Мать. Из жизни Матери

Ранние годы жизни, 1878—1896 гг.

Мать родилась в Париже 21 февраля 1878 года в 10:15 утра. [4] Она была вторым ребенком в семье Мориса Альфассы, турецкого банкира из Адрианополя, и его жены-египтянки Матильды Исмалун из Каира, чей род, по преданию, происходил из династии египетских фараонов. Их первый ребенок, Маттео, родился в Каире 13 июля 1876 года. 1

Семья переехала на постоянное жительство из Египта во Францию за год до рождения Матери. В раннем детстве Мать, которую в то время звали Мирра, получала образование дома, занимаясь изучением английского и французского языков с англичанкой мисс Гэтлифф. 2

Я родилась во Франции, чтобы получить необходимое образование.3

Франция может стать связующим звеном между Европой и Индией. Франция имеет большие духовные возможности и ей предстоит сыграть важную роль в этом плане, несмотря на ее сегодняшнее плачевное состояние. Именно через Францию вся остальная Европа получит послание о духовности. Вот почему местом своего рождения я выбрала Францию, хотя сама я и не француженка.4

Я приобщилась к созерцанию и, можно сказать, начала свою йогу в возрасте четырех лет. У меня был маленький стульчик, на котором я любила тихо сидеть, погрузившись во внутреннее созерцание. В эти моменты на меня нисходил необыкновенно яркий свет, создававший в моей голове некое волнение. Конечно, я тогда ничего не понимала – я была еще слишком мала, но постепенно я стала чувствовать, что мне предстоит выполнить величайшую работу, о которой еще никто не знает. 5

В возрасте пяти лет меня посещали мысли о том, что тот всемогущий Бог, который сотворил мир таким, каков он есть, и теперь с довольной улыбкой взирает на страдающих и обездоленных людей, – чудовище. Я говорила себе: «Это невозможно. То, чему здесь учат, – неправда».6

Когда мне было пять лет и даже раньше, в трехлетнем возрасте, я все осознавала. Самоосознание присутствовало у меня еще в утробе матери.7

С пяти лет я начала осознавать, что не принадлежу этому миру и что мое сознание отличается от человеческого. Моя садхана началась в этом возрасте.8

Самое важное для человека – объединить все свое существо вокруг божественного центра; только в этом случае он обретает подлинную индивидуальность и становится хозяином своей судьбы… Если ваше существо сознательно организовано, объединено вокруг вашего божественного центра, направляемо и ведомо им, вы становитесь полновластным хозяином своей судьбы. И это стоит затраченных сил… Как бы то ни было, на мой взгляд, всегда лучше быть господином, чем рабом. Неприятно чувствовать, что тебя как марионетку дергают за веревочки и заставляют делать что-то независимо от твоего желания, тебя никто не спрашивает, но ты принужден это делать, потому что какая-то сила, о которой ты даже представления не имеешь, дергает тебя за веревочки. Это приводит в отчаяние. Меня это не устраивало еще в детстве. Уже в пять лет такое состояние стало казаться мне невыносимым и я начала искать средство, чтобы изменить такое положение дел, – только делала я это все незаметно для взрослых, чтобы они не придирались ко мне и не мешали. Ведь среди окружающих не было никого, кто мог бы мне помочь, и у меня не было такой возможности, как у вас, не было кого-то, кто мог бы сказать: «Вот что тебе нужно делать!» В то время никто не мог дать мне подобных советов. Мне пришлось искать путь совершенно самостоятельно. И я нашла его. Я начала заниматься этим в пять лет.9

Взять хотя бы такую простую вещь, как увидеть, где именно в вашем сознании происходит столкновение вашей собственной воли (того, что вы называете своей волей, что приходит изнутри) и чьей-то чужой, навязываемой вам извне, и понять, в какой именно части вашего существа они вступают в соприкосновение друг с другом и в какой степени внешняя давит на внутреннюю, а внутренняя воздействует на внешнюю. Вы никогда не пробовали это сделать? Вам никогда не казался невыносимым тот факт, что чья-то чужая воля влияет на вашу собственную волю? Нет? Меня же, дети мои, все это занимало еще в пятилетнем возрасте!.. Поэтому я думала, что и вас подобные вопросы интересуют уже давно.

В человеке уживается множество противоречивых желаний…

Да, очень много. Это одно из первых открытий, которое мы делаем, приступая к изучению внутренней жизни. Одна из частей существа в один момент хочет одного, спустя некоторое время – другого, а потом – третьего! Вдобавок, бывает и так, что одновременно что-то в вас говорит «да», а что-то «нет». Не так ли? Именно это вы должны обнаружить в себе, если вы намерены хотя бы в какой-то мере упорядочить свою жизнь! Есть такой способ: представьте себя главным и единственным героем фильма, за которым вы внимательно наблюдаете на расположенном перед вами экране. Сколько интересного вы сможете узнать о себе! Это первый шаг. Вы видите себя на экране и пристально следите за всем, что с вами происходит, как именно все происходит и что получается в результате. А если вы составите небольшую диаграмму, описывающую ваши состояния, то станет еще интереснее. Спустя какое-то время, когда такой род наблюдения станет естественным и привычным, можете попробовать сделать следующий шаг – на основе полученных о себе знаний начать принимать сознательные решения. Или, шаг еще более значительный: упорядочить свою жизнь во всех отношениях, расставить все по своим местам, устроить все таким образом, чтобы ваше движение по жизни стало прямым и наполнилось внутренним смыслом. И тогда вы начнете осознавать направление своего движения и уже сможете сказать: «Прекрасно, то-то и то-то в моей жизни будет так-то и так-то, моя жизнь будет развиваться таким-то образом, потому что это соответствует внутреннему содержанию, внутреннему укладу и истинным потребностям моего существа. Моя внутренняя жизнь упорядочена, все в ней расставлено по своим местам, и мое основное направление определяется естественным образом. Я двигаюсь в этом направлении. На следующем этапе я буду знать, что со мной будет происходить, так как я сам это и определяю…» Не знаю, как вам, а мне лично подобное занятие казалось невероятно интересным, самым интересным делом на свете. Никогда ни одно дело не интересовало меня больше, чем это.

Я вспоминаю, как бывало еще в детстве, когда мне было лет пять, шесть, семь (в семь лет все стало гораздо серьезнее), мой отец, любивший цирк, по воскресеньям звал меня пойти вместе с ним, а я отвечала, что занята делом куда более интересным, чем поход в цирк. Точно так же, когда мои тогдашние друзья звали меня поиграть, повеселиться, позабавиться вместе, я отвечала: «Нет, у меня есть дело поинтересней…» И это была чистая правда, я говорила так не из упрямства, а потому, что для меня это действительно было так: ничто на свете не доставляло мне большей радости.10

Я не хотела учиться читать. В семь лет я еще не умела читать, и вот однажды мой брат, который был старше меня на полтора года, принес домой книжку с картинками и начал читать и смеяться. Я спросила: «Почему ты смеешься? Скажи, что там такого забавного?» На что он ответил: «Вот смотри, прочти сама!» – «Но ты же прекрасно знаешь, что я не умею читать!» – «Так научись!» Я взяла книгу, и он показал мне, как из букв складывать слова, и через неделю… я уже умела читать. Конечно, в семь лет это дается проще, но я научилась читать именно так.

Все это происходило в возрасте от трех до семи лет… Я была серьезным ребенком! Помню, как меня одевали, чтобы отправить к фотографу. На меня надели красивое платье, шляпку и объяснили, как позировать перед камерой. А я смотрела на взрослых и думала: «Как все это несерьезно!»

Помню, в первый раз я услышала, как моя мать солгала. О, это было такое разочарование! Я смотрела на нее… и чувствовала, что это настолько нелепо! Она просто сказала служанке: «Скажи, что меня нет дома». Мне это казалось невозможным, я не могла понять, ведь она же была дома!

Мне никто никогда не объяснял, что такое ложь, но мое психическое существо знало, что это такое. Однажды… у нас в доме был небольшой настенный шкафчик, где хранились медикаменты, и как-то раз брат попросил меня: «Заберись на стул и достань пакетик». Кажется, это был пакетик алтея аптечного или какой-то другой травы. Я была очень послушной и делала все, о чем просил меня брат. Так что я забралась на стул и достала для него пакетик. Беря его, он сказал: «Никому об этом не говори». Тогда я взглянула на него и почувствовала вот здесь (Мать указывает на сердце) сильную тяжесть и неловкость. Я ничего не ответила. Когда вернулась мать, она спросила, где пакетик с лекарством, – я ничего не сказала, но в течение многих лет после этого продолжала ощущать тяжесть на сердце и говорила себе: «Это, должно быть, и есть ложь!» 11

Все свое детство Мать осознавала присутствие некой сверхчеловеческой силы, которая часто входила в ее тело и неким необычным образом работала в нем. Она понимала, что это ее собственное скрытое существо. Можно привести несколько примеров действия этой силы. Матери было около семи лет. В ее окружении был тринадцатилетний мальчуган, любивший насмехаться над девочками, говоря, что они ни на что не годны. Однажды Мать попросила его замолчать, но тот продолжал свои нападки. Тогда она вдруг схватила его, приподняла и с силой бросила на землю, хотя была значительно меньше и слабее. Позже Мать говорила, что сила, низошедшая в нее тогда и сделавшая ее невероятно сильной, была сама Махакали. Еще один пример: Мать находилась на прогулке в лесу Фонтенбло. Поднимаясь по крутому склону, она поскользнулась и начала падать. Тропа внизу была усеяна острыми черными камнями. Падая, она чувствовала, будто чьи-то руки поддерживают ее и плавно опускают на землю. К удивлению своих товарищей, она благополучно приземлилась на ноги. 12

С самого раннего детства я любила наблюдать за всем происходящим вокруг. Когда я была совсем маленькой, меня часто бранили за то, что я все время молчала. Но молчала я потому, что была погружена в свои наблюдения. Я постоянно за всем наблюдала и все отмечала. Я никогда не уставала учиться всему, чему только было возможно… Я повидала огромное количество людей. С ранней юности я встречалась с разными людьми. Мне довелось побывать во многих странах, и всегда я следовала тому, что советую другим: в каждой стране, чтобы лучше понять ее, я старалась полностью погрузиться в ее жизнь. И ничто не интересовало мое внешнее существо больше, чем познание нового.13

Все мы живем в атмосфере постоянных коллективных внушений. Например, не знаю, приходилось ли вам бывать на похоронах или в доме, где кто-то недавно умер, – конечно, вы должны уметь при этом наблюдать за собой, иначе вы просто ничего не заметите, – так вот, если вы немного понаблюдаете, то увидите, что у вас нет особых причин испытывать печаль или горе в связи с кончиной этого человека. Просто умер один из многих людей – так произошло, и в силу ряда обстоятельств вы оказались в этом месте. И вдруг совершенно неожиданно, без каких-либо видимых причин, вами начинают овладевать сильные эмоции, печаль и глубокая душевная боль. Спросите себя: «Почему я так страдаю?» А просто потому, что в вас проникли коллективные вибрации, и ничего больше.

Заметить это легко. Еще в детстве, когда я не занималась сознательно йогой – возможно, я и занималась йогой, но делала это неосознанно, – у меня был подобный опыт. Я увидела это очень четко. Я сказала себе: «Так ведь это печаль окружающих людей я сейчас чувствую, у меня лично нет никаких причин особо переживать из-за смерти этого человека». Совершенно неожиданно у меня на глазах выступили слезы, в горле появился комок и мне захотелось рыдать, как будто я испытывала нестерпимое горе. Я была совсем ребенком, но уже тогда сразу поняла: «В меня проникла печаль собравшихся здесь людей».14

Помню, в возрасте восьми лет я училась играть в теннис – мной тогда овладела настоящая страсть к этой игре. Но я не любила играть со своими сверстниками, потому что обычно у них выигрывала и мне нечему было у них научиться. Я всегда выбирала в партнеры по игре лучших теннисистов. Когда я просила их сыграть со мной партию, они сначала, бывало удивлялись, но потом соглашались. Я никогда не выигрывала у них, зато смогла многому научиться.15

Можно расширить границы восприятия физических органов чувств. У американских индейцев, например, слух и обоняние намного тоньше, чем у нас. Острым слухом и обонянием обладают также собаки. В детстве у меня был друг-индеец. Это было очень давно, когда мне еще было восемь-десять лет. Он приехал вместе с Буффало Биллом, знаменитым охотником на бизонов, во времена Ипподрома. Так вот, он прикладывал ухо к земле и по силе сотрясения земли под ногами идущего человека определял, на каком расстоянии он находится. Увидев такое, все дети начинали наперебой кричать: «И я так хочу!»16

Когда, будучи ребенком, я жаловалась своей матери на то, что мне не нравится еда или что-нибудь еще, она всегда говорила мне, чтобы я лучше пошла и занялась делом или учебой и не утомляла ее разными глупостями. Неужели ты считаешь, спрашивала она, что рождена для комфорта? «Ты родилась, чтобы достичь высшего идеала», – говорила она и прогоняла меня прочь. И она была совершенно права, хотя, конечно, ее представления о «высшем идеале» были весьма ограниченными по сравнению с нашими.17

В детстве я была полностью поглощена своим образованием – учебой, стремлением понять и познать все вокруг. В этом я находила интерес, это было почти что страстью. Моя мать, очень любившая нас с братом, не позволяла нам лениться и находиться в дурном расположении духа. Когда мы бежали к ней со своими жалобами, она смеялась и выговаривала нам: «Что за глупости! Не делайте из себя посмешище – займитесь делом и не обращайте никакого внимания на свое хорошее или плохое настроение! Это никому не интересно».

Моя мать была совершенно права, и я всю жизнь оставалась ей благодарна за то, что она научила меня дисциплине, привила мне способность забывать о себе и полностью предаваться делу.18

Я предлагаю то же самое средство, к которому я сама прибегала в детстве в случае возникновения разногласий с товарищами по играм. Тогда я была очень чувствительна и легко ранима, в особенности когда меня обижали те из друзей, с которыми я была всегда приветлива и добра. Обычно я говорила себе: «Почему я должна расстраиваться? Если они правы, то мне следует быть благодарной за тот урок, что они мне преподали, и постараться исправиться, если же нет, то мне и вовсе не о чем беспокоиться – они сами должны сожалеть о своих ошибках. И в том и в другом случае самое лучшее и достойное – это оставаться сильной, сохранять спокойствие и никак не отвечать». Вот чему я учила себя в восьмилетнем возрасте, и это средство до сих пор помогает мне в схожих ситуациях.19

Вот один случай, рассказанный Матерью Чампаклалу. Это произошло, когда Матери было лет двенадцать-тринадцать и она гостила у своей бабушки.

У бабушки были в гостях двое ее родственников, молодые люди – юноша и девушка. И в какой-то момент я увидела, что девушка сидит на коленях у молодого человека, и они увлеченно целуются. Я говорю «целуются», но тогда я впервые видела подобную сцену и мне было не совсем понятно, что происходит. Тогда я еще ничего не знала о подобной любви. Я лишь наблюдала за тем, как они увлеклись друг другом и были, очевидно, на верху блаженства. Для меня это было просто новым наблюдением. (Моя бабушка придерживалась строгих правил).

И вдруг в меня что-то вошло, словно искра. Я пережила радость, которую они испытывали в тот момент, и даже еще более сильную. 20

Когда мне было лет двенадцать, я любила прогуливаться в одиночестве в знаменитом лесу Фонтенбло под Парижем. Это очень старый лес, там встречались деревья, которым было по две тысячи лет. Обычно я усаживалась под деревом и погружалась в глубокую медитацию. У меня часто возникало ощущение тесной связи с деревьями, что приносило мне большую радость. Мое сознание сливалось с ними, так что даже птицы и белки спускались вниз и начинали резвиться рядом, не испытывая ни малейшего страха и с озорством пробегая по мне. Вы тоже можете получить подобный опыт, если будете заниматься этим регулярно. Найдите уединенное место, сядьте под дерево, обопритесь спиной о его ствол и какое-то время побудьте в покое. Постепенно вы начнете ощущать жизнь, которой вибрирует дерево, соприкоснетесь с его сознанием. И вы обнаружите, что деревья тянутся к дружбе с человеком, что у них есть свои привязанности, симпатии, что они приветливы и открыты и потому дают нам приют под своими кронами. И очевидно, они чувствуют и воспринимают мир по-своему. Однажды, отдыхая под старым деревом, которое собирались срубить, я ясно почувствовала, что дерево осознавало грозящую ему опасность и призывало меня вступиться за него. 21

Уже в возрасте двенадцати лет я занималась оккультизмом. Но, должна сказать, у меня не было страха – я ничего не боялась. Когда происходит выход из тела, связь с телом поддерживается благодаря своеобразной, почти невидимой нити; если эта нить разрывается, то все кончено – жизнь обрывается. Так вот, выйдя из тела, можно начать видеть мир, в котором оказался. И первое, что человек там видит, как я уже говорила, обычно повергает в ужас. Вам кажется, что воздух пуст, что в нем ничего нет: синева небес, белоснежные облака, солнечные лучи – все это очень красиво, но когда открывается другое видение, вы обнаруживаете, что воздух наполнен множеством мелких образований – остатками желаний и ментальных искажений, и эта кишащая масса далеко не всегда являет собой приятное зрелище. Порой это выглядит чрезвычайно безобразно. И вся эта масса набрасывается на вас – приближается, давит, нападает. И если вы боитесь, она принимает совершенно устрашающие формы. Однако если вы не дрогнете, если сможете смотреть на все это, не утратив чувства здорового любопытства, то вы, естественно, обнаружите, что все это не так уж и страшно – может, не очень-то и приятно, но совсем не страшно.22

Ночью во сне можно очень интересно проводить время. Вы как будто начинаете писать рассказ на чистом листе бумаги, а затем, когда приходит время просыпаться, ставите точку в конце последнего предложения и возвращаетесь в тело. На следующую ночь вы вновь открываете незаконченную страницу и продолжаете свою историю с того места, на котором остановились. Вы расставляете все по своим местам – все должно находиться на своих местах и представлять собой прекрасную картину. Ставя в очередной раз точку, вы обращаетесь к своему творению и говорите ему: «Замри и жди меня – я приду снова!» И возвращаетесь в тело. Так вы продолжаете каждую ночь и пишете свою книгу чудесных сказок, только вы должны помнить их при пробуждении…

…В детстве я называла это «рассказывать себе сказки». Но при этом вы не сочиняете что-то в своей голове, а на самом деле отправляетесь в чистое и светлое место и… создаете там прекрасную сказку. И если вы знаете, как рассказать себе такую сказку, если она получится действительно красивой, действительно гармоничной, связной, полной силы, то она непременно воплотится в вашей жизни – возможно, не совсем в том виде, в котором вы ее создали, но как более или менее приближенное ее отражение на физическом плане.23

Когда и как ко мне пришло осознание миссии, которую мне предстоит выполнить на Земле?.. Трудно сказать, когда именно оно ко мне пришло. Мне кажется, что я родилась с этим осознанием, и, по мере роста и развития ума и мозга, оно становилось все точнее и полнее. Во время ряда психических и духовных переживаний, которые были у меня в возрасте одиннадцати-тринадцати лет, мне открылось не только существование Бога, но также и то, что человек может достичь единения с Ним, осознать Его всем своим существом, жить Им и, действуя из этого осознания, проявить Его на Земле, превратив жизнь здесь в божественную жизнь. Это знание вместе с практическими методами его воплощения было дано мне во сне несколькими учителями; некоторых из них я впоследствии встретила на физическом плане. По мере дальнейшего внутреннего и внешнего развития встречи с одним из этих существ стали происходить все чаще, а духовное и психическое общение с ним приобрело все более ясный характер. И хотя в то время я мало знала об индийской философии и религии, я по наитию называла его Кришной. Тогда я уже осознавала, что именно вместе с ним (а я знала, что однажды встречу его) нам предстоит совершить божественную работу.[5]24

Когда мне было около тринадцати лет, в течение года каждую ночь, ложась спать, я выходила из тела, поднималась над домом, над городом и еще выше. Я видела себя одетой в великолепное, очень длинное золотое платье. И по мере того, как я поднималась, оно становилось все больше и больше, накрывая весь город словно огромным золотым куполом. Я видела, как мужчины и женщины, дети и старики, больные и несчастные стекались со всех сторон, собирались под этим покровом и взывали о помощи, рассказывая о своих бедах, страданиях и невзгодах. В ответ на это моя золотая одежда, живая и мягкая, прикасалась к каждому из них, и они тут же получали душевный покой и исцеление, после чего, счастливые и окрепшие, возвращались в свои тела. Ничто не казалось мне прекраснее и ничто не доставляло мне большего счастья. В сравнении с этим все события дня казались мне скучными и бесцветными, лишенными настоящей жизни. А эти ночные опыты как раз и были для меня подлинной жизнью. Часто, поднимаясь над городом, слева от себя я видела старца, неподвижного и молчаливого, который смотрел на меня с добротой и любовью и своим присутствием поддерживал меня. Позже я узнала, что этот старец в длинном темно-пурпурном одеянии был воплощением того, кого называют Утешителем скорбящих[6] .25