- -
- 100%
- +
– Держи, все подписано, – сказала она, выйдя через минуту из кабинета. Юлька взяла черную кожаную папку, сверху положила пластиковую для бухгалтерии, поблагодарила и побежала в архитектурный отдел, располагавшийся этажом ниже.
– Где вас носит? – Чернышев, одетый для выхода на улицу, нервно прохаживался в коридоре. Он схватил черную папку, на ходу проверил подписи, удовлетворенно хмыкнул и понесся к выходу, а Юлька пошла в бухгалтерию. Интересно, куда ходит обедать Князев? Игорь, Игорек. Она украдкой огляделась, как будто, кто-то мог прочитать ее мысли. Глупые мысли. Он никогда не обратит на нее внимания. Да и зачем, когда вокруг полно красивых, умных девушек? Вот, если бы ей удалось совершить что-нибудь значительное? Она остановилась у зимнего сада и залюбовалась распустившимся цветком. Кажется, это гибискус. Говорят, его цветы цветут всего один день. Какая жалость. Юлька вздохнула и пошла дальше. Нет, определенно надо что-то придумать, чтобы Игорь …
– Ой! – Замечтавшись, она не заметила порожек, споткнулась и растянулась на полу, бумаги разлетелись во все стороны по зимнему саду, и очки слетели с носа. Она, прищурившись, ощупывала рядом пол, боясь их раздавить.
– Ты в порядке? – Она подняла голову. О, ужас! Предмет ее мечтаний заботливо склонился к ней. Рядом процокали туфельки на шпильках и замерли совсем близко.
– Что это? – Произнес знакомый капризный голосок. Лялечка! Какое унижение! Провалиться бы на месте. Как назло! Хоть бы они ушли и оставили ее здесь одну. Как она будет подниматься при нем? И еще отвечать на его вопросы.
– Ты можешь встать? – Продолжал спрашивать Князев и попытался ей помочь.
– Да, спасибо, все в порядке, – пробормотала она, стоя на четвереньках и продолжая искать очки.
– Ляля! Осторожно! Ты чуть на очки не наступила! – Заорал на нее Игорь, выхватил их из-под Лялиной туфельки и помог Юльке подняться.
– Разве это очки? – Возразила Лялечка, – я подумала, что это стекла от телескопа. – Юлька смотрела на Игоря и близоруко хлопала глазами. Она поморщилась и потерла коленку.
– Больно? – Посочувствовал он. На глаза навернулись слезы. Она быстро нацепила очки и, чтобы скрыть слезы стала собирать бумаги. Игорь начал помогать, Лялечка тоже подняла с пола несколько листков, сунула Юльке в руки и насмешливо бросила. – Растяпа! Игорь, – обратилась она к нему, сразу сменив тон, – тебе занять столик в кафе? –
– Да, пожалуйста, я немного задержусь. –
– Ничего, я подожду. – Лялечка кокетливо хихикнула и процокала дальше.
– Ну вот, все собрали. – Игорь отдал ей последние документы, но она все неуверенно топталась на месте. Потом глубоко вздохнула и, храбро взглянув на него, сказала
– Ну, я пойду. – Игорь посторонился и посмотрел ей вслед. Странная девушка.
Он пожал плечами и пошел к себе в отдел. Юлька отнесла папку в бухгалтерию и поспешила на свое рабочее место. Мысли были невеселые, и даже перспектива попить кофе с пирожными не радовала. На что, собственно, она надеялась? Разве можно сравнить ее и Лялю? Но лучше бы это был кто-нибудь другой, но не эта кукла. Она села за стол и достала из сумки кошелек и потерла ушибленную коленку. Боже мой! Колготки порвались! Огромная дырка. Как назло, она сегодня юбку надела. Она попыталась прикрыть дырку юбкой, но та все равно нахально выглядывала из-под подола. Господи!
– Ну, ты идешь? – Ира просунула голову и хотела захлопнуть дверь, но, увидев расстроенную Юлькину физиономию, вошла в комнату.
– Что случилось? –
– Вот. – Юлька показала коленку.
– Ерунда. Иди в туалет, я тебе сейчас туда принесу колготки, у меня всегда в столе запасные лежат. – У Юльки задрожали губы, но Ира быстро вышла.
Колготки были дорогие, но как раз по размеру. Она их надевала, закусив губу от напряжения, чтобы не порвать. Полюбовалась, как красиво они обтягивали ноги, это вам не дешевые, купленные на вьетнамском рынке, которые не соответствовали росту и все время сползали. Ничего, вот продастся пианино, она купит туфли и хорошие колготки и обязательно еще одни, запасные, чтобы лежали в столе на всякий случай.
В кафе она идти не хотела и упиралась, как баран, но Ира проникновенно сказала
– Мне очень надо, чтобы ты была рядом, – Если Ире надо, чтобы она там была, значит, она пойдет, но все-таки спросила
– Зачем? –
– Знаешь, мне нравиться один парень, я ему вроде тоже, но он не мычит, не телится, еще Алевтина около него крутится постоянно. –
Юлька замерла. Почему-то сразу, как только Ира стала говорить о том, что ей кто-то нравится, Юлька сразу догадалась, о ком речь. Может, потому что сама постоянно об этом думала?
– Юль, ты меня слушаешь? Так вот, я попробую сегодня его немного расшевелить. Пока не знаю, как, но там видно будет.
– А я буду группой поддержки?
– Вот именно.
В кафе все столики были заняты. Ляля со своей неизменной подругой Томусей сидели рядом за столиком у стенки, напротив два места пустовали. Всем подходившим Ляля говорила – Занято! – И люди отходили, пили кофе на ходу или пристроившись на подоконнике. Ира, не слушая Юлькиных возражений, взяла два кофе, два воздушных пирожных и прямым ходом направилась к Ляле.
– Занято! Что, не видишь? – Рявкнула та.
– Я вижу два пустых стула, и мы их займем. Юль, садись. – Ира по-хозяйски убрала со стульев журналы, означавшие их неприкосновенность, и положила их на край стола, поставила чашечки с кофе, уселась у стенки и приглашающе похлопала по соседнему стулу. Юлька, стараясь не смотреть на Лялечку, села рядом с Ирой напротив Томуськи. Томуська окинула ее критическим взглядом и стала что-то шептать Ляле на ухо. Лялечка закатилась в приступе безудержного веселья.
– Ешь помедленнее, – в свою очередь прошептала Юльке Ира, и, одарив Лялю лучезарным взглядом, тоже засмеялась. Юлька подумала, что предупреждение ее было излишним. Она даже кусок не могла проглотить.
– Игорь! – Помахала Ляля вошедшему Князеву. С ним был молодой человек из курилки, Макс, кажется. Они что-то выбрали, Макс встал у кассы, а Игорь подошел к их столику.
– Кажется, ты обещала место занять.
– Да вот, видишь, – Ляля кивнула на сидящих напротив девушек. – Две нахалки заняли ваши места.
Ира широко улыбнулась. – Алевтина, ведь вы с Тамарой уже поели, вот и освободите места для коллег. Неудобно сидеть перед пустыми тарелками и не давать сесть другим. Лялечку от злости передернуло, а тут еще Томуся, по простоте душевной попыталась выяснить, кто здесь Алевтина
– Эта, что ли? – Пренебрежительно кивнула на Юльку.
– Ты поела? – Зашипела на нее Ляля, – тогда вставай! – Томуся изобразила удивление, но покорно встала и пошла за Лялей. Мужчины заняли их места.
– Я и не знал, что Ляля – Алевтина. – Удивился Игорь и стал расставлять по столу тарелки с едой. Ира вдруг резко обернулась и уронила ложечку. Макс вздрогнул и сейчас же полез под стол.
– Я сейчас принесу тебе другую, – засуетился он.
– Очень любезно с твоей стороны, – кокетливо сказала Ира, когда он положил перед ней чистую ложку, а сама скосила глаза на Игоря. Но тот невозмутимо ел и, кажется, ни на что не обращал внимания.
– Ира…– замялся Макс
– Да?
– Ты … тебе не надоело здесь кофе пить? Может, сбегаем завтра в соседний бар в обед?
– Я не против, – говоря это, смотрела на Игоря. Тот поднял голову от тарелки, но, встретившись с Ирой глазами, сразу же ее опустил. Ира шумно вздохнула и незаметно подмигнула Юльке.
– Игорь, ты не знаешь, почему Демин в последнее время такой мрачный ходит? И что это за тип расположился в кабинете Бакирова?
Юлька всей кожей почувствовала, как неприятен Игорю этот вопрос, она даже поежилась, но вопрос уже был задан.
– В кабинете Генерального расположился владелец нашей компании и друг Генерального Беляев Владимир Анатольевич. А Демин мрачный, – Игорь пожал плечами, – просто настроение плохое.
– Поня-ятно, – пропела Ира и тут же задала следующий вопрос
– А скажи, Игорек, с каких это пору нас устраивают корпоративные вечеринки?
– Распорядился Беляев, – коротко ответил Князев и уткнулся в тарелку.
– Ты придешь? – Обратилась Ира к Максу.
– Конечно, ведь явка обязательна.
– А ты? – Князев оторвался от отбивной и в упор смотрел на Иру, которая на секунду замерла и очень пристально посмотрела на него. Под ее взглядом он стушевался и, не дожидаясь ответа, сразу же забубнил что-то Максу про то, как выросли проценты на кредит. Ира разочарованно вздохнула и со стуком поставила чашку на стол.
Нет, он определенно сошел с ума. Зачем он спросил ее? Ему совершенно все равно, придет она или нет. Еще подумает, что он имеет на нее какие-то виды и будет на что-то надеяться. За все шесть лет, что он здесь работает, он ни одной девушке не давал надежды, хотя таких было немало. У него правило – на работе никаких интрижек. Уж как ему Лялечка глазки строит и обхаживает, он – ни-ни. Вообще ему давно нравится Ира. Она умная и красивая, уверенная в себе, у них сразу же сложились хорошие дружеские отношения и не надо, чтобы они перерастали во что-то там еще. Он знал, что и Ира к нему неравнодушна, но до сих пор сдерживал себя. И потом Макс так явно за ней ухаживал. Вот и сейчас на вопрос Игоря замешкался и ответил невпопад. Игорь усмехнулся и покосился на Иру. Та сидела с безмятежным видом.
– Юлек, пойдем покурим? – Та послушно кивнула в ответ.
– Игорь, я тоже, пожалуй, пойду, – Макс поспешно поднялся.
Игорь проводил их взглядом. Закурить, что ли? Нет, раз бросил, надо проявлять выдержку.
– Здесь свободно? – Две девушки с надеждой остановились у его столика и усиленно строили ему глазки.
– Приятного аппетита, – совсем не любезно сказал Игорь и вышел.
***
Беляев подошел к окну и задумался. Сегодня ему звонил адвокат. В Израиле пока никаких следов его бывшей пассии не обнаружили. Тогда он распорядился найти ее родственников. Правда о своих родителях она тогда не распространялась, он помнит, что она безумно боялась отца, а еще у нее был младший брат, кажется, Яша, ему тогда было лет двенадцать. Значит, сейчас тридцать четыре года. И еще, он вспомнил, что в училище ее все время путали с другой девушкой с созвучной фамилией. Он назвал адвокату другую фамилию, сказал, чтобы проверил и эту. Конечно, надо было начинать с родственников. Она могла выйти замуж, сменить фамилию и уехать в другую страну. В общем, свою любовь он почти забыл, не давала покоя мысль, что где-то есть у него наследник. Зазвонил телефон.
– Да, здравствуй, моя дорогая. Конечно, не забыл, приду обязательно. Извини, что не подошел, но ты же сама не хотела афишировать, что мы родственники. Честное слово – это же смешно. Да и должность можно подобрать поприличнее. Ну, как знаешь. С кем приду? Конечно, один. Да … пока никого. Постараюсь прийти пораньше. Целую.
Звонила сестра, напомнила, что в субботу день рождения Володьки, его племянника, которого он обожал. Володька был похож на него больше, чем на своих родителей. Такие ж русые волосы, светлые глаза, волевой подбородок и такой же бабник, каким был он сам. Хотя, что значит был? Он и сейчас ходок. Просто стал более осторожнее в связях, более разборчивее, что ли. И, потом, сейчас с его деньгами любая женщина – его. С одной стороны – приятно, а с другой – противно. Потому что за деньги готовы на все. То ли дело раньше … Вот, если бы была женщина, которая не догадывалась, что он богат, тогда другое дело, а так …
Тут еще Марат начал разбирательство с тендером, который отдали незнакомой фирме, уже сроки срываются. Демин кивает на Князева, мол, он поручился. Возможно и так. Но, скорее всего это Демин, ведь окончательное решение принимал он. Беляев даже руки потер от удовольствия, вспомнив, как Марат отчитывал своего зама. Тот только сопел и отдувался. Не понравился ему Демин, какой-то неискренний, подхалим. Владимир таких всегда терпеть не мог. А вот Князев, наоборот, произвел хорошее впечатление. Что же он так прокололся с этой фирмой? Хоть он и молодой человек, но выдержанный, неспособный принять скоропалительные решения. Если только откатные большие заплатили? Проверить бы надо. А может, наоборот, откатные получил кто-то другой, который подсунул эту фирму, как ее там … кажется «Дубрава». Так, получается, наша служба безопасности занимается только охраной фирмы. Кстати, с Маратом надо обговорить этот вопрос.
***
Люба сегодня встала рано специально, чтобы до работы подкоротить себе новые брюки. С брюками было покончено за полчаса и оставалось еще время. Она хотела уже убрать машинку, но вспомнила про Юлькину юбку. Заодно, надо бы и ее подшить, пока настроение есть. Она достала ключи от Юлькиной квартиры, закрыла свою дверь, перешла площадку. Хотела вставить ключ, но вдруг застыла – дверь была не заперта. Нет, это слишком! Юлька совсем башку потеряла! Хорошо, что она вспомнила про юбку, а то весь день квартира была бы открыта. Она вошла и совершенно спокойно направилась в большую комнату. Открыв шкаф, стала перебирать вещи.
– Да где ж она? – Бормотала себе под нос, и тут очень отчетливо услышала быстрые шаги и щелчок захлопнувшейся двери. Люба никогда не была трусихой, и сейчас, хоть и сердце заколотилось, она бросилась на лестницу. Но внизу уже громыхнула металлом входная дверь. Люба бросилась назад в квартиру, подбежала к окну. Какой-то мужчина в темной куртке и вязаной шапочке быстро завернул за угол. Две женщины неторопливо шли с колясками, переговариваясь на ходу и время от времени останавливаясь. Вон Ашот идет, видимо из магазина, полную сумку тащит, а больше никого не видно, только машины пытаются проехать бесконечную пробку. Значит, мужик в куртке – больше некому.
– Боже ж ты мой! Это ж что такое делается? Среди белого дня? – Люба разволновалась, бестолково металась по Юлькиной квартире. Потом резко остановилась. Надо посмотреть, не пропало ли чего. Она стала внимательно все разглядывать. В шкафу все цело. Белье так же аккуратно разложено по жидким стопочкам. Да, белья – то и нет совсем, так, несколько пар трусиков, да два застиранных лифчика. Одна полка занята вещами Майи Марковны, на другой полотенца и еще на одной постельное белье. Все было сложено, значит, сюда не успели залезть. А если бы заглянули, то поняли бы сразу, что брать здесь нечего. Беднота просто бросалась в глаза. Даже на телевизор никто бы не позарился, он был совсем старенький. Видеомагнитофона у них никогда не было. Только пианино. Она прошла в Юлькину комнату. Кровать, тумбочка, письменный стол и книжные полки. Ничего не тронуто. Хотя нет, в тумбочке плохо ящик закрыт. Там у них документы хранились. Люба выдвинула ящик. Вроде все на месте. Вон паспорт прямо сверху лежит раскрытый. Люба посмотрела на фотографию. До чего же ей эти очки не идут. И ведь сколько раз она предлагала деньги в долг, чтобы поменять оправу, но Майя Марковна принципиально в долг не брала, а Юлька ,как и мамаша, упрямая, как мул. На кухню заглянула просто так, для очистки совести, а затем вернулась в большую комнату. Стоп! Что здесь делает фотоальбом? Он лежал раскрытый на столе. Наверное, Юлька вчера смотрела. Люба вздохнула. Скучает девка, плохо ей одной, да еще такая неприспособленная. Странно все-таки, что у них никого из родных нет. Люба машинально листала страницы. А здесь была карточка Майи Марковны и маленькой Юльки. Остался светлый прямоугольник. Наверное, Юлька взяла показать своей новой подружке. Люба посмотрела на телефон. Может, в милицию позвонить? И что она скажет? Что пришла к соседке, а там жулик? А что пропало? В том-то и дело, что ничего. Тогда зачем вы нас беспокоите? Ой, время сколько! Пора на работу бежать. Она оглядела еще раз квартиру, раздумывая, говорить Юльке, что к ней залезли или не стоит. Перепугается еще, спать не сможет, и так после смерти матери она боялась спать одна. Нет, не будет она ей ничего говорить, а вот замки поменять придется. Она убрала альбом на место, вышла из квартиры и стала закрывать дверь. Верхний замок закрылся, как всегда, а вот нижний был сломан. Видимо, Юлька закрыла только на нижний, поэтому его и сломали. Как же быть? Люба вспомнила, что у нее где-то лежал совершенно новый замок. Она покупала для себя, а папка, оказывается, уже врезал другой. Только как быть со слесарем? Она поднялась этажом выше и позвонила. Здесь, как раз над Любой, жила тетя Маруся Катафалк. Прозвище это она получила потому, что похоронила четверых мужей. Почему-то мужиков не настораживал тот факт, что их предшественники мрут, как мухи. Последний продержался дольше всех, он прожил с ней целых восемь лет. Тетя Маруся хоронила их как положено с причитаниями: «И на кого ж ты меня покинул, сиротинушку?» С отпеваниями в церкви и обязательными прощаниями возле дома. После похорон она пребывала в трауре, то есть, носила темное платье и черный гипюровый шарф на голове. Через три месяца траур сменялся на наряд веселой расцветочки, а еще через три месяца тетю Марусю провожал до дома очередной кавалер. Нельзя сказать, что она была красавица, но женщина видная и большая любительница посмеяться. Работала она в соседнем доме в ателье портнихой. Где уж она женихов находила в женском коллективе, непонятно. Над этим задумывался весь подъезд. Люба знала, что тетя Маруся дома, так как слышала у себя на кухне, что у той работает телевизор.
– О, Любаня, заходи, – тетя Маруся что-то жевала
– Тетя Марусь, тут дело такое, – и она рассказала, что к Юльке в квартиру влезли, взять ничего не взяли, но замок сломали. – Замок у меня есть, но мне на работу надо бежать, а вы вроде с нашим слесарем, дядей Митей, …м-м….дружите.
– Не переживай, давай замок, Митьку вызову и за всем прослежу. Ну, надо же к девчонке влезли. Там и брать-то нечего, они всю жизнь на копейки жили! Вот, прости Господи, сволочи! Слушай, Люб, тут у меня отрез небольшой остался, мне заказчица оставила в благодарность. Я ее дочке такое платье сшила – загляденье. Мне этот кусок только на коленку хватит, а Юльке можно юбчонку сострочить.
– Ой, тетя Марусь, это здорово было бы, а то ей носить совсем нечего. Вы к нам вечерком загляните, Юлька сама ни за что не пойдет, застесняется.
Люба оставила замок и, успокоенная пошла на работу. По дороге невольно подозрительно всматривалась в прохожих, выискивая глазами мужиков в темных куртках и вязаных шапочках. Глупо, конечно, но ничего не могла с собой поделать. Вон парень какой-то так же одет. Люба прибавила шаг, обогнала и обозвала себя дурой. Парень, как парень. Вон сзади тоже в темной куртке и вязаной шапке, проводил ее до самой палатки, где она работала. Весь день Люба была под впечатлением случившегося, какая-то возбужденная. Однако, это не помешало ей продать, кроме множества шикарных свежих роз, два огромных дорогущих букета, которые залежались и несколько подвяли. Она, конечно, придала им товарный вид, сняв увядшие лепестки и поменяв осыпавшийся аспарагус на свежий. Торговать она любила и делала все легко и быстро. У нее были постоянные клиенты, и кавалеры тоже были. «А этот, чего, тут крутится?», – подумала Люба, глядя на интересного мужчину, который все не решался выбрать что-то. И тут она вспомнила его. Да точно, неделю назад он заходил сюда и купил, не выбирая, первый попавшийся дорогой букет.
– Что желаете? – С профессиональной улыбкой обратилась к нему.
– Вы не поможете мне выбрать букет.
– Пожалуйста. Для кого? Женщины, девушки или на юбилей?
– Женщины. Только я не помню, какие цветы она любит. А какие любите вы? – Он с удовольствием рассматривал симпатичную девушку.
– Я люблю ирисы.
– Тогда ирисы
– Сколько?
– Сколько посоветуете?
Люба пожала плечами
– Да сколько не жалко
– Ну, тогда все
– Все?! Да это ж штук двадцать будет. Знаете, ирисы – это не розы. Когда их много некрасиво и дорого к тому же. Давайте я вам соберу букет на свой вкус? – Она вопросительно на него посмотрела, ожидая согласия.
Согласие тотчас же было дано, и Люба стала осторожно вытаскивать ирисы и складывать их в букет, в душе радуясь такому покупателю. Она полюбовалась на букет и добавила к ним несколько желтых хризантем пару веточек гипсофилы. Мужчина одобрил и заплатил.
– Вашей даме очень понравится
– Это для моей сестры, – почему-то пояснил он.
– А-а. Ну, тогда сестре.
– Спасибо, у вас очень хороший вкус. Букет составили замечательный.
Люба зарделась от похвалы.
– Приходите к нам еще
– Обязательно, Любочка, – прочитал он на бейджике ее имя.
Дверь за ним закрылась, а Люба подошла к окну и увидела, как он садится в машину и не просто садится, а водитель ему открыл дверь. Ничего себе! Ей стало грустно. Какой мужик! Такие ей еще не встречались. И глаза такие выразительные. Серые, а ресницы темные и волосы русые. На кого-то похож, на артиста, наверное. Повезет же кому-то!
***
Поздно вечером, не заходя к себе, Люба сразу же направилась к Юльке. Тетя Маруся была уже там и рисовала фасон юбки на бумаге. Юлька сидела с несчастным видом и очень обрадовалась при виде Любы.
– Люба, а что с замком случилось? Я ведь им и не пользуюсь.
Люба посмотрела поверх ее плеча на тетю Марусю. Та подмигнула, значит, ничего не рассказала.
– Да я сегодня к тебе забежала за юбкой, чтоб подкоротить, а закрывать стала – замок не работает, вот и решила поменять, а то последнее время в подъезде бомжи какие-то. Ты почему дверь на один замок закрываешь?! – Набросилась на Юльку
– Да что у нас брать-то? – Та в недоумении развела руками.
– Все равно надо закрывать. – Люба прошла на кухню, поставила чайник и стала доставать свертки с продуктами. Развернула докторскую колбасу, ветчину, мягкий хлеб. У Юльки невольно рот наполнился слюной.
– Люба, ну зачем? – Слабо протестовала она, пока Люба ловко все нарезала и раскладывала по тарелкам.
– У меня сегодня был удачный день. Могу же я себя чем-нибудь побаловать? Это еще не все. Соблазнилась и купила пирожные. Смотри, какие свежие. Тетя Марусь! Идите к нам, сейчас чай будем пить.
– Вот это дело, – радостно ответила та, появляясь в дверях. – Посмотри-ка, Люба, какой лучше фасончик выбрать? –
Она разложила перед Любой несколько рисунков. – Подожди-ка, я сейчас ткань покажу.
Ткань была легкая темно-синяя, блестящая
– Ух, ты! – Выдохнула Люба и погладила ткань. – Какая красивая.
– Очень красивая, – прошептала Юлька. – Только она, наверное, очень дорогая. Тетя Маруся, может, не надо мне ничего? Вы можете ее продать.
Но тетя Маруся только отмахнулась в ответ и ждала совета от Любы.
– К такой юбке блузку трудно будет подобрать, – задумчиво сказала она. – А что если скроить маленькое платьице?
– Так на рукава не хватит, – возразила тетя Маруся.
– Не надо рукава. Можно сделать маленький хомут, а плечи оставить открытыми.
– А как же лифчик? – Робко спросила Юлька.
– Да какой, на фиг, лифчик? Зачем тебе лифчик вообще носить? С такой красивой грудью без лифчика ходят. – Люба склонилась над листом бумаги и нарисовала платье, каким себе представляла. Тетя Маруся одобрительно хмыкнула и стала обмерять Юльку.
– Впритык, – сделала вывод.
– Ну и замечательно, а теперь давайте чай пить. Вот эти чашечки я помню очень хорошо. Ольга Абрамовна меня часто угощала чаем и бесподобными пирожками. Это уже после смерти ее мужа было. Я, можно сказать, ее личной портнихой была.
– Кто?! – Люба даже поперхнулась
– Ольга Абрамовна, которая здесь жила.
– Так это до Майи Марковны было?
– Нет. Как раз Маечка к ней переехала уже беременная Юлей. Это же тетя ее была.
Люба уставилась на Юльку, ожидая разъяснений.
– Ну да, помнишь, на кладбище памятник?
– Я думала, это твои дедушка с бабушкой.
– Нет, это мамина тетя, только она умерла, когда я совсем маленькая была и ее совсем не помню.
– Да, она рано умерла. Успела только Маечку к себе прописать. Не знаю уж, как ей это удалось, видимо много денег заплатила. То, что она ей племянницей приходится, мы сами догадались. Ольга Абрамовна еще та партизанка была, ничего не говорила. Но народ у нас тоже не лыком шит, все равно пронюхали. После приезда Майи, Ольга Абрамовна продала свои книги, а библиотека у нее была богатющая, а еще продала фарфоровые статуэтки, их тоже множество было. Что-то в антикварный отнесла, а что-то жильцы наши купили. Я сама у нее вазочку купила, помнишь, у меня в серванте стоит такая синенькая, немецкая.
Юлька слушала, затаим дыхание, боясь перебить. Она надеялась еще что-то услышать из прошлой жизни своей матери, но, выпив чай, тетя Маруся стала прощаться, сказав, что на днях придет примерку делать.
***
– Смотри внимательно. Она?
– ….Она! Точно она, почти не изменилась. Да, память меня пока не подводила: и имя, и фамилию, и все, что она про себя рассказала. Дочка совершенно на нее не похожа. Скорее, на него.
– Тогда надо срочно действовать. Давай деньги.
– Разве тех не хватило?