Хрустальная скрипка. Часть третья

Глава 1. Дьявольская пасть

Комендант Курнот, ковыляя, вышел из своего офиса, расправил застывшие от долгого сидения в сгорбленной позе плечи и тоскливо осмотрел вереницу людей, выстроившуюся перед пропускным пунктом. Их тут было под сотню, не меньше. И особой радости на этих лицах он не заметил. В большинстве своем хмурые, иногда отрешенные, как будто не здесь, люди стояли и ждали очереди. Это был пеший пропускной пункт, который пересекали исключительно на своих двоих, ведь на нем не было ни оборудования, ни людей для инспекции повозок. Весь транспорт остался в стороне, метрах в двухстах от него, или вовсе уехал. Зато с другой стороны путешественников уже поджидало полдюжины повозок, управляемых смуглыми, темноволосыми извозчиками.

Макс Курнот прекрасно понимал, что большая часть из тех, кого он перед собой видит, не знают точно, когда они смогут вернуться в родную страну и будет ли им куда возвращаться. А некоторые, готов он был побиться об заклад, шли вперед с уверенностью, что пути назад им уже нет и дорога эта – в один конец. В Южных странах тоже живут люди, которые занимаются трудом (честным или не очень), растят детей и строят нехитрый быт. А некоторые арванийские мастера так вообще будут там на вес золота, если найдут свою нишу.

Он стал комендантом пограничного пункта с Южными странами пять месяцев назад, когда встал с больничной койки. Но так как с одной ногой особо не повоюешь, бывалому ветерану нашли место, где его способности могли пригодиться сполна, а сам он не чувствовал бы себя бесполезным. Всего таких пунктов на южных границах Арвании было восемь, и ему достался ближайший к линии фронта, до которой оставалось всего-то километров десять. А значит, эхо войны ощущалось здесь буквально самим нутром.

Война длилась уже два с половиной года, и пламя ее еще разгоралось. До активных, грубых боевых действий дошло далеко не сразу, сначала обе великие державы, ощетинившись оружием и заклятиями возле общей границы, холодно выжидали действий своего оппонента. Так прошли первые полгода, а затем начались стычки – то здесь, то там, плавно перерастающие в хаос. И тут цисденийцы, как ни печально, переиграли их подчистую.

То, что трактовалось многими арванийскими генералами как спонтанные происшествия под воздействием всеобщего напряжения, на самом деле являлось спланированной и проработанной стратегией врага. И в один из дней Цисдения пошла в наступление по всей длине общей границы, практически одновременно. Это было нелогично, но арванийцы оказались не готовы к подобному ходу.

Войска Арвании пытались держать оборону и давать отпор, а цисденийцы били по уязвимым точкам, которые сами же и создали в результате предыдущих мелких стычек. В итоге они прорвали оборону противника как с севера, так и с юга, захватывая пядь за пядью чужие территории.

В центральной части границы оборона арванийцев была сильна, и там у противника продвинуться не было и шанса. Однако таков и был их план. Цисдения всегда превосходила Арванию технически, а с началом войны – и в количестве солдат, хорошо замотивировав рекрутов быстрым продвижением по службе и головокружительной карьерой. Превосходила, но все же превосходство это не было критичным.

Поэтому на массированное продвижение по всей линии фронта сил у цисденийцев не было. Этого и не требовалось. Создав впечатление о массовой атаке, на самом деле они отдали все свои силы на прорыв границы на северном и южном направлениях, особенно на северном. А осуществив свои планы – закрепились на захваченных территориях, чтобы медленно, но верно продолжать свое победоносное продвижение.

Центральная же часть совместной границы оказалась как бы в тисках, запертая сверху и снизу цисденийскими армиями. Пусть продвижение их было не быстрым, но окружение этих территорий с последующим захватом считалось большинством офицеров делом техники.

Если посмотреть на карту, могло показаться, что кусок арванийской земли, где помимо двух крупных пограничных гарнизонов располагалось еще два десятка деревень и три довольно крупных города, был зажат в зубастой пасти странного чудища. И пасть эта неуклонно сжималась, пытаясь поглотить их во чреве монстра.

«Пасть дьявола» – так называли картину линии фронта многие служивые. Действительно, чем-то было похоже.

И хотя сейчас боевые действия шли с переменным успехом, но это именно цисденийцы ступили первыми на арванийскую землю. И это именно они удерживали ее долгое время. Не только удерживали, но потихоньку, по кусочку занимали все большие и большие территории. Поэтому в некоторых кругах арванийского общества царила паника и раздрай. Но были и те, кто неустанно твердил о необходимости сохранять стойкость и веру в собственные силы. Макс Курнот, хотя по жизни никогда не слыл оптимистом, скорее относился к последним.

Чем ближе нижняя челюсть «дьявольской пасти» приближалась к точке, в которой находился вверенный ему пропускной пункт, тем большие людские потоки проходили сквозь него ежедневно, ежечасно. Когда-то это были лишь торговцы и искатели приключений, гордо именовавшие себя «исследователями». Реже туристы и лица с сомнительной репутацией, которая, впрочем, не являлась препятствием для их прохода на территории Южных стран. И совсем редко – дипломаты, миссионеры и другие официальные лица. Тогда здесь все было спокойно и размеренно. Но времена эти прошли задолго до того, как майор Курнот вступил в должность.

Сейчас все было по-другому. Торговцев и след простыл, будто Арвания более не нуждалась в диковинках из Южных земель, а тем совершенно не требовались ее ресурсы. Скорее всего, караваны все так же шли – но в местах более отдаленных от линии фронта, чем это. Для деловых людей безопасность товара была прежде всего. Зато потянулись толпы беженцев, простых людей, самых разнообразных, из множества сословий. Их ответы на стандартный при досмотре вопрос – «с какой целью пересекаете государственную границу?» – можно было совсем не слушать, ведь все было ясно без слов.

Даже если в глазах этих людей не было страха – именно он гнал их вперед, заставляя бросать свои дома, работу, друзей и близких. Ведь правильно говорили, что у страха глаза велики. А еще он подбирается к тебе незаметно, шепчет на ухо, скрываясь вне поля зрения, и не отпускает ни на секунду. И вот уже примерные семьянины, ретивые патриоты и надежные труженики – все стоят в ряд в одной очереди, на выход из страны, в верности которой когда-то клялись. Возможно, не такими уж они были примерными, ретивыми и надежными, как им казалось.

Макс Курнот понимал, что их к этому сподвигало, тут не было тайны. Понимал, но совершенно не одобрял. В его понимании это были не люди – людишки. Не все, конечно, далеко не все. Но когда взрослые мужики в расцвете сил, бородатые, не мальчишки или старики, крепкие и здоровые, занимали места в очереди, его аж передергивало. К ним он испытывал чувство сродни брезгливости, которое уже научился в себе подавлять – ведь подобных персонажей за последние пару месяцев бывалый офицер насмотрелся предостаточно.

Лично его не остановил бы никакой враг и никакие опасности в попытке защитить родную землю. И даже потеря ноги в жестокой схватке не охладила его пыл. Однако вернуться с такой травмой в строй не представлялось возможным, поэтому Курнот не жаловался на свое текущее положение. А вот положение отчизны отдавалось в его сердце болью каждый раз, как он просматривал фронтовые сводки.

Все еще можно было переиграть, переиначить и оспорить – он верил в это совершенно искренне. Сил у Арвании было предостаточно. А вот технически Цисдения была впереди, это было всем известно. Но технический прогресс не стоит на месте, кто знает, на что способны местные ученые под угрозой вторжения врага. Шансы были, они были всегда. Но пока у всех на устах было лишь то, что «дьявольская пасть» сжимает и сжимает свои челюсти, не желая выпускать добычу. Может быть, через полгода, а может, если повезет, через год, но в итоге она сомкнет их полностью, и вот тогда станет по-настоящему тяжко. Хотелось бы верить, что подобного не произойдет, но факты говорили об обратном. И вид множества переселенцев, столпившихся у границы страны, никакого позитива тут не добавлял.

Неспешно прогуливаясь, комендант приближался к зоне досмотра, где у пересекавших границу проверялись личные вещи и документы. Война войной, но преступники не должны были уйти от наказания, а достояние нации вывезено контрабандистами. Попутно он не таясь рассматривал всех тех, кому сегодня было суждено отправиться в Южные страны в поисках своей новой судьбы, как они думали. Люди, как всегда, тут были совершенно разные.

Взгляд бывалого офицера уцепился за группу беженцев, которая уже почти дошла до зоны досмотра. Достаточно большая группа, из шести человек, пяти мужчин и одной женщины. Через каких-нибудь двадцать минут, если не возникнет лишних вопросов, они будут уже по ту сторону границы. И, как отмечалось, Макс Курнот с крайним неодобрением относился к «бегункам», на которых пахать можно было. Но подобных этим он тут еще не встречал.

Все мужчины группы, как на подбор, были собраны и подтянуты. Пусть они и не выпячивали своих достоинств, но комендант повидал на своем веку слишком много подобных персонажей, чтобы ошибаться на их счет. Все они имели специальную подготовку, пройденную в силовых службах, а возможно, и в армии. Формы или других знаков отличия у них не было. Более того, одеты эти пятеро были неказисто, по-граждански расхлябанно, одежда их местами была испачкана пылью и грязью, а вели они себя нарочито непринужденно. Но обмануть майора Курнота их внешний вид не смог. Двое мужчин были уже не юны и вполне могли оказаться отставными военными (хотя какая разница, коль враг уже под носом?). Остальные трое просто дышали молодостью и здоровьем.

Внутри коменданта забурлили эмоции. Он решительным, чеканным шагом, несмотря на свой протез, направился прямо к этой компании, которая не уделила его приближению ни малейшего внимания.

— Уважаемые! — громко произнес комендант, остановившись в паре метров от них. При этом двое солдат на посту, предшествующему зоне досмотра, мгновенно вытянулись в струнку, не поняв, что начальник обращается к беженцам. — Да, вот вы, группа из шести человек, я к вам обращаюсь! Комендант пункта майор Макс Курнот! Прошу, выйдите из очереди. Сюда, ближе ко мне.

— Извините, — негромко проговорил один из мужчин постарше, — в этой группе паломников всего четыре человека. Мы вдвоем ее лишь сопровождаем до границы.

— Да какая к черту мне разница! Выйдите сюда все, прошу!

— Уважаемый комендант, — заговорила женщина, повернувшись к нему. Голос ее был спокоен, но в нем чувствовалась сила и власть. — В чем, собственно, дело? Я представляю Общество милосердия Арвании. Эти трое молодых людей – моя охрана. Сейчас мы направляемся с инспекцией в лагерь, расположенный недалеко от границы. Пускай все эти люди – беженцы, но они заслуживают достойных условий существования, это наши с вами граждане. Я обязана в этом убедиться. Суток не пройдет, как мы вернемся обратно.

— Выйдите из очереди и подойдите ко мне! — громко повторил комендант. — Не заставляйте применять силу. И кстати, сколько здесь ни проходило людей, всех мастей и сословий, не припомню, чтобы через сутки кто-то вернулся обратно. Даже через пару суток. Местная дорога лишь в один конец.

— Хорошо, — ответил сопровождающий мужчина, кивнув головой своим спутникам. — Отойдем и поговорим. Не вижу в этом проблемы. Господин комендант, имейте в виду, у нас мало времени.

— Не беспокойтесь, задерживать не намерен!

Группа из шести человек вышла из очереди и отошла метров на десять в сторону, туда, куда показал им жестом комендант. Удивительно, но ни одной яркой эмоции не отразилось при этом на их лицах. Ни страха, ни раздражения, ни удивления – ровным счетом ничего, на что он рассчитывал. Это были весьма странные дезертиры. Но идти на попятный и сразу отпускать их после предшествующего разговора было бы крайней степенью глупости.

— Итак, — пробурчал Макс Курнот, уткнув руки в бока и скорчив подозрительную физиономию. — Молодые люди, дама. Вы мне кажетесь весьма интересными путешественниками. Я на службе уже более тридцати лет. Посему таких, как вы, за километр чую. А теперь расскажите мне, на каком основании вы дезертировали из войск? Как могут быть молодые парни, красавцы, такими трусами, а?!

Последнее предложение он уже рявкнул в сердцах, не в силах остановиться. Может, это было лишним. В конце концов, никаких доказательств, кроме собственного опыта, он на руках не имел.

— Господин комендант, поверьте, вы заблуждаетесь, — так же спокойно и убедительно проговорила женщина. Что-то было в ней, что могло заставить трепетать любого. Ощущение тайной силы – пусть она и не выглядела хоть сколько-то опасной. — Эти трое – всего лишь моя охрана. Наша миссия – весьма серьезное мероприятие, которое нельзя было пускать на самотек. Сами понимаете, что как только я переступлю границу, то никто, кроме них, не в силах будет обеспечить мою безопасность.

— Важная миссия, говорите? Так-с… — пробормотал Курнот, прищурившись. — Со мной такое не впервой. Я имею в виду – дипломатические делегации и прочие официальные лица. Как правило, за сутки до их появления здесь мы получаем официальное уведомление о прибытии. И, естественно, оказываем им должное уважение и помощь. Однако я не припомню, чтобы получал хоть одно уведомление касательно вашей компании. Или, может, оно у вас имеется с собой? С удовольствием ознакомлюсь.

— К сожалению, у нас совершенно не было времени оформить бумаги, уважаемый комендант, — отвечал ему провожающий. — Однако смею вас заверить, что это миссия официальная, срочная и чрезвычайно важная. А стоящие перед вами бойцы – не дезертиры, а честные, верные долгу служащие.

— Вот оно как, — ухмыльнулся комендант. — Хотел бы вам верить, очень хотел бы. Ведь такие бравые парни, с такой-то подготовкой, очень пригодятся нам на передовой. Под юбкой у каких-то южанских девах толку от них будет куда меньше. Очень, очень надеюсь, что все это – не просто прикрытие для группы трусливых беглецов, нарушивших присягу. Ну ничего, это мы проверим. Сейчас отправлю официальный запрос в ваше Общество. И если все в порядке – добро пожаловать в Южные страны. Конечно, придется подождать часа три-четыре. Зато пройдете досмотр вне очереди и снимете с себя глупые подозрения!

— Комендант! — женщина повысила голос. Впервые он звучал по-иному. Но опять – без страха или раздражения, скорее озабоченно. — Я повторяю, мы спешим, это не может ждать. Никто из этих людей не причастен к преступлению, в котором вы их подозреваете. Клянусь вам в этом.

— А я клянусь вам, что не родился еще человек, который запросто сможет обвести вокруг пальца Макса Курнота! Придется подождать, пока сделаем запрос, я сказал!

Комендант не думал уступать им, не здесь и не сейчас. Он уже видел, как ожидаемо напряглись мускулы у троицы вроде бы охранников. Как ситуация выходила у них из-под контроля – и это наконец повлияло на поведение компании. Ничего, к этому он и вел. К битвам ему было не привыкать. А еще полторы дюжины солдат, находившиеся под его начальством, являлись существенным аргументом в споре, который неминуемо мог тут возникнуть. И солдаты эти были отнюдь не безоружны. Игнорировать это мог лишь идиот.

— Стоять, не двигаться! — громко приказал он. И вокруг него вспыхнул, разгораясь, ярко-красный ореол. — Если вы думаете, что легко справитесь с инвалидом, то тут я вас разочарую!

Человек, представившийся сопровождающим, ни слова не говоря, сунул руку себе под куртку, а через секунду в ней заблестела сталь. Значит, наглец решил действовать по-плохому? Так тому и быть! Комендант, будучи магом огня, уже готов был произнести одно из своих коронных заклинаний, но слова застряли у него в горле. Он понял, что предмет вовсе не являлся оружием. Пыл угас.

В руке незнакомца блестел большой овальный металлический жетон с выгравированными на нем числами и значками. Отличительный знак и пропуск, которые имели с собой офицеры тайной службы Арвании. И не простые офицеры, а командный состав.

— Вы видите это, комендант? — спросил мужчина, подходя ближе, чтобы Курнот смог рассмотреть гравировку. — Мы не дезертиры, и у нас правда очень мало времени на препирательства. Проводится секретная, крайне важная для судьбы страны операция. Прошу вашего содействия и молчания.

— Так точно, — пробормотал комендант. Ореол его потух. К тому же владельца жетона, судя по гравировке, седьмым уровнем силы было не испугать. — Я готов сотрудничать, конечно. Лучше бы вы оповестили меня сразу…

— Это секретная операция, повторюсь. Мы не хотели, чтобы о ней было хоть кому-то известно. Однако за бдительность я могу только похвалить, — кивнул незнакомец. — Побольше бы нам таких, как вы, майор. А теперь дайте распоряжения солдатам – нашим путникам пора перейти границу. Через сутки они вернутся, как и обещали. Я же останусь ожидать здесь и даже отвечу на некоторые ваши вопросы… На которые имею право отвечать.

Макс Курнот кивнул и двинулся к солдатам отдать соответствующие распоряжения. А мужчина убрал жетон в потайной карман и повернулся к четверке паломников.

— Ребята, ведите себя… естественнее, что ли… Вас уже вычислили. Пока обошлось. Но что будет по ту сторону границы – мне не известно. Не провалите операцию, вы отвечаете головой за жизнь госпожи!

— Ох, прекрати, — проговорила женщина. — Я сама вполне могу за себя постоять. И ребята молодцы.

— Госпожа, ваше жизнь ценнее, чем сотня таких ребят, без обид. И где гарантия, что это не ловушка? Как вы так спокойно решились на встречу с врагом, я не понимаю. А если это лишь повод расправиться с вами?

— Я полагаю, что разбираюсь в людях, — отвечала та. — И даже если это ловушка – не вижу, чтобы у нас был выбор. Чаша весов постепенно склоняется не в нашу пользу, надо что-то делать.

В это время вернулся комендант.

— Вас досмотрят и пропустят без очереди, — доложил он четко, а потом негромко добавил, сморщив лоб: — Если у вас есть, что скрывать… Скажите, и я улажу.

— Ничего противозаконного. Благодарю вас, комендант. Мы выдвигаемся, — сообщила женщина. Макс Курнот ответил ей легким кивком и пошел обратно к своему кабинету, не желая более привлекать внимания к их беседе.

— Ну что же. Пора. Удачи вам, госпожа Махогон, — произнес секретный агент, понимая, что его пожелания ничего не изменят.

И Эвелина Махогон, кивнув ему, развернулась и вместе с тремя охранниками отправилась к зоне досмотра. Время у них еще оставалось. Где-то там, в ближней деревне по ту сторону границы, ее ожидала встреча, которая могла полностью изменить баланс сил.

Глава 2. Илесский Феникс

Казалось, что ночь здесь была темна, как никогда, а окружающие запахи растительности – сильнее и резче. Конечно, все это был самообман. Они всего на три километра отошли от арванийской границы, а стало быть, и местная природа и тьма ночи почти ничем не отличались от оставшихся по ту сторону. Странно, но Эвелина Махогон впервые в своей взрослой жизни находилась за пределами страны. До этого момента выезжать у нее не было ни необходимости, ни желания. Наверное, именно поэтому ей казалось, что все здесь немного иначе.

Сопровождающие офицеры были молоды, сильны и талантливы, хотя в подобных секретных операциях, да еще на чужой территории, никогда не участвовали. Зато могли защитить, оказать достойный отпор врагу, а благодаря молодости никто не видел в них серьезной угрозы – за то и были выбраны. Над своим образом, конечно, им не мешало еще поработать.

Деревня была прямо перед ними, тихая и спокойная, как и положено. Большая часть ее жителей уже давно предавалась мирному сну. Ведь происходящее всего в паре часов езды отсюда их совершенно не касалось. Плюс – некоторые из беженцев останавливались тут на временный постой, а местные и рады были заработать звонкую монету, всего лишь предоставив чужеземцам место для ночлега в своем сарае или складе.

Отряд был на месте за три часа до назначенной встречи и все это время, прячась в тени зарослей, наблюдал за тем, как на землю опускаются сумерки, жизнь постепенно замедляется, а в окнах зажигаются и гаснут огни. Еще три группы постояльцев и двое одиночек прибыло сюда с границы, дабы скоротать свою ночь не под открытым небом, но уже с полчаса никакого движения не наблюдалось. И еще полчаса оставалось в запасе. Дела подобной важности не терпели суеты, а место встречи предварительно требовало тщательной проверки.

Пока на ловушку ничто не намекало. Хотя гарантий у них не было. Задумай враг действительно захватить, пленить или уничтожить саму Эвелину Махогон, то послал бы на такое дело лучших. Но своей интуиции (которая росла вместе с уровнем силы, и это не было пустым звуком) мастер медицинской службы привыкла доверять.

— Ну, хорошо, — произнесла наконец женщина негромко. Звук ее голоса разогнал тишину, в которой компания пребывала уже более часа, всматриваясь в сумрак. — Мое время пришло. Вы продолжайте наблюдать, не раскрывая себя. Действуйте, лишь разглядев явную опасность. С остальным я разберусь.

— Госпожа, — произнес один из телохранителей, бывший в троице за главного. — Я думаю, все же нам надо занять позиции ближе к месту событий. С такого расстояния мы никак не сможем поспеть на выручку.

— Лично я надеюсь, что выручка мне не потребуется, — пожала плечами Эвелина.

— Да, но мы этого не знаем. И мы поклялись защищать вашу жизнь пуще своих собственных.

— Ох, брось. Ни один убийца не способен мгновенно прервать мою жизнь. Эта встреча слишком важна, чтобы сорвать ее, вызвав у противоположной стороны подозрения. Я официально приказываю вам троим – оставайтесь здесь и будьте начеку. Последствия данного решения целиком и полностью беру на себя.

— Слушаюсь.

Неспешным шагом Эвелина Махогон стала спускаться с небольшой возвышенности, где был их импровизированный пункт наблюдения, в деревню. Одинокая женщина на здешней дороге в полночь, без груза и провожатых, будто вышедшая на прогулку, – смотрелось это довольно странно. Но, как и ранее, увидеть ее было некому, деревня спала. И никаких подозрительных движений.

Ее целью был полуразрушенный храм огнепоклонников на самом отшибе. Конусовидная башня метров десяти высотой, сложенная из светло-серого крупного камня. Такие в здешних местах еще встречались, хотя были уже редкостью. Говорили, что культ огнепоклонников все еще жив и творит свои обряды, но вдалеке, подальше от чужих глаз. Врали или нет – никто точно не знал, даже маститые исследователи на этот вопрос разводили руками.

Лет сто назад в этой местности подобные сооружения встречались повсеместно. Все они были разграблены, впоследствии – многие разрушены. Восстанавливать их никто не пытался – понятие «культурного наследия» местным было неведомо, как будто и не их предки все это строили. Однако данный храм сохранился весьма неплохо. Вход в него был засыпан землей и камнями, что Эвелину совершенно не смущало. Она знала секрет, позволяющий попасть внутрь. Причем за время наблюдений возле постройки не заметили совершенно никакого движения. Либо их контакт проник внутрь неизвестным, тайным путем, либо был уже внутри.

Остановившись, она еще раз осмотрелась и прислушалась, на пару секунд задержав дыхание. Но вокруг не было совершенно ничего подозрительного: ни движения, ни звука, ни даже намека на ловушку. Медлить и сомневаться было глупо, коль она уже здесь.

— Эхагон терас! — произнесла Эви кодовую фразу, а потом, выпрямив свою руку, протянула ее вперед. Кончики пальцев прошли сквозь замшелые камни, как сквозь воздух, не встречая ни малейшего сопротивления. Это была, конечно же, охранная иллюзия. Не новая, а созданная древними, прежними хозяевами здешних мест. Такая примитивная, но эффективная магия была у них в крови. Народы Южных стран смогли частично сохранить их наследие, но, к сожалению для истории, не полностью. Они относились ко всему значительно проще арванийцев и даже цисденийцев.

Но перед тем, как шагнуть сквозь призрачную дверь внутрь, Эвелина закрыла глаза и прочла заклинание. Легкое, почти неощутимое покалывание побежало по ее коже, начиная от макушки, вплоть до самых ступней. Поток циркулирующей живой энергии, который она могла бы сразу не заметить, не создай его только что собственными силами. Теперь можно было, не страшась, идти вперед.

Лекарка просунула свою руку дальше, глубже, минуя охранную иллюзию, и, осознав, что препятствие дальше отсутствует, осторожно шагнула внутрь. Внутри, несмотря на глазницы окон башни, было еще темнее, а воздух был сух и горяч. Это было не то, чего ожидала Эви, однако ее предчувствие молчало. Никакой опасности здесь не ощущалось.