось побывать в дорогом сердцу Петербурге. Но мысль о том, что она живет, пусть даже не в своем человеческом облике, радовала ее с каждой минутой все больше.

Голос был рядом и не давал ей забыть о том, зачем она послана на Землю. День икс настал. Анна, как и было задумано, с самого утра отправилась в торговую лавку за продуктами. Сделав покупки и аккуратно сложив продукты в сетку, девушка отправилась к дому тем путем, что ей указал Голос.

В городе было многолюдно. Анна, оглядываясь по сторонам, быстрым шагом переходила дорогу. Перешагивая через трамвайные пути, девушка не заметила булыжник под ногой, споткнулась и ударила сеткой о землю. Бутылка разбилась, и масло вылилось на рельсы.

Девушка не понимала, что делать дальше. Голос велел ей укрыться за ближайшим домом.

– Оттуда можешь наблюдать. Будет интересно. Ты сделаешь свой главный шаг к покою, к жизни в раю.

Анна забежала за угол дома и стала ждать. Некоторое время ничего не происходило. Людей на улице почти не оставалось.

– Смотри, Аннушка, сейчас начнется все самое интересное, – Голос появился настолько неожиданно, что Анна вскрикнула. – Тише, тише. Нас могут заметить, а это сейчас совсем ни к чему.

Девушка стояла неподвижно. На улице появилась ватага мальчишек. Они бежали к трамваю и бурно обсуждали предстоящий спектакль. Учительница еле поспевала за ними, не прекращая напоминать детям о том, что необходимо быть внимательными.

Анна заметила трамвай, когда мальчики перебегали дорогу. Именно в том месте, где она пролила масло. Девушка наблюдала за тем, как ловко у них получается перескочить через рельсы. И вдруг она снова вскрикнула. Один из ребят был так похож на ее маленького сына. Мальчик как будто что-то почувствовал, посмотрел вперед, и их взгляды встретились. Именно в тот момент его нога угодила в пятно от масла, скользнула по рельсам и, потеряв равновесие, мальчишка упал.

Весь мир на мгновение замер. Тишину разорвал скрежет тормозов и крик вагоновожатой. Слишком поздно. Трамвай накрыл мальчика, и через мгновение на дорогу вылетел круглый темный предмет. Это была отрезанная голова ребенка.

– Сережа! – Анна, упав на колени и вцепившись руками в волосы, без умолку повторяла имя сына.

Только сейчас она поняла, какую жертву пришлось принеси ради жизни в раю. Но ей такой рай был не нужен. Не было сил плакать, не было сил ненавидеть. Анна не могла даже умереть, чтоб заглушить всю свою боль. Она просто молчала.

Голос отдал ей ключ от Ворот рая, но она уже понимала, что была жестоко обманута. Анна носила его на груди, как напоминание о том, как дорого она заплатила… за то, что, наверное, и вовсе не существует. Много столетий девушка скиталась в темноте в поисках покоя…

Гленофобия

Никос внимательно изучал на экране место, куда они только что прибыли. Скачок прошёл удачно. Со-капитан – он же второй и последний член корабля – Роби отстегнул ремни и достал из бардачка первичное снаряжение – два черных бокса.

– Атмосфера нашей родной Земли. Можно без скафандров, – Никос тепло улыбнулся. – Не верится. Три года путешествий. И остался последний мир прежде, чем мы вернёмся домой. Интересно, он копия нашего или хоть чем-то отличается?

– Мы уже столько перевидали наших «копий»: Гримоландия, люди-комары, дино-эра, Бегемотирания, – Роби загнул по очереди пальцы. – Вот! Мира, где правят котята, мы ещё не видели.

– Не шути перед посадкой. Это плохая примета.

– Вернусь домой, первое, что сделаю, – открою шампанское, чтоб пена летела!

– Понимаю, – Никос взял свой бокс, надел страховочные браслеты и отправился на телепорт-платформу.

– Давай не будем тратить энергию корабля на лишнюю телепортацию? Туда и обратно.

– Только хотел предложить, – Роби встал рядом с капитаном, щёлкнул по браслету, и они исчезли с корабля.

Окружение изменилось. Как во сне, появились дома и заборы, образующие переулок. Под стопами хрустнуло что-то полое. Роби увидел, что приземлился на ноги разбитой на земле куклы неприятного бежевого цвета, внутри которой жижело то ли масло, то ли свернувшаяся слизь. Части её тела напоминали полноценные протезы, а разбитая голова – человеческий череп. Роби поморщился и отопнул осколки в сторону.

Никос огляделся и включил электронный журнал:

– Заметка капитана исследовательского корабля «Горизонт-6»: Земля 235-ая. Дома и улицы по строению такие же, как и на Земле 2056-го при нашем отбытии, – он потрогал стену. – Материал пористый, под ногами асфальт, тоже пористый. Запах… Синтетический.

Роби прошёл вперёд, осматриваясь. В переулке что-то зашевелилось в черных мусорных пакетах. Роби открыл свой бокс и вытащил оттуда клещи. Прицелился и сделал выпад. Плененное существо запищало, но вырвалось, и исследователь не успел его рассмотреть, только почувствовать, что существо было твердым, размером с крысу, но лёгким. В клещах осталась сплющенная лапка, сильно отдающая целлофаном. Она отправилась в бокс.

– Никос, чёрт побери. Ты глянь на это!

Второй капитан вышел из подворотни, и в лицо ему ударило сияние утреннего города. Звуки машин, обрывки разговоров, цокот каблуков, прохладные силуэты.

– Куклы??? – воскликнул он.

По улице взад-вперед ходили пластиковые на вид люди в натуральный человеческий рост. Их движения не выглядели механическими, но все же и не были естественными. За прилавками, на машинах и даже спортсмены, пробежавшие мимо, – все куклы.

– Запись два. Самый густонаселённый пункт на Земле 235 изобилует гражданами искусственной внешности, напоминающей пластиковые куклы с правильной анатомией, предположительно также искусственного происхождения. Планируем вступить в первый контакт.

Никос убрал браслет.

– Эй, ты чего?

Роби нервно вцепился рукой в угол здания. И смотрел на всё исподлобья.

– Отвратительно. У них всех совершенно стеклянный взгляд.

– Да, я тоже поражён. Здесь не стоит оставаться долго, – Никос отправил ему сообщение с номерами. – Встретимся через час на этом же месте и телепортируемся. На сбор образцов хватит.

– Помнишь переулок?

– Что?

– Тот, из которого мы пришли. Та кукла на земле – это был труп?

– Если так, то смотри на это как на первый образец. И не унывай, помни, наше путешествие подходит к концу.

Никос похлопал по плечу товарища, но увидел, что тому совсем не по себе.

– Что-то ты побледнел. Запахи так повлияли? Лучше будь здесь, если нужно – телепортируйся. Поверь, если что, с местной медициной лучше не сталкиваться.

Роби кивнул. Никос просканировал рекламный плакат и распечатал две маски на ручном 3D-принтере. Одну отдал Роби, вторую надел на себя и пропал на фоне толпы.