Олло: путь через тьму

Том

I

. За горизонт, за собственной душой

***

Давным-давно — так давно, что и счёту годам нет, а может, и вовсе не было, — а возможно, и вовсе в ином мире, где нам не бывать, — процветало на далёких островах старинное царство, имя которому было Ло.

Располагалось оно в океане Морин, чьи воды омывали берега больших царств и внешние земли Морн. Занимало царство несколько островов: один большой, рядом с ним, буквально в нескольких сотнях метров, маленький; один чуть поменьше главного, три совсем крошечных и великое множество маленьких — словно оазисы посреди бушующего океана.

Столица царства располагалась на самом большом острове — Олло. Был он необычайно красив: на севере высились громады гор — столь величественные, что из города за ними не было видно самого неба; могучие, широколиственные и хвойные леса; небольшое, но бездонное озеро с водой кристально чистой, как совесть младенца. На Великой Равнине на юге острова располагался сам город Олло, окружённый густым лесом. Небольшая пристань, также окружённая деревьями, с красивыми бригами и старинным, прожившим не один век, баркасом в море у скалистого берега, служила маяком и сигналом для путников, что этот остров обитаем, а развивающиеся бело-синие флаги — что они прибыли в Ло. На маленьком же острове, что был виден с берега, простиралось огромное поле с подсолнечниками, сияющими как солнце, и загон с кабанами, кормивший Олло многие годы.

Второй остров, что был чуть меньше Олло — Лоро, или как его звали среди жителей царства — Остров Лазурных Гор: живописные место с высокими горами, покрытыми зеленью. Там росли необычайно красивые кустарники под названием «Голубой туман» и не менее прекрасные цветки фелиции. На Лоро располагался грандиозный форт «Рассвет». Со всех сторон он был окружен горами, и лишь путь к главным воротам не был ничем преграждён. Позади форта, с вершины горы, стекали несколько родников и сливались в одну реку, образовывая водопад с прекрасным прудом у подножия. Неподалёку от этих живописных мест находился небольшой, но прекрасный до потери речи храм: с золотыми куполами и колоколами и стенами из чистого гранита. А подле него — яркая и красивая деревушка, с зелёными домами, огородами пшена, точно золота, и яблонями, будто рубинами да изумрудами.

Но остальные три острова были крошечными как мышки, но грозными как сам лев. Они были скрыты туманом, грозой и бушующим кипящим морем. Острова эти — место сборищ пиратов и отбросов света милого, тьмы из бездны морской, — неугодных всем и вся. Город населяли старые, полуразваленные дома да горы из бочек рома и вина, а кругом — мрачные скалы. В гавани не кипела торговля товаров и добром, лишь галеоны, порох и злобный смех. Дух страдания и дешёвых потех. Кругом мрак и холод, а тем, кого позабыли или бросили здесь — голод. Не пройдут корабли нетронутыми — либо океан покарает, либо судно пиратов повстречает. Место смерти и предательства родины, второй такой нет — Туманная гавань.

***

— Пап, папа! — проговорил полусонным голосом маленький мальчик, лёжа в своей кроватке. — А зачем нам эти ворота и стены?

— Чтобы вы с мамой были в безопасности, сынок, — послышался голос из другой комнаты, и звякнула стальная кольчуга.

— А мне было бы лучше, если ночью ты оставался дома, — жалобно протянул ребёнок.

— Если я буду дома, то и ворота некому будет охранять. А если оставить их без присмотра, то тогда всем нам будет нехорошо, — стоя на пороге спальни, с некой тревогой в голосе, ответил отец.

— А другие? — продолжал жаловаться мальчик, мостившись в постели.

— У других такие же дети, как и ты, — с нежностью ответил отец.

— Нет. пап. Они не как я! Я особенный, — гордо отрезал малыш.

Отец лишь тихонько усмехнулся.

— Конечно. Да защитит вас с мамой Аррон, — сказал отец и ушёл, закрыв за собой дверь и оставив сына в темноте.

Глава 1. Ребёнок

«Прекрасный город-крепость — Олло. Жизнь здесь — словно праздник каждый день. Природа, куда не глянь — красота!» — перо писателя оторвалось от бумаги. Мужчина средних лет, с густыми чёрными волосами, лёгкой щетиной на лице, сидел на скамейке с пером и пергаментом в руках. Солнце было высоко, но быстро клонилось к горизонту. Вокруг бегала детвора. Мужчина взглядом искал своего сына, как вдруг его окликнули совсем с другой стороны:

— Пап!

Отец вздрогнул от неожиданности и оглянулся:

— Ох, Арчи, я тебя искал!

Парнишка, лет десяти, бодро и весело сказал:

— Можно мы с Элизой и Эрисом сходим до озера, пока ворота открыты?

Отец улыбнулся и одобрительно кивнул. Радостные дети с криком побежали по тропинке в сторону выхода из города. Вдруг улыбка сползла с лица мужчины, и он крикнул уже серьёзно:

— Арчи! Подойди сюда, — отец снял своё серебряное кольцо и протянул его сыну. — Возьми его. Вернитесь обратно до того, как солнце уйдёт за горы, хорошо?

— Хорошо пап! — закричал Арчи, убегая из города.

Дети бежали, весело смеясь. Мимо них мелькали фонари — их заправляли маслом знакомые лица, — женщины с огромными корзинами, небольшой отряд военных и вереницы таких же детей, как они сами. Кругом клумбы, огороды — всё цветёт. Летают пчёлы, горланят птицы. И совсем рядом звонко звенят стальные кольчуги сторожей ворот.

Поздоровавшись, дети пробежали мимо часовых. Те в ответ мило улыбнулись. Перед детьми распахнулся лес с множеством тропинок. Каждая — отдельный путь, который скрывает свои прелести острова. Ребятня ломанулись по самой истоптанной, ведь именно она и вела к тому самому прелестному озеру.

Дорогу украшали самые разные цветки. Одни сильно пахнущие, но невзрачные, другие настолько красивые, что и глаз не отвести, вот только они совсем ничем не пахли. Деревья сменялись друг другом. Огромные сосны-великаны, словно стены лабиринта, вели детей к озеру. Им сопутствовали прекрасные ласточки, планирующие с высокого неба до самой земли, между веток деревьев. Где-то глубоко в чаще стучал дятел. Дети то смеялись, то напевали всякие песни, знакомые им с самого детства. Все они не слишком отличались, — лишь словами и мотивом, а вот смысл везде один: Арон — наш великий хранитель.

Неожиданно из заднего кармана штанов Арчи случайно выпал его деревянный ножик. Давно сломанный, мальчик его уже неоднократно ронял и кидал: у ножа сильно затупилось лезвие и кончик, отчего он стал похож на простую палку. Арчи остановился, присел на корточки, взял ножичек в руки и замер. Он залюбовался видами. Солнечные лучи прыгали с кустика на кустик, с листика на листик. Всё вокруг блестело и сияло.

— Арчи! — резко остановилась Элиза. — Побежали! Что ты там замер?

— Подожди, дай полюбуюсь! — закричал заворожённый Арчи.

Арчи глядел сквозь деревья, пытаясь разглядеть меж ними животных. Неожиданно, откуда-то сверху упала шишка. её скинула рыжая белка. Арчи сразу поймал её взглядом и стал следить за зверьком. Белка пробегала в основном в тени, чтобы лишний раз не попадаться на глаза кому-либо. Внезапно Арчи показалось, что он увидел в тени что-то, похожее на человека. Мальчик испугался и вновь перевёл взгляд в то место. Там никого не было. Арчи обхватил рукой отцовское кольцо, надетое на указательный палец, и стал приговаривать себе под нос: «Аррон меня не даст обидеть».

— Арчи, ты увидел что-то? — испуганно спросил Эрис.

— Вроде да, — неуверенно, со страхом в голосе сказал Арчи.

— Может быть будет лучше, если мы пойдём обратно в город? — нервно спросила мальчиков Элиза.

— Да нет, — всё ещё глядя в сторону леса, пробормотал Арчи, — до вечерней зари ещё много времени. Пойдём, посмотрим на озеро и побежим обратно.

Арчи встал на ноги и, сменив испуг на улыбку, побежал, толкнув Эриса. Ребята продолжили свой путь до озера. Но всю оставшуюся дорогу Арчи то и дело оглядывался по сторонам. Деревья мелькали мимо, и вот показались скалы, — а это значит, что озеро уже совсем близко. Наконец деревья расступились и открыли вид на поляну с огромной, как на первый взгляд, ямой, окружённой скалами из чистого чёрного гранита. Внутри проглядывались белые породы, белая глина и песок, но дна не видать. Чем глубже, тем лазурнее становилась вода. А сверху, на поверхности, кристально чистая.

— Какая красота… — восхищённо сказала Элиза.

— Да… — согласился заворожённый Эрис. — Вот бы сейчас с разбега прыгнуть в него!

— Да, жаль конечно, что искупаться в нём можно лишь для того, чтобы искупить грех, — С сожалением проговорила Элиза, присев у самого края обрыва и взглянув в глубь озера.

— А считается ли грехом искупаться здесь без греха на душе? В таком случае, можно прыгнуть сюда и целых два раза! — с улыбкой воскликнул Арчи.

Вдруг подул ветер. Вода в озере, ранее похожая на стекло, покрылась рябью. «Не добрый это знак», — мелькнуло в голове у Арчи, пока он глядел на воду. И тут же Арчи пронзил холод и дрожь, — ощущение, что кто-то наблюдает за ним издалека. Арчи медленно повернулся и взглянул в сторону лесной чащи. Там, совсем неподалеку от него, в тени стояло существо, внешне человеческого строения, но без рук и ног, просто сплошное тело из тьмы. На голове этого существа проглядывался грибочек: красная шляпка, зелёная ножка — единственная деталь, на которую Арчи обратил особое внимание. Он смотрел на существо и не знал, что делать. у мальчика пропал дар речи. Эрис это заметил и проследил за взглядом Арчи.

— Арчи, Эрис, может быть пора уже, — начала Элиза, всё ещё не отводя взгляда от озера.

— Элиза, сестрёнка, ничего не говори, — испуганно перебил её Эрис. Он не сводил глаз с существа в тени деревьев.

— Почему? — возмутилась девочка.

Эрис фыркнул. Элиза поднялась и посмотрела на мальчиков, а потом в лес, — туда, куда они смотрели. Девочка успела лишь вскрикнуть не громче мыши, как возле неё, прикрывая сестрёнку собой, встал Эрис, а с другой стороны подошёл Арчи. Он сжал левую руку в кулак и направил её в сторону существа, пригрозив тому отцовским перстнем.

— Не зря папа дал мне его, — испуганно прошептал Арчи.

— Почему оно стоит? — дрожащим голосом спросил Эрис. — Может, они и правда боятся серебра и воды из этого озера?

— Вроде ещё не темно, так почему оно здесь? — спросила Элиза, и глаза её наполнились слезами.

Арчи кивнул в сторону Эриса, а свободной рукой дал знак, что надо бежать. Но Эрис не повернул головы, — он смотрел в сторону леса. Тогда Арчи взял его за край рубахи и потянул сторону тропинки. Ребята зашагали бочком, не сводя глаз с существа. Оно было полностью чёрным: ни глаз, ни рта. То, что оно следило за ребятами, выдавал лишь грибочек. Он поворачивался вслед за ними в такт их движениям. Осторожными шагами ребята дошли до тропы. Элиза заметила краем глаза, что солнце уже уходило за гору. Это означало, что совсем скоро придёт тьма, и такие существа окажутся повсюду. Элиза дёрнула Эриса и указала пальцем в сторону солнца. Мальчики наконец оторвали взгляды от существа и посмотрели на небо.

— Бежим! — закричал Арчи и рванул вперёд.

Брат с сестрой быстро взглянули в сторону леса и вдруг поняли, что существо пропало. Не теряя ни секунды, они полетели вслед за Арчи. Тот бежал не прямо по тропинке, а через деревья и кусты, чтобы сократить путь. Эрис и Элиза пытались окликнуть его, но мальчик бежал без оглядки и не слышал ничего, кроме шума листьев и собственного сердцебиения. Тогда Эрис и Элиза решили пойти по тропе сами, чтобы не сбиться с дороги и точно вернуться в город до наступления темноты. Эрис бежал впереди, держа сестру за руку. Элиза то и дело оборачивалась, ища взглядом то существо, то Арчи, в надежде, что он вернётся на тропу.

Но Арчи в это время летел и прыгал через кусты, оббегал деревья, спотыкался, но продолжал бежать. В один момент он запнулся о большие черные корни и упал на землю. Ножичек выпал из его кармана и затерялся в листве. Весь в сухой земле и иголках, мальчик осторожно приподнялся на колени, отряхнул лицо, ойкнул пару раз и взглянул вперёд. Оказалось, он приземлился на какую-то тропу без начала и конца — вытоптанный участок метров семь в длину, среди деревьев и кустов. Посреди этой тропинки возвышалась большая каменная арка: два длинных камня, воткнутых в землю, держали на себе огромный булыжник. Камни были резные, покрытые буквами на святом языке. Арчи медленно приподнялся на одно колено и увидел за сосной позади арки то самое чёрное существо. Грибочек на его голове явно давал, что оно смотрит прямо на мальчика.

Арчи не шевелился. И вдруг существо сорвалась с места и стремительно двинулась прямо на него. Арчи подорвался и одним рывком схватил свой кинжал, сгребя вместе с ним охапку сухих листьев. Существо резко, словно ударилось обо что-то, остановилось и перестало двигаться на Арчи, а затем развернулась в обратную сторону. Гриб на голове этого нечто то поворачивался на мальчика, то отворачивался, словно существо мечется между страхом и жаждой достать свою жертву. Так и не решившись, нечто стало удаляться.

Арчи ещё некоторое время пристально наблюдал за черным силуэтом, а затем взглянул на мусор, зажатый у него в руках. Среди листьев и тонких веточек он увидел бурую шерсть с плотью, на которой запеклась кровь и остались следы клыков. Арчи закричал и отбросил комок в сторону. Существо резко оживилось и тут же рвануло прямо на Арчи. И тогда, уже не надеясь на спасение, но цепляясь за последнюю, почти угасшую искру надежды, Арчи вытянул вперёд руку — ту, на которой сверкнуло кольцо.

Существо остановилось. Оно стало наклонять верх тела вместе с грибочком —скорее всего, это была его голова, — в разные стороны, будто стараясь разглядеть кольцо. У Арчи на лице от страха и безнадёжности стали наворачиваться слёзы. Он не знал, что делать. Мальчик смог лишь закричать во всё горло: «Уйди!», но крик не разнёсся по лесу. Он словно отразился от деревьев и устремился обратно в голову Арчи. Существо издало глухой хрип, похожий на недоумение. И тогда испуг покинул Арчи, осталась только настороженность. И тихо всхлипывая, существо вдруг развернулась и ушло обратно в лес. Всего пара сосен мелькнула позади него, и нечто исчезло.

Арчи бросил кинжал на землю, отряхнулся. Он снял кольцо и, сжимая его в кулаке возле груди, медленным пошатывающимся шагом двинулся сквозь лес, в город.

В это время перед испуганными Эрисом и Элизой наконец стали проглядываться огромные стены из брёвен, вновь послышалось пение птиц. Как только брат и сестра добежали до ворот, силы покинули их. Они не смогли проронить и слова, лишь тяжёлое дыхание и гримасы ужаса. Когда часовые спустились с башен, у ворот собрались люди, в том числе и отец Арчи. Взрослые стали расспрашивать детей, стражники преградили проход своими щитами.

— Там, у озера… — промычал Эрис на руках у стражника. — Там монстр!

— Нам не показалось, — поддержала брата Элиза, — оно наверное забрало Арчи.

— Он бежал не с нами — не по тропе, он свернул в чащу…

Из рук отца Арчи выпали пергамент и перо. Подоспевшие на подмогу воины подхватили его, чтобы тот не упал.

— Отряд, — тихо проговорил отец копейщику, державшему его, — срочно. Пока солнце высоко…

Не прошло и получаса, как вооружённый отряд из семи человек вместе с отцом Арчи отправился в лес. Но время шло, солдаты всё не возвращались, Арчи не вернулся, а солнце уже село. Ворота не закрывали — надеялись, что хотя-бы отряд воинов вернётся. На страже стояла вся оставшаяся армия Олло. Отряд лучников был наготове, копейщики закрывали проход щитами, а позади них пехота держала в руках факела и мечи. Весь военный строй замыкала дрожащая мать Арчи. Из леса доносился ужасный вой, слышался то шорох, то хрюканье и быстрые шаги, а затем рычание и скрежет когтей о камни. Но ничто не выходило — оно боялось света.

Вдруг вдали показался силуэт, покачивающийся с ноги на ногу, из стороны в сторону. Все направили на него копья и стрелы. Воевода вышел вперёд щитов и, осветив округу факелом, узнал Арчи. На глазах у матери навернулись слёзы, Элиза с Эрисом подпрыгнули на месте. Воевода уронил факел. Его тут же затушил ветер. Света стало мало. Ужасные звуки и шорохи усилились во стократ.

— Быстрее, Арчи! — закричал воевода, протягивая свои руки к мальчику.

Арчи упал прямо в ладони мужчине. Воевода подхватил его и, прижав к груди, побежал обратно, за щиты своих воинов. Уже в городе он передал мальчика в руки матери.

— Ждать отряд, — приказал всем воевода. — Даже если придётся стоять здесь всю ночь, мы не должны кого-либо потерять сегодня.

Ожидая своих мужей, отцов и сыновей, несколько семей осталось у ворот. Рёв, доносящийся из леса, был страшен как никогда. Но в один миг все звуки утихли. Послышался шорох и чьи-то тихие шаги.

— Ты никого не видел? — спросил у Арчи старый священник. — Совсем? И никто тебя не тронул?

— Да, дядя Дионис. Никто. Это всё кольцо отца, правда? — мальчик взглянул на мать. Залитая слезами, та лишь кивнула и осторожно отвернулась.

Священник Дионис не проронил ни слова — лишь посмотрел на мальчика так, словно глядел ему в самую душу. Он пробормотал что-то на святом языке и ушёл к себе.

В этот момент из леса донеслись человеческие крики, а следом за ними — всё тот же рёв, чавканье и что-то похожее на хихиканье. В тот же миг из-за деревьев вырвались три окровавленных воина. Один из них не мог идти: что-то тянуло его обратно. Второго держал по руки и вёл отец Арчи. Лучники выпустили стрелы в сторону леса, чтобы существа забоялись их и отошли. Отец Арчи смог довести бойца до копейщиков, после чего сам упал без сил. Его тут же подняли и потащили внутрь.

— Закрыть ворота! — закричал воевода, и крик его прошёлся среди солдат.

Бойцы зашумели. Те, кто стоял на проходе — отошли назад. Лучники побросали своё оружие, взялись за канаты и потянули их, чтобы поскорее закрыть ворота. Огромные бревенчатые ворота со скрежетом поползли по земле, закрывая проход.

Воевода взял под руку отца Арчи и повёл его к лечебнице. За ними, плача, пошла и мать. Арчи остался следить за суматохой. В руке он сжимал кольцо.

Когда ворота почти замкнулись, из леса выбежало огромное чёрное существо. Арчи не смог разглядеть его отчётливо. Увидел лишь то, что существо прыгало на четырёх ногах, на голове у него не было глаз — один только большой рот, кривые, местами гнилые зубы и странная жижа, стекающая по лицу. Существо с грохотом ударилось о ворота. Этот удар и звук застряли в голове у Арчи. Они повторялись вновь и вновь, вновь и вновь, пока Арчи не открыл глаза.

***

С того дня прошло девять лет. Все раны отца зажили, осталась лишь хромота на левую ногу и странная необъяснимая обида на сына. Слёзы матери давно высохли — их осушили улыбки мужа и сына, и простая радость оттого, что они живы.

Жизнь по-прежнему цветёт в Олло. Только вот Арчи вовсе не счастлив. Чувство, что из-за него погибли люди, могли умереть его лучшие друзья, не оставляло его в покое. Чёрный силуэт с грибом, монстр, который мог убить отца, преследовали его изо дня в день в ночных кошмарах. Единственным, в чью защиту он до сих пор верил по ночам, был Аррон. А вернее, один лишь его портрет над кроватью Арчи, в виде могучего медведя, окружённого цветами и орлами. Больше не было ничего, что могло бы внушить ему надежду.

***

Утро начиналось как и всегда. На улице слышались крики петухов и птиц. Мать уже повсюду гремела посудой в основной части дома, где стоял один большой семейный стол, окружённый шкафчиками для еды. Отец тоже уже проснулся и скорее всего сидел на лавочке рядом с домом.

Арчи только раскрыл глаза. Увидев солнечный свет через щель между полом и дверью, он заставил себя подняться. В эту ночь, как и всегда, ему приснился тот самый день, и проснувшись, Арчи первым делом посмотрел на портрет Аррона, глазами, полными надежды. Когда буйное сердце наконец усмирилось, силуэты монстров перестали мелькать перед глазами, юноша вышел из спальни.

В комнате приятно пахло. Мать, как и всегда, приготовила для всех традиционный вариант первого приёма пищи: по сырому яйцу, салат из разных видов капусты, овощи и колбаску для главы семьи.

Отец был на улице. Мать накладывала каждому в тарелку капусту. Арчи скривился, потянулся, зевнул. Медленно подошёл к столу, взял в руку свежий, хрустящий кабачок и захрустел им.

— Арчи, — возмутилась мать, — Что за дурная привычка? Не можешь подождать пока все не сядут за стол?

— Ну, а я и не сел за стол, — чавкая, сказал Арчи с улыбкой, — я стою.

Мать лишь покачала головой.

— Ты у нас, прям как у пчёл-трутень, — заворчал отец, входя в дом. — Ешь, спишь — и всё за чужой труд, а сам ничего не делаешь!

— Пап, не начинай. Ты же знаешь, что у меня есть работа! У меня просто от неё отдых большой.

— Вот напомни мне, — кряхтя, сел за стол отец, — как часто твой подсолнух семечки даёт?

— Подсолнечник цветёт раз в три-четыре месяца. Но ты же сам знаешь, что я из него ещё и делаю масло, которым заправляют наши лампы, а значит, что я вношу очень важный и, наверное, даже главный вклад в жизнь наше города!

— Но всего раз в четыре месяца, — злостно подытожил отец.

— Но я же не только на острове подсолнечниками занимаюсь, а ещё и в городе женщинам помогаю с ними, — Арчи закинул в рот ещё пару кусочков кабачка и добавил с набитым ртом: — И помимо масла, я много чего привожу с острова. И ухаживать за кабанами надо не раз в четыре месяца!

Отец недовольно схватил со стола одно яйцо и принялся чистить его верхушку. Сделав небольшое отверстие в скорлупе, он запрокинул голову и стал высасывать из яйца белок с желтком. Бросив пустую яичную скорлупу на тарелку, мужчина протянулся за миской с капустой. Пока отец ел овощи, Арчи нагло взял колбаску, традиционно принадлежащую отцу. Перед поеданием какого-либо мяса в Олло было принято в слух благодарить тех, кто отдал свою жизнь за добычу этого продукт. Но Арчи, с невозмутимым лицом и без каких-либо слов, просто откусил кусок колбаски и принялся жевать, глядя на стол.

Отец поперхнулся, мать прикрыла рот рукой.

— Ты вовсе озверел? — яростно закричал отец.

— Почему? Эта колбаска для главного в доме, верно? Я вот, даю нам огонь — защиту от лесных тварей, а значит все мы живы благодаря мне!

— Ах, значит себя главным считаешь?! — Всё больше злился отец.

— Ну да. Ты, папенька, у нас — очаг семьи. Не выбрал бы ты маму, то не родился бы я и не объединил вас. Поэтому я главный в семье, а ты просто очаг.

— И давно ты это всё придумал? — всхлипывая спросила мать.

— Ага, ясно… А мама твоя, — прищурив глаза и указав пальцем в лицо Арчи, прошипел отец, — Она кто тогда? Если семейный очаг — я, глава семьи — ты? Мать тогда зачем нам?

— Она — хранительница очага, — Арчи с улыбкой взглянул на сдерживающую слёз мать. — Она не отказала тебе, растит меня столько лет, кормит нас.

— Всё ты в этой жизни перепутал, — отец пригрозил сыну пальцем.

Арчи молча, без тени робости, откусил ещё кусочек колбасы.

— Я перепутал… — жуя. пробормотал себе под нос Арчи. — А это я, значит, тоже путаю, что наши вожди не отказались от этого места, как от места жительства? Не наши ли потомки стали возводить здесь дома, стену с воротами, копать в пещерах всё, что только можно? Не они ли остались там, где ни дерева срубить, ни оленя зарубить без расплаты за это собственной жизнью? Там, где без света — тебя съедят, убьёшь животное — и тебя покарает неведомая сила. А потом ещё и пристань построили, корабли… И пользы-то от этого — лишь пара островов, на которых и половина нашего населения не умещается. Никому и в голову не пришло искать чего-то большего?

— Ты неблагодарный, не ценящий ничего, кроме собственной жизни, щенок, сейчас учишь меня и всех нас жизни? Хочешь земли? Ночей спокойных? Иди бейся за это! За спокойствие, за земли!

— Что ты?! Зачем биться, когда можно договориться или купить земли? Правда, Олло нечего предложить взамен…

Отец скривился ещё сильнее.

— А по-твоему Аррон со здешними тварями договаривался или вел торговлю, когда принёс жизнь на эти земли? Он бился за них! За всё в нашей жизни надо биться…

— Уже и ничего не скажи, — прошептал себе под нос Арчи. — Ненавижу я всех! И Аррона, и этот проклятый остров, и вас!

— Бесовщина ночная, — злобно, стиснув зубы, прошипела мать.

Арчи изменился в лице. Он ещё раз взглянул на колбаску, и его чуть не вывернуло наизнанку. Арчи положил её на стол и ушёл к себе в спальню. Там он уставился на портрет Аррона. В отражении стекла он увидел собственное лицо. Тотчас ему стало противно от самого себя, от своих же слов, от собственного же вида. Арчи схватил свою рубаху, накинул её и угрюмыми шагами вышел из дома.