Олло: путь через тьму

— Откуда вы это знаете? С чего я вообще решил, что вы говорите правду? — с болью в сердце произнёс он. — Может, я и вправду схожу с ума?

Старик поник. Арчи закрыл книгу. Жуткий вой слышался из глубин. На лице старика появилась улыбка. Среди редких вздохов старика, заурчал живот Арчи.

— Весь день не ел что ли? — удивлённо спросил старик. Арчи кивнул. — Вот, возьми! — старик протянул парню маленькую корзинку с пирожками — те до боли напомнии Арчи материнские. — Вот только ты и твоя мама хорошо ко мне относитесь. Она хотела, чтобы я перед тем, как покинуть мир светлый, поел хорошо. А на деле и капля воды в рот не лезет… А вот насчёт сомнений: ты единственный, кто не смотрит на меня как на безумца. Но всё равно продолжаешь во всём сомневаться, хоть и осознаёшь, что это правда. Но почему?

Арчи молчал, только с грустью глядел в пол.

— Поверь, я встречал не одного святого служителя. И не один, и не двое из них не отличались здравым умом. Но люди им верили, и правды сказали они больше, чем здравым.

Огонёк веры вновь зажёгся в сердце Арчи — материнские пирожки только подкинули в него дров. Больше Арчи ни о чём не спрашивал, и старик больше не говорил о пещере и тварях, лишь напоминал парню, что ему пора уходить, а не сидеть.

Арчи уже собрался уходить, как вдруг густой чёрный дым проник в халупу старика. Он протянулся сначала по полу вместе с холодящим ветерком, а потом поднялся вверх и собрался в один клуб. Дым медленно, но уверенно направлялся к старику. Он стал медленно рассеиваться в воздухе и проникать в тело старика — сперва через нос, затем через рот, а после и через уши, с каждым вдохом заполняя его изнутри. На лице старца проступили вены и тут же наполнились тьмой. Тело его выкручивало в разные стороны. Кости хрустели, веки дрожали, а пальцы неестественно выгибались. На лице появилась та же гримаса ужаса, что и при виде монстра в пещере. Кожа побледнела, тело стало высыхать и трястись.

Арчи забился в углу и со страхом смотрел на умирающего старца, а в голове было одно: «Не успел уйти». Вместо старика остался обтянутый кожей скелет, с чёрными глазами и переломанными пальцами. Чёрный дым вышел изо рта старца. Он снова сбился в один клуб, словно формируя чьё-то лицо, и Арчи отчётливо увидел глаза, устремившие взгляд прямо ему в душу. Но клуб просто ударился об стену и рассеялся в воздухе.

Арчи быстро достал из кармана отцовское кольцо. Впервые за много лет оно было горячим. Сердце билось очень быстро, а в грудь вонзилась острая боль. Ноги не хотели держать тело, в глазах всё мутнело.

Придя в себя, Арчи взял корзинку с пирожками и вышел из халупы. На трсущихся он вышел из шахты и подошёл к Дионису.

— Старик умер, — невнятно проговорил Арчи.

— Сам умер? Повезло ему, что не дождался существ, — удивлённо спросил священник.

— Нет, они его убили, — вымолвил Арчи, глядя перед собой остановившимся, стеклянным взглядом.

— Не может быть, они и тебя забрали бы!

— Но вновь не тронули…

***

Ветер на улице стих, начал моросить дождь. Арчи шёл домой. В большинстве домов уже погасли огни. Арчи уже подходил к дому и сердце его облилось кровью, как только он увидел мать, сидящую на скамейке. Дверь в дом была раскрыта настежь, все свечи внутри погашены. Арчи медленно подошёл к матери и спросил в страхе:

— Мам, всё в порядке?

— Конечно, сын. Нагулялся? Спать уже пора, — грубо ответила она, встала и пошла в дом.

— Мам, — остановил её Арчи, — Скажи отцу, что я хотел извиниться перед ним. И скажи, только честно, ты будешь плакать по мне?

— И слезинки не пророню, — холодно сказала женщина, заходя в дом. — Заходишь или тебе здесь уже нет дома?

Арчи промолчал, и мать, не дождавшись ответа, захлопнула дверь. Тихий, едва уловимый шелест превратился в оглушительный шум дождя, который заполнил собой всё пространство вокруг. Арчи растёкся в улыбке. Она была пронизана грустью — мимолётным напоминанием о давно минувших днях, когда всё было иначе. Но в этот раз улыбка казалась вымученной, словно тело удерживало её лишь на грани между надеждой и отчаянием.

Арчи огляделся по сторонам. В траве он нашёл бутылку вина, которую снёс бушующий ветер. Он взял её, поставил в корзину с пирожками и уверенными, но медлительными шагами направился в сторону главных ворот. Каждый шаг давался ему с трудом, словно парня тянуло обратно цепью, приковывавшей его к дому. Каждая лужа на его пути казалась капканом, который так и манил — вернись, одумайся. Но дороги обратно уже не было — Арчи предстал перед воротами.

Сторожей на стене не было. Все сидели и громко разговаривали в оружейной. Арчи медленно, хлюпая чёботами, поднялся на стену. Он был здесь впервые, и от большой высоты у Арчи слегка подкашивались ноги. Парень тяжело и громко дышал от страха.

Грянул гром. С диким воплем в стену что-то ударилось. Арчи тут же упал на пол. Разговоры из оружейной прекратились. Началась возня. Из склада выбежали воины и стали осматривать стену, громко переговариваясь. Арчи лёг и вжался в пол. Громкий вопль раздался с обратной стороны. Когда Арчи решил, что солдаты уже ушли, он осторожно поднялся.

Он поставил корзину, нашёл толстый канат, которым закрывали ворота, и стал осторожно спускать его вниз, во мрак. Когда верёвка была спущена, Арчи достал из корзины пирожки, сложил и завязал их в платок, на котором они лежали. Достал отцовское кольцо, надел его, взял узелок в зубы, а бутылку вина — в левую руку. Упершись ногами в стену и крепко держась за канат, он начал спускаться вниз.