Людопарк. Зоопарк из людей

Глава 1

— Что будешь на завтрак? — спросила Света, оборачиваясь через плечо к своему мужу. Поинтересовалась она искренне. Намеревалась сделать тому приятное, считала, что вкусное блюдо с утра поднимает настроение как никогда.

— Смотря что у нас есть. Кашу? — предложил он. Глаза его чуть сузились, легкая улыбка заиграла на лице. Непонятно почему. Этот день ничем не отличался от других: сейчас он пойдет на работу по знакомым улицам и переулкам, вечером вернется уставшим, затем его встретит жена, и несколько часов до сна они проведут вместе, окруженные заботой и любовью. Если в прокат выйдет какой-нибудь фильм — они могут сходить на него или, коль наскучит, пойти погулять.

— Отлично, кашу! — ответила она и улыбнулась. Крупы было навалом, так что идеальнее завтрака не придумать.

Мужчина по имени Петр, как только перед ним оказалась тарелка, стал равномерно распределять растекшееся масло. Как обычно, завтрак у Светы получился очень хорошо.

— Ты только будь аккуратнее, — неожиданно произнесла жена, когда он уже собрался уходить. — Помнишь недавнюю ловлю в западном районе?

— Помню. Ужасно все это.

— Смотри по сторонам и в случае чего убегай. Я не хочу, чтобы с тобой приключилось так же. Ты у меня один. — Лицо у нее стало до того серьезным, что у Петра по телу пробежали мурашки.

— Света, все будет хорошо, как всегда. Не переживай, — он поцеловал ее в щеку и взял с комода сумку. Он уже опаздывал, часы показывали без десяти девять. Не стал смотреться в зеркало, чтобы поправить футболку. Время поджимало, а начальника злить не хотелось.

— Пока. Вернусь в шесть, — бросил он уже на лестничной клетке. Сомневался, что жена услышала его, так как дверь была уже заперта. Само собой, ему не о чем было беспокоиться. То, что случилось с теми людьми, конечно, очень печально, и таких случаев в истории немало. С того момента, как несколько сотен тысяч лет назад вследствие необъяснимой современными учеными катастрофы раскололся континент и весь земной шар приобрел несоразмерную массу из суши и километров воды, мир людей целиком и полностью отделился от всего существа зверей. Материки приняли весьма своеобразную форму и неприятный глазу размер, какой прежде не видывала земля. Планета претерпела огромные изменения не только в строении, но и в климате. Уже тогда животные стали превосходить по интеллекту и объему головного мозга людей. Сколько за все это время несчастное общество пережило потерь — и не сосчитать. Совсем не обязательно, что он, среднестатистический мужчина, станет жертвой зверей. По крайней мере, не сегодня. Этот день такой солнечный, такой прекрасный… что может пойти не так?

Петр шел по знакомой дороге, по которой он ходил каждый день, даже в выходные. Главная улица вела прямиком в магазин или, если в конце свернуть направо, — на работу, а захочешь прогуляться — слева парк. Лето было в самом разгаре: солнце ярко светило в небе, нагревая и без того теплый асфальт. Для их города такая погода была редкостью, но в противоречии этому людей было не так много. Все куда-то спешили. Кто-то смотрел себе под ноги, некоторые глядели вперед. Улыбка, конечно, у них на лице не играла, но и злости во взгляде не чувствовалось. Сам Петр вполне разделял общее настроение. Все вокруг твердило о том, что день этот будет если не прекрасным, то хотя бы средним. Однако нотка беспокойства все еще донимала его где-то в недрах мозга.

Он дошел до супермаркета, где пока что находились только сотрудники, и повернул направо, обогнув дерево и несколько кустов. Как ни в чем не бывало зашагал вперед. Там, буквально через метров триста, виднелось здание с его офисом. Удивительно, но весь народ остался за переулком, позади. Впереди Петр никого не наблюдал, а обернувшись, не увидел никого и сзади. Его это насторожило: с чего вдруг стало так пусто? Он не жил в центре города, но каждый день встречал по пути более пяти человек, иногда даже своих знакомых. Не стал придавать этому какое-то значение, все равно ему нужно идти в одном направлении. Не пойдет же он из-за отсутствия людей обратно? Поэтому Петр шел, глядя по сторонам, изучая красивый пейзаж. Он не имел художественного образования и не обладал какими-то навыками живописца, но взглядом любителя понимал, что то, как падают лучи солнца на зеленые кроны деревьев, выглядит замечательно. Шел он своим обычным широким, торопливым шагом. Еще когда выходил из дома, то оторвался от графика на минуты две, а опоздать желанием не горел. В один момент ему показалось, что сзади кто-то идет, но, обернувшись, никого не увидел. Скорее всего, это был звук его собственных шагов или сумки, трущейся о штаны.

Почти у офиса — ему оставалось пройти лишь несколько метров — у него перехватило дыхание. Произошло данное резко и неожиданно, особенно для человека, который думает о своем. Делая очередной шаг, он не почувствовал привычной упругости земли. Ступня его опускалась все ниже и ниже, до тех пор пока он с бешеной скоростью не полетел вниз. Мозг в критической ситуации начинает работать так, как не работал никогда. За одну секунду множество образов представилось ему. Подумал, что падает в какую-то яму, хотя в этом месте никогда не было такого. Если строители и вырыли яму, то оставили бы предупреждающие таблички. Тогда что это было? Он не вскрикнул, не издал ни единого звука, но сердце его колотилось с бешеной скоростью.

Упал Петр вполне себе удачно. Разве что ушиб правую ногу: при соприкосновении с дном та подвернулась, и в щиколотке что-то кольнуло. Подействовало состояние шока, и он мало что почувствовал. Удивился — да! Но не ощутил какой-либо боли. Что это было?! Откуда здесь вообще это взялось!? — в ярости подумал он. Запрокинул голову вверх и ужаснулся, увидев, насколько глубока яма. Больше его роста уж точно. Кроме того, такой причудливой формы, точно вырыта не лопатами или при помощи экскаватора, а лапами. Внушительная по своим размерам как в ширину, так в длину и высоту. Нетрудно было понять всю правду происходящего, ту ловушку, в которую он собственноручно угодил. О Господи! Петр ненавидел мучителей людских в тот миг крайне сильно, к чему не могла приблизиться ни одна здоровая фантазия. Падению не удалось заставить его лечь. Находился он в самой что ни на есть своеобразной позе: одна нога была подвернута под тело, другая же вытянулась прямо. В руке он все еще сжимал свою сумку. Весь вид его являл собой ту степень омерзения и ужаса, которая у любого стороннего наблюдателя вызвала бы приступы жалости да беспредельного сочувствия: лицо бледное, губы плотно сжаты в одну тонкую, чуть посиневшую от пережитого страха нить, волосы растрепаны. Ноздри сузились, глаза вопреки легкому шоку не были широко открытыми, наоборот. Ему хотелось рвать и метать. Зол он был также и на себя: как он это проглядел? Мучительной была не боль от резкого падения, а представление о том, что скоро, с минуты на минуту, вместо чистого горизонта неба он увидит мохнатые коричневые морды.

— Помогите мне! — крикнул он сперва не во всю мощь голоса.

Следующая просьба о помощи прозвучала уже громче:

— ПОМОГИТЕ МНЕ! ЛЮДИ!! Я ЗДЕСЬ, ПОМОГИТЕ МНЕ!!!

Противоречивые чувства настигли его. Он пребывал в смятении, не знал, о чем думать, что предпринять и за что в первую очередь следует взяться. С одной стороны, орать не стоит, иначе животные услышат шум и прибегут как можно раньше. Поймут, что добыча поймана, а этот шанс упустить нельзя. С другой — они его тем не менее засекут, кричи он или нет. Вот почему не было людей! — ярость постепенно стала отступать. До паники пока не дошло, но отчаяние и страх перед возможным появлением зверей скоро начнут брать свое. Они ушли, нет, они разбежались! Должно быть, увидали кого-то. Обычный умный поступок. Спасут ли они меня, даже если я надорву голос в крике? Ответ был очевиден, хоть и крайне плачевен. Никто не захочет рисковать собой, чтобы спасти того, чье будущее давно предвещено.

Петр встал на ноги и тут же содрогнулся от неожиданного укола, пронзившего подвернутую щиколотку. Раньше ему не доводилось ощущать подобное. Да что говорить, раньше ему вообще не доводилось попадать в лапы животных! Причем таким примитивным способом. Наверняка, не задумайся он о своем, заметил бы подозрительный участок земли, где вместо травы были набросаны какие-то ветки. Просто смешно, что он, человек с высшим образованием, прошедший, как и все люди, курсы по изучению ловушек животных, сумел угодить в дыру. Никогда нельзя отвлекаться! Думал, раз поймали тех, звери успокоятся на этом и уйдут из их города. Как наивно, тем более для него. Судьба ошибок не прощает, а животные уж тем более. Где сейчас те несчастные? В каких они находятся клетках? Ох, Господи!! Что теперь делать? Петр больше не кричал, ведь смысла в этом не было. Скорее всего, один вред. Прикусил нижнюю губу. Плевать на боль, плевать на ногу, ее можно легко вылечить, а вот выбраться отсюда…

Мало у него было времени. Уже представлял, как сюда бегут животные на своих четырех лапах и с радостным рыком, повествующим о благополучном срабатывании ловушки. Высота ямы не позволяла просто схватиться за край руками и подтянуться. Что говорить, звери в этом плане постарались. Сейчас, побывав на дне дольше пяти секунд и овладев своим разумом, Петр сумел приблизительно оценить размеры: метра три-четыре в высоту. Даже для человека высокого роста требовалось минимум три точки опоры, чтобы выбраться. В любом случае Петр поддался разбушевавшимся нервам. Делал все, что только можно! Искал углубления в земле, вставал на них ногами, пытался нащупать камень или отверстие наверху. Мало ли, вдруг получится убежать? Ясно ощущал больную ногу, но в его положении это было сущей мелочью. Не думал ни о чем, ни о пойманных людях, ни о любимой жене. Выживание любой ценой — вот что для него теперь имело значение. Сейчас рыхлость земли и возможность нащупать в ней углубления или, наоборот, выступы решали его судьбу. К счастью, пока он не слышал ни единого звука животных — это добавляло шанс спасению, пусть и небольшой. Он смотрел по сторонам, изучал земляные стены. Взгляд его зацепился за что-то. Да! Удалось, хоть и чудом, найти углубление примерно на уровне колена, куда он мог поставить одну ногу. Этого недостаточно, чтобы выбраться, но все же лучше, чем смирно дожидаться прискорбной участи. Подошел к отверстию небыстро, прихрамывая. Сделал все, как планировал, а затем началась непрерывная борьба. С трудом нашел он опору для своей второй ноги. Свобода казалась такой близкой, такой манящей. Больше всего боялся не успеть, оттого делал все, что только было в его силах. Взобрался он выше прежнего, это однозначно, но руки также не доставали до края. Более того, стоя на выступах, он терял равновесие. Спина заваливалась назад, рукам не за что было зацепиться. Не доставало третьей точки.

С первого взгляда могло показаться, что прошло очень много времени, секунды улетали, минуты тоже. Отнюдь, Петр старался делать все быстро. Не сказать, что у него хорошо получалось. Совершенно забылись все уроки выживания, слова учителя о том, что делать, если упал в яму. Неужели он угодил в самую коварную ловушку зверей? С одной стороны, из каждой ловушки выбраться нелегко. Максимальное его приближение к свободе было на метр. На последнем рывке воплотился его самый страшный кошмар. Земля осыпалась, и правая, и без того искалеченная падением нога соскользнула вниз. Боль, ах, ужасная боль, просто невыносимая! Потерял сознание Петр отчасти и от испуга. Так и лежал навзничь. Ширина ямы позволяла это.

Скорее всего, то не являлось глубоким обмороком — легкое помутнение рассудка, но не более, ибо уже через минуту ясность мыслей вернулась к нему. Постепенно и мутно, и все же происходящее он понимал. Глаза открывать не спешил: пусть думают, что он либо умер, либо без сознания. Достаточно он прожил на свете, чтобы знать, кто руководил людопарком. Смотрел передачи по телевизору, читал новости. Без сомнения, для человеческого восприятия это отвратительно, и каждый раз при виде того, как живут люди в клетках, — пусть съемка проводилась издалека и сверху, — на глаза наворачивались слезы. Маловероятно, что Петр сумеет спасти свою жизнь сейчас, но вдруг? Целиком отдался своим ощущениям, доверился обонянию и слуху. Глаза его закрыты, значит, другие органы чувств работают прекрасно. Точно, не мог он ошибаться. За ним уже прибыли и скоро увезут отсюда. Он слышал звук, что-то вроде рычания. Шорох еле заметных шагов доносился сверху и где-то рядом с ним. Насколько Петр мог доверять себе, возле него собралось минимум четверо медведей. Если я продолжу притворяться мертвым, они бросят меня здесь? — подумал Петр, и мысль эта показалась ему вполне дельной и логичной. Плохо помнил, но где-то слышал, что при нападении медведя нужно притвориться мертвым, так будет выше шанс спастись. В его положении любые способы хороши, главное, чтобы его оставили в покое. Пока еще была возможность выжить — необходимо было действовать. Неважно, как это будет выглядеть со стороны, странным или сумасшедшим он покажется зверям, все равно. Как-то убежать, сохранить свою жизнь. Даже не ради себя, а ради своей жены.

Глава 2

Петр не шевелился. Слушал все, запоминал каждый рык медведей, каждый шелест травы. Чувствовал, как мягкие лапы прошлись по телу. Особенно больно задели его правую, подвернутую ногу. Примерная картина начала складываться в голове Петра: звери никогда не ловят людей в одиночку, берут с собой опытных ловцов и, безусловно, одного врача на случай, если что-то случится с добычей. В данном случае добычей являлся сам Петр. К сожалению, животные обладали значительным интеллектом, оттого вражда между двумя расами существовала по сей день. Вот и сейчас медведь-врач легко определил, что у него что-то не так с ногой. Медленно ощупывал щиколотку, иногда чуть надавливая на некоторые места. Он думает, что я без сознания, — решил Петр, но мысль эта ничуть не утешила его. Было бы куда лучше и правильней, думай животные, что он мертв. В чувства привести человека легко, а вот оживить — дело другое. На всякий случай глаза открывать не стал, даже ненамного, чтобы приблизительно изучить обстановку. Не стоит экспериментировать с животными, тем более с медведями. Слух и обоняние у них были выше всяких похвал. Старался ничем не выдать себя, не шевелил ни одной частью тела, дышал слабо, чтобы, не дай бог, не спровоцировать их на какие-либо не поддающиеся законам людской логики действия. Решил про себя: пусть лучше его, больного, едва дышащего и явно не пригодного к каким-либо личным целям человека бросят здесь, нежели ему придется провести остаток жизни за решеткой на совершенно другом краю планеты. Петр ждал, как будут дальше вести себя звери. Плана как такового в его голове не было, но кое-какие мысли о побеге присутствовали. Намеревался изображать мертвого до тех пор, пока его не вытащат из ямы. Далее он резко сорвется с места и побежит что есть мочи. Быть может… Нет! Вероятно, не лучшая затея, но ничего другого в голову не лезло. По-другому миновать похищение невозможно. Мало ли, удастся убежать, спрятаться где-то за домами или даже попасть во внутрь. По правде, это был единственный вариант спасения, который вообще существует. Он проиграл животным тогда, позволив себе задуматься и не глядеть под ноги, теперь он не мог потерпеть неудачу вновь. Слишком многое стоит на кону — его жизнь.

Звери о чем-то друг с другом переговаривались, издавали звуки, отдаленно напоминающие человеческое мычание. Лапы медведя, до этого момента ощупывавшие его ногу, перешли на грудь. Петр догадался: тот проверяет сердцебиение и дыхание. Когда он это, ему сделалось еще страшнее, чем было до этого. Мозг сразу стали посещать навязчивые страхи: они поймут, что он в сознании, и тогда беды не миновать. Совсем не дышать, даже на время, он не мог, поэтому заставил себя вдыхать слабо, практически незаметно. Сердце биться от этого слабее не станет, но тем не менее что-то да изменится. Тяжелая лапа потрогала его левую сторону груди, затем чуть прошлась по носу. Медведь-врач что-то передал своим товарищам, и в следующую секунду Петр почувствовал, как сдавливают его ноги. Мало сказать, что он удивился или ужаснулся, ощущение, охватившее его душу, было менее похожим на страх. Почувствовал себя наивным маленьким ребенком и в довершении ко всему глупым. Даже если медведи думают, будто Петр в обмороке, это не отменяет того факта, что он чем-то отличается от других живых существ, по-прежнему оставаясь человеком, представляющим из себя не менее ценный экспонат с виденной невооруженным глазом областью гениталий и гнущимися конечностями, что так приводит в восторг каждого, кто хоть немного покрыт сгустками шерсти или перьями. Что мне делать? Ой, нет… мои ноги. Я чувствую… да, это определенно веревка. Старый способ, но вполне действенный. Что мне делать?! Имеет ли смысл вырываться сейчас, когда я нахожусь на дне ямы, а сверху стоят еще сколько-то медведей? Нет. Скорее всего, будет еще хуже и мне вколют снотворное. Но смогу ли я выбраться тогда, когда связанными окажутся не только мои ноги, но еще и руки? Разум его работал быстро, как компьютер. Меньше секунды потребовалось ему, чтобы представить, как он будет убегать на поверхности. Причем «убегать» сильно сказано, скорее прыгать. Немудрено, что медведям не составит труда его догнать. И исход тот же — снотворное. Однако что, если у него получится развязать веревку? Нет, вряд ли. Но у медведей наверняка должна быть лестница! Или что-то вроде нее! Пусть они хорошо лазят по деревьям, но земля — это другое. Тем более почти без точек опоры и под прямым углом. Что говорить, оба варианта имели свои минусы.