Я – счастливый Дед Мороз

© Казакевич А. А., 2020

© ООО «Вольный Странник», 2020

Странное утро

Дед Мороз существует.

Я это знаю точно.

Почему-то именно мне выпало приблизиться к тайне Деда Мороза. И даже побывать в его шубе. И произошло это как раз тогда, когда я решил отказаться отмечать Новый год.

Раньше мне, как и многим, казалось, что жить без этого праздника нельзя. Если остаться без Нового года, произойдет какая-то катастрофа. А потом, несколько лет назад, в ночь с 31 декабря на 1 января, в моей жизни произошла трагедия.

С того дня утром 1 января каждый год я шел в храм, чтобы отстоять обедню, заказать панихиду. Всякий раз я думал: какое странное утро! Почти все после праздничной ночи долго спят. Улицы к рассвету пустеют. Нет ни людей, ни машин. А я как раз только выходил из дому. Шел по безлюдному городу в храм. Иногда оказывался на литургии один. Бывало, приходило еще несколько человек. Один-два – не больше. Год на год не приходится. Тихо. Сокровенно. Душевно. После службы оставался на панихиду. Возможно, самую пронзительную панихиду года.

В прошлом году после такой службы на 1 января мне нужно было куда-то съездить. Я сел в машину, и, когда уже трогался с места, на нее налетел Дед Мороз. Напугал меня.

Я совсем не был готов к таким стремительным событиям.

– Помоги! Я опаздываю! – С криком этот человек в красной шубе, шапке, валенках, с посохом и мешком с подарками проник в салон.

Я, как мог, уворачивался от посоха, а Дед Мороз продолжал свою истерику:

– Беда! Проспал! Думал, лягу на полчасика, все-таки дни были непростые: открываю глаза – а уже пора!

– Может, проще такси вызвать? – спросил я. – Пока одевался, оно бы приехало.

– Да я в шубе, с посохом и мешком в руках и спал, я же профессионал! – болезненно отреагировал на мой совет Дед Мороз. – Понимаешь, спектакль уже идет! Сейчас ребятишки в ладоши захлопают и меня позовут! А я не выйду! И прощай, детство! Тебе что, жалко? Тебя часто Дед Мороз утром первого января о чем-то просит?

– Впервые! Куда ехать?

– Чистые пруды.

Мы помчались. Я пытался разгадать, знаю ли актера, лицо которого скрывает борода. Он что-то мне рассказывал про свои тяжелые Елки. Про заунывных деток с одинаковыми стихами. Выучили из-под палки, рассказывают, зевая. И только родители в этот момент светятся от счастья.

Вспомнил мой попутчик, как он сам маленьким однажды перестал верить в Деда Мороза. Его родителям на работе выделили билет на одну из главных Елок страны. Он пришел туда, нарядный, с фотоаппаратом «Смена-8», который отец в честь такого события подарил мальчугану на несколько дней раньше. Мальчику хотелось все-все заснять на память. Он, конечно же, играл вместе со всеми, водил хороводы, кричал: «Елочка, гори!» И одновременно был маленьким репортером. Снимал и снимал. А потом пленка в фотоаппарате кончилась. А где зарядить новую? Нужен ведь полный мрак. Тогда цифровых технологий не было!

Прямо под могучими еловыми ветками, наряженными шарами и блестящими фигурками, стояла сказочная избушка. Мальчик открыл дверь, заглянул: темно! Прекрасное место, чтобы поменять пленку. И только он начал ковыряться с фотографической техникой, как дверь в избушку отворилась. Внутрь залетели Дед Мороз и Снегурочка. С хохотом, не замечая мальчика, плюхнулись в угол, где у них была спрятана темно-красная бутылочка. Налили по стакану, чокнулись, не очень лестно, даже грубо прокомментировали детишек и бросились обратно проводить веселые конкурсы. Мальчик с фотоаппаратом остался сидеть в избушке, открыв рот. Во-первых, ему только что засветили пленку. Во-вторых, она ему была больше не нужна. Его чуткое детское сердце перестало верить во все, связанное с Дедом Морозом. И это длилось довольно долго. А когда он вырос и стал актером, снова во все поверил.

Потому что этот мир держится только на чудесах!

А я ехал, слушал его вполуха и думал, что на самом деле получить такого попутчика большое счастье. Это дивная встреча.

Конечно, я встречал Дедов Морозов на улицах перед большими магазинами, видел их в фильмах. Но чтоб вот так! Персонально! Глаза в глаза. И понял, что эти годы я тосковал по дедушке, по новогодней сказке в моей жизни, по этому кинематографическому образу с медленно падающим снегом и чудесами, которые мог творить его посох. И по измучившему меня в детстве вопросу: «А что у Деда Мороза в мешке?»

Он его забыл в машине. Мешок с подарками.

Все произошло так резко! Он вдруг крикнул:

– Останови здесь!

Я притормозил. Он выскочил:

– Желаю прекрасных, невероятных, сумасшедших новых событий в твоей жизни! – прокричал напоследок.

И унесся. Я уехал дальше.

Откуда мне было знать, что его пожелание исполнится? А он станет частью всего прекрасного-важного-судьбоносного, которое скоро произойдет в моей судьбе.

Если честно, я не считал себя несчастным человеком, который нуждается в каких-то переменах. Наоборот, комфортно себя чувствовал. Вполне благополучно. Любил жизнь. Радовался друзьям. Заботился о близких. Работал в небольшой телекомпании.

Вот только развелся недавно. Ну с кем не бывает.

А оказалось, в моей жизни одна проблема все-таки была: я жил в реальности. У меня не было никакой сказки. Душа тихо-тихо, ничем не выдавая себя, по ней тосковала.

И сказка наступила. Вернее, мне ее подкинул мой волшебный утренний попутчик.

Тут я заметил забытый на сиденье в машине мешок Деда Мороза. Ах! Ну как же так! Я пощупал его содержимое через ярко-алый материал. Надо было возвращаться назад. Только куда? Он вылетел пулей, и я не следил за его маршрутом! Впрочем, если Чистые пруды, то наверняка это театр «Современник»!

Остановил машину неподалеку от служебного входа. Звонок не работал. Пришлось стучать. Мне долго не открывали. Затем вышел человек в синем комбинезоне. Недовольный, что его в такой день побеспокоили так рано. Называл он меня «уважаемый», но это совсем не читалось по интонации, с которой он со мной разговаривал:

– Ты что, уважаемый? У нас в эти двери сегодня никто не заходил. Никакого Деда Мороза не было. Мы бы заметили. Вот и актерский журнал пуст, – кивнул он на амбарную тетрадь, которая, как я увидел, одновременно сегодня ночью послужила скатертью для закуски, – так что, уважаемый, вы спокойно уезжайте, потому что наш театр сегодня закрыт и никаких праздничных спектаклей в нем не идет. С Новым годом!

Захлопнул дверь. Мне пришлось стучать еще раз, попытаться вручить забытый Дедом Морозом мешок с подарками.

– Не! – отказался человек в комбинезоне. – Мешок я не возьму. Кто знает, что у вас там? Взорвется, может. Театр разнесет, а я буду виноват. У нас с этим строго!

Единственное, что мне удалось сделать, – это всучить ему мой телефон. Если Дед Мороз все-таки здесь и начнет искать пропажу, он сможет мне позвонить.

На всякий случай с красным мешком в руках я некоторое время еще постоял на улице. Походил по бульвару. Замерз. Сел в машину. Подождал. Рассмотрел мешок. Ничего особенного.

Тут я отвлекся, потому что всех как прорвало: звонки на телефон, приглашения. Проснулись, наверное! И не будешь каждому объяснять, что для меня этот день не веселый, а грустный. Даже трагический, что мне не надо участвовать в общих праздниках.

Но настроение было светлым. Год, благодаря храму, начинался душевно. А благодаря Деду Морозу, захватывающе. Я нежно погладил мешок рукой. Про себя поблагодарил его сбежавшего владельца за чувство сердечной радости.

И уехал прочь. Мы с мешком путешествовали до вечера. Хороший, добрый день. По поводу забытой вещи никакой Дед Мороз не отозвался. Когда я наконец-то собрался вернуться домой, посмотрел на мешок, почему-то вспомнил слова охранника из театра о бомбе. Может быть, поэтому внутрь не заглядывал.

И сказал мешку:

– Нет, красавец, к себе я тебя не повезу! Моя дача неподалеку. Дороги сейчас легкие. Вот там полежишь. А потом, когда всякие службы забытых вещей начнут работать, я тебя сдам. Понятно?

Машину тряхнуло, и от этого получилось, что мешок как бы понимающе кивнул.

И хорошо, что я поехал на дачу. Если бы не это решение, мог бы ее потерять.

Когда приближался к своему поселку, обратил внимание, что там полная темень. Только движутся огненные точки. Это были факелы и фонари. Вырубило свет. Кто-то вспомнил, что летом в такой же ситуации именно я смог все починить. Возможно, решили все, у меня есть какой-то ключ к замку на щитке. Вся толпа по-новогоднему пьяных людей, освещавших себе путь подручными средствами, пошла ко мне требовать спасательных действий. Я приехал в самые последние мгновения, когда мог перенаправить энергию изрядно выпившей толпы, потому что, не застав меня, они решили вскрыть дверь моего дома в поиске заветного ключа. Но главная угроза была все-таки факелы, которыми они светили в мои окна, стараясь понять, почему не выходит хозяин. Наверное, так до революции выглядело зарождение крестьянских бунтов.

Одна искра – и все бы мое хозяйство вспыхнуло.

Я подбежал к этим пьяным людям, отогнал их от дома.

Мы пошли к щитку.

Я знал, что замок щитка не на ключе. Бутафорским был замок. Я его снял, отворил дверку щитка и повернул рубильник вверх. Щиток вздохнул, взвизгнул, и поселок осветился.

– С Новым годом, дорогие соседи, – поздравил я.

Все зааплодировали. Позвали зайти-отметить. Я сказал, что сейчас не могу: за рулем. Вернусь на днях. Тогда и отметим. Обязательно.

Соседи затушили в снегу факелы, опустили зачем-то прихваченные топоры, неторопливо разошлись.

Я вернулся к мешку. Открыл дверцу машины. Мне показалось, что он улыбается.

– Вот, друг, – сказал я ему, – заставил ты меня сюда приехать – и сколько добрых дел я сразу же сотворил: дом спас, людям свет дал. Но ты поживи здесь, в моей даче, недолго. Я скоро за тобой вернусь.

Мешок как бы на меня с пониманием посмотрел. Я отнес его внутрь хозяйственной пристройки.

И мы расстались.

Я ехал назад и думал, что прав был сегодняшний Дед Мороз:

– Этот мир держится только на чудесах!

После новогодних праздников дед-морозовский мешок никуда отдан не был. Так и остался лежать у меня на даче. Ну не поедешь же специально из Москвы за город, чтобы его забрать, а затем отвезти его в бюро находок. И что я там скажу? В Новый год у меня в машине забыли этот мешок, я забрал его сначала себе, а теперь решил привезти вам. Глупость какая-то. Обещанные Дедом Морозом прекрасные новые события тоже пока не торопились стучаться в мою жизнь.

А время шло. Месяц за месяцем. Приближался следующий Новый год.

Появилась незнакомая раньше тревога: наступает любимый в стране праздник. Конечно же, мое сердце по-прежнему в этот день будет разрываться, вспоминая утрату. Но насколько правильно скрывать себя от людей? Бежать в искусственное одиночество? Тем более в Москве сбежать трудно: всю ночь под окнами фейерверки, вспышки петард, радостные крики людей. А я который год закрываюсь в своей квартире и ложусь спать в «детское время», заранее зная, что заснуть не получится. Проверено. Что же делать? Душа просила какого-то решения. А его не было.

До середины декабря.

Выручили социальные сети.

15 декабря в одной из них появилось объявление, что 31 декабря нужны добровольцы для участия в ежегодной акции «Оливье для бездомных». Обращаться к шеф-повару Данилова монастыря Олегу Ольхову. И телефон его тоже был. Я позвонил. Оказалось, что вечером 31 декабря больше десяти лет он собирает всех, кто хочет накормить бездомных на московских вокзалах. Добровольцы приносили вареные яйца, горошек, майонез и все, нужное для салата оливье. Помолившись, готовили салат, а также несколько больших коробов с куриными супами и чаем. Выпекали пироги. Раздавали подарки.

– А у меня есть целый мешок Деда Мороза с подарками! – признался я.

– Приходите, мы дадим вам шубу, будете Дедом Морозом! – обрадовался Олег.

– Гениально!

Это давало мне все, о чем я даже мечтать не мог: полное погружение в Новый год, начиная от «нарезки салатов» и заканчивая общим праздником на привокзальной площади! С людьми!

А утром можно и в храм пойти на службу! Благое дело этому никак не противоречило!

С какой тщательностью я выбирал продукты! Сколько человек придет в монастырь, чтобы помогать, я не знал! А ночью у вокзалов людей много! Должно всем хватить! Здесь скупиться нельзя! Я «забил» большую сумку всем, что посчитал необходимым, а рядом поставил дед-морозовский мешок. И начал делать то, чего в моей жизни не было несколько лет: ждал Нового года.

31 Декабря

В Данилов монастырь всех добровольцев пригласили часам к шести вечера. Я хотел успеть до этого заехать к родным. Там задержался. Выехал несколько позже. И перепутал монастыри. Сначала приехал в Донской.

Когда я понял свою ошибку, решил, что перейти от монастыря к монастырю нетрудно. Между ними расстояние примерно минут на сорок пути пешком. А с поклажей получалось побольше. Ничего страшного, подумал я. Зато посмотрю на Москву в самые последние часы года. Перед праздником она затихает, как океан перед цунами. Исчезают машины и пешеходы. Легкий снег. Светятся окна. Почти за каждым накрываются столы и наряжаются елки. Все только готовится, а Новый год на самом деле уже наступил. Он обходит город, проверяет его настроение. Его, наверное, можно даже встретить, обмолвиться парой слов. Может быть, я его даже увидел, пока спешил от Шаболовки к Тульской. Кто им мог оказаться? Худая женщина средних лет, которая шла, все время поскальзываясь, с тяжелыми сумками в руках? Человек, бегущий с пустыми санками? Не оборачиваясь, он все время повторял: «Потерпи, сынок, скоро будем дома!» Веселый негр в леопардовой шубе, похожий на наркобарона, который брел в никуда по заснеженной тропинке? Девчушка-подросток, которая вместе со своей собакой подпрыгивала и пыталась ртом поймать падающие снежинки? Скорее всего, Новым годом оказался маленький мальчик. Папа держал его крепко одной рукой, а в другой нес невероятной красоты шар для елки. Пока они шли мне навстречу, сынок все время канючил:

– Папа, дай мне пронести этот шарик хотя бы несколько шагов!

– Не могу, сынок, ты уронишь и разобьешь! А это подарок.

– Папа, ну пожалуйста!

– Нет! Придем в гости, тогда дам тебе подержать!

– Папа! Я пронести его хочу, как ты несешь!

– Ну ладно, только несколько шагов. Смотри! Аккуратней!

Когда они поравнялись со мной, папа передавал сыну этот огромный, сказочный шар. Но только они прошли мимо, за собой я услышал удар стеклянного предмета о заснеженный асфальт, вскрик папы и плач неловкого мальчика. Но ведь так и должно быть! Новый год – он еще маленький. У него может что-то вывалиться из рук. Но очень быстро он станет ловким и сильным. Оглядываться на папу с сыном я не стал. Мне было некогда. Я переживал за тех людей, которые резали салаты в Даниловом монастыре. Вдруг они не справляются? И десятки бездомных останутся без угощений на праздник!

Чем ближе я был к обители, тем быстрее шел. А по территории монастыря к кухне почти бежал! Какой же я был наивный! На кухне яблоку было негде упасть! Полсотни человек нарезали, распаковывали, вскрывали жестяные банки, чистили яйца. Я такого не ожидал! Совсем! Вот достаешь из сумки, например, колбасу, ее тут же у тебя забирают! Пока достаешь вторую – первая уже порезана. Пришлось участвовать в борьбе сделать хоть что-то! Допустим, раскладывать салаты по пластиковым коробочкам! Но меня оттеснили более опытные люди. Тогда я стал складывать упаковки в большие коробки. И тут появились дамы, которые могли это сделать аккуратней меня!

Но что более всего восхищало: все пришедшие сюда были людьми православными, а значит, постились. И никто не мог попробовать и оценить приготовленные блюда на вкус: сколько там майонеза, хватает ли соли, достаточно ли колбасы. Шеф-повар обители Олег определял это на глаз. Легко перемешивал содержание огромных кастрюль, знал, куда надо добавить соли, а где уже всего достаточно. Получилось 150 литров оливье – полтысячи порций, 150 литров рисового супа с курицей, семьдесят литров чая. А еще были подарки. Много подарков. Конфеты, носки, рукавички, футболки, полотенца!

Опытные, знающие это дело люди, носились вокруг, а я растерянно смотрел на эту активность, в которой для меня не было шансов. И тогда мне выдали шубу Деда Мороза. Дедов Морозов было два. Для Курского и Павелецкого вокзалов. И шубы-бороды-рукавицы-шапки на раскаленной кухне для нас стали испытанием. Чтобы не растаять от высоких температур монастырских печей, мы решили выйти на улицу. Проветриться.

Мы до этого друг друга никогда не видели. И не были знакомы. Сразу встретились Дедами Морозами. Стояли внутри старинного монастыря, на его безлюдном дворе под высоким ночным небом, усыпанном звездами. Интересно, откуда в московском небе звезды? Ведь в городе их, как правило, почти не видно. И небо в городе низкое, мутное. Мы словно бы оказались вне времени. Два Деда Мороза. Ночью 31 декабря. У нас в речи появились какие-то сказочные интонации, словно из морозного воздуха. Особые шутки без спросу вплетались в наши бороды. И наш разговор был таким, каким он не может случиться у незнакомых людей, встретившихся только-только. Мой волшебный коллега рассказывал, что крестился совсем недавно…

Настало время выезжать. Нам дали по Снегурочке, мы разместились в небольшом грузовичке и укатили, каждый на свой вокзал.

В этом была своя сложность: как выйти из машины в облачении Деда Мороза и направиться к бездомным, которые на морозе выстроились в очередь за салатами оливье и горячей едой? Но эта сложность жила во мне только до того момента, как мы со Снегурочкой шагнули к этим людям, и они нас окружили. Они обрадовались нам как дети. Да, мы и пришли к ним из детства. Из того времени, когда все было хорошо. Рядом были любящие люди. Дома наряжалась елка. Все ждали подарков. Когда существовал другой светлый, уютный мир. И в этом мире была сказка с Дедом Морозом, Снегурочкой. С якобы нежданной, но на самом деле долгожданной радостью.

Еда для привокзальных людей была на первом месте. Сначала бездомные сосредоточенно выстроились в очередь за оливье и супом: Дед Мороз – Дедом Морозом, но чудеса лучше принимать на сытый желудок. Я желал им приятного аппетита! Спрашивал, вкусно ли? Не остыл ли суп?

А вот наевшись, они снова подошли к нам.

За желаниями.

И оказалось, что у них не осталось желаний. Они не могут их сформулировать.

– Чтобы найти триллионы денег.

– Чтобы президент не болел.

– Чтобы мы показали американцам.

Я не выдержал и начал кричать:

– Для себя! Загадайте что-нибудь для себя! Я же Дед Мороз! Я все исполню!

И только после этого зазвучало:

– Ноги у меня болят и спина. Поправиться бы!

– Документы потерял! Теперь не знаю, как домой вернуться!

– С мамой бы еще раз поговорить! Чтоб она знала, что у меня все в порядке!

Я достал из кармана шубы свой телефон:

– Позвони маме! Номер помнишь?

Растерянный человек дрожащими руками нажимал кнопки. Набирал и сбрасывал. Набирал и сбрасывал. Наконец-то решился. Его мама взяла трубку. И он закричал туда:

– Матушка-голубушка! С Новым годом, моя золотая! Я всегда о тебе думаю! Желаю, чтобы было много счастья! И здоровье было! И мы с тобой увиделись! Конечно же здоров! Все хорошо! Просто работы много – не получилось приехать. Но потерпи чуть-чуть! Я выберусь! Я обязательно к вам выберусь! Только отпуска надо дождаться! Отпуск мне никак не дадут!

Потом несколько слов он сказал отцу. Он говорил с родителями радостно, душевно и даже весело. И одновременно плакал. Все лицо было в слезах. И я плакал. И Снегурочка. Народ вокруг замолчал. Из этого молчания выходили к нам люди:

– У меня дочка сейчас в Петербурге празднует. Можно я ей позвоню?

– Конечно!

– Дочка! Мне Дед Мороз дал телефон тебе позвонить! Почему сразу пьяный? У нас здесь Дед Мороз! Салат оливье! Подарки! И я тебя поздравляю! С Новым годом!

Таких звонков было не очень много. Но каждый оказался настоящим. Самым важным. После которого можно жить.

А потом были подарки. Их заготовили много. Конфеты, мандарины, яблоки! А я вспомнил про свой мешок. Тот дед-морозовский мешок, который пролежал целый год на моей даче, ожидая вот этого часа.

Я же не знал, что там! Объявил: эти подарки от Деда Мороза получат только те, кто прочитает стихи или споет песню!

Вначале мне пытались «подсунуть» блатной репертуар. С матом, с уголовщиной, с похабностями. За такие стихи и песни подарков не полагалось.

Привокзальные люди ненадолго рассредоточились, разошлись от меня, как бы набираясь сил. Тем более, что в это время раздавали горячий чай с конфетами. Вдруг от толпы отсоединилась изящная дамочка, встала напротив нас со Снегурочкой, взмахнула ручками и тоненьким голоском ошеломила:

– Я помню чудное мгновенье!

Я открыл свой мешок: выбирай, дорогая, что хочешь. Она засунула туда руку и вытащила муфточку! Все ахнули, какой она в это мгновение стала грациозной! Дама взмахнула своим подарком и улетучилась.

Следом на меня наступил здоровый бородатый мужик, который почему-то, несмотря на мороз, был в шортах. Вырывая каждое слово, словно он читал Маяковского, басом отчеканил: «Сижу за решеткой в темнице сырой».

Когда я полез в мешок за подарком для него, уже знал, что больше всего хотел ему там выловить. И не ошибся. Это были теплые штаны.

«Мне нравится, что вы больны не мной!» – читала, запрокинув голову, рыжеволосая барышня, у которой под глазом были видны остатки синяка. Ей достался флакон духов.

– Мне бы носочков! – умоляюще посмотрел на меня тоненький парнишка. – Я стихов-то не знаю!

– Вспоминай! – потребовал я.

В ответ трепетным, срывающимся голосом он захлебнулся светлыми и теплыми строчками: «Солнце, май, Арбат, любовь – выше нет карьеры! Капли датского короля пейте, кавалеры!»

И большая упаковка разноцветных шерстяных носков из моего мешка перекочевала в его руки.

Чего я только не слышал! «Поэт! Не дорожи любовию народной!», «Никого не будет в доме», «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется!»

А мешок без устали выдавал шарфики, свитера, носки, футболки, даже бритвы и термокружки.

А как только он опустел – раздался бой часов. Мы его услышали с вокзальных часов. Меня и Снегурочку окружала не толпа личностей, для которых вокзал превратился в дом родной, а дети, которые немного подросли. Может, они не хотели, чтобы в их душах просыпался тот огонек из прошлого. Побаивались этого забытого чувства радости, уюта и тепла.

Но в новогоднюю ночь это все-таки случилось.

И с ними, и с нами.

1 Января

Снегурочка посмотрела на часы, которые показывали первый час:

– А я еще на ночную службу хотела поспеть! – сказала она безо всякого сожаления в голосе. – Но ничего! Пойду утром!

– И я тоже пойду утром! – Мне было радостно, что я не один такой.

Мимо проезжали пустые трамваи. По улицам торопились люди, перебегающие с адреса на адрес. А около Павелецкого вокзала в окружении бездомных стояли Дед Мороз и Снегурочка и слушали, как в чьих-то замерзших душах пели радостные весенние птицы. Метро работало всю ночь. Сложив в сумки свои шубы-шапки, мы со Снегурочкой решили немного пройтись. Я вызвался ее проводить до дома: все-таки ночь, хоть и новогодняя. А ночами милым девушкам не стоит возвращаться домой в одиночестве.

Теперь мы были просто прохожие. По дороге к метро в здании вокзала наша публика встречалась то здесь, то там. Они, конечно, нас не узнавали. Просили подкинуть пару рубликов, выручить, проявить участие в честь праздника.

Главное было с ними не заговорить. Потому что по голосу они моментально узнали бы Деда Мороза и Снегурочку в обычных, совсем не волшебных людях. А это могло повредить сказке!

Стоило пройти нам несколько шагов от площади с бездомными, как мы оказались в кольце подвыпившей шпаны. Ребята, руки которых тряслись от желания устроить драку, затеять потасовку. Такие приезжают в Москву специально, чтобы разбивать миры. И именно мы сейчас должны были стать их жертвами. Говорить с ними было бесполезно. Для них главный аргумент – сила. Их было много. Страха не было сегодня в наших душах. Но у нас были большие сумки с шубами. И они, надеясь поживиться, хотели их заполучить. Мы молча смотрели, как они начали перед нами выделываться, пытаясь задеть и оскорбить. До чего-то плохого оставались секунды. И вдруг произошло невероятное. Наши бездомные, которые десять минут назад еще читали Пушкина и загадывали желания, вдруг цепочкой просочились сквозь шпану и встали рядом с нами.