Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена

Эта книга не является документальной. Она – плод моего авторского воображения. И поэтому любые совпадения или созвучия имен, географических и прочих названий, событий и фактов с реальностью являются случайными.

«Никакая сила не остается долго без хозяина.»

ПРОЛОГ

В Скандинавском Королевстве, наши дни

Бо Фергюсон, новоиспеченный директор секретной службы одного Скандинавского Королевства, с удивлением обнаружил, что его руки мелко дрожат. «Неужели нервы так расшалились?», – подумал Бо. Такое с ним, человеком выдержанным, как настоящий викинг, и прошедшим за двадцать лет путь от успешного разведчика-нелегала до помощника по особым поручениям главы могущественной спецслужбы, а с сегодняшнего дня – ее руководителя, происходило впервые в жизни. Он испугался, даже не столько потому, что всего три дня назад его предшественнику разнесли череп разрывной пулей выстрелом в упор! В собственном домашнем кабинете шефа! В доме, охраняемом гораздо лучше, чем обе королевские резиденции и национальные хранилища золотого запаса! И при этом убийцы (или убийца?!) не оставили никаких следов! Бо испугался от того, что только что смалодушничал. Тоже, кстати, впервые в жизни!

Он только что сжег над пепельницей записку, адресованную лично ему и пришедшую специальной почтой. Разумеется, без обратного адреса. Интересно, как автор записки сумел вложить свое послание в папочку с особо секретными письмами, адресованными лично Бо и именно в его первый рабочий день на новой должности, да еще и остаться при этом никому не известным? Ситуация наводила на мысли о том, что его Противник имеет доступ к высшим секретам Королевства. Записка, кстати, отпечатана на устаревшем принтере, практически все из которых, по сведениям гарантийных мастерских, как быстро на всякий случай выяснил Бо, давно уничтожены.

– Итак, мой Противник – либо паталогический шутник из числа своих же коллег и некоторых высших должностных лиц Государства либо Враг, для которого вся руководимая мной секретная организация, понятна, как открытая книга. Враг или Противник? – задумался Бо. Но даже если он шутник – то отпечатков он ни на записке, ни на конверте не оставил. И это говорит о том, что в его шутке, как водится, есть лишь доля шутки. Все в ней слишком серьезно! Черт побери! Хотя, для организации, в которой сделал карьеру Бо, никакие шутки никогда не являются просто шутками.

Ладно, не о шутках надо думать! А о душе, – ухмыльнулся Бо, – Пока ее не вышибли из моего бренного многоопытного тела. Что-то плохо думается. Надо попросить Марго, секретаршу, оставшуюся от прежнего шефа, заварить мне хорошего английского чая? С печеньем и медом. Кстати, про Марго некоторые коллеги говорят, что она была для шефа человеком необычайно доверенным.

Итак, Враг или Противник? Бо очень не любил наживать или иметь врагов. Даже тех, кого по стечению обстоятельств или по приказу ему несколько раз приходилось убивать, обычно Бо называл про себя Противниками. То есть, людьми оказавшимися, к своему несчастью, у него на пути. Враг, по его твердому убеждению – это тот, кто угрожает лично ему или основам основ той системы, которую он считает своей семьей или Родиной. Список закончен. Угроза, содержащаяся в только что сожженной записке, была очень конкретной. Автор на хорошем английском написал:

«Уважаемый Господин Фергюсон!

Я уверен, что обстоятельства гибели Вашего бывшего Директора дают Вам повод убедиться, что и сегодняшнее послание написано не дилетантом. Я искренне надеюсь, что Вам не придется столь же печально закончить свою жизнь. Я бы не советовал Вам, не подумав, автоматически подтверждать ВСЕ приказы Вашего предшественника. Некоторые из них смертельно опасны лично для Вас. Я был бы удовлетворен, если бы Вы сожгли эту записку после прочтения и если бы Вы не стали искать ее автора. То есть меня.»

А вот и чай! Хотя Бо, судя по всему, уже успокоился. Он давно убедился, побывав не раз в самых разных переделках, что способность размышлять логически и есть, во всяком случае для него, показатель спокойствия. Подумал:

– Интересно, а как он собирается, удостовериться, что я сжег эту чертову записку?

Итак, сделать вид, что ничего не произошло, я сумею. Ведь просит же Противник не искать его! Значит, дает мне шанс решить наши проблемы мирным путем, без кровопролития. Интересно, а почему он решил, что это он меня, а не я его, уничтожит? И за что?! Вот это, собственно и есть вопрос дня! Самый актуальный! Тем более, что я в любом случае обязан войти в курс дел и изучить все приказы моего бывшего шефа. Особенно последние!!! Видимо, в них и кроется причина убийства?! Изучить надо не просто приказы, но и все, что за ними стоит. Полистать кое-какие бумаги. Кстати, наверняка найдутся и такие распоряжения, которые давались устно. О них могли знать лишь двое – шеф и исполнитель. Такие вообще трудно проконтролировать. Даже мне. И все же, в записке Противника нет и намека, что я окажусь не в курсе. Он запомнил ее почти наизусть, прочитав четырежды: «Я бы не советовал Вам, не подумав, автоматически подтверждать ВСЕ приказы Вашего предшественника…».

Выходит, следы этих приказов внутри нашей Службы все-таки есть? И этот приказ или эти приказы до сих пор не выполнены? Иначе, зачем их подтверждать? Он взял бумагу и карандаш. Итак, меня интересуют не все приказы подряд, а только те, выполнение которых:

А) отложено;

Б) затянулось;

С) уперлось в серьезные трудности или потребовало непредвиденных и существенных затрат финансов. Или потребовало привлечения не запланированного ранее количества специалистов;

Д) осуществлено ненадлежащим образом.

Размышляя таким образом, Бо даже не подозревал, насколько он близок к истине! И одновременно насколько он далек от нее!

В это же время в России

Они оба не первый год, как стали генералами двух российских спецслужб. И сегодня они совсем не случайно встретились в вечернем пригородном электропоезде, идущем из Москвы в ближнее Подмосковье. Одетые совершенно по-дачному, генералы, тем не менее, слегка выбивались из толпы дачников и даже обратили на себя внимание одной пенсионерки, сидящей неподалеку:

– Профессора или генералы на пенсии, – подумала она, едва взглянув на соседей, – одеты хоть и простенько, но уж очень стрижки у них тщательные и кожа ухоженная. Не иначе по привычке форсят. Ведь от прежних времен у многих из нас лишь воспоминания о привычках сохранились! Эх! А у этих, видимо, хотя на машины денег нет, но на хорошего парикмахера и крема всякие кое-что водится. Удочки у них простенькие опять же. Не импортные, как у моего сына – крутого предпринимателя. Какие-то грустные они, кстати. Не иначе овдовевшие…

Рассуждая от нечего делать так, пенсионерка Мария Пархоменко, даже и не подозревала, насколько она близка к истине! Она всю свою жизнь проработала уборщицей в Министерстве Черной Металлургии СССР и поимела за это всего одну-единственную льготу. Зато самую желанную! Хозяин одного из министерских кабинетов без труда организовал в свое время поступление ее сына, тогда троечника, хотя и не дурака, а ныне продавца стали и долларового миллионера – в престижный московский вуз. И еще научилась бывшая уборщица на своей работе в министерстве сходу понимать людей – кто есть кто?

…Генералы, старые друзья и боевые товарищи, которых судьба несколько лет назад развела по разным конторам, на днях, можно сказать, действительно осиротели. Двое их коллег и ближайших помощников погибли на днях одновременно по пути на дачу. Машина взорвалась от какой-то редкой неисправности. Так сказали эксперты. Кстати, эти же эксперты сказали, что организовать такую неисправность мог только человек, хорошо понимающий толк в автомобилях, имевший минимум час на все про все! В условиях гаража! Причем, непосредственно перед выездом машины в рейс! Но в том то и дело, что машина весь тот, трагически закончившийся день, почти непрерывно была в разъездах, шофер не менялся, и в гараж не заезжал. Бред! Кстати, шофер тоже погиб. Надежный человек, проверенный годами совместной службы.

Вот и решили сегодня генералы, потерявшие друзей – кстати, последних настоящих старых друзей, с которыми когда-то молодыми офицерами прошли огонь и воду в Афганистане – ехать до места встречи вместе в общественном транспорте. Обсудить им было что!

– Мой сын сгорел в машине в Париже. Эти двое в машине опять сгорели. У меня есть ощущение, почти уверенность, что, во-первых, следующими трупами можем оказаться мы с тобой, – начал полушепотом, двигаясь по безлюдной тропинке от станции, один из генералов, – а во-вторых, их убрал кто-то из наших. Кто-то из тех, кого мы неплохо знаем. Только вот за что?!

– А не следует ли присмотреться к тем, кто в последнее время плотно общался с обоими из них. Или вообще когда – либо общался. Но именно с обоими. И мог бы быть ими недоволен. Либо они оказались не довольны им. Есть ли такие люди?

– Да! Есть такой парень…

Два выстрела, практически бесшумно поразили их из-за совершенно безобидного на вид ольхового куста. Собеседники и друзья, так и не закончившие свой разговор, упали лицами на тропинку, даже не выпустив из рук удочки. В вечернем воздухе отчетливо слышался лягушачий хор с соседнего озера, к которому они шли порыбачить на вечерней зорьке. И пообщаться.

…Стрелок, лишь три дня назад прилетевший в Москву рейсом из Парижа, неспешно разобрал на части свой прекрасный пистолет, и столь же неспешно выбросил их одну за другой в воду, стараясь кидать в разные стороны. Затем снял сапоги, облил их кислотой из обычной на вид зеленой металлической канистры. Постоял, посмотрел, как действует кислота, уже обутый в заношенные кеды со стертым протектором. Бросил скукожившиеся остатки сапог в воду. В широкое горлышко канистры, внешне ничем не отличимой от бензиновой, забросил весь свой мудреный маскарад – парик, усы, бакенбарды. Поболтал канистрой. Вылил содержимое в камыши. Постоял, прислушиваясь к лягушачьему хору. Закинул канистру в воду возле камышей. Стрелок улыбнулся. Подумал: «Теперь я наконец-то почти недосягаем. Если, конечно, напуганные скандинавы или кто-то еще случайно не нарвутся на меня в других странах…»

В это же время в Латинской Америке

Глава резидентуры Скандинавского королевства в Аргентине давно ждал, что его со скандалом отзовут обратно на Родину. Он знал, что на Родине, помотав нервы и запугав тюрьмой за казнокрадство, его, скорее всего, отправят на пенсию, наградив какой-нибудь медалью. Собственно, он начал воровать государственные деньги, почувствовав, что все равно карьера закатывается и сотня-другая тысяч американских долларов, присвоенная им из сумм, выделенных на оперативную работу, погоды уже не сделает. Он давно не хотел работать. Он просто устал от всего! Но поскольку он никогда не умел больше ничего, кроме своей некогда приносящей ему удовлетворение работы, то приходилось имитировать некую деятельность, моля Бога, чтобы высшие интересы родного государства еще долго не проявились именно в месте его службы.

Так прошло много лет. Он завел еще в прежние, более успешные времена, хороших информаторов и агентов, которые снабжали его за разумные деньги, а чаще за посиделки в хорошем ресторанчике, псевдо секретной информацией. Порой, правда, приходилось, используя возможности своей Службы, решать их мелкие проблемы – с бизнесом или с политической карьерой. В-общем, всех все устраивало. А вчера ему сообщили, что его шеф убит. «Надеюсь, что назначенная накануне шефом финансовая ревизия моей деятельности, не станет поводом для включения меня в список подозреваемых в его убийстве», – подумал глава резидентуры.

В это же время в США

Из протокола совещания у Директора спецслужбы:

«…беспокойство вызывают не столько сами по себе факты серийных убийств высокопоставленных сотрудников секретных служб в России и убийство главы спецслужбы в Скандинавии. Мы не можем быть спокойны, не узнав истинную причину столь дерзких, высококвалифицированных и циничных преступлений. А также имена исполнителей и заказчиков этих убийств. Руководителям соответствующих направлений следует установить, что из видимо прошедшей мимо нас информации, привело к столь массовым отстрелам разведчиков и контрразведчиков.»

Один из заместителей Директора добавил, инициировав последующие вопросы Директора:

– Погибшие кого-то сильно допекли! И я не позавидовал бы любому из нас, кто случайно или специально окажется на пути у этого человека.

– Или у этих людей?!

– Возможно и так, сэр.

– А почему Вы полагаете, что эти убийства взаимосвязаны?

– Потому, что они практически совпали по времени и по роду деятельности погибших. Не мало, для тех, кто привык проверять случайности и совпадения.

– Согласен. Но не торопитесь делать эту красивую версию основной. Что-то уж больно она киношная!

– Разумеется, сэр. Эта версия пока не более чем предположение.

– И попробуйте выяснить, почему их убрали именно из пистолета? Почему не иным способом?

– Да, сэр. Мы уже делаем это.

В это же время в Аргентине

Самолет рейса Москва – Прага уже был в небе, когда случайные прохожие обнаружили на тропинке у озера в Подмосковье трупы двух немолодых рыбаков.

В одной из камер хранения в Праге Стрелок взял новые документы, билеты на рейс Берлин – Нью-Йорк и завел на стоянке им же оставленный накануне автомобиль. Скромненькая на вид, но заводящаяся в любую сырость и в любой мороз «Хонда» завелась, как обычно, с пол оборота:

– Слава японским авто промышленникам, – почти вслух прошептал Стрелок, – Как прекрасно, что от Праги до Берлина всего пять часов езды на машине! Как прекрасно, что в Европе нет границ!

…Затем по совершенно другим документам Стрелок прилетел в Аргентину. И напрасно его судорожно ищут в Скандинавии – причем, отнюдь не скандинавы – Напрасно ищут и в России! Все русские спецслужбы стоят на ушах! А парочка иностранных резидентур тихо проводит собственные параллельные расследования.

И вот Стрелок, наконец-то оказался в кругу семьи после напряженной командировки в Штаты. Он наслаждался покоем на своем скромном, но уютном ранчо неподалеку от столицы Аргентины. Кстати, много лет назад настоящие аргентинские документы Стрелку и всей его семье добыл его сосед по ранчо – глава местной резидентуры одного Скандинавского королевства. Добыл за скромную сумму в полмиллиона американских долларов. С тех пор Стрелок, стал, пожалуй, единственным на земле человеком, который мог за деньги попросить уставшего скандинавского разведчика иногда напрячься и, как в старые добрые времена, всерьез поработать по специальности.

Отношения соседей можно было назвать дружбой, потому что они были уже много лет чрезвычайно выгодны и искренне благодарны друг другу. Может, именно поэтому скандинав о грядущих своих неприятностях первому сообщил владельцу соседнего ранчо. Просто пожаловался на начальника. А Стрелок – вот ведь совпадение – как раз срочно собирался в Скандинавию, чтобы кардинально решить свою проблему с тем же самым, севшим ему на хвост в Европе, шефом скандинавской спецслужбы. Он не стал информировать соседа о роковом для скандинавского начальника совпадении. Он просто сделал то, от чего зависели успех и безопасность его Проекта. Странно, вроде бы все двенадцать лет он был крайне осторожен и точен в своих действиях. Как его нашли русские и что они теперь хотят, он прекрасно понимал. И не ждал от встречи с коллегами ничего хорошего. Он все понял:

– Пришло время сдавать явки, агентов и делиться деньгами! Что же тут не ясного? А вот скандинав?! Не иначе, ему помогли мои земляки. Зачем? Неужели же они настолько не уверены в собственных силах, что решили подстраховаться?

– Ладно, ребята. Я не стрелял по людям очень много лет, – думал Стрелок. Охота и тир – не в счет. Это удовольствие. А вот то, на что вы толкнули меня, ребята – необходимость и самозащита! Стрельба по живым мишеням, честно говоря, никогда не доставляла мне удовольствия, ребята! Но ведь это Ваша страна, ребята, не дала мне в свое время стать мировой звездой по стрелковому спорту. «Ваши навыки, молодой человек, нужны Родине в других целях.» – сказал тогда мне, семнадцатилетнему стрелку – спортсмену, майор Химичев, еще не знавший, что дослужится до генерала, зарубит мне научную карьеру так же легко, как зарубил в свое время спортивную, и станет куратором суперпроекта Стрелка. «Ваши знания языков и специфических национальных речевых оборотов понадобятся стране за рубежом» – сказал ему пять лет спустя другой офицер, подполковник, тоже явно идущий на генерала в другой русской спецслужбе. А меня кто-нибудь спросил? Хочу ли я играть в разведчиков?! Вернее, формально спрашивали, но было совершенно ясно, что меня и родителей ждет в случае отказа.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДЕВОЧКИ-ШПИОНЫ