Когда падëт небо

Когда падëт небо...

К огда падёт небо, останется только одно — любовь, что не знает границ между светом и тьмой

ПРОЛОГ. Вечная служба

Мой отец убил мою мать. Это случилось три дня назад. Я была еще ребёнком, мне было всего девять лет.

Отец часто бил нас с мамой. Он оскорблял нас. Помню его крики о том, что он убьёт нас, и нам никто не поможет. Отец боялся, что мама изменяет ему. А ведь у мамы даже подруг не было, не то чтобы друзей мужского пола. Я защищала ее, и за это получала точно также, как и мама.

Три дня назад это стало последней каплей. Отец выпил, пришел домой, а мама вернулась только после него. Лучше бы она вообще тогда не возвращалась, потому что потом они сильно разругались. Мама пыталась давать отцу отпор, впервые в жизни она не оправдывалась, а защищала себя.

— Может, это ты ненормальный? — Кричит мама, и бьёт его по лицу.

Отец разгневался ещё больше. Он ударил её сильнее, и та упала на колени. Пока мама пыталась восстановиться, папа взял нож со стола, и когда мама полностью поднялась на ноги, он вонзил нож ей в грудь. В этот момент я стояла в дверном проёме. Когда дверь скрипнула, оба родителя обратили на меня внимание. Перед этим отец ещё пару раз ударил её ножом в то же место. Мама упала на пол, давясь в собственной крови.

В окровавленных руках отца был нож. Я долго и испуганно смотрела в его агрессивные глаза.

— Офелия…

После последнего слова мама закрыла глаза, и перестала дышать. Я неистово закричала. Уверена, отец убил бы и меня, если бы не соседи, сбежавшиеся на мой крик.

И уже сегодня я иду в церковь с убийцей.

Я всё ещё помню реакцию отца на то, что я увидела. Помню, как после ухода соседей он взял меня за воротник блузки, и протянул к себе, ударил. Он бил меня на протяжении десяти минут, пока я не потеряла сознание. Уже на утро я проснулась с огромным синяком под глазом, и с ссадинами на шее и руках. Я помню, как он душил меня, и желал мне смерти…

А уже сегодня я иду в церковь, месте с ним, как ни в чем не бывало. Мне было не ясно, как реагировать на всё происходящее.

— Пап, можно водички попить? — Спрашиваю я, стоя рядом с ним.

Он крепко держал меня за руку, и мне всё равно было холодно. Когда за руку меня держала мама, мне было гораздо теплее.

— Ты дома не напилась?

— Пожалуйста! — Просила я.

Отец, сложа руки на груди, фыркнул:

— Давай, бегом.

Он пихнул меня в бок, после чего я хромым шагом отстранилась. Мне не хотелось пить. Я пошла на выход. Мне было противно стоять с ним.

Выйдя на улицу, мои щеки стала обдувать метель, которая сегодня была очень сильной. Как помню, увидела сидящего на ступеньках мальчика. У него были белоснежные вьющиеся волосы, светлая кожа и голубые глаза. Он вовсе не выглядел как ребенок: был высоким, и детская припухлость у него как будто давно исчезла. Мальчишка обернулся на меня, а после встал со ступенек, и подошёл ко мне.

— Я Эйден. — Говорит парень, протягивая мне руку для пожатия, но я даюсь не с первого раза.

— Ты кто?

— Эйден.

После его слов я слабо улыбаюсь.

— Ладно, тогда я Офелия. Ты работаешь тут?

— Я живу тут. Мне двенадцать.

Глаза у меня были по пять копеек. Я удивилась:

— Ничего себе, а я думала ты взрослый!

— Я просто высокий.

Между нами пробежала секунда тишины, а после парень спросил:

— Тот, с кем ты стояла, твой отец? Проходя мимо него, я видел, как он чесал руки, практически сдирал свою кожу. Он у тебя бешенством болеет?

— Нет. Если только человеческим. Он бьёт меня.

Мне было так сильно больно, что я уже не могла держать это в себе. Вся эта грязь жевала меня изнутри. Слова больше не поворачивались, поэтому я выбрала другой метод.

Я показываю синяки на своём лице, а после ссадины на шее, и на запястье. По всюду на руках у меня были розовые шрамы, и около запястья был розовый шрам от того, что отец часто тушил сигарету этим местом.

Эйден аккуратно берёт меня за руку, с ужасом рассматривая раны.

— Выглядит больно. Прости.

— Я привыкла. Не извиняйся, тебе не за что. — После этого я отвела взгляд в сторону.

— А у меня нет родителей. Они в аварии разбились, мне тогда четыре года было.

Я слышала лёгкую дрожь в его голосе. Значит, он тоже одинок. Внутри меня что-то вздрогнуло. Мне было жалко его. Он тоже страдает, как и я. Но я могу помочь ему избавиться от этой боли. Раньше мама всегда успокаивала меня объятиями.

Я медленно подошла к нему, и обняла его, крепко. Раньше я обнималась только с мамой. После ее смерти мне даже держаться за ручку с кем-то было очень неловко и неприятно. Но сейчас я делаю это первая. Мне стало его жалко.

— Прости…

— Всё нормально. — Я почувствовала, как он улыбнулся мне.

Я ощущала тепло, когда он начал гладить меня по спине. Это было так… приятно. Он был таким ласковым, таким милым.

Вдруг, кто-то резко хватает меня за руку, и тянет на себя. Я тут же слышу разъярённый голос отца:

— Слышишь, сука. За водой пошла?

После этого он наклонился к мальчишке, и спросил:

— А твои родители знают, чем ты тут занимаешься?

После этого всю дорогу отец гневно высказывался обо мне, и о том, какая я беспринципная безделушка. Кажется, что я всегда буду помнить этот момент…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Выжить среди врагов — одно, а научиться жить с добротой — совсем другое испытание…» — Офелия.

В поезде было подозрительно тихо, и все же не долго.

Нашу страну настигла громкая война с соседями. Мы не справлялась с войной, как нам прислали катаклизмы в виде бессмертных и отродья, которые делают из людей заражённых, которые также немало опасные.

В окне я видела горы, и небо кровавого цвета. Около гор были слышны взрывы и выстрелы. Всю свою жизнь, как помню, боялась громких звуков. То отец кричать начнёт, то посуда разобьётся, то сирена будет звучать глубокой ночью, то я начну стрелять из оружия, и будет слишком громкий хлопок.

В шестнадцать лет я сбежала от отца. Мне надоело жить жертвой, поэтому я решила играть в нападающего. Я пошла в армию, которая показалась мне спасением, но и там я подвергалась насмешкам. Я состояла в отряде с парнями. Они меня не уважали, а генерал считал, что я самая лучшая, и сделал меня главной. Никто из парней не слушал меня. Я вовсе не внушала страха, с меня только все смеялись. Было так противно смотреть на эти лица все три года. После этого я работала там ещё один год медсестрой, тогда мне было девятнадцать лет. Незадолго до того, как мне исполнилось двадцать лет, начались эти катаклизмы.

Пока я была в своём городе, меня назначили медсестрой и охотницей на демонов. В нашем городе только и летали, что отродья, да бессмертные. Никогда ещё не видела бессмертного, что будет помогать людям.

Я никогда не боялась войны. Она шла абсолютно везде, я жила на фронте: дома, в школе, в армии. Это будет продолжаться бесконечно, ведь люди не такие добрые, какими кажутся на первый взгляд.

Дай людям ружье, и они перестреляют кого угодно, лишь бы выжить.

Когда в небе появились отродья, а поезд окружили заражённые — из громкоговорителя раздался голос:

— Внимание, немедленно всем лечь на пол лицом к низу и прикрыть голову руками, не издавайте ни звука!

Все послушно выполнили приказ машиниста. Пролежали мы в таком положении два часа. Нас валяло из стороны в сторону. Поезд сильно трясло. Отродья не должны были видеть нас, иначе разнесли бы поезд в клочья. Уже в лесу мы легко оторвались от них. Через лес мы ехали целых три часа.

Я сидела на своём месте, пока под ногами и сбоку тряслись мои сумки. Наконец-то в моей жизни было хоть какое-то разнообразие. Я переезжаю столицу. Столица у нас самая холодная, и самая лесная. Она известна своими особняками. Этот город не заброшен, и там до сих пор продолжают торговать разными безделушками. Или… по крайней мере мне так говорили.

На самом деле, по прибытии в столицу я практически не увидела ничего особенного. Вокруг не было особняков, как мне рассказывали. Всё, что осталось от них — лишь обломки, которые горят ещё с начала осени.

— Добрый день миссис Селин. — Говорит мужчина, протягивая руку.

Высокий мужчина. Выглядит он молодо, хотя я знаю, что ему двадцать восемь. Со слегка волнистой тёмной причёской, длиной по плечи. Глаза у него были цвета тёмного шоколада.

Ну тут даже я была в шоке. Миссис? Это когда я в двадцать лет успела выйти замуж? То есть теперь двадцать лет — это предел, после которого ты рожать и выходить замуж не можешь? Ну и культура у них на севере. У него то у самого жены небось нет, с таким-то юмором то.

Я пожимаю его руку, и поправляю:

— Мисс. Мне двадцать, и я не замужем.

— По телефону вы казались гораздо старше, да и внешность я представлял другую…

— Какую?

— Думал вы женщина в возрасте, а тут такая молоденькая красавица. Правда стрелять умеешь?

Женщина, простите… в возрасте? Нет, мне в армии, конечно, говорили, что у меня строгий тон, но на голос женщины в возрасте я точно не претендую. Ему нужно перестать шутить со мной, иначе я покажу ему все, о чем он просит. Ногу прострелю.

— Умею. Показать?

Мужчина на секунду замолчал, идя за мной следом. Он был юморной, и кажется… добрый. Чем-то он всё-таки зацепил меня. Я сочла его как неплохого напарника. Сев в машину, он сказал мне:

— Я, кстати, Нолан.

— Приятно познакомиться. Я Офелия.

По прибытии на базу Нолан представил меня отряду. Ясно было, что передо мной стоял не весь отряд. Три девчонки, и два парня, считая Нолана — явно не весь отряд

— Это Эмма, — произносит парень, и мне махает высокого роста девушка, с чёрными волосами чуть ниже плеч, на которых местами виднелись светлые пряди. У девушки нежно голубые глаза, длинные ресницы и пухлые губы. — из лука стреляет, а раньше занималась скалолазанием.

— Эмма, приятно. — Представляется девушка, и я жму ей руку.

— Это Асия, — говорит Нолан, и показывает взглядом на тихую, и по виду отстраненную девчонку низкого роста. У неё длинные русые волосы, которые были собраны в огромную косу, а также голубые глаза и длинные ресницы. — она хорошо дерётся.

Асия молча, с серьёзным видом пожала мне руку. От неё не очень-то веяло теплом и радостью, что в отряде появился новый участник. Я решила не поднимать тему о ней. Мы плавно перешли к самой жизнерадостной, как мне показалось, девочке, которая, к слову, была старше меня на три года.

— А это Санни, она наш историк.

Невысокого роста девочка с кудрявыми каштановыми волосами и янтарным цветом глаз пожимает мне руку. В двадцать три года у неё неплохое тело: она худенькая, но бёдра всё-таки присутствуют. Мне бы тоже не помешало привести себя в форму.

— Я Офелия. — Представляюсь я, и улыбаюсь всём.

Нолан, слегка приобняв меня, повёл за собой.

— Тебе помочь с вещами? — Спрашивает он, предлагая свою помощь.

Сумки у меня действительно были тяжёлые, но я решила тащить всё сама, не отвечая ему.

— Ты ведь знаешь, что женщинам не положено таскать такую тяжесть?

— Не переживай, мне можно. — Отвечаю я, и вешаю через плечо сумки с оружием.

Поднимаясь по лестнице, я раздумывала о том, куда мог подеваться весь отряд. Обычно нового сотрудника встречают с распростёртыми объятиями, но не от кого такого тепла, как от Санни, я не видела. Ещё меня поразило то, насколько девушки неопрятно выглядели, конкретно Эмма. Они были какие то худые, то слишком высокие, то слишком низкие. Такие хрупкие девочки…

— Почему у вас такие деревянные девочки? — Фыркнула я. — Они точно стрелять и драться умеют, не на балет пришли?

Нолан усмехается.

— Думаешь тебе одной такой худышкой можно здесь красоваться? У нас половина отряда таких.

— Как мне известно от тебя за пару минут до знакомства с этими девочками, они единственные в отряде.

Мы шли по, кажется, бесконечному коридору. В некоторых местах в стенах были огромные дыры, из которых дул сильный ветер. Снег сочился через стекло.

— Замечательное состояние базы. — Говорю я, наблюдая за всем.

— Прости, другой комнаты нет. — Отвечает мне Нолан, пропуская внутрь насквозь промерзшей комнаты с двумя кроватями. — Я могу принести что-то, если тебе надо. Если будет сильно холодно, то приходи к девочкам, у них будет теплее, только в комнате по кровати.

Не сказать, что меня разочаровали его слова, но я явно не обрадовалась тому, что буду жить в таком страшном морозе. Можно было замёрзнуть здесь насмерть, поэтому я зажгла свечку.

Оконная рама была почти выбита, а из неё шёл поток холодного воздуха. Было морозно, но терпимо. Я не стала напрашиваться на лучшую комнату, ведь Нолан сам сказал, что эта последняя комната. А этим хрупким девушкам я ни за что не пожелаю спать в этом холоде. Кровать была застелена, а одеяло на ощупь было пустое, это был обычный пододеяльник. Даже если я укрылась бы ещё и покрывалом, то не думаю, что мне всё равно было бы комфортно. Поэтому нужно попросить тёплое одеяло, или хотя бы плед.

Коридоры в поместье были такие бесконечные и пустые. Вроде бы столько рабочих, столько участников отряда живут а этом поместье, а коридоры пустые. Нолан ошивался непонятно где, пока гость бегает по этажам и ищет хоть какого-нибудь человека, который даст ему это чëртово одеяло. Смелости постучаться в любую другую комнату у меня не хватило. Я обошла всю базу, и не нашла ни одного человека. В итоге я решила вернуться в свою комнату.

Уже пребывая на своём этаже, я шла довольно медленно. Всё равно никого не нашла. Поместье не было целое. В стенах красовались дыры, возле которых валялись осколки стекла. С другой стороны, чего можно было ожидать от столицы, которая имеет популярность в списках городов, которые стоит бомбить первыми.

Внезапно на крыше мне показался силуэт. Я на секунду остановилась. На крыше сидел бессмертный. У крылатого было очень странное поведение. Обычно бессмертные тут же чуют людей, но этот сидел спокойно. Не смотря на то, что в центре крыльца стояли торговцы, он просто медленно наблюдал за происходящим. Любой другой бессмертный уже бы избавился от этих людей. Кто он такой?

— Офелия! — Слышу я знакомый голос, и поворачиваюсь. Это была Санни.

— Привет, — говорю я, хотя час назад уже здоровалась с ней. — ты меня искала?

Глупый был вопрос, ответ на который положительный, ведь я действительно искала кого-либо, а точнее всех тех, кто в итоге занят непонятными вещами в своей комнате. Я же прекрасно слышу их разговоры.

— Я подумала, что было бы неплохо познакомиться поближе. Может чаю выпьем? Ты наверное устала с дороги. — Предлагает она, и я отвечаю:

— Мне плед нужен.

— Тебя наверное в самую холодную комнату и поселили, я права? Она у нас одна.

Не знаю, что ей отвечать на это. Я не могла понять, язвит ли она мне, или нет. Через пару секунд я заметила, как Санни увела взгляд куда-то за мою спину, после этого она воскликнула:

— Эйден!

Я обернулась, и силуэт с крыши тут же исчез. Санни вылезла на крышу, а после указала мне на ангела.

— Он бессмертный. Мы нашла его раненым в пещере. После этого он добровольно служит нам. Он говорит, что хочет мира с людьми.

— Так он ангел? — Уточняю я, на что Санни кивает.

Интересно. Бессмертный с добрым сердцем? Впервые слышу о таком, а тем более вижу.

С Санни мы сидели на кухне, пили чай. С водой и огнём у них конечно было печально. У них была ванная, но там шла только прохладная вода, долго купаться не представлялось возможным. Санни говорила о том, что происходит в столице. Люди столичные конечно сильные, раз не бояться вражеского воздуха. Они торговали, не особо пугаясь бессмертных.

— Некоторые идут туда как раз с мыслью о том что их убьют. Они потеряли смысл жизни как люди. — Говорит кудрявая, на что я пожимаю плечами.

На самом деле здесь все были такие странные. Люди не заботились о себе и о своей жизни. Они даже не возлагают надежды на отряд. Ладно, об отряде я бы не выразилась чем то хорошим, ведь меня заселили в самую продуваемую комнату, никто не ходит по коридорам, и одновременно не занимается поручениями генерала, а «самые важные шишки» этого отряда, кажется, были Эмма, Асия и Санни. У нас в «селе» и то дисциплина получше будет. Поскорее бы увидеть генерала. Хотелось бы посмотреть на то, кто воспитал этих бездельников.

— Санни? — Окликнул кудрявую строгий мужской тон.

— Да, генерал? — С этими словами девушка тут же встаёт из-за стола.

Перед ней стоял высокий мужчина с широкими плечами. У него были длинные тёмные волосы длиной по локти, и серый пустой взгляд. Выглядел он свирепо. Вроде бы Санни очень даже уважает его, либо мне просто так кажется.

— Приятно познакомиться, Зейн. — Мужчина протягивает мне руку.

Мужик как мужик, но всё же генерал. Его «дети», так скажем, должны его уважать, а выглядит будто ровно наоборот. Может он сам распустил их?

— Офелия. — Сухо отвечаю я, пожимая его руку.

Он был крепким, и на вид достаточно строгим. А ещё к нему у меня было достаточно много вопросов, на счет воспитания ребят. Ладно, хватит мне уже докапываться до них.

— Асия и Ник будут ждать тебя снизу. Ты вместе с ними пойдёшь в лес. Там есть на что посмотреть. — Говорит мужчина. — Генерал, вы не думайте, что Офелия будет там третьей лишней? Ну, Ник и Ася всё таки… — начала Санни, но Асия тут же забежала на кухню, с недовольным тоном:

— Давай без гипотез.

Санни поспешила покинуть кухню. Мне нечего было брать, и не во что было переодеваться, поэтому я, надев куртку, пошла за девушкой. Рядом с ней шёл Ник: высокий парень в форме. У него вьющиеся каштановые волосы и глаза цвета изумруда. У парня также хорошо выражены скулы. Он был симпатичным, но слишком странным, или… подозрительным? Ладно, парень он благородный, а точнее… немного каблук, потому что потакает Асе, хоть они даже не встречаются.

Мы должны были обойти весь лес, но стоило нам за полтора часа дойти до середины, как началась жуткая метель и сильный снегопад. Мгла больно резала щеки. Я вечно держала оружие наготове. Пытаясь прикрыть шарфом лицо, я одновременно осматривала всё вокруг. Ася возмущалась.

— Зачем ты оружие достала? — С недовольством спрашивает девушка с огромной косой.

— Тебе бы шапку не помешало надеть. — Отвечаю ей я, не замечая на напарнице головного убора.

Асия фыркнула:

— Я старшая, имей уважение.

— Хорошо. Вам бы шапку не помешало надеть.

— Девочки, хватит вам. — Прерывает нас Ник, идя позади Аси.

— Ты бы лучше работала так, как умничала. Думаешь, что приехала такая молоденькая и красивая будешь парней цеплять? Ты же только этого и ищешь.

Асия была очень грубой, и мне не понравилось это. Я отвечаю:

— Даже не надеялась на роман, пока моей жизни угрожают бессмертные и отродья.

— О, так ты охотница на демонов? — Смеётся Ася, и я поправляю ее:

— На бессмертных, в том числе.

— У нас есть пару бессмертных. — Встревает в разговор Ник. Он не хотел, чтобы мы ссорились. — Может знаешь его. Он хороший, добрый.

Я не стала делиться тем, что встретила сегодня бессмертного, сидящего на крыше поместья. Замечая то, как халатно ко мне отнеслась Асия, я решила оставить другую информацию при себе. Вдруг раздаётся возглас. Асия проваливается под снег. Мы с Ником тут же принялись доставать её, едва не провалившись сами. Ник принялся помогать Асе. Она была в ужасе. В такие моменты любое движение может стать ошибкой. Мы тянули её за руки. Сами вроде твердо стояли на ногах.

Ник полностью вытаскивает её. Девушка пыталась отдышаться. Парень пытался успокоить её. В этот момент я услышала шепот. Он был неприятным, и в какой-то степени отвлекающим.

Пока я двадцать минут бежала на звук, я успела упасть, и провалиться в такие же ямы в которые проваливалась Асия. Мне было жутко холодно, и я была промокшей насквозь.

Вдруг я увидела развалины, возле которых сидел демон с красными крыльями, и пожирал человеческую плоть. Я медленно поднимаю на него дуло пистолета, а после говорю:

— Либо ты сейчас встаёшь, и идешь за мной, либо я застрелю тебя.

Демон не оборачивается на меня. Он скидывает тело в развалины. Мне удалось выстрелить в бок. Я не смогла до конца разглядеть демона, и тут же подбежала к обрыву. Не успела я даже взглянуть вниз, как вдруг он резко обвалился. Я ринулась вниз. Вдруг я чувствую чьи то тёплые руки на своей талии, а после этого лечу вверх. Мне не хватало смелости обернуться. Когда существо опустило меня на землю, я возразила:

— Ты кто? — Я тут же наставила на него дуло пистолета.

Парень с усмешкой поднял руки.

— Не трать время и патроны впустую. Я Северский ангел.

— Да хоть африканский… — отвечаю недовольно я, держа пушку в руках. Бессмертный же перебил меня:

— А вот это было грубо.

— Мне плевать.

— Надо дождаться остальных, стой на месте.

— Это я тебе должна сказать! — Рявкнула я.

— Я то стою на месте, в отличие от тебя. Я не статуя, чтобы рассматривать меня. — Отвечает мне ангел.

— Я хотя бы не перебиваю.

— Виноват, признаю. Но не наставлять же на меня пистолет из-за этого? — Он тут же усмехается, а из кустов выходят Ася и Ник.

Девушка отряхивается, и до сих пор дрожит.

— Эйден, я тебя ненавижу! Если бы ты появился чуть раньше, то…

Эйден? Значит это тот бессмертный, который сидел на крыше, и тот бессмертный, о котором мне с сияющим взглядом поведала Санни? Передо мной стоял высокий парень с хорошим телосложением. У него были белоснежные вьющиеся волосы, светлая кожа и голубые глаза. Он так напоминал мне одного человека из прошлого, не могу вспомнить, как его звали… тот… которого я встречала в церкви…

— Это Эйден Редд. — Говорит Ник, указывая на бессмертного. — И да, он не нападает на своих, поэтому можешь убрать пистолет.

Так, наверное в более неловкое положение я себя ещё никогда не ставила, и больше не поставлю. Теперь я готова провалиться сквозь землю. Эйден медленно подошёл ко мне, протянул руку. Я была достаточно мала ростом, всего по его грудь. Его взгляд был таким горячим, таким глубоким…

— Приятно познакомиться. — Говорит он с лёгкой улыбкой, и, кажется, забыв про то, что пару минут назад я грозилась убить его.

— Приятно. Офелия Селин. — Отвечаю я, пожимая его руку.

Его взгляд будто дрогнул, когда я представилась. Обычно у меня так бывало, когда я узнавала то, что вроде бы вообще узнавать не должна была… не понимаю, что было не так. Все так странно смотрели на меня.

— У тебя все ботинки снегом забиты. — Замечает Ник, а после замечает то, как я хромаю.

Я ведь падала, пока бежала к развалинам. Это было достаточно больно. Я подвернулся ногу, но всё равно продолжала идти, потому что считала, что в этом мире есть вещи и побольнее.

Ник шёл рядом с Асей, и он придерживал её за талию. Всё таки та тоже дрожала от холода, и ей было тяжело идти. Мне было также тяжело, но я не хотела просить помощи, я бы без них всех справилась бы.

Вдруг я чувствую, как ко мне медленно подходит бессмертный.

— Т-тебе ч-чего? — Спрашиваю я, дрожащим от холода голосом.

Парень накидывает на мои плечи свою куртку. Одежда была огромная на мне, и сидела как мешок. Стало немного теплее, но… я захотела отдать её ему обратно.

— Заб-бери. — Говорю я.