- -
- 100%
- +
– Я принимаю много клиентов, – сказал Кай, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Ночные визиты – не редкость для тех, кто желает сохранить анонимность.
– Этот клиент, – продолжила Илдира, её тонкий палец провёл по строке в каком-то отчёте, – был замечен на подступах к вашему Кварталу нашими наблюдателями. Его аура… не читаема. Полная тишина. Как у пустого места. Такое бывает либо у мёртвых, либо у тех, кто умеет прятаться на уровне, недоступном нашим сканерам. И то, и другое вызывает вопросы.
– Я не отвечаю за ауры моих клиентов, – огрызнулся Кай. – Моё дело – искусство Вязи. Их личные способности – их дело.
Валтер покачал головой, изобразив сожаление, которое не дошло до его глаз.
– Увы, Мастер Кай. В данном случае это дело Гильдии. Лицо, посетившее вас, фигурирует в наших списках под грифом «Омега-Наблюдение». Его имя – Архайн. Бывший архивариус Запретной Библиотеки Кар-Эльта, объявленный в розыск за кражу артефактов и еретические изыскания. Его интересы лежат в области… антимагических конструкций. – Он посмотрел на Кая поверх стола. – Совпадение, что после его визита вы запрашиваете именно труд Элиана о «предельной мощности»? Я думаю, нет.
Кай стоял, сжимая кулаки за спиной. Ногти впивались в ладони. Они знали. Не всё, но достаточно, чтобы похоронить его шансы.
– Я не знал о его статусе, – сказал он, и это была правда. – Он представился исследователем.
– И вы поверили? – в голосе Илдиры прозвучало искреннее изумление. – Мастер вашего уровня?
– Моя дочь тяжело больна! – сорвался наконец Кай, и его голос гулко отозвался в каменном зале. Он тут же пожалел об этой вспышке, но было поздно. – Я ищу любые возможности, любые знания, которые могут ей помочь! Архайн предложил информацию. Я слушал. Всё.
Три пары глаз уставились на него с холодным, беспристрастным анализом.
– Болезнь мадемуазель Лиры – трагедия, – сказал Валтер, но в его тоне не было ни капли сочувствия. Был лишь расчёт. – Однако Гильдия не может позволить, чтобы личные трагедии ставили под угрозу безопасность знания. Фолиант 7-Альфа содержит теории, которые были запечатаны не просто так. Элиан шёл по опасной грани. Мы не можем рисковать, что его идеи попадут в руки такого человека, как Архайн. Через вас или кого-то ещё. В доступе отказано.
Отказ прозвучал как приговор. Кай почувствовал, как ярость и отчаяние поднимаются комом в горле. Он был так близок. В том фолианте могли быть недостающие детали, нюансы, которые он упустил в своих черновиках.
– На каком основании? – выдохнул он. – Я – мастер высшей категории! Я имею право на доступ ко всем неклассифицированным трудам!
– Фолиант 7-Альфа переклассифицирован, – холодно сообщила Илдира. – «Альфа-Омега. Полный запрет. Только для просмотра советом архивариусов в полном составе». Решение принято на прошлой неделе. Как раз после того, как наши агенты доложили о повышенной активности Архайна в регионе.
Ловушка захлопнулась. Они опередили его. Они боялись. Не его, не Архайна даже. Они боялись самого имени Элиана и тех идей, которые он породил.
– Я понимаю, – сказал Кай, и его голос вдруг стал совершенно пустым, бесцветным. Вся борьба из него ушла. Осталась лишь ледяная решимость. – Благодарю за уделенное время.
Он развернулся и направился к выходу, не дожидаясь формального разрешения удалиться. Его шаги гулко отдавались в тишине.
– Мастер Кай, – окликнул его Валтер, когда он был уже у массивных дубовых дверей. – Гильдия рекомендует вам прекратить любые контакты с Архайном. И… следите за дочерью. Болезни иногда делают людей уязвимыми для… опасных идей.
Это была уже не рекомендация. Это была угроза. Еле заметная, завуалированная, но угроза.
Кай не обернулся. Он вышел в длинный, тёмный коридор, ведущий к главному вестибюлю. Воздух здесь был холодным и спёртым. Он шёл, не видя ничего перед собой, обдумывая крах всех планов.
– Псс, Кай. Сюда.
Шёпот донёсся из тёмной ниши, где стояла мраморная статуя какого-то древнего мастера с циркулем в руке. Кай замедлил шаг. Из тени вышел низкорослый, сутулый человек в простой коричневой робе архивариуса-помощника. У него было круглое, добродушное лицо, испещрённое морщинами, и живые, беспокойные глаза за толстыми стёклами очков. Орвин. Старый приятель ещё со времён ученичества, застрявший на низших ступенях гильдейской иерархии из-за отсутствия амбиций и любви к тихой, кабинетной работе.
– Орвин, – кивнул Кай без особой радости. – Не время.
– Именно время, – прошептал Орвин, озираясь по сторонам. Он схватил Кая за рукав и оттащил глубже в нишу, за спину статуи. – Я слышал, что ты запрашивал 7-Альфа. Идиот. Ты же знал, что на него повесили замок.
– Надеялся, что статус что-то значит, – мрачно буркнул Кай.
– Ничто не значит против страха, – таинственно прошептал Орвин. Он придвинулся так близко, что Кай почувствовал запах старой бумаги и чернил. – Они не просто боятся Архайна. Они в ужасе. У них есть доклады… из «зон молчания». Не просто исчезновение магии. Там исчезают воспоминания. Люди забывают свои имена, своих детей. И… появляются новые. Чужие. Будто кто-то стирает старое и записывает поверх. Они думают, это он. Архайн. Или тот, с кем он связан.
Ледяные пальцы сжали сердце Кая. Элиан. Он не просто поглощал магию. Он переписывал реальность. Саму ткань воспоминаний и идентичности.
– Что ещё? – тихо спросил он.
– Они установили за тобой слежку, – выпалил Орвин. – Не магическую – она бесполезна против твоих защит. Старомодную. Люди. С того момента, как Архайн появился в городе. Они ждут, куда ты поведешь. Надеются, что ты выведешь их на него, или… на что-то большее.
Кай вспомнил ощущение чужих глаз на спине по дороге сюда. Списал это на паранойю. Оказалось – инстинкт.
– Почему ты мне это говоришь, Орвин? Ты рискуешь местом. Всем.
– Потому что я помню, каким ты был, – старый архивариус улыбнулся криво. – И потому что я видел Лиру, когда она была маленькой. Она заслуживает шанса. А эти… – он мотнул головой в сторону Зала Петиций, – они думают только о сохранении своего порядка. Даже если этот порядок ведёт в пропасть. Будь осторожен, Кай. Архайн – не единственный, кто играет с огнём. Гильдия тоже. И они считают тебя расходным материалом.
Он сунул Каю в руку маленький, свёрнутый в трубочку клочок пергамента.
– Это не 7-Альфа. Это… указатель. Номера страниц в открытых каталогах, которые отсылают к смежным темам. Косвенные данные. Может, найдёшь что-то полезное. А теперь уходи. И не приходи сюда больше. Пока это не закончится.
Орвин отступил назад, растворяясь в тени, и через мгновение Кай был уже один в коридоре, сжимая в потной ладони свёрток.
Он вышел из здания Гильдии на площадь, залитую тусклым послеобеденным светом. Воздух, обычно наполненный запахами города, сегодня казался ему спёртым, отравленным. Каждый прохожий вызывал подозрение: этот нищий, эта торговка цветами, этот солдат у ворот – все они могли быть глазами Гильдии.
Он шёл медленно, не прячась, но и не спеша, давая тени, если они есть, закрепиться за ним. Его ум лихорадочно работал. Отказа в доступе он ожидал, но такой уровень осведомлённости и страха со стороны Гильдии… это меняло всё. Архайн был не просто еретиком. Он был эпицентром бури. И теперь Кай был втянут в её центр.
Он думал об угрозе Валтера. «Следите за дочерью». Это могли быть просто слова. А могли – и нет. Гильдия была способна на многое ради «сохранения порядка».
Сжав в кармане записочку Орвина, Кай свернул в узкий переулок, ведущий в сторону набережной. Не домой. Ещё нет. Ему нужно было думать. И ему нужно было понять, что делать дальше, когда все официальные пути отрезаны, за тобой следят, а часы тикают.
И тогда, в глубине переулка, его взгляд упал на витрину небольшой, полуподпольной лавки алхимика – того самого, у которого он иногда покупал редкие компоненты. На пыльной полке, среди склянок с сомнительным содержимым, стоял одинокий, покрытый паутиной флакон. На этикетке, криво написанной от руки, было выведено: «Прах сожжённых гримуаров. Для обрядов забвения».
Забвения. Стирания. Перезаписи.
Идея ударила его, как молния. Чистая, безумная и единственно возможная.
Он не сможет получить доступ к фолианту. Но он может создать нечто, что даст ему доступ к информации внутри фолианта. Не читая его. Считав его напрямую. Вязь-интерпретатор. Вязь, способную прочесть следы знаний, оставленные в самом материале книги, в чернилах, в энергии, которую она накопила за годы заточения.
Это было опасно. Книги, особенно такие, как 7-Альфа, могли иметь защиту. Они могли сжечь разум неподготовленного. Но другого пути не было.
Кай повернулся и быстрым шагом направился к лавке. У него был новый, отчаянный план. И для него нужны были «Слёзы Феникса», кристалл Архайна и… прах сожжённых гримуаров. Чтобы стереть старые ошибки перед тем, как совершить новые.
ГЛАВА 6:
Нападение в сумерках
Сумерки спустились над Кварталом Мастеров, густые и липкие, как смола. Возвращаясь из лавки алхимика с небольшим, но отягощающим душу свёртком (прах гримуаров оказался на удивление тяжёлым), Кай почувствовал перемену ещё до того, как увидел свою мастерскую.
Воздух был тихим. Слишком тихим. Исчез привычный фон – скрип телег с последними поставками на соседние склады, перебранка подмастерьев, звон колокольчика в лавке трактирщика через улицу. Будто кто-то вынул пробку из бутылки с городским шумом, оставив лишь вакуум, в котором звенели собственные шаги.
Его дом-мастерская стояла в глубине тупичка, её фасад, обычный и ничем не примечательный, был погружён в тень. Но не в ту, естественную тень от высоких крыш. Эта тень казалась плотнее, насыщеннее, будто вырезанной из куска ночи и приставленной к стене. В окнах верхнего этажа, где была комната Лиры, не горел свет. Договорённость: при его уходе она гасила лампы и не подходила к окнам.
Кай остановился в десяти шагах от своей двери. Сердце застучало глухо, тревожно. Его пальцы сами потянулись к запястью левой руки, где под рукавом лежала старая, простая на вид Вязь – «Страж Порога». Она не горела, не вибрировала. Значит, дверь не взломана, физические ловушки не сработали.
Но что-то было не так.
Он медленно, бесшумно ступил вперёд, обходя знакомые каждую трещинку камни мостовой. На третьем шаге его ботинок слегка надавил на почти невидимую впадинку между плитами.
Тихо, под ногами, жужжанием ответила другая Вязь, вшитая в самый порог при закладке фундамента. «Сеть Молчания». Она не защищала. Она чувствовала. И сейчас она посылала ему в мозг, прямо в зрительный центр, не образ, а… ощущение. Холодных, чужих отпечатков. Не один. Три. Может, четыре. Внутри. Не в жилых покоях. В мастерской. Они стояли неподвижно, расставшись, как статуи, ожидая.
Засада.
Ледяная волна прошла по спине Кая. Лира. Она наверху. Отделена только лестницей и дверью, которую он, дурак, не запер на магический замок, надеясь, что простого засова хватит.
Мысль о ней, беспомощной, одинокой в темноте с этими… существами, перекрыла всё – страх, осторожность, расчёт. Остался лишь белый, яростный гнев.
Он не стал отступать. Не стал искать обходной путь. Он сделал то, чего от него точно не ждали.
Резким, уверенным движением он вытащил из-за пояса маленький кристалл-вспышку – безобидную безделушку, которую использовал для мгновенного засвета светочувствительных чернил. И швырнул его не в дверь, а в маленькое, узкое окно-бойницу в подвале слева от входа.
Хрустальный звон. Вспышка ослепительного белого света, на мгновение осветившая внутренность подвала, забитого старыми ящиками. Ничего особенного.
Но это был не сигнал. Это был спусковой крючок.
Свет активировал Вязь, нанесённую Каем года назад на потолок подвала. Не для защиты. Для памяти. «Эхо Гнева» – так он её назвал в шутку. Она была настроена на его собственный голос, на крик отчаяния и ярости, который он издал там, в день, когда узнал о болезни Лиры. Звук, который Вязь записала и хранила в петле.
И сейчас, получив чистый импульс света, Вязь ожила. Из стены подвала вырвался не звук, а сама сущность того крика – сдавленный, полный боли и бессилия рёв, усиленный и искажённый магией до невыносимой, разрывающей барабанные перепонки частоты.
В мастерской наверху что-то упало. Послышались сдавленные выкрики – не от боли, а от шока, от внезапного вторжения чистого, нефильтрованного страха в их подготовленные, холодные умы.
Этого мгновения дезориентации Каю хватило.
Он не стал открывать дверь. Он приложил ладонь к камню стены рядом с косяком, где под штукатуркой была вшита ещё одна Вязь – «Пламя Самоцвета». Простая, одноразовая. При его прикосновении она сработала.
Камень не взорвался. Он… испарился на площади с кулак, превратившись в облачко раскалённой пыли. Образовалось идеальное смотровое отверстие.
Внутри мастерской царил полумрак, нарушаемый лишь алым, неровным свечением. Свечение исходило от трёх фигур. Они были облачены в тёмные, стёганые одежды без опознавательных знаков, но на их открытых кистях, на шеях, на лбах горели татуировки. Не изящные, сложные Вязи Кая. Грубые, угловатые, почти первобытные знаки, излучавшие злобный, хищный свет. Культисты. Те самые, что поклонялись Элиану не как учёному, а как новому божеству.
Один из них, самый высокий, прижимал руку к уху, из которого текла струйка крови – от действия «Эха». Двое других уже оправились, их головы повернулись к дыре в стене. Их глаза в прорезях масок были лишены белого – сплошные, тёмные, будто заполненные чернилами, пустоты.
Кай не стал ждать. Его пальцы провели по собственному предплечью, активируя Вязь «Стальной Ветер». Это была не атака. Это была защита. Тонкая, невидимая плёнка сжатого воздуха обволокла его тело на мгновение, и в этот момент он плечом рванул вперёд, не через дверь, а прямо через стену, расширяя созданную дыру.
Обломки штукатурки и камня полетели внутрь. Культист слева среагировал молниеносно: его рука с грубой татуировкой-клыком взметнулась, и из знака вырвался сгусток чёрного, вонючего пламени. Он ударил в воздушный щит Кая и расплылся, словно чернила в воде, но сила удара отбросила Кая к центральному столу.
Второй культист, тот, что был с окровавленным ухом, прошипел что-то на гортанном, неестественном языке. Знаки на его руках вспыхнули ярче, и с полок начали падать банки, инструменты, лететь в Кая обломки дерева и металла, будто притягиваемые невидимым магнитом.
Кай кувыркнулся за стол, чувствуя, как осколки стекла царапают его щёки. Его разум работал с холодной скоростью. Эти люди – не маги в полном смысле. Они проводники. Грязные, неумелые, но проводники силы Элиана. Их Вязи – как громоотводы, примитивные, но эффективные. Бороться с ними силой на силу – глупо. Их источник потенциально бесконечен. Его ресурсы – ограничены. И где-то наверху – Лира.
Сверху донёсся приглушённый стук. Она проснулась. Она слышит.
Мысль о ней, испуганной, взывающей к нему, заставила кровь ударить в виски. Но вместе с яростью пришла и ясность. Они не пошли наверх сразу. Значит, им нужен он. Живой. Или его знания. Значит, у него есть секунды.
Его рука мелькнула под столом, нащупав вырезанное там углубление. Ещё одна «домашняя заготовка». Вязь «Узы Паука». Не для боя. Для задержки.
Он вдавил скрытую пластину.
По полу мастерской от стола во все стороны, с тихим шелестом, побежали тончайшие нити из сгущённого света. Они не жгли, не резали. Они прилипали. К обуви, к одежде, к коже, сковывая движение, запутывая, как паутина.
Культисты взревели, пытаясь вырваться. Чёрное пламя одного из них принялось жечь нити, но они горели медленно, выделяя едкий, удушливый дым.
Этого времени хватило Каю. Он не стал атаковать. Он рванулся к лестнице. Его нога уже была на первой ступени, когда позади раздался не крик, а… щелчок. Тихий, сухой, как ломающаяся кость.
Кай обернулся. Третий культист, тот, что до сих пор молчал, стоял посреди комнаты, не пытаясь разорвать «Узы». Он смотрел прямо на Кая. И медленно поднимал руки, снимая с головы капюшон и маску.
Под ней оказалось лицо молодого человека, бледное, почти красивое, если бы не глаза. Те же чернильные пустоты. И на лбу, прямо над переносицей, горел не грубый знак, а сложная, изящная, до боли знакомые очертания Вязи. Упрощённая, профанированная копия… его собственной «Воронки».
– Мастер Кай, – произнёс юноша. Голос был мелодичным, почти ласковым, но в нём слышался металлический призвук, будто говорили двое. – Мы пришли не за войной. Мы пришли за… возвращением. Наш Отец жаждет воссоединения со своим лучшим творением. С тобой. И с той, в ком течёт его кровь и его… ошибка.
Кровь. Его кровь. Кай почувствовал, как мир накренился. Элиан не был ему родственником по крови. Но…
– Что ты несёшь? – его собственный голос прозвучал хрипло.
– Дочь твоя, – продолжил юноша, делая шаг вперёд. Светящиеся нити на его ногах лопались без усилия, будто их и не было. – Она – дитя того дня. Её душа была отмечена Его прикосновением. Она не больна. Она… преображается. Готовится стать сосудом для нового откровения. Мы здесь, чтобы помочь ей завершить процесс. И чтобы вернуть тебя в лоно семьи. Оставь своё сопротивление. Это бессмысленно.
Ложь. Это была ложь, замешанная на крупицах ужасной правды. Но в его словах была такая уверенность, такая спокойная убеждённость, что на мгновение Кай почувствовал сомнение. А что, если…
Сверху донёсся уже не стук, а явственный, полный ужаса крик Лиры. Потом звук падающей мебели.
Сомнение испарилось, как дым. Осталась только ярость.
– МОЯ ДОЧЬ НЕ СОСУД! – зарычал Кай. И его рука рванула вниз, по рёбрам, активируя самую старую, самую опасную из его личных Вязей. Ту, что он никогда не использовал. «Сердце Бури».
Это не было атакой на других. Это было жертвоприношение собственной магической стабильности.
Воздух в мастерской сгустился, затрещал. Со столов и полок сорвались все металлические предметы – иглы, ножницы, щипцы – и зависли в воздухе, наэлектризованные, вибрирующие. Зашипели, закипели составы в колбах. Свет погас, пожираемый внезапной тьмой, которую прорезали лишь зловещие голубые искры, бегающие от предмета к предмету.
Юноша-культист впервые показал эмоцию – лёгкое удивление.
– Неразумно. Ты разрушаешь своё святилище.
– Это не святилище, – прошипел Кай, чувствуя, как магическая буря рвёт его изнутри, сжигая резервы. – Это ловушка. И вы в ней.
Он сжал кулак. Символический жест. Но для «Сердца Бури» его было достаточно.
Все наэлектризованные металлические предметы – сотни острых, тонких, быстрых – ринулись в центр комнаты, к троим культистам, не как снаряды, а как железная пыль к магниту. Не для убийства. Для создания клетки. Мгновенной, смертельной сферы из сходящихся стальных игл.
Культисты среагировали. Чёрное пламя, сила притяжения, какие-то иные, тёмные способности – всё смешалось в хаотичной вспышке, чтобы остановить, отклонить, разрушить летящую сталь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
2 Разработка мастера Кая, патентована Гильдией за 15 лет до описываемых событий. Отличается от аналогов не мощностью, а невероятной энергоэффективностью и эстетикой. Является стандартом для личной защиты высшей аристократии Трёх Королевств
2
3 Младший отпрыск дома Ланжей, известного более банковскими операциями, чем воинской доблестью. Приобрёл Вязь после скандальной дуэли, на которой его противник использовал запрещённый термический арбалет
3
Эфир (также «Пение Мира», «Подложка») – общепринятый в среде мастеров термин для обозначения фоновой магической энергии, пронизывающей реальность. Не путать с магией как прикладным инструментом
4
Уничтожена пожаром (официальная версия) или «самоуничтожилась» (версия конспирологов) за три года до начала нашей истории. Архайн числился среди пропавших без вести в той катастрофе
5
Совет архивариусов состоял из семи человек, каждый отвечал за свой раздел знаний. Валтер курировал историю и теорию магии, Илдира – прикладную алхимию и компоненты. Их конфликт интересов стал одной из причин паралича Гильдии в дни Кризиса