Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПЛАНЕТА БЕЗ ГРАНИЦ

Двенадцать лет назад, в самолете

Стрелок

Ну вот, после короткой передышки в Цюрихе мы, наконец-то, летим втроем в направлении нашего будущего длительного или, возможно, даже постоянного места жительства. Правда, по пути у нас есть немало важнейших дел. Поэтому мы летим через Швецию.

…Сегодняшний день сложился на удивление насыщенно и просто. Удивительно, но на всех банковских счетах в трех банках, расположенных на одной площади в Цюрихе, оказалось именно столько денег, сколько говорил мне генерал. Просто, потому что банкиры, как нам показалось, ждали нас и готовы были, во всяком случае, внешне, прямо хоть сейчас выдать нам какую угодно сумму из наших активов. Или выполнить наше распоряжение о переводе денег в любом направлении. Мы торопились, хотя старались этого не показывать. Мы волновались – как там наш сынок?! Наш малыш на время посещения банков был оставлен со специальной сотрудницей отеля, которой мы обещали сто швейцарских франков чаевых, если сын к нашему возвращению не будет плакать. И, о чудо! Наш мальчик, еще ни разу прежде не остававшийся ни с кем кроме нас и дедушек с бабушками в России, заливисто хохотал, восседая, как индийский раджа на своей няньке! И болтал с нянькой на английском – папином языке, лишь слегка разбавленном испанскими – мамиными – словами! Дети, как мы знали, очень четко чувствуют аудиторию. И наш мальчик сразу настроился на волну своей няни, предпочитающей английский всем другим языкам.

Скоро самолет приземлится в Стокгольме. Сначала заедем в отель, в котором должен быть штатный бэбиситер. Завтра, после хорошего завтрака займемся делами. Есть вероятность, что посещение Швеции нас тоже не разочарует, и мы с женой успешно проведем важную сверку двух наших шведских банковских счетов. Поменяем этим счетам номера, точно также как поменяли сегодня в Цюрихе, снимем по пять – семь тысяч долларов наличными с каждого, уже переименованного, просто для проверки, и… вперед, на винные склады! Так говорил когда-то один мой коллега, аргентинец, с которым мы работали техническими переводчиками в Испании на большом авиастроительном заводе.

…В Испании была самая первая и потому самая трудная моя командировка. И хотя я нисколько не сомневался в своей языковой и технической подготовке, но все-таки! Все-таки…зря волновался. Как мне не раз говорили преподаватели в специальном учебном заведении, разведчик, переставший волноваться, обречен на провал. Либо это разведчик без легенды и без деятельности, не боящийся ничего и никого. Разведчик, коллеги и боссы которого, знающие о его существовании, не работают на спецслужбы противника или их не пасут именно эти самые спецслужбы. Но такого в реальной жизни почти не бывает…Мы все зависим друг от друга. Даже самые засекреченные из нас, порой, должны выходить на связь или… появляться в банках. Кстати, мысль о том, что службы безопасности банков могут, и даже должны, контролироваться спецслужбами не раз приходила мне в голову во время занятий в специальном учебном заведении. Однако ответ на эту тему одного из преподавателей по основам банковского дела меня, честно говоря, обескуражил:

– Даже не забивайте свою голову, молодой человек! Мы никогда не работаем и вам не советуем работать с банками, которые позволяют каким-либо спецслужбам стать над их, банковскими, интересами. Как правило, хозяева крупных банков, настолько могущественные люди, охраняющие финансовые интересы не менее могущественных людей, что любые организации, попытавшиеся проявлять не санкционированную самим же банком активность в святая святых таких банков, могут запросто сломать себе шею. Уж их агенты – это точно! Они обречены на скорую гибель! Поверьте, товарищ курсант, я знаю, что говорю…

Между прочим, слова «обречен» и «обречены» довольно часто использовались в лекциях и практических занятиях самыми опытными преподавателями – как правило, бывшими нелегалами со стажем. Некоторые из них, как выяснилось, выкупленные или обменянные после провалов. Битые люди! И потому, представляющие реальную ценность для нас, слушателей. Правда, нам больше нравилось название курсанты, которыми нас упорно называли все как один преподаватели по военному делу. Довольно грубые и прямолинейные люди, прошедшие большую школу в горячих точках и на настоящих войнах по всей планете. Выжившие. Потерявшие друзей. И потому несущие на себе ни чем не заменимый груз ценнейшего опыта. Слушая наших преподавателей, я постоянно задавал себе вопрос: «А смог бы я обыграть нашу спецслужбу?» Задавал, но не находил ответа. До поры…

…Первая моя командировка прошла более чем успешно! Как и ожидалось, авиамодельный и радио кружки во Дворце пионеров, в которых я много лет занимался с куда большим удовольствием, чем в школе, помогли мне еще в Сибири познать суть некоторых технических явлений, что называется изнутри. Пригодилось просто все! Я не особенно опасался привлечь к себе внимание контрразведки. Хотя, мне не хотелось оказаться в числе разведчиков, на свою беду, переставших волноваться. Трудно, конечно, было поверить, что, такой как я, начинающий студент-переводчик, в свои двадцать три с половиной года уже имеет за плечами два серьезных учебных заведения и шпионит в пользу иностранного государства. На Западе в таком возрасте обычные западные детки только-только заканчивают второй курс университета.

Трудно поверить. Но, как сказал мне папа, если бы он когда-то на Кубе сразу же поверил в то, во что трудно поверить, то… я бы никогда не родился. Так что его провал обернулся для меня лично огромной удачей! Во-первых, я появился на свет, который мне иногда нравится. Во-вторых, у меня самый лучший отец, не вешающий нос перед сволочной бабой по имени жизнь! Она его наклоняет и прессует, а он умудряется философствовать и надеяться на лучшее.

…После школы и Дворца пионеров был политехнический институт, где я учился на специальности, не имеющей названия. Представляете, я был студентом специальности 00559 авто – тракторного факультета, на самом деле не имевшего никакого отношения к моей реальной специальности. Кроме записи в студенческом билете, конечно. Институт мне закончить, правда, не дали, и уже с третьего курса я попал в секретное учебное заведение, в котором со времени моего рождения работали мои папа и мама.

…Так вот, на авиазаводе в Испании я поначалу все время боялся, что выдам себя коллегам незнанием каких-нибудь национальных особенностей. А оказалось, что все они настолько давно колесят по свету, что уже с трудом вспоминают некоторые даты своих национальных праздников. Космополитизм в действии, усмехнулся я тогда.

…Мой двухлетний сын, изрядно устав за неделю от перелетов, но полный впечатлений, сладко спит у меня на руках. Мы – семья испанских бизнесменов средней руки – летим посмотреть один из красивейших городов Скандинавии. Потом на «родине» в Испании мы долго не задержимся и скоро наши следы, имена и даже лица затеряются в одной из клиник пластической хирургии в латинской Америке.

Пятьдесят два года назад, на Кубе и в России

Мама Стрелка

Я часто вспоминаю, как мама рассказывала мне про Кубу. Не про тот, овеянный славой и легендами, остров Свободы, о котором знал каждый советский человек. А о своей Родине. О ее людях, песнях и сказках, о ее непростой истории. Она рассказывала про Фиделя. Но не про того бородача-героя, которого однажды преподнесли планете в едином порыве советские и американские спецслужбы и международная пресса. Одни ругали и старались уничтожить его морально и физически. Другие – превозносили Фиделя до небес как невиданного прежде деятеля мирового коммунистического и национально-освободительного движения, которого командированные из Советского Союза телохранители, охраняли не менее старательно, чем своих, советских лидеров.

Мама с детства лично знала Фиделя, как взрослого парня из их городка, который ей очень нравился, но который не обращал на нее никакого внимания. Разве что мог сказать ей «Привет!» при встрече. Потом, правда, во многом благодаря этому старому, и, можно сказать шапочному и почти детскому знакомству – поскольку вздыхала она по Фиделю в тринадцать лет – мама попалась сразу после окончания школы на глаза Госбезопасности Кубы. Времена были голодные, статус курсанта, а потом и офицера позволял ей вполне сносно существовать.

А потом маме, красавице и сексуальной маньячке со стажем – это мама не стесняясь сказала мне, заметив, что к пятнадцати годам она уже имела близкие отношения с десятком мужчин, самому старшему из которых было почти сорок лет – поручили разработку молодого и симпатичного английского разведчика. И она отдалась этому приятному занятию вся без остатка! Мамины начальники и их советские коллеги ежедневно предупреждали молодую и увлекающуюся девушку, что ее роман – лишь служебная необходимость, эпизод! Они говорили ей, что самые интересные мужчины у нее еще впереди. А мама решила, что ей не надо других. Этот парень, из семьи настоящих джентльменов, произвел на нее такое неизгладимое впечатление, что она забыла о великих целях кубинской революции. Однажды папа шепнул маме, что уже догадался, кто она есть. Поскольку разговор слушали, то папу тут же взяли под белы руки мамины коллеги. Что было потом, родители молчат. Но очнулись оба только в Сибири. Уже сотрудниками специального учебного заведения одной из разведслужб Советского Союза. И тут оказалось, что кроме их любви и меня, родившегося вскоре, у них ничего не осталось. Вернее, все прочее осталось лишь в воспоминаниях.

Видимо, в профилактических целях, а, может, действительно в чисто служебных, папа или мама время от времени выезжали в командировки в лагеря в разные концы Сибири, где находились раскрытые и пойманные иностранные разведчики, еще не обменянные или отказавшиеся возвращаться на родину. Такие тоже были! Они предпочитали сибирские холода и скудную пищу, хорошей кормежке и теплу в тюрьме на родине.

Наши дни, в Скандинавском королевстве

Бо Фергюсон

Бо Фергюсон не случайно добрался до вершин карьерной лестницы в своей секретной службе. Он никогда ничего не делал плохо. Он ничего не делал, не будучи уверенным в успехе. А если уж делал, то так же основательно, как учил его дед – рыбак, ставший к пятидесяти годам хозяином небольшой рыбацкой флотилии и маленького прибрежного заводика по переработке рыбы, и завещавший все это Бо – своему единственному внуку. Проводя все каникулы – школьные и студенческие – в море или на семейном заводике вместе с любимым дедом, Бо набрался у него не только знаний о море, рыбе и погоде. Он научился чувствовать опасность. Дед говорил:

– Если даже все прогнозы благоприятны и все идут в море, но у тебя нет настроения, не делай глупости, внучок. Останься на берегу. Выпей пива или чего покрепче. Выспись. Почитай книгу. Сходи к подружке. А станешь постарше – так поиграй с детьми или внуками. Ты думаешь, почему я так часто уделял тебе внимание? Потому, что всегда верил своим чувствам и всегда считал, что нет ничего более прекрасного, чем время, посвященное своему отпрыску. Твой папа, правда, считает мою любовь чрезмерной. А я никогда не думал, что любовью можно испортить ребенка. Ведь не испортил же я ни его, ни тебя!

– Нет, дед, не испортил!

…Бо допоздна засиделся в своем кабинете, принимая дела убитого предшественника. Формально он читал бумаги. А фактически искал тот приказ, который может стать смертельным для него. Тот, который требовал некоего подтверждения. Или те? Интересно, почему Противник выразился столь неопределенно? Боялся выдать себя, проявив излишнюю осведомленность?

«Я бы не советовал Вам, не подумав, автоматически подтверждать ВСЕ приказы Вашего предшественника.»

Бо разложил все приказы в три неравные стопки. Выполненные. Не выполненные или находящиеся в стадии выполнения. Не подписанные. Некоторые приказы были очень кратки и совершенно непонятны непосвященным: «Прекратить финансирование проекта 17А17». Другие были настолько предельно ясны, что даже могли стать в случае утечки информации источником нежелательных раздумий для спецслужб-конкурентов. Например: «Усилить охрану жилища начальника службы».

– Значит, ему было чего опасаться? Приказ подписан за неделю до смерти предшественника. Приказ не выполнен. Подтверждать его бессмысленно. Лично я вот уже пол года живу в отеле и пока еще не знаю, когда переберусь в постоянное жилье. Живу без охраны, но с определенными предосторожностями. Например, мой скромный номер расположен в том крыле отеля, которое много лет фактически принадлежит нашей службе и где ни одна горничная или электрик не набираются просто так, со стороны. Они не все являются нашими сотрудниками. Но лояльность и готовность оказать любую услугу нам, дают им гарантии, что они всегда останутся на этой, щедрой на чаевые работе. Наше крыло – это самые дорогие номера в отеле и, возможно, в Скандинавии. И возможность всегда контролировать все происходящее здесь порой приносила нашей службе удивительные результаты – удивительно полезные для нашего королевства!

…Бо тщательно множество раз перечитывал приказы, рапорты об их выполнении и убеждался, что на день его вступления на должность в службе практически все было в порядке. Все… кроме безопасности ее директора! Абсурд, конечно! Все приказы, кроме этого, единственного, были выполнены. Все, кроме еще двух, оставшихся на рабочем столе, неподписанными и даже не оформленными соответствующим образом! Это были и не приказы, а, скажем так, лишь тексты приказов, подготовленные секретаршей бывшего шефа. Один – о проверке финансовой деятельности резидентуры службы Скандинавского королевства в Аргентине. Второй – об увольнении по собственному желанию секретарши начальника Марго. С секретаршей Марго, милой дамой чуть за тридцать, Бо час назад побеседовал и попросил ее разъяснить причину ее ухода.

– Я не скрываю и не собираюсь делать вид, что мне нечего скрывать. Я три года была не только доверенным лицом, но и интимной подружкой директора.

– Были? А потом?

– Банальная история! Даже в этих стенах. Директор ко мне охладел и завел другую, более молодую пассию, причем, на стороне. Мы на днях повздорили с ним из-за этого, и шеф обещал устроить меня, в случае добровольного ухода, на хорошую секретарскую работу в одно правительственное учреждение. Мне жаль, что директор не успел выполнить данное мне обещание.

– А директора не жаль?

– Если честно, то мне не верится, что он мертв! Я так была на него обижена! Так обижена! Он оказался свиньей! Это факт.

– Стоит ли Вам уходить теперь? Может, следует остаться. Вы – опытный сотрудник…

Марго столь откровенно посмотрела на нового директора, что он сразу почувствовал, где у него находится то, что может возбуждаться.

«Марго действительно незаурядная женщина! Но тем хуже для нее!» – подумал Бо. Все было в его жизни и его непростой работе!

…Именно, было! Когда-то Бо несколько недель подряд спал со своей коллегой! Но произошло это в далекой Сербии, да и то началось в чисто конспиративных целях! Безумные молодожены, якобы застигнутые врасплох начинающейся на Балканах войной, оказались рядом со множеством всяких людей, в том числе весьма интересующихся их персонами. К чему лукавить, естественные отношения между полами, которые они охотно афишировали, доставили тогда им обоим фантастическое удовольствие! То ли оттого, что их секс мог оказаться последним, то ли оттого, что они стали действительно симпатичны друг другу за долгий месяц сумасшедшего свадебного путешествия по неспокойным республикам бывшей Югославии, они, кажется, полюбили друг друга. Девушку вскоре украли. Бо с завязанными глазами и руками какие-то люди привезли в маленький, еще не охваченный войной городок и бросили под утро в сквере. Ранние прохожие освободили Бо и он чудом вернулся домой живым и невредимым. Его коллега, постаревшая лет на десять, вернулась в Скандинавию на месяц позже через Италию на торговом судне и сразу же уволилась из их организации. Она отказалась даже писать подробный отчет о происшедшем с ней, сказав директору, что если она все это вспомнит еще раз, то точно загремит в психушку. Сказала, что она еще надеется выйти замуж и даже нарожать детей. Кстати, эта коллега – единственная женщина на планете, кроме его сбежавшей год назад с массажистом-индусом бывшей жены, от которой Бо хотел бы иметь детей. Но жена оказалась бесплодна и даже эротические лечебные индийские массажи, так вскружившие ей голову, не помогли. А коллега, когда Бо сказал ей о своих планах совместной жизни, почему-то уперлась:

– Бо, мы свой медовый месяц уже отгуляли! Я не могу возвращаться назад… даже в воспоминаниях. Прости!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПРИКАЗ-САМОУБИЙСТВО

Наши дни, в Скандинавском королевстве

Бо Фергюсон

Бо размышлял уже вторые сутки:

– Задача сортировки приказов на смертельные и относительно безопасные оказалась гораздо проще, чем я ожидал. Проще и противней!

Например, эта сексуальная секретарша Марго вполне могла убить своего бывшего шефа, не оставив никаких следов. Она, как следует из ее досье, работает в службе почти десять лет. Из них пять лет – секретарем директора. Эти пять лет она была с ним все время – на работе и вне работы. Она знала, возможно, о его времяпровождении и всех перемещениях гораздо лучше, чем его личная охрана. Если она его убила, то за что? За угрозу, или даже явное намерение, ее уволить? За измену с другой женщиной? В-общем, мотивов у нее было достаточно! Только вот доказательств и улик у меня на нее никаких! И отсутствие улик тоже, кстати, подтверждает мое предположение о причастности к убийству крепких профессионалов. Была ли этим профессионалом разъяренная Марго? И почему она столь откровенно рассказывает о своей размолвке с бывшим директором? Уверена, что мы ничего не найдем? Или надеется, что я не прикажу никого искать, напуганный ее же запиской с угрозами? Версия, похожая на правду. Только не проще ли ей было изъять из кабинета шефа эти злосчастные неподписанные приказы и закрыть тему, сняв с себя все подозрения? Что-то здесь явно не стыкуется. Что-то здесь не так просто. Похоже, что Марго мне старательно подставляют. Очень похоже! Кто? Например, глава аргентинской резидентуры, напуганный грядущей ревизией. Опять все слишком просто. У меня нет никаких шансов докопаться до истины… потому что я боюсь ее знать. Я боюсь ее искать.

Я боюсь. Я, кажется, даже согласен мириться с подчиненным-казнокрадом и способной на квалифицированное убийство секретаршей из боязни столь же печально, как и предшественник, закончить мою карьеру! В самом деле, не для этого же я двадцать лет шел к этой должности, гарантирующей мне беспрепятственный вход в лучшие дома государства, а затем хорошую пенсию и одновременно хлебное место главы службы безопасности одной из национальных супер корпораций?! Стоят ли того мои подозрительные коллеги и правда о них, какой бы она ни была, моей собственной жизни?!

Как смешно! Все, над чем я иронизировал, не будучи директором, все что мне казалось признаком чиновничьей заскорузлости и некомпетентности, вдруг стало моим собственным лицом. Лицом, не желающим ничего знать и ничего менять, если это угрожает его собственному спокойствию. А тут речь о жизни!

А не станут ли они из меня веревки вить, поняв, что я испугался? Станут. Так, может, загнать их в такую командировку, откуда живыми не возвращаются? Обоих. Или просто ликвидировать? Надо же, каким я становлюсь кровожадным и подозрительным от страха! А что если эти ребята – честнейшие люди?! И их смерть на службе королевству будет поставлена мне в вину кем-то из правящих особ? И, не дай Бог, найдутся доказательства или доброхоты, которые подтвердят высокий профессионализм и преданность короне обоих погибших, а, значит, мне в вину поставят их гибель! Тогда плакала моя карьера! Останется выращивать цветы на даче и писать мемуары. Если вообще не упекут в тюрьму! Какой же я все-таки трус!

А что если мне подставляют их обоих? Кто?

Четыре года назад, в Каннах, на пляже возле казино

Стрелок и Марго