Любовь героя

Глава первая,

в которой маленькие развлечения жизни приводят к большим последствиям

Солнце этого жаркого дня стремилось вверх, все выше и выше, а тени измельчали и укоротились. Наступал полдень. В пустыне – далеко не самое лучшее время суток, когда стоит такая жара, поэтому многие путники, у кого иных дел не имеется, предпочитали проводить его там, где не видно палящего зноем шара, смотрящего с небес. И таверна «Два кувшина» под такое определение подходила идеально.

Однако найти ее было не так-то просто для незнающего человека, и этому имелось простое объяснение: в «Двух кувшинах» обычно собирались люди довольно особенные, которых назвать простыми путниками язык не поворачивался. Конечно, на звание элиты преступного мира никто из них претендовать бы не осмелился, однако и законопослушных терпеливых тружеников среди них почти не водилось. Это заведение славилось именно тем, что собирались здесь местные жулики и пройдохи, воры и преступники. В открытую об этом никогда не говорилось, но все всё прекрасно понимали.

Так и место это было таким, куда простой люд редко направлялся, – поселок Фосел, находящийся в паре километров от основных проторенных дорог. Он изначально был образован бывшими каторжанами, которым некуда было податься, и с годами в этом месте совершенно ничего не изменилось. Напротив, за последнюю сотню лет он даже разросся, и теперь здесь находилось не два десятка домов, а впятеро больше. Но из песни слов не выкинешь – свои традиции Фосел сохранил с момента образования. В нем не было ни школы, ни даже завалящей библиотеки или другого культурного заведения. Зато его единственный большой кабак «Два кувшина» гремел своей недоброй славой на всю округу.

И именно потому, что находился он не рядом с основными торговыми путями, случайные люди захаживали сюда не часто. А если и захаживали, то ухо держать им надо было востро. Хотя случалось всякое. Таверна есть таверна, туда приходят выпить и поесть, иногда поговорить, обсудить свои не самые законные делишки. Однако же никто из гостей не собирался обделывать их прямо под крышей так гостеприимно приютившего их заведения. Ведь хозяин местный не был злопамятен, однако того, что навредит заведению, с рук не спускал. Да и добротой не отличался.

Двое людей, не спеша въехавших в Фосел пару минут назад, тоже попали сюда не случайно, а вполне целенаправленно направлялись к питейному заведению. Однако цепкий глаз сразу бы установил: что-то с ними не чисто. С одной стороны, они идеально могли вписаться в местный контингент. Но с другой – отличались от него взглядами, повадками, выражением лиц. И отличались весьма сильно. Тем не менее, вскоре эти двое остановили своих лошадей и спешились именно подле «Двух кувшинов», странно разглядывая двор и само здание. Не с подозрением и опаской, без злости, напряжения и хитрости. Скорее с некоей одним им понятной теплотой, что для обычных посетителей являлось бы весьма странным.

— Шесть лет прошло, — утвердительно и негромко проговорил крепко сложенный мужчина, не гигант, но явно прошедший множество боев и стычек. Что-то в его виде намекало: вступать с таким в прения себе дороже. Даже несмотря на то, что молодость его осталась в прошлом.

— Да, примерно, — подтвердила его спутница, атлетичная худощавая женщина, по виду которой с уверенностью можно было сказать лишь одно – жизнь ее была страшно далека от обычного ведения домашнего хозяйства или любых иных типично женских дел. На это намекал и притороченный к поясу короткий меч. — Скучал, что ли?

— Ну, конечно, нет. Наверное… — Мужчина негромко вздохнул. — Не по этому месту. А по нашим совместным… делам. Вот по ним скучал. Огород, растения, это все замечательно, знаешь ли. И я обязательно назову тот сорт фасоли в твою честь, Лана, если его выведу. Когда я его выведу. Но все же это скорее лишь попытка переключиться на что-то более всем привычное.

— Фасоли? Я до сих пор не пойму, почему именно фасоли. У тебя там и яблоня растет, я бы лучше была яблоней.

— Извини, — прокряхтел Элиус. — Не умею я выводить новые сорта яблок. А у Авгура, когда прошу помочь с этим, лишь вырывается нервный смешок и глаз дергается. Я аж пугаюсь. Не обессудь, но пусть будет фасоль.

— Ну хорошо, — Лана Стамп как бы невзначай поправила свои волосы. — Фасоль так фасоль.

— От себя не убежишь, Лана, — продолжил Элиус, стоя как будто в нерешительности. Однако слова сами рвались из горла. — Я хочу попробовать дать нам второй шанс. Несмотря на все, что случилось. Ведь эта наша жизнь, та, что любим больше всего, как ни крути. И ни одной потере этого не изменить. Возможно, лет через десять, пятнадцать, на смену придут другие. Тея большая умница, и она не будет в этом одинока, точно говорю. Но пока мы здесь и мы живы, чего еще желать. Слышишь?

— Слышу, — его спутница улыбнулась. — А для разминки и развлечения начать ты предлагаешь с этого кабака с жульем? Я не против. Сколько раз мы уже здесь прибирались: семь, восемь?

— Ох, так и не вспомню. Было дело, мы сюда постоянно захаживали, как на работу. Ну, значит пришла пора для веселья, идем!

Практически никем не замеченный, из тени кустов метрах в пятидесяти от заведения за этой парой пристально наблюдал юноша. Наблюдал, слегка прищурившись, будто силясь понять, точно ли эти двое – те самые, необходимые ему личности. И, судя по всему, это были именно они. По крайней мере спутать их со случайными путниками или местными завсегдатаями было бы весьма непросто.

«Значит, камень действительно работает, — думал парень, и на его молодом лице проступали преждевременные морщинки. — Как интересно. Отец, конечно, сам себе на уме и рассказывает далеко не все, но тут он мне не соврал. Камень действительно привел меня к этим двоим. А дальше разберусь самостоятельно. Пришла пора доказать ему, что я уже не мальчик».

Тем временем мужчина и женщина, привязав своих лошадей, неспешно, даже каким-то вальяжным шагом, будто смакуя ситуацию, направились ко входу в кабак. Все их поведение говорило, что они тут явно не случайно. И о лошадях своих они тоже не сильно заботились. Большинство посетителей оставляли коней с другой стороны, под присмотр местного слуги, так как местной публике ничего не стоило угнать чужую лошадь. Но не эти двое. Как будто они были чересчур наивны для того, чтобы принять меры предосторожности. Или, наоборот, слишком самоуверенны.

Юноша дождался, пока парочка зайдет внутрь, после чего быстром шагом последовал за ними. Про этих двоих он не знал практически ничего. Но если верить словам отца, то вряд ли их поведение было обусловлено наивностью. Уверенность в своем превосходстве была намного очевиднее. Иначе – как эти двое могли помешать плану? Но отец сказал, что именно они, а еще несколько их друзей являются главной угрозой для их дела. Угрозой, которую было необходимо нейтрализовать.

Когда Элиус и Лана зашли внутрь, им в ноздри сразу ударил запах подкисшего, низкосортного, зато довольно крепкого местного эля. С этой точки зрения здесь не поменялось совершенно ничего. И внимания на них особого сразу не обратили. Ведь за столько лет местный контингент уже поменялся почти полностью. Многие, вставшие на путь легкой и быстрой наживы, пленившись странной романтикой, которую вбивали в их неокрепшие умы маститые воры, не всегда отдавали себе отчет, что век большинства преступников, так же, как и срок их профессиональной деятельности, как правило, недолог. Понимая это, как минимум половина неофитов точно бы призадумалась, а готовы ли они к этой мнимой «легкости» бытия, но увы: большинство из них никогда не были гениями мысли.

И только трактирщик, владелец питейного заведения, признал их сразу. Признал, но ни капли этому не обрадовался. Эта парочка доставила ему достаточно хлопот в прошлом, когда он сам находился в расцвете сил. А сейчас, когда солнце его жизни уже перевалило свой зенит, а его собственный сын готов был перенять фамильное дело года через три-четыре, он совсем не рад был осознать, что двое героев вновь пожаловали к его столу. И это понимание отразилось на его почерневшей физиономии.

— Вы! — прорычал он, напрягшись. Пара оборванцев, притулившихся за барной стойкой, аж дернулась, закрутив головами: на кого так среагировал хозяин заведения? Возможно, что пора было допивать свою бормотуху и убираться подальше. Трактирщик никогда не был душкой, но обычно на клиентов, приносивших ему стабильный доход, так не рычал.

— Да! Мы! — радостно вскричал Элиус, усаживаясь прямо между двух типов подозрительной внешности и весьма опасного вида. Но, несмотря на вид, одного из них тут же как ветром сдуло – тот почувствовал неладное самим нутром. И, конечно, его место было сразу же занято Ланой. — Знаешь, иногда приятно, когда тебя узнают в лицо! Столько лет прошло. Как там тебя, Грег?

— Грол!

— Да, дружище Грол, точно! Я вижу, ты рад нас видеть. А мы рады видеть тебя. Хотя твой фирменный эль по-прежнему воняет… Чеснок ты, что ли, туда добавляешь?

Трактирщика аж покоробило. Этот чертов герой сразу зашел с козырей. Оставалось лишь надеяться, что другие, самые «важные» ингредиенты фирменной рецептуры его нос не распознал. Потому что, если правду об эле узнает местная публика, они тут все по щепкам разнесут. Надо было аромат как-то изменить, отметил он себе на будущее.

— Что тебе надо, Элиус? — спросил трактирщик. — А я-то надеялся, что не увижу тут больше ваших р… лиц.

— Все течет, все меняется! Сначала мы изменились и решили больше не навещать тебя! А потом изменились снова и подумали, что все же навестим. Вот такой круговорот изменений в природе. А что мне надо – может, твоего фирменного эля? Хотя…

— Что ты несешь, Элиус! Вы же громили мой трактир раз двадцать! Распугали всех клиентов! Ну, тех, кто выжил. Вы – ходячая катастрофа для бизнеса! Может, довольно? — вскричал Грол. Эля он наливать им точно не собирался по простой причине: если Элиус Хан только по запаху распознал чеснок, то что он поймет, когда попробует напиток?!

— Ладно, ладно, — вмешалась в разговор Лана. — Ради нашей дружбы, дорогой Грол, мы постараемся сегодня ничего не разносить в твоем милом заведении и стены никакими жидкостями тоже не пачкать. Все-таки мы уже не в том возрасте. Все проблемы, если потребуется, будем решать во дворе. Кстати, двор убирать придется все равно тебе.

Грол тяжело вздохнул и опустил глаза к полу. Что ему оставалось делать в этой нежданной ситуации? «Смириться», — подсказывал рассудок. Что же, наверное, он так и поступит. Все же герои не нарушают своих обещаний. Но это не точно.

Молодой человек, следящий за Элиусом и Ланой, тем временем уже зашел в трактир, озираясь. Разговора с трактирщиком он от дверей не слышал и слышать не мог, да и не так уж это было важно. Не показывать себя раньше времени – гораздо важнее. Поэтому для начала он, не выходя в центр помещения, просто осмотрелся по сторонам. И сразу отметил, что эти двое, кем бы они ни были, будто несли с собой особую ауру, пагубно влияющую на местных завсегдатаев. Ведь многие из них, хотя и не были удостоены даже взглядом героев, сорвались со своих мест и разбежались, будто тараканы. Их внутренний голос бил тревогу от одного присутствия этих людей. Со стороны происходящее выглядело весьма забавно.

Внутри помещения, не скрываясь, остались люди менее прозорливые и опытные. Ну, и те, кому вряд ли требовалось что-то скрывать. Из последних парень отметил весьма юную девушку, скромно сидевшую за угловым столиком. Это была довольно привлекательная особа, в простой дорожной одежде, зашедшая сюда промочить горло и укрыться от полуденной жары. И, скорее всего, совершенно не понимающая, где она очутилась. Это место было совершенно не предназначено для таких юных и наивных путешественниц. Увы, но сообщить ей об этом мог лишь собственный горький опыт. В другой ситуации юноша, возможно, и подсказал бы девчонке. Но не сегодня, сегодня она, к несчастью, была сама по себе, а у него имелась намного более важная и ответственная миссия.

Он уселся через столик от девушки, изображая еще одного усталого путника, тем временем исподлобья поглядывая на барную стойку, где Элиус с Ланой вели милую беседу с хозяином. И по лицу трактирщика можно было однозначно прочесть: их встреча являлась худшим событием этого дня. Парня звали Нортрит, и ему было всецело плевать на проблемы хозяина таверны. Его собеседники вызывали куда больший и весьма прагматичный интерес. По сути, Нортрита не интересовало сейчас ничего, кроме этих двоих. И того, что задание отца он должен был выполнить любой ценой. Потому что месяц назад ему стукнуло девятнадцать лет, и теперь он должен доказать, что не зря считается любимым сыном великого Ларнака Густа.

Он вспомнил как долго трепетал, дрожал от самой мысли, что ему придется пройти испытание. Но не от страха, нет-нет, а от возбуждения и предчувствия собственного триумфа. Ведь он так долго ждал, так сильно надеялся. Но никогда до сей поры Ларнак Густ не посвящал сына в свои планы и не давал ему по-настоящему стоящего задания. И вот – момент настал. Отец же говорил, предупреждал и часто намекал, что этого часа не избежать, а Нортрит ждал, ждал и надеялся. Ему стукнуло семнадцать, затем восемнадцать – и он был готов, но положение парня все не менялось и не менялось. Пускай отцовские последователи и смотрели на него с почтением и уважением, но эмоции эти относились к воле отца, а не его собственной. Наконец – девятнадцать, и время пришло.

Ларнак Густ и его всадники были грозой множества оазисов и городков необъятной пустыни. У его армии было сразу пять тайных убежищ в нескольких местах, и никто, даже если хватило бы сил, не выследил бы ее. И вступить в нее считалось честью у всех искателей приключений, кто когда-либо слышал это имя.

На самом деле, конечно же, речь шла о простой банде. Ну, не о самой простой, а довольно крупной банде, насчитывающей почти шесть десятков головорезов. До любой завалящей, но мало-мальски организованной и оснащенной армии им было далеко. Поэтому в крупные селения, не говоря уже о самом Кониполисе, Ларнак Густ не совался (здесь его имени даже не слышали). Однако одним из неоспоримых талантов этого проходимца было умение создавать себе (и о себе) такие легенды, что в них хотелось верить. А особой верою в них, конечно же, отличались его последователи, которые нисколько не сомневались в почти божественном его величии. Хотя сила Густа была, все же, несколько иного свойства. Ничем от них не отличался и Нортрит.

Парня сызмальства воспитывали на этих легендах, внушая ему почтение и благоговение перед отцовским авторитетом и мудростью. Он никогда не знал других мнений и не имел альтернативы. Матери у него тоже никогда не было – старик Ларнак не любил говорить об этом и совершенно ничего про нее не рассказывал, ограничиваясь скупыми отговорками. А означало это, что Нортрит Густ вырос совершенным, фанатичным его последователем, неистово убежденным в правом деле. В его понимании отец занимался вещами нужными и благородными: восстанавливал справедливость и следил за порядком. Ему даже в голову не приходило, что в большие города Ларнак и не думал соваться по одной простой причине: там бы и суток не прошло, как его бы вздернули, несмотря на величие и силу.

— Сын, время пришло, — сказал ему Ларнак, смотря исподлобья. На следующий же день после того, как Нортрит отпраздновал свой день рождения. Как же сладки оказались эти слова!

— Я слушаю, отец! — парень почтительно склонился перед ним. Ларнак встал и снисходительно потрепал сына по плечу: ему было отрадно наблюдать подобное рвение.

— Я доверю тебе дело не сложное, потому что ценю твою жизнь пуще своей. Не сложное, но крайне важное. Оно сможет сделать нашу семью, вплоть до последнего последователя, поистине великой. Величайшей во всем регионе. Нет, мы даже сможем замахнуться на целый мир! Слышишь? И эту миссию я доверю тебе!

— Отец, я готов! Но… судя по твоим словам, это огромная ответственность! Как я справлюсь? Справлюсь ли? Я отдам тебе всю свою душу, всю кровь до последней капли, чтобы выполнить поручение, но если его масштаб настолько велик…

В свои искренние и честные слова Нортрит вложил всю свою веру, всю надежду на этого великого человека и его путь. Он и правда боялся поражения больше собственной смерти. Ларнак же учел то, что его истинные дела и намерения были великими лишь в голове отпрыска. На самом деле величием там даже не пахло. Но вот именно эта задача, она… Она действительно могла изменить все. Нет, конечно, сделать из негодяя и местечкового бандита настоящего героя, звезду народных эпосов, было не по силам никому. Но, как бы странно ни прозвучали следующие слова, – власть над миром получить было куда реальней. И, по иронии судьбы, с задачей этой мог справиться лишь юный Нортрит.

— Справишься, парень. Точно справишься, верю. А коли нет, то… Стоит ли мне вообще называть тебя сыном?

Ларнак Густ не имел педагогического образования, однако знал, что на душах покорных и податливых этот незамысловатый прием работает безотказно. Этим он ничем не отличался от прочих шантажистов, которым, к сожалению или к счастью, пришлось стать родителями.

— Я справлюсь, отец! — вскричал парень. Другой реакции и быть не могло. — Коль ты уверен, то справлюсь точно.

— Вот и славно. К тому же, как я и сказал, дело-то совсем не сложное, хотя требующее определенного приложения сил и терпения. Нас ждут великие свершения, сын! Пора закрепить нашу с тобой власть над всем пустынным регионом, а может, и не только. Но – об этом пока рано, об этом поговорим позднее. А для начала следует избавиться от всех препятствий, которые могут встретиться на этом победоносном пути. Этим ты и займешься, Нортрит. Беспокоят меня два человека, мужчина и женщина. Не скажу, что они могут представлять для нас большую опасность, однако лучше перестрахуемся. У них есть друзья, команда и сподвижники, но стоит выключить из игры эту пару – как вся структура рухнет, посыплется. Этим ты и займешься.

— Чем именно, отец?

— Я выразился ясно. Надо выключить этого мужчину и эту женщину из игры. Чтобы они не мешались под ногами. Никогда больше.

Холодок побежал по спине Нортрита в тот миг – слишком просто и однозначно произнес отец наставление. Ведь парень никогда не считал свое дело преступным, жестоким. Но слова про «выключение» его мозг трактовать иначе просто отказывался.

— То есть… я должен их убить?

— Сын, ты невнимательно слушаешь, — нахмурил брови старый Ларнак. — Я разве произносил нечто подобное? Все зависит от тебя. Вселенная дала нам свободу воли, и ее же я даю тебе. Поступай так, как сочтешь нужным. Главное – результат. Хотя…

Мужчина взял сына за плечи, заставив распрямиться, словно подбадривая, а на самом деле тайком пытаясь прочесть эмоции, отразившиеся на молодом лице. Знал бы парень, насколько ироничной была только что произнесенная фраза. А затем со вздохом продолжил.

— Если ты предпочтешь физически «выключить» их из этого мира, пожалуй, это станет весьма эффективным решением нашей проблемы. Но повторяю – я не ограничиваю тебя. Прояви смекалку, Нортрит. Ты сможешь.

— Смогу, отец. Покажи мне, кто они.

В руке мужчины сверкнул округлый камень размером с перепелиное яйцо, буро-красный, как сгусток запекшийся крови. Тот покрутил его в пальцах, рассматривая, будто видел впервые, затем на секунду замер и протянул камень сыну.

— Возьми, Нортрит. Этот камень зачарован. Он подскажет тебе, приведет тебя к твоим целям. Даже не знаю как, если честно, но он сработает. Он выведет тебя прямо к ним и будет приводить раз за разом. Так что не торопись, оцени ситуацию, приглядись к нашему противнику, обдумай свои ходы и лишь потом действуй.

— Как я узнаю их, отец?

— О, ты узнаешь, не переживай, точно узнаешь. Поймешь, что это нужные тебе люди.

— Камень подскажет их личности? — недоверчиво проговорил парень, сжав в кулаке прохладный шар. Все это было более чем странно. Возможно, отец испытывал не только его отвагу и преданность, но и ум.

— О да… Камень… Кхм… Конечно, он тебе подскажет. Как путь, так и личности. Не теряй его и будь осторожен.

Конечно же, отец не соврал. Все вышло именно так, как он и говорил. Никогда Нортрит не имел понятия ни о поселке Фосел, ни о задрипанной таверне в нем, однако ноги сами принесли его сюда. Вернее, прискакал-то он на лошади, но пока в руке был зажат волшебный камень, его просто тянуло вперед необоримой силой. И, прибыв к «Двум кувшинам», он понял – здесь место встречи. Хотя это место находилось очень далеко от тех краев, где вольготно чувствовало себя, защищая интересы страждущих, войско Ларнака Густа. Сюда никто из них и не подумал бы сунуться – зачем?

А когда на горизонте появились два силуэта, сердце парня заколотилось бешено. Отец и тут не соврал – камень надежно и недвусмысленно сообщил ему о прибытии целей. Даже интересно стало – откуда такое сокровище у Ларнака? Раньше Нортрит и не слыхивал ни о чем подобном. Волшебника в их войске не имелось. Нет, конечно, в окрестных селеньях, защищаемых ими, попадались и колдуны, и ворожеи. Однако все они были слабоваты для действительно мощного колдовства. Сильных же магов, коль они встретятся на пути, лучше было обходить стороной – мало ли, что взбредет в их голову?

Хотя, про происхождение волшебного камня он сможет расспросить позже. А сейчас главное – его миссия. Сердце било набатом – так разошлось по телу странное колдовство. Даже стало немного боязно. Да и эти двое не производили впечатление легких мишеней. Но задача, поставленная отцом, должна была быть выполнена. Оставалось лишь решить – как. Нортрит ждал и наблюдал, стараясь ничем не выдать своего волнения.

— С кем бы нам пообщаться? — тем временем задумчиво поговорил Элиус, не спеша обводя своим взглядом посетителей заведения. Сказано это было совершенно не зловеще, однако проходимцы, сидящие слишком близко, чтобы услышать их, тут же покинули заведение. И правильно сделали.

— А ты лжец, Элиус, — прошипел Грол.

— Я?! Это еще почему?

— Не думаю, что ты пришел ко мне в очередной раз за общением. Никогда такого не было.

— Это тоже общение, дружище Грол. Просто не слишком высокопарное. Ну так я и не претендую.

Но судьба сама расставила все по своим местам. Обычно представители преступного мира хорошо чувствовали опасность самим своим нутром, и это чувство довольно часто их выручало. Если бы кому-то взбрело в голову писать учебник по криминальной деятельности, то чувству этому он посвятил бы отдельную, большую и серьезную главу с упражнениями на восприятие. К своему сожалению, три человека, которые в этот момент подошли к Элиусу и Лане, вряд ли бы стали читать подобные учебники, полагая, что и так все знают. А зря, весьма зря.

— Эй, ты. Да, ты. Глухой, что ли? — гаркнул один из них Элиусу. Парень был значительно моложе, лет тридцати, а еще выше на полголовы. В общем, комплекцию имел выдающуюся, хотя за своим внешним видом не сильно следил.

— Вы мне? — переспросил Элиус, обернувшись. — Да, да?

— Ты со своей бабой кто такие? — спросил верзила, тыча пальцем ему в грудь. — Больно подозрительно выглядите! Вы мне не нравитесь.

К его изумлению, на лицах двух незнакомцев в тот же миг засияли улыбки. Уж больно часто им приходилось слышать одни и те же слова. В исполнении Ланы улыбка вышла довольно милой, но чересчур холодной. И это тоже посчиталось бы в учебнике по преступной деятельности признаком серьезной опасности. Но у троицы не было ни подобного учебника, ни желания его прочесть.

— Ну, наконец-то, — выдохнула охотница. — Давайте пройдем наружу.

— Наружу? — непонимающе спросил друг верзилы, выглядывая из-за его мощной спины. — Это еще зачем? Что удумала?

— Просто мы обещали уважаемому Гролу больше не вести высокоинтеллектуальные беседы внутри помещения. Поэтому выйти все-таки придется.

— Чего-чего не вести? — чуть ли не взвизгнул разбойник. Складывалось стойкое ощущение, что над ним издевались.

— Ох, да пойдемте уже, выйдем, — вздохнул Элиус, поднимаясь из-за стойки. — Я же вижу, ребята, вам точно надо выговориться.

Они с Ланой встали и прошагали к выходу из кабака. Троица тащилась к выходу за ними следом, силясь понять, что это сейчас было, – им приказали, или что? А их главный амбал хотел плюнуть в спину незнакомцам презрительным, едким словом, но почему-то оно застряло у него в горле, еще больше приводя в ярость. Ну ладно, сейчас разговор будет короткий, как и всегда.

— Значит, трое? — тихо спросила Лана, подходя к двери. — Старший у них довольно крупный. Себе возьми, я с таким без меча могу не справиться, а убивать не хочу. Пока не хочу.

— Четверо их, — так же тихо отвечал Элиус. — Вон, еще один из-за стола поднялся и за нами следует. Я могу всех взять, а ты просто подыши свежим воздухом, не порти прическу.