Первая заповедь

Доброе имя лучше дорогой масти, и день смерти – дня рождения.

Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира;

ибо таков конец всякого человека, и живой приложит это к своему сердцу.

Екк.7,1–2

В таверне было накурено, шумно и душно. Вечер тёк своим чередом, согревающие напитки переливались из глиняных кувшинов разносчицы Хельги, девушки с выдающимися во всех смыслах формами, в подставленные кружки посетителей. Двое Горных затеяли хриплый спор в углу, громко переругивались, напряжённо сопели, но драться не осмеливались – тут всякий знал, что Кир, владелец таверны, накоротке со стражей. В центре зала бард с клокастой козлиной бородкой гнусавил под звуки расстроенной лютни, чуть сбоку, у стены с окном, пятеро кидали кости и монеты, радостно вопя при каждом удачном броске.

За отдельным небольшим столиком у самой лестницы, ведущей на второй этаж, расположился человек в потёртом сером дорожном балахоне. Капюшон был откинут, открывая узкое красивое лицо с хищным носом, широкими скулами, плотно сжатыми тонкими бледными губами; зачёсанные назад тёмные волосы были забраны в небольшой хвост, перехваченный причудливым металлическим кольцом-зажимом. Перед мужчиной стояла бутылка дорогого тамирского вина и блюдо с жареным мясом. Он сидел в одиночестве, и, несмотря на забитую до отказа таверну, подсаживаться к черноволосому никто не спешил – один забулдыга, случайно подошедший слишком близко, наткнулся на ледяной взгляд голубых глаз и поспешно ретировался. Мужчину такое положение полностью устраивало. Наслаждаясь мясом и с удовольствием смакуя вино, он достал из объёмной дорожной сумки маленький мешочек из мягкой ткани и вытряхнул на ладонь изумруд. Процедура предстояла не самая приятная, но вполне привычная. Почему именно эти драгоценные камни после соответствующей огранки и нанесения магических символов идеально подходили для хранения воспоминаний, доподлинно не знал ни один учёный муж. Теорий существовало множество, но черноволосого эти размышления не слишком интересовали – он привык работать с фактами и был убеждён в том, что в мире есть огромное множество тайн, не подвластных человеку. Мужчина уже видел, какие страшные картины хранит изумруд, но решил настроить себя на работу и посмотреть ещё раз, хоть это и не было приятно. Положив пальцы на холодный камень, он прикрыл глаза, прошептал простенькое заклинание и погрузился в чужую память.

…

В камере пыток пахло палёным мясом и тёплой кровью. Истерзанный кусок плоти, когда-то бывший человеком, висел, растянутый на дыбе, подвывая от ужаса и боли. Палач, повинуясь негромкому приказу высокого худого блондина в чёрной одежде, взял огромные кусачки и отхватил пытуемому мизинец на левой ноге. Несчастный взвыл, подавившись хрипом и кашлем. Тот, чьи это были воспоминания, шмыгнул носом, нервно сглотнул и отвернулся. Вероятнее всего, он служил писарем – сидел чуть в стороне, за столом с бумагами и с пером в руке; неверные огоньки свечей трепетали от сквозняка, отбрасывая причудливые тени на ровные ряды букв. Блондин, приподнявшись и подойдя к пленнику, вкрадчивым голосом начал увещевать.

– Дорогой, скажи всё. Всё-всё. Мой человек это запишет, и тебя отправят на суд. И, возможно, даже не казнят. У тебя семья, ты раньше был законопослушным; сошлют на каторгу лет на десять, Империи нужны крепкие рабочие, время быстро пройдёт. А после – домой, к жене и детишкам.

– Но… Я не виноват! – пленник забился в цепях, рыдая. – Я не убивал! И уж тем более не магией Стихий, я вообще о магии ничего не знаю! Я был в это время у Карла, соседа, он живёт через два дома, он подтвердит! Пожалуйста!

– Карл недавно рассказал нам, что это ложь. Показать его письменное признание? – в голосе блондина появилась ироничная нотка.

– Ложь? Что… Как?

– Послушай, я устал. Мы все устали. Давай закончим это, а? Расскажи всё. Может, даже не так – я буду говорить, а ты будешь соглашаться. Кивать. Идёт?

– Я не виноват! Не виноват!

– Как ты мне надоел… – дознаватель махнул тонкой рукой, – я догадываюсь, что, возможно, ты не виноват. Но, пойми, мне нужно отчитаться. Тут замешана магия Стихий – опасная, запрещённая! – и если я не найду виновного, меня выкинут. Маг Кристоф Аберд показал на человека, похожего на тебя; с Харцманами ты давно враждуешь, вы не можете поделить дом под бакалейную лавку; даже твой сосед Карл признался, что тебя у него не было! Ты подходишь. Поэтому, уверяю тебя, отсюда ты поедешь или на плаху, или на каторгу. Третьего не дано.

Писарь, чьими глазами можно было наблюдать всё происходящее, застыл в явном изумлении. Позже, когда он станет Заказчиком и согласится на магическое вмешательство в память, ритуал сложный и немного рискованный, он будет говорить, что отдал за этот Заказ почти все свои сбережения, только чтобы такой человек не жил больше на свете. По слухам, за благородный порыв с писаря даже взяли меньше обычного. Впрочем, это могли быть всего лишь слухи.

Между тем, в камере палач откусил пленнику безымянный палец. Тот, завывая и проклиная всех и вся, постарался плюнуть в блондина, что у него, конечно, не вышло. Блондин, явно раздосадованный, подошёл к столу с инструментами и вытянул оттуда тонкий изогнутый нож.

– Знаешь, что это? Сейчас увидишь, извини за каламбур. Почему каламбур? Секундочку… Держи его.

Пленник забился в крепких руках палача, что тисками сжимали его голову. Блондин просунул нож в глазницу и одним ловким движением вытащил глазное яблоко наружу. Пытаемый взвыл умирающим зверем. Следующим движением блондин отрезал нерв, и глаз пленника упал на холодный каменный пол.

Через четверть часа, когда пленник слегка пришёл в чувство, блондин продолжил всё тем же спокойным ровным тоном:

– Вот видишь. Я могу и так. Плети, отрезанные пальцы, вырванные ногти – ерунда. Знаешь, сколько на твоём теле есть забавных мест? У тебя есть второй глаз. У тебя пока что полный комплект зубов, а вот эти иголочки – они-то как раз для нервов и дёсен. У тебя, в конце концов, есть мужское достоинство. Пока что. Есть коленные чашечки. Есть подмышки – многие их недооценивают, но я-то знаю, что с ними делать, поверь. Есть…

– Х-х-хватит! Я всё подпишу! Буду кивать! Остановитесь! Пожалуйста! – пленник, жалкий остаток человека, сейчас предпочёл бы смерть любому другому исходу.

– Вот и договорились. Славненько, – блондин потёр руками виски и поморщился. – Итак, вопрос первый – четыре дня назад, ночью, ты получил от независимого мага Кристофа Аберда старинный амулет, зачарованный запрещённой магией Стихий, и с его помощью обратил в головёшки семью Харцман, своих давних соперников, и их дом. Так?

– Да… Да, так и было… – выдавил пленник.

– Замечательно! Записывай, Дерк, – кивок в сторону писаря. – Тогда продолжим…

…

Черноволосый убрал пальцы с изумруда и вернулся из тёмной камеры пыток в весёлую и шумную таверну. Неспешно допив вино, он встал из-за стола, оставил на гладкой поверхности монету, однако двинулся не в сторону выхода, а вверх по лестнице, где располагались комнаты для постояльцев.

***

Второй дознаватель Отдела расследования магических злоумышлений Королевской Жандармерии Игнаций Вартан отдыхал в своей комнате на втором этаже неплохой местной таверны после первого дня выездной работы, вдали от столичной суеты. Правда, за сегодняшний день он успел лишь испить вина с местным начальником отделения Королевской Жандармерии, однако Игнаций всё равно чувствовал себя усталым. Сейчас он сидел и откровенно скучал над трудами великого Антона Верми, теоретика и практика допросов. Во время небрежного пролистывания главы о методах ведения допросов с привлечением свидетелей и ложных свидетелей, дознаватель услышал стук в дверь. Накинув тонкий халат, он подошёл и без опаски открыл: символ Королевской Жандармерии позволял ему чувствовать себя уверенно почти везде, в соседней комнате дежурил приставленный на время выездной работы страж, а себя Игнаций считал неплохим бойцом – правда, не вполне заслуженно, ведь реального опыта дознаватель не имел, ограничиваясь учебными поединками.

На пороге стоял незнакомый черноволосый мужчина, от взгляда льдисто-голубых глаз его Игнаций почему-то отшатнулся чуть ли не в ужасе, но быстро взял себя в руки и задал вопрос тоном, как ему казалось, жёстким и хлёстким:

– Кто ты такой и что тебе нужно?

Получилось не очень внушительно, голос сорвался на фальцет в самой середине фразы, и заметивший это черноволосый слегка улыбнулся:

– Третья Заповедь наказывает мне представиться и предоставить право защищаться любым оружием на выбор. Итак, зовут меня Шакнир, и я пришёл убить тебя, – черноволосый неуловимым движением вытащил два изящно-смертоносных парных кинжала из складок балахона. – Чем будешь защищаться? И будешь ли вообще?

От страха дыхание Игнация перехватило, разум затуманился, и он даже не смог вспомнить, как позвать стража, вместо этого жалко пискнув что-то нечленораздельное о своей невиновности.

– Невиновен, говоришь? Отнюдь, – мужчина непреклонно шагнул в комнату, заставив дознавателя попятиться, и притворил дверь – Согласно второй Заповеди, мы не убиваем, мы караем виновных. Мы всегда уверены в вине того, кто должен умереть. Впрочем, мы не опираемся на законы; у нас на многое свой взгляд. Однако, друг Игнаций, изощрённые пытки невинных людей – совсем не то, что мы могли бы одобрить.

Во время краткого монолога второй дознаватель Игнаций Вартан, восходящая звезда отдела и гроза всех, кто попадал в его руки, с шумом и запахом обделался. Он так и не понял, что вызвало в нём животный ужас, заставивший вжаться в угол и не иметь сил позвать на помощь. Игнацию и раньше многажды угрожали смертью, но сейчас всё было совершенно иначе. Черноволосый Шакнир не угрожал, он сухо и немного скучно излагал, зачем пришёл, а Игнаций знал, что убийца свою работу выполнит – холодные голубые глаза, почти не выражающие эмоций, говорили лучше тысячи слов. Обезумевший от страха Вартан нашёл в себе силы на последний рывок: путь к двери ему преграждал Шакнир, но было ведь ещё и окно. Игнацию показалось, что он метнулся с невероятной скоростью, дознаватель вложил в рывок всю волю к жизни, но для Шакнира он двигался, подобно мухе, очнувшейся после зимней спячки. Неуловимым движением убийца метнул кинжал, который настиг жертву на полпути к окну и вонзился между лопаток, чуть левее позвоночника, пробив лёгкое и сердце. Коротко булькнув, Игнаций Вартан упал, тело его несколько раз дёрнулось в предсмертной агонии и застыло. Шакнир, размышляя о лёгкой смерти, сделал несколько шагов, обошёл лужицу крови и вытащил кинжал, обтерев его концом халата дознавателя. На небольшом прикроватном столике громоздилась красивая резная шкатулка – из неё убийца вывалил в дорожную сумку дорогие украшения; он никогда не брезговал добычей. Выйдя в коридор, Шакнир тихо закрыл за собой дверь, сломал ключ в замке, а оставшуюся часть выкинул в окно. Пройдя к противоположному концу коридора, так никем и не замеченный, он спустился по трухлявой лестнице для прислуги в пропахший навозом и бедной жизнью внутренний двор, перемахнул через ограду, миновал несколько чахлых грядок и вышел на улицу, противоположную той, где стояла таверна. Пройдя немного по улице, он наткнулся на скопление извозчиков возле кабака, что работал всю ночь и предлагал своим посетителям «лучшее пенное во всём Тилльйене». Заплатив половину рема, Шакнир взял средней руки экипаж и приказал двигаться в портовый район, большой, запутанный, пропахший рыбой, нечистотами и крепким моряцким потом. Через три часа, перед самым рассветом, из порта отходило небольшое грузовое судно, и Шакнир заранее сговорился с капитаном, что тот подбросит пассажира на три десятка лиг вниз по Жёлтой реке. Дело было сделано, и сделано хорошо, и убийца позволил себе вздремнуть четверть часа.

ГЛАВА 1. Усекновение Руки

Когда экипаж достиг портового района, Шакнир, кожей ощущая страх извозчика и его желание поскорее уехать, отсыпал ему ещё немного денег за молчание и ввинтился в лабиринт улиц и проулков. Убийца был в Тилльйене впервые, но отлично развитое чувство направления и умение ориентироваться в любой обстановке позволяло быть уверенным в том, что он не заблудится. За очередным поворотом, там, где тьма сгустилась особенно сильно, его вдруг окликнул грубый голос:

– Эй!

Шакнир быстро и плавно развернулся, в движении положив руку на рукоять кинжала. Если это были уличные громилы, то нападение на убийцу станет их последней в жизни глупостью.

– Я не враг тебе, – продолжил голос, – убери руку со своего клинка. Я хочу поговорить, Шакнир.

– Откуда тебе известно моё имя? – убийца впервые за долгое время был слегка обескуражен; ему казалось, что Заказ выполнен безупречно.

– Мне известно многое. Выслушай меня. У меня есть Заказ. Возможно, он станет самым важным в твоей жизни, – голос из мрака оказался настойчивым.

– Если ты так много знаешь, тебе должно быть понятно, что Заказы не принимаются просто так.

– Почти все ваши Звенья-связные потеряны после разгрома клана Серых. Кроме того, Шакнир, ты ведь был Кинжалом Карающего, а значит, имел право работать напрямую. Может, поговорим? – голос показывал исключительную осведомлённость.

– Сначала выйди из тени, старик, – коротко ответил убийца.

Тьма пришла в движение, и человек в просторном балахоне и короткополой шляпе отошёл от стены и приблизился к Шакниру. Он действительно оказался стариком, но не дряхлым, а высоким, статным и наверняка ещё сильным. Лицо его напоминало истрёпанный солёными ветрами флаг – оно было изрыто морщинами и шрамами. Прозрачные глаза горели хитрыми огоньками, небольшая, аккуратно остриженная седая бородка резко контрастировала с чёрными бровями; некая чрезмерная полнота губ уравновешивалась прямой и твёрдой линией рта.

– Немногие по моему голосу могут определить, что я стар. Ты действительно мастер своего дела, убийца, – он кивнул, словно соглашаясь сам с собой

– Иногда связки тебя подводят. Говори, что хотел, старик, – Шакниру не нравился собеседник, но агрессии он не проявлял, и убийца решил его выслушать.

– Называй меня Азат, – старик мягко улыбнулся.

– Я подумаю… старик.

– Не желаешь пройти куда-то под крышу и поговорить спокойно? Я снимаю небольшой дом неподалёку, – Азат неопределённо махнул рукой – а до твоего судна ещё пара часов.

– Ты умеешь читать мысли? Маг? – насторожился Шакнир.

– Маг. Мысли не читаю, но умею мыслить сам; зачем бы тебе сейчас находиться в портовом районе? Ты просто хочешь сбежать из Тилльйена ещё до рассвета; тебе не кажется, что ты становишься предсказуем, Шакнир? – едко осведомился старик.

– Почему же, если я предсказуем, ты говоришь со мной о каком-то Заказе? – в тон ответил убийца.

– Потому что пока ты всё-таки один из лучших. Следуй за мной.

Шакнир хмыкнул и пошёл за стариком по извилистым улочкам портового района. Ветер принёс запах подтухшей рыбы из доков, и Шакнир невольно поморщился; укравший кость пёс при виде людей шмыгнул в грязную подворотню; ночной гуляка лежал навзничь в грязи, и карманы его уже были вывернуты. Район жил своей особенной ночной жизнью, и двое прохожих совершенно затерялись в его паутине.

За очередным поворотом показался небольшой приземистый домик. Старик постучал тяжёлым кулаком в хлипкую дверь, отчего она едва не слетела с петель. Отворивший хозяин, увидев Азата, пробормотал несвязное приветствие и с поклонами скрылся в соседней комнате, предоставив гостям просторную кухню и уставленный бутылками и снедью стол. Азат грузно опустился на крепкую деревянную скамью, подвинул ближе початую бутылку вина и головку сыра, приглашающим жестом указал Шакниру на свободный стул:

– Я плачу ему столь щедро, что он сможет купить себе дом в более приличном месте сразу после того, как я съеду.

– Говори быстрее, старик. Скоро мне надо быть далеко, – поморщился Шакнир.

– Выпей вина, расслабься; у тебя есть время, – укоризненно покачал головой Азат. – Негоже отказываться от сердечного приглашения.

– Я не желаю растрачивать себя на то, чего даже приблизительно не понимаю, – отрезал убийца. – Говори, зачем привёл меня сюда, или я уйду немедленно. Я не собираюсь распивать вино с первым встречным только потому, что ему известно моё имя.

– Да будет так, – кивнул Азат, – и в твоих словах есть зерно истины. К делу, значит… Хорошо. Что ты знаешь о магии, убийца?

– Кое-что. Намного больше, чем обычный человек, намного меньше, чем служитель Коллегии. Есть некоторые заклинания, которыми я владею сам. К чему эти вопросы?

– Тогда сначала немного введу тебя в курс дела, – старик с удовольствием сделал добрый глоток вина. – Магия Стихий – о ней тебе известно?

– Запрещена после известных событий. Источник запечатан, – отозвался Шакнир, по-прежнему не понимая, куда клонит этот странный человек.

– Именно! – обрадовался маг и отметил свою радость ещё одним глотком. – Как известно любому, кто хоть что-то понимает в волшебстве, есть четыре вида магической энергии: Оз, Стихия; Шом, Плоть – сюда относятся такие течения, как, например, исцеление живой плоти или оживление мёртвой; Фай, Разум; наконец, Лим, Мироздание – самая сложная в постижении и управлении. С помощью Лим можно повелевать даже временем и пространством.

– Этому нас тоже учили. Если ты полагаешь, старик, что Серые умеют только махать острыми железками, то вынужден тебя разочаровать, – недовольно ответил Шакнир.

– А вот вежливости вас не учили, как я погляжу, – неожиданно заключил Азат, – старших перебивать нехорошо. Итак, есть четыре вида магической энергии – и есть Источники. Что характерно, источник Оз на нашем континенте лишь один, хотя других гораздо больше. Думаю, боги так распорядились, ибо энергия Оз есть самая разрушительная. Власть над стихиями даёт колоссальные возможности. Убийственные возможности. Поэтому после Инцидента было принято решение запечатать единственный источник на территории Империи Килкитов. И все соседние королевства, в том числе твоё, Старое Королевство, поддержали этот шаг.

– Альтерия – не моё королевство, старик. Я родом из Империи.

– Я знаю, Шакнир, – кивнул Азат, – но ведь клан располагался именно здесь.

– По старым уложениям было иначе – Серый замок считался независимой территорией, не подчиняющейся законам Альтерии.

– Этот закон полторы сотни лет как отменён, Шакнир. Что и привело, в конце концов…

– Не стоит об этом, – перебил убийца. Ему были неприятны разговоры о печальной судьбе клана.

– Тогда я продолжу. Энергию напрямую из источника можно брать только на небольшом расстоянии. Основной способ накопления и удержания магической энергии – камни ким, довольно редкий минерал. Маг чувствует камень, наполняет его, после берёт энергию. Причём черпать энергию можно и из чужих камней, поэтому практикуются различные способы защиты, как магические, так и физические – особым образом выплавленные медные футляры, например. Один из элементов поединка двух магов – непрестанные попытки почувствовать чужие камни ким и вытянуть энергию из них, сохранив в неприкосновенности свои.

– Старик, я всё понимаю, но мне не слишком ясно, к чему эти лекции. Мы это проходили на первом цикле обучения, – Шакнир начал вставать из-за стола, всем своим видом показывая, что потерял интерес к разговору.

– Опять ты перебиваешь! – воскликнул маг. – Дай закончить, несносный щенок!

Такого оскорбления Шакнир потерпеть не мог. Молниеносным движением он вытащил кинжал, не собираясь, конечно, убивать собеседника, однако желая проучить его. Азат спокойно дождался, пока клинок полностью обнажится, и только потом сделал лёгкий взмах пальцами. Шакнир застыл, не в силах пошевелиться.

– Шом, убийца. Плоть. Твои мышцы не станут служить тебе, пока я этого не захочу, – Азат широко улыбался, довольный собой. В прозрачных глазах плясали весёлые искорки, и Шакнир вдруг подумал, что маг специально его спровоцировал. – Впредь не рекомендую бросаться на меня. Наизнанку выверну. В буквальном смысле.

Маг расслабил руку, и Шакнир почувствовал, как тело снова начинает подчиняться. Поняв, что пока с таким противником ему не тягаться, убийца спокойно, будто ничего не произошло, вернулся на свой стул. Глупость не входила в число его качеств, и Шакнир предпочёл отныне молча слушать. Ему очень не хотелось быть вывернутым наизнанку.

– Для чего я всё это рассказываю, спрашиваешь? А для того, чтобы ты знал – есть маги, которые могут накапливать энергию внутри самих себя. Это не легенды и байки, это правда. Один из них сейчас перед тобой. Другого тебе предстоит уничтожить.

– Вас всего двое таких? – осведомился убийца; кажется, они, наконец, приближались к сути.

– Нет. Больше. Но многие из нас, самых могущественных, отошли от дел.

– Почему ты не можешь сделать этого сам? Если ты такой сильный? – поинтересовался Шакнир.

– Ты не представляешь, что такое поединок двух сильных волшебников. Колоссальные потоки высвобожденной энергии, и далеко не всю маг успевает обработать и превратить в заклятье. После таких схваток возмущения ещё долго идут по Эфиру, вызывая какие угодно аномалии. А я, по определённым причинам, хочу вызвать как можно меньше возмущений.

– Кто этот маг?

– Деловой разговор, убийца? Это мне нравится. На самом деле, если говорить откровенно, работы там гораздо больше. Всего в этом Заказе пять целей.

– А можно всё-таки чуть более конкретно? – желчно спросил убийца.

– Знаешь, кто такие Рука Императора?

– Неисполнимо, старик, – Шакнир поднялся, на этот раз и вправду собираясь покинуть странный дом и странного собеседника. – Я, пожалуй, откажусь. Моим возможностям тоже есть предел.

– Пятьдесят тысяч имперских реалов, Шакнир, – маг достал из дорожной сумки вместительный холщовый свёрток и бросил его на стол. От свёртка струилась чуть слышимая аура мощных заклятий. – Часть золотом, но в основном драгоценными камнями. Тут треть, задаток. После убийства трёх целей получишь ещё треть, остаток – после выполнения Заказа.

Шакнир застыл в изумлении. Это было колоссальное состояние, которое ему сложно было даже вообразить. Придя в себя, Шакнир посмотрел магу в глаза:

– Такого не бывает.

– Как видишь, бывает, – невозмутимо пожал плечами Азат. – Деньги – сор и пыль, когда дело касается судеб миллионов разумных существ.

– Ты наверняка знаешь наши Заповеди, – Шакнир, ошеломлённый суммой, старался сохранить ясное сознание и звериным чутьём ощущал подвох.

– Знаю, – кивнул Азат, – эти люди виновны в самом страшном злодеянии. В предательстве.

– Я хочу знать все подробности, – возразил убийца.

– Это твоё право, – кивнул маг – а я повторю свой вопрос: что тебе известно о Руке Императора?

– Пять человек. Ближайшие помощники и советники. Давняя традиция – Император приближает к себе пятерых, возвышая их над прочими, вне зависимости от рода занятий.

– Сейчас в Руке маг, воин, стратег, казначей, политик, – продолжил Азат. – Язат Келрим, тот самый маг, уроженец южных провинций. Очень могущественный и очень опасный. Эйвинд Сладкоголосый из рода Хармиров – воин, командир личной императорской стражи. Луций Корнелий, опытный полководец и стратег, Высокий Маршал. Аарон Гальперн, казначей, главный счетовод всей Империи. Бренна Макграт, советник Императора по вопросам внешней и внутренней политики; настоящая змея, если хочешь знать моё мнение.

– Все они – предатели? – скептически осведомился Шакнир.

– Они задумали убить Императора и всех его наследников. Но не это самое страшное. Они предают весь человеческий род.

– Громкие заявления, пока ничем не подкреплённые, – покачал головой убийца. Он наконец-то хлебнул вина, и теперь по телу разливалась приятная истома. Горящие свечи бросали причудливые отблески на стены. Серость за окном возвещала скорое начало нового дня.

– Пока ты вправе не верить мне, Шакнир, но скоро убедишься в истинности моих слов. Начинается ещё одна интересная часть рассказа, – волшебник откинулся на спинку стула, достал кисет и красивую резную трубку, неспешно набил её ароматным табаком. – Ты знаешь о том, что Горные и Лесные заключили перемирие?

– Это было больше двух лет назад.

– Они сделали это не просто так. Если ты посмотришь на карту, то поймёшь, что им не нравится Империя, – волшебник махнул рукой, и на миг убийце показалось, что табачный дым приобретает очертания стран и континентов; впрочем, наваждение мгновенно пропало, стоило попытаться всмотреться чуть лучше. – Империя слишком большая. Слишком сильная. И хочет расширяться дальше… Но объединённых сил Горных и Лесных, даже если они отринут извечные свои распри, не хватит на то, чтобы заставить Империю Килкитов покориться. Поэтому Горные нашли способ пробудить и призвать на свою сторону Первых.