Крысиная охота

Тишина царила в доме. Лишь секундные стрелки настенных часов с отрывистым шелестом меняли позиции на циферблате. Толстые стены хранили обитателей особняка от порывов ветра и настырного дождя, молотящего по черепице. Боковое окно на галерее было задернуто не полностью – в разрывах туч, осадивших небо, мелькнула луна. Мерклый свет прокрался сквозь прореху в шторах, вырвал из мрака вычурный узор паркета, перила из лакированного дуба, монументальные ступени, сбегающие в холл. Озарилась картина над лестницей: абстрактная мазня, буйство красок, обитатели дома никогда в нее не всматривались. Набежавшая туча заслонила луну, и снова в замкнутом пространстве дорогого коттеджа воцарилась темень.

Скрипнула дверь в глубине второго этажа, послышались кряхтение, шаркающие шаги. На галерею выбралось тело – в халате, в уютных домашних тапках. Мужчина был приземист, нехватку роста компенсировали поперечные размеры. Он остановился, взявшись за ограждение галереи, прислушался. За спиной было тихо, жена не слышала, как он поднялся среди ночи с постыдным намерением прокрасться на кухню и чего-нибудь съесть. А кабы услышала – такой бы вопль подняла. Он запахнул халат и начал двигаться к объекту ночной охоты. Упитанное тело сопя спускалось со ступенек. Почему жизнь так несправедливо складывается? Он – незаменимый в регионе человек, вершитель судеб, инициатор важных процессов в экономической и политической жизни. А в быту находится в полной зависимости от страдающей избыточным весом супруги. Почему большой начальник не может просто поесть? Она вечно твердит: «Анатолий, отойди от холодильника! Ты не должен так много есть! У тебя проблемы с сердцем! Посмотри на себя, разве можно оказывать на него такую нагрузку?» На себя бы лучше посмотрела, уродина! Не жизнь, а реалити-шоу «В постели с крокодилом». Всю жизнь отравила! Вцепилась клещами, висит на шее, как стетоскоп у доктора Румянцева, которым она его постоянно стращает, да еще и командует на каждом шагу. Поставит руки в боки, взор ястребиный, грудь огромная колесом, хоть не смотри. Он частенько задумывался, а если ей грудь проколоть, улетит со свистом? Он спустился с лестницы, перевел дыхание и ехидно хихикнул, представив, как супруга, быстро сдуваясь, уносится, вращаясь, колотясь о стены. «Дорогой, когда ты бросишь эту каку? – ревниво вопрошал на последнем свидании молодой любовник. – Неужели она в постели лучше, чем я? Ну, признайся, милый, как она в постели?» Как, как?! Пока помещается. Что будет через год, неизвестно…

Отдышавшись, он засеменил в южную часть огромного дома. Там находилась кухня. Расстояния, как в тайге, пока доберешься до нужного агрегата, семь потов сойдет. Даже здесь, на первом этаже, он боялся включать свет. Запугала, тварь. Он столкнулся со стулом, кто-то выставил на проход, и почувствовал, как его обуял страх, дыхание перехватило. Вот же черт, что происходит? Темень оплетала со всех сторон, она сжималась вокруг мужчины, давила. Неясные тени сновали по кухне, вихрились. Казалось, кто-то смотрит на него. Может, зря он затеял столь рискованное путешествие с этажа на этаж? В конечном счете благоверная права – ночные трапезы не всегда благотворно влияют на организм. Как и алкоголь – не всегда полезен. Но это нонсенс! В доме никого, кроме хозяина и храпящей наверху хозяйки, это факт. Мгла сгущалась. Он всматривался в пространство. Показались контуры огромного импортного холодильника. Он на цыпочках приблизился к нему. Потекли слюнки, призывно заурчал желудок. Сейчас его, кажется, покормят. Бедные чиновники Российского государства, почему они всегда недоедают? Приложив усилие, он распахнул обе двери в «Сезам» и тоскливо уставился на скудное содержимое агрегата. Кто отпустил домработницу в краткосрочный отпуск? Почему ему не доложили? В огромном пространстве лежали лишь жалкие овощные наборы, брокколи, пекинская капуста, которую он на дух не выносит, галерея баночек с ненавистным кефиром, изобилующим тошнотворными бактериями. Не еда, атипичные элементы питания. Он рылся в упаковках, пыхтя от возмущения. Все несъедобное и надоевшее. Наткнулся на фарш из австралийского мраморного мяса. Поразмыслил, что делать: съесть в сыром виде, пожарить котлеты на скорую руку? Отличное сбалансированное питание. Мысль о том, что второй жизни не будет и рано или поздно придется убить жену, уже не казалась чересчур смелой. Он уже подмерзал перед открытым холодильником – холод оттуда источался нешуточный. Да и за окном не жаркий июль – сентябрь уже кончается. Ладно, нынче понедельник, пообедать он сможет в ресторане напротив обладминистрации, а вот сейчас…

Он потянулся к вакуумной упаковке, в которой разглядел что-то подозрительно красное, предположительно мясо. Упаковка лежала в глубине на нижней полке, пришлось с головой погрузиться в холодильник и вытянуть руку. И вдруг он с ужасом почувствовал, как сзади в него что-то уперлось, замкнулись тяжелые двери, защемив шею. Мужчина задергался, захрипел. Двери сдавили жировой участок, условно именуемый шеей, перехватило дыхание, искры сыпались из глаз. На какое-то мгновение двери приоткрыли, дышать стало легче. Но он не мог отойти от холодильника – держали сзади. Не успел мужчина перевести дыхание, собраться с мыслями, как сила за спиной активизировалась, его втолкнули в холодильную камеру. Что за бред! Проблем не возникло, места в холодильнике хватало. Он уперся во что-то макушкой, поволок его вверх. Под ним трещали и ломались решетчатые полки, продавил одну, за ней другую. Корежились лотки, лопались хрупкие конструкции, содержимое полок сыпалось и давилось. Мужчина стряхивал с себя продукты и не верил, что это происходит в реальности. Быть может, это сон? Он начал дергаться, чтобы выбраться обратно, но тут его схватили за ноги, сложили вдвое, придавили к туловищу. Пронзила острая боль, невозможно было находиться в вывернутом положении. Чиновник задыхался, собрался закричать, но в горле будто вырос противотанковый еж, он только и сподобился что-то проблеять. И снова на него нажали, захлопнулись двери, и в холодильнике погас свет.

Почему он погас?! Боже правый, что происходит? Он завыл от ужаса, затем сделал попытку выдавить дверь – пришлось извернуться, что-то доломать. Но дверь держалась, ее придавили снаружи. На голову что-то потекло – побились яйца, лицо и макушку облепила вязкая субстанция с огрызками скорлупы. Эмоции переполняли. Он навалился на дверь, наплевав на боль, но та и не думала открываться!

– Розочка, любовь моя, ты что затеяла? – заскулил он. – Зачем ты это делаешь? Я хотел всего лишь молочка попить…

Но здравая мысль промелькнула в голове, что супруга у него, конечно, дама бескомпромиссная, но руки не распускает, предпочитает жечь сердце глаголом. Да и не будет она гробить технику ценой в четверть миллиона. Он перестал возиться и скулить, заставил себя замереть и прислушаться. Глухо, как в танке. Но нет, снаружи что-то скрипнуло, донеслось глухое покашливание.

– Анатолий Феоктистович собрался покушать, не наедается, – сообщил мужчина.

– Безобразие, – согласилась женщина. – В такое сложное для страны время… Поставим на максимальную заморозку, дорогой?

– Не получится, – подумав, возразил мужчина. – В морозилку он не влезет, а в холодильной камере температура почти курортная. Впрочем, можно подождать, пусть освежится, голову включит.

Голоса были незнакомые. И тут до чиновника стало доходить, что яйца на голове и скрюченная поза – еще не самое страшное в создавшемся положении. Холод закрадывался в организм и уже потряхивал. Изморозь ползла по коже. Ау него ведь под халатом только трусы и золотой нательный крестик, призванный беречь от неприятностей. Зубы стучали, дрожали конечности, кожа становилась гусиной.

– Что вы делаете, негодники? – захрипел он. – Откройте немедленно…

– Странный человек, – после паузы сказала женщина. – Он хочет, чтобы ему открыли. И не доходит, что если мы это сделаем, то станет совсем невмоготу. Удовлетворим желание человека? Раз уж он выбрал такую нелегкую судьбу.

«Не надо, я потерплю!» – мысленно ахнул затворник в холодильной установке, и какое-то время действительно ничего не происходило. Он превращался в ледышку, снаружи ничего не доносилось. Мужчина свернулся в позу эмбриона, холодные слезы покатились из глаз, он снова тоскливо завыл. Текли минуты… Неожиданно распахнулись двери, и на чиновника наехала черная маска с прорезями для глаз. Это было все, что он успел запомнить. Его схватили за ногу, за грудки, выволокли наружу. Сатанинская сила вознесла его в воздух, куда-то понесла, завертела. Стальной обруч сдавил горло – не продохнуть. Он махал руками, но ни в кого не попадал. После подъема-переворота Анатолий Феоктистович шлепнулся спиной на конфорки электрической плиты. Жуткая боль пронзила в позвоночнике, его придавили к плите. А рядом кто-то мурлыкал, включая на полную мощность конфорки. Плиты нового поколения, в отличие от старых, жарят мгновенно. Не успел он опомниться, как почувствовал жжение через халат. Мужчина задергался, как пескарь на сковородке.

– Терпите, Анатолий Феоктистович, терпите… – кряхтел мужчина, ему прекрасно удавалось работать многотонным прессом. – Сейчас мы вам баночки поставим, после охлаждения организма, уверяю вас, самое верное средство, чтобы не слечь с простудой.

Он бился затылком о соседствующую с плитой разделочную тумбу, искры сыпались из глаз. Уже расползался халат, обугливалась кожа, пахло горелым…

– Яичница с беконом? – со скепсисом прокомментировал приятный женский голос. – Ты уверен, дорогой, что мы это будем есть?

– Не знаю, как насчет есть… – кряхтел мужчина, – но приготовить это блюдо мы обязаны.

– Обрати внимание, у него глаза смотрят друг на друга – это очень редкое биологическое явление. Подумай еще раз – нам нужна глазунья?

Чиновник жалобно мычал, глаза вываливались из орбит. Он не замечал, что в лицо светит фонарь и где-то рядом работает видеокамера.

– Эх, мужчина, вам не угодишь, – посетовал злоумышленник. – Вам то холодно, то жарко.

Затем Анатолия Феоктистовича скинули с плиты на кафельный пол. Боль от раскаленных конфорок сменилась болью в суставах. Когда вернулся дар речи, он заерзал, собрался закричать, но ночной гость уже свалился перед ним на колени, стальные пальцы впились под кожу.

– Нет, Анатолий Феоктистович, так дело не пойдет, так мы эту корову не продадим…

Заскрипела лента скотча, и вскоре измученный чиновник не мог даже шамкать губами.

– Жалко, конечно, что мы лишаем себя обратной связи с государственным аппаратом, но что делать. Своими призывными воплями вы разбудите дражайшую Розу Викторовну, а нам бы не хотелось доставлять неприятности единственному человеку, который может вас построить. Поэтому давайте угомонимся, хорошо? Это и в ваших, и в наших интересах. И не вздумайте сбегать, сучить ногами и все такое. Мы вам их живо переломаем.

Две тени с яйцеобразными головами нависли над чиновником. Он сжался в комок, шумно дышал, затравленно шарил глазами, щурясь от яркого света. Что-то подсказывало потрясенному сознанию, что это не инопланетяне. Потерпевший плохо выглядел – взъерошенный, с опухшим лицом, он судорожно пытался запахнуть халат. И правильно делал – гладкие, изобилующие жировыми складками ноги не могли произвести благоприятное впечатление на будущих зрителей снимаемого видео.

– У вас такой вид, Анатолий Феоктистович, словно вы тепловоз от снега откапывали, – посочувствовал мужчина. – Можете, кстати, не волноваться, у вас здоровое сердце, ваша супруга напрасно тревожится – риск заполучить инфаркт в вашем состоянии ничтожно мал. Хотя кое в чем Роза Викторовна права, вам не мешает заняться спортом и последить за фигурой, здоровенький вы наш. Итак, Анатолий Феоктистович, вот мы и собрались. И что теперь прикажете делать с вами?

– Расстреляем на месте с присвоением имущества? – предложила спутница. – В доме хватит на несколько жизней. И не только нам. А можно мило поговорить, а потом предложить ему сделать себе…

– Хачапури, – усмехнулся мужчина. – Оба предложения, дорогая, имеют право на существование, и мы обязательно их обдумаем. А пока… – он покосился на помощницу, та смотрела в цифровой видоискатель, что не мешало ей контролировать обстановку и вставлять ехидные замечания. – Итак, мы переехали к новому месту работы и очень надеемся, что в обозримом будущем вновь порадуем наших почитателей зарисовками из жизни наших разлюбезных слуг…

Тело беспокойно завозилось и замычало.

– Вы спрашиваете, кто мы такие, Анатолий Феоктистович? А вы еще не догадались? Так думайте же скорее. Мы – страшный сон любого вороватого столоначальника бескрайнего государства – правопреемника Советского Союза. Вы же в курсе, у всех Интернет. Признайтесь, хоть раз вам снился сон, который нынче обернулся явью?

Судя по глазам и побелевшей коже, подобные сны у чиновника были не редкостью.

– Да, с событий в южном городе Кабаркуле прошло всего полтора месяца. Но мы привыкли работать по-стахановски. Кто-то сутками крутит баранку, чтобы заработать лишнюю копейку, кто-то ворует с такой интенсивностью, словно жить осталось неделю. Почему мы должны отдыхать в такое сумасшедшее время? И не питайте иллюзий, Анатолий Феоктистович, перед вами не начинающие последователи и имитаторы, а именно те, что вам снились. Это было лирическое отступление. А теперь мы представляем нашего нового героя. Козякин Анатолий Феоктистович, не столь харизматичный, как губернатор, но весьма влиятельный руководитель регионального министерства промышленности, торговли и развития предпринимательства. Господин министр, так сказать. Двоюродный брат господина губернатора.

– Двоюродивый, – поправила женщина.

– Можно и так, – согласился мужчина, подался к скрюченному телу и принюхался. – Вы в курсе, Анатолий Феоктистович, что от вас пахнет не персиками?

– Нормальная положительная реакция, – пробормотала сообщница.

Чиновник исторг какой-то непонятный звук и замахал ногами, бледная физиономия заблестела от пота. Он быстро выдохся, уронил ноги, начал жалобно скулить.

– Дзюдоизм принял? – удивилась женщина.

Мужчина засмеялся.

– Лежите спокойно, господин министр, а спортом займетесь после того, как мы закончим. Ну, если удастся, конечно. Должен сообщить аудитории, что мы находимся в славном городе Яроволье, центре одноименной губернии, расположенной в шестистах километрах к востоку от столицы нашей Родины. Средняя полоса России, замечательный, без иронии, город, население восемьсот тысяч, составная часть исторического «Золотого кольца». Город металлургов, оружейников, кондитеров, а в последние годы становится еще и центром автомобилестроения, поскольку именно Яроволье выбрали для сборок своей продукции несколько ведущих мировых производителей. В городе проживают замечательные гостеприимные люди, здесь много высших учебных заведений, кующих кадры для отраслей народного хозяйства. Внешне все прекрасно – достижения, свершения, возводятся новые торговые центры, сдаются тысячи квадратных метров жилья. Бесперебойно работает банковская система. Область и руководство на хорошем счету в Москве, сюда поступают немалые деньги, здесь приличный инвестиционный климат. Протестное движение слабое – что, впрочем, говорит не о возросшем гражданском сознании, а о хорошей работе избирательных комиссий и органов, отвечающих за противодействие экстремизму. Проблемы в области имеются, самой важной я бы назвал следующую: все руководство города и области – хорошо организованный преступный клан, прочно вросший в экономику, политику, сельское хозяйство и в обыденную жизнь простых граждан. Ежегодно из экономики Яроволья выкачиваются миллионы долларов и поступают на заграничные счета членов шайки. В чиновничьих кабинетах процветают взяточничество и казнокрадство. На неугодных заводят уголовные дела, прячут за решетку, при этом суд, прокуратура и доблестная полиция выступают единым дружным кулаком. Наиболее неудобные – ликвидируются. Болезни, аварии, несчастные случаи – этим активно занимается специальный полицейский отдел, созданный и функционирующий под личным контролем начальника ГУВД генерал-майора Олейника. Но что мы о других, Анатолий Феоктистович? До генерала Олейника и прочих видных горожан мы еще доберемся, но начнем, извините, с вас. Не входя непосредственно в клан, вы являетесь главным проводником линии местной власти, поддерживаете с правящей верхушкой тесные отношения и являетесь доверенным лицом губернатора, демонстрируя Василию Ивановичу поистине щенячью преданность. Ваш главный конкурент на данном поприще – региональный министр финансов и налоговой политики Бурченко – вашими молитвами устранился еще полгода назад. Сердце не выдержало, чему имеется соответствующая видеозапись, из которой явствует, что вы заплатили заведующему кардиохирургического отделения 1-й городской больницы 48 тысяч долларов. Тайна не за семью печатями, но господин Бурченко не только вам доставлял хлопоты, так что все в порядке. Областное министерство финансов в надежных руках. Выделения денег под контролем. Случай исключительный, раньше вы старались обходиться без мокрухи. Однако потрясает ваше умение красть всегда и везде, Анатолий Феоктистович. О большинстве ваших жульнических операций даже начальство не в курсе. В вашу бытность первым заместителем руководителя регионального управления Роспотребнадзора вас пытались обвинить в получении взятки в крупном размере. Вы выкрутились, но факт имел место. Три года вы получали на банковские счета взятки от руководителей гос. учреждений под видом оплаты работ по совместительству. За взятку в триста тысяч вы предоставили Центру гигиены и эпидемиологии право выдавать платные санитарно-эпидемиологические заключения. СНИИ «Здоровье» вы заключили незаконный контракт, по которому институт получил право проводить платные исследовательские работы по вопросам санитарно-эпидемиологического благополучия населения. На эти деньги вы сделали себе первоначальный капитал, верно? В 2010 году ваше министерство заключило контракт с руководством фирмы «Доравтострой». Фирма обязалась отремонтировать и построить несколько дорог, в том числе кусок федеральной трассы. Необходимость в нормальных дорогах была вопиющей. Но жадность, как всегда, победила. Общая сумма контрактов составила более 600 миллионов рублей. Вы с подельниками решили сэкономить, используя дешевые материалы, старую технику, неверные технологии и грубые отступления от проектно-сметной документации. Руководству фирмы это не нравилось, но вы в банде были главный. Построенные дороги смотрятся жалко, трещат, разрушаются, их уже нужно ремонтировать заново. Бюджету нанесен ущерб в размере не менее 200 миллионов. Вы внушили директору фирмы дать взятку заместителю начальника отдела дорожной инспекции и организации дорожного движения УГИБДД Старостину в виде новенького автомобиля «Ситроен» – за подписание акта приемки нескольких участков дорог. Не глядя, так сказать. Но с этим без проблем, от взяток господин Старостин еще никогда не отказывался. На вас еще шапка не горит, Анатолий Феоктистович? Философия вам подобных ясна: денег в России всем чиновникам хватит, еще немного и на государственные нужды останется. За каждую работу вы требуете откат с подрядных организаций: реконструкция автовокзала – полтора миллиона, строительство торгового центра на Бурьяновской – два с половиной, появление на областном рынке известного йогуртового бренда – четыре. Центральный рынок находится под вашим неустанным патронажем: ежемесячно вам капает не меньше миллиона, и ручеек стабилен, ведь никто не хочет потерять свое рабочее место. Хваленая областная промышленность работает со скрипом, задавленная налогами и поборами, директора вынуждены отказываться от премий и снижать зарплату сотрудникам, чтобы как-то выжить. Вспомним недавний визит национального лидера на местный трубопрокатный завод. «Получаете много?» – отечески поинтересовался президент у рядового станочника широкого профиля. «Пятьдесят тысяч», – с глупой улыбкой отвечает станочник. «Ничего себе», – впечатлился национальный лидер. Реальная зарплата за текущий месяц у станочника Сурикова составила двенадцать тысяч семьсот «грязными», но разве можно такое сказать президенту? Зато соседний металлургический завод продан осетинским товарищам, причем товарищи месяц осаждали ваш кабинет, а когда удалились в последний раз, сумка в их руках полегчала, а на физиономиях цвели блаженные улыбочки. Вы поддерживаете предпринимательство в области, как никто другой. Коммерсанты устали ходить к вам с подношениями. Берете даже телевизорами – скажите на милость, зачем вам столько телевизоров? Вы их все равно не смотрите. Подвал вашего загородного дома на Волынке (да, да, не удивляйтесь, у вас имеется еще один загородный дом) забит под завязку бытовой техникой. И ЧП Волынцева закрыли под надуманным предлогом, так как оно отказалось платить вашим представителям Рязанову и Владимирскому. Предприниматель решил обратиться в суд, но судья Артищева посмотрела на него, как на сумасшедшего. Затем решил пойти в прокуратуру, и в тот же день сгорел гараж с его машиной. Вы устроили невыносимую жизнь строительной организации ЗАО «Энергомонтаж», успешно возводящей бюджетные дома – за отказ возвести вам поместье в живописном уголке на Белой речке – в качестве дополнительной платы в «бюджет области». Теперь предприятие на грани банкротства, директор Осипенко слег с сердечным приступом, и неизвестно, выкарабкается ли…

«Мститель» пристально воззрился на пыхтящего под ногами человека. А тот съежился. Возразить было нечего.

– Не забывая про себя, вы четко выполняете генеральную линию областного «смотрящего» Василия Ивановича Морозова: отнять деньги у богатых и раздать очень богатым. Видно, с целью уменьшения пропасти между богатыми и бедными. Член Законодательного собрания Конюшный Илья Петрович собрал на вас пикантные материалы и обратился с ними в прокуратуру. Нормальный оказался человек, хотя и депутат. Такого «двурушничества» коллеги не потерпели. Практически единогласно, «за клевету и недостойное поведение» народного избранника лишили мандата. А также порадовали уголовным делом – за превышение должностных полномочий и злоупотребление служебным положением. Бывший депутат сидит под подпиской о невыезде и сожалеет о содеянном… Вы очень рады, господин министр, что вам посчастливилось жить и работать на шестой части суши, которая плохо лежит. Здесь столько еще всего не украденного. В другой стране вам пришлось бы сложнее. Но мы явились положить конец вашей деструктивной деятельности. И знаете… – злоумышленник помедлил, голос его зазвучал доверительнее, – на совете племени мы решили, что меры, принимаемые в отношении вам подобных, явно недостаточны. Довольно, натерпелись. От таких, как вы, Анатолий Феоктистович, нужно избавляться решительно и бескомпромиссно – дабы другим неповадно было.

В руке злоумышленника появился пистолет, ствол вдавился в чиновничий лоб, и тот заерзал, испуская упругие волны страха.

– Он хочет что-то сказать, – флегматично заметила женщина.

– А мне не интересно, – фыркнул мужчина, взводя курок. – Хватит с ними нянькаться, дорогая, они того не заслуживают. Им можно злодействовать, а нам нельзя? Завтра беседа с господином Козякиным попадет в Интернет, и его хладный труп, кстати, тоже. Вот тут-то фигуранты и задумаются. Или ты надеешься, что мы еще не заработали на пожизненное?

– Мне без разницы, дорогой. Что бы там ни говорили, что убивать нельзя даже плохих людей, это вопрос дискуссионный. И про торжество закона лучше забыть. Но, может, дадим ему напоследок сказать слово? Посмотри, он уже на мостик встает. Ну, хотя бы из любопытства.

– Ну, хорошо, – подумав, согласился мужчина. – Вам предоставляется последнее слово, господин министр. Сейчас я сниму с вас скотч, но если вы будете кричать, не забывайте про пулю, она уже на выходе. И толку от ваших криков? Поднять вы сможете только жену, но, думаю, мы с ней договоримся.

Послышался резкий звук снимаемого скотча, и слюна полилась по губам и трем подбородкам.

– Не убивайте, бога ради, не убивайте… – забубнил чиновник. – Я сделаю все, что хотите, только не убивайте…

– Все, что хотим? – задумался мужчина. Опомнился, качнул головой: – Нет, Анатолий Феоктистович, решение принято.

– Не убивайте, заклинаю… – чиновник заплакал, как дитя. – Я сделаю все…

– Так вот она какая, золотая рыбка, – пробормотала женщина.

– А также цветик-семицветик и старик Хоттабыч, – усмехнулся подельник. – Ну, допустим, из чисто спортивного интереса. Вы разжалобили наши черствые сердца, Анатолий Феоктистович. Как насчет традиционных трех желаний? Выполняете беспрекословно, и мера наказания теряет приставку «высшая». Согласны?

– Да… да… – мямлил чиновник.

– Дорогая, подай, пожалуйста, радиотелефон, он стоит на обеденном столе. Спасибо. Итак, господин министр, до нас дошли сведения о вашей нетрадиционной ориентации, которую вы всячески скрываете. Это бывает, во второй половине жизни человек прозревает и перестраивается. К черту этих баб, от них одни дети, верно? С нашей стороны было бы неправильно позорить вас и выставлять напоказ. Человек имеет право тыкать свои атрибуты, куда ему вздумается, но только не в малолетних и исключительно по согласию. И чтобы никакой пропаганды – в данном случае мы согласны с властями. Но ваш случай отягощен инцидентом. Ваш дружок – смазливый студент академии госслужбы Перевязов Александр, к которому вы воспылали прямо-таки нечеловеческой страстью. В один из вечеров, посвященных любовным утехам в арендованной квартире на окраине города, куда вы прибыли без охраны, вас случайно застукала девушка на лестничной площадке. Тоже студентка – из академии водного транспорта. Стыд и срам. Возможно, она не знала вас в лицо – подумаешь, парочка голубых слилась в трогательном прощании. Разве знают простые граждане всех государственных воров? Но вы занервничали, раздали инструкции своим клевретам. Наутро девушка до места учебы не дошла. Ее подкараулили в подворотне и жестоко избили, проломив череп, пострадавшая в коме. Если очнется, вряд ли что-то вспомнит. Так что ваша пагубная страсть – дело уже не личное, а общественное. Сейчас вы позвоните своему ненаглядному и решительно заявите, что между вами все кончено. Вы нашли другого. А будут попытки продолжить отношения – не забывайте, Анатолий Феоктистович, за вами непрерывно наблюдают. Звоните – ваш голос не должен дрожать.