Тульпа

© Сергей Казанцев, 2021

ISBN 978-5-0055-4838-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сергей Казанцев

ТУЛЬПА

Твой придуманный друг

Внимание!

Кому-то может показаться – «Я где-то это уже слышал» или «Я всегда об этом знал». Но я уверяю Вас – всё, что написано в этой книге, как и в других моих произведениях, – это результат моих фантазий и ничего общего к реальной жизни не имеет. Многие рассуждения героев из моих книг я лично не разделяю, их действия не поддерживаю. Обидеть чьи-либо религиозные убеждения не пытаюсь, так как в реальной жизни являюсь агностиком.

Аннотация

Каждый человек на земле мечтает видеть рядом с собой надёжного и верного друга, опытного наставника, мудрого ангела-хранителя, искусного любовника или любовницу. И если все эти качества твоего партнёра присутствуют в одном лице, то можно сказать, что тебе очень повезло. Но, на земле среди созданий божиих нет идеальных существ, таков замысел творца миров. А значит, твой совершенный спутник не творение создателя. Тогда кто он?

Пролог

Библия: Бытие 1/27 – И сотворил Бог людей по Своему Образу и Подобию: мужчин и женщин.

И ангелы завидовали дитю человеческому, потому что только человек, имея дух божий, из всех творений создателя обладает волей и независимостью в своих деяниях. Человек не является богом, но умения созидать он получил совместно с частичкой бога. Именно поэтому к человеку столь пристальное внимание всех ангелов и демонов.

1996 год

Конверт с множеством официальных печатей лежал на кухонном столе. На лицевой стороне конверта было выведено каллиграфическим почерком Кому: «Молчановой Ольге Геннадиевне», далее следовал её адрес, куда принесли данное письмо, «Извещение». Само извещение лежало рядом с конвертом, развернутое и прочитанное.

Извещение

Ваш муж Молчанов Олег Александрович героически погиб 09.05.1996 Грозном при исполнении Воинского долга о прибытии гроба с телом будет сообщено дополнительно. Командир в/части 36… – Смолин —

Рядом сидела женщина в домашнем застиранном халате, потерявшим свои первоначальные краски. Её голова была опущена, а волосы закрыли лицо, плечи легонько подрагивали. Она плакала тихо, беззвучно, чтобы не разбудить свою годовалую дочурку, мирно спавшую в зале на семейном диване. В голове постоянно крутилась лишь одна фраза «Ваш муж М…. Погиб». Как так? Почему именно её Олежка? Что она будет делать, ведь у них растёт дочка? От этих вопросов становилось невыносимо – в легких подпирал ком, который могли освободить лишь горькие слёзы.

Нужно срочно сообщить родственникам Олежки, но только одна мысль об этом опять бросала её на стул, и она заливалась горькими слезами. Как будто поделившись с кем-то этой новостью, она неотвратимо потеряет своего мужа и окончательно похоронит его. Поняв, что она не способна сейчас позвонить кому-либо, так как будет реветь в трубку, вместо того чтобы сказать что-то членораздельное, продолжила сидеть на кухне обливаясь горькими слезами. Через силу, буквально заставив себя, она тихонечко прошла в зал и, взяв с серванта фотоальбом, опять ушла на кухню, чтобы не напугать дочь своим зарёванным лицом.

Разглядывая свадебные фото, Ольге действительно стало легче. Видя счастливые лица друзей, родственников, её мужа Олежки и, конечно же, своё, сияющее счастьем, Ольга улыбнулась, вспоминая тот день. На свадьбе она была в положении, внутри неё росла их дочка, но животик ещё не виден, вон как хорошо сидит белое свадебное платье.

Ольга задержала свой взгляд на фотографии, где Олег нёс её на руках: белое платье развевалось на ветру, фата закрыла лицо, оставив взору лишь её улыбку. Он всегда был крепким, невероятно сильным, но при этом таким нежным и добрым. От мысли, что он «был», Ольга снова заплакала, она не хотела принимать за действительность написанное в извещении. Где-то в душе теплилась надежда, что это ошибка: там, в Чечне, сейчас такая неразбериха, такой бардак. Наверняка контузило или ранение, пускай тяжёлое, сейчас лежит в госпитале, а его с кем-то перепутали. Ведь так бывает, правда?!

Нервное перенапряжение дало о себе знать – у Ольги разболелась голова, и она, почувствовав себя очень плохо, убрала фотоальбом на место, легла рядом с дочкой и практически мгновенно уснула.

Ей снился муж, он что-то рассказывал, всё время сильно жестикулируя, постоянно смеясь. Ольга смотрела на него, пыталась слушать, но так и не смогла разобрать, о чём он говорит, просто смотрела на него, любуясь его движениями и мимикой. Здесь, во сне, она разглядела каждую чёрточку, на лице Олега, каждую морщинку. Олег встал, прошёлся по комнате, продолжая говорить; его глаза горели от эмоций, и Ольге вдруг стало грустно, что она совершенно не понимает Олега, как будто её муж говорил на иностранном языке. Мужчина ходил по залу, махал руками, показывая какие-то незамысловатые фигуры, громко поясняя свои мысли.

Проснулась она вечером, вернее, её разбудил ребёнок, шевеля своими ножками, при этом кряхтя, дочка ударила Ольгу в щеку, не сильно, но вполне достаточно, чтобы разбудить. Занявшись проголодавшейся дочкой, Ольга с сильной головной болью прошла на кухню, чтобы подготовить, разогреть смесь для детского питания – своё молоко у Ольги давно пропало. На кухонном столе продолжало лежать извещение, напоминая о своём грустном содержании.

Дочка, поев, сразу уснула, а Ольга, чтобы не разреветься опять, включила телевизор, пытаясь отвлечь себя от печальных мыслей. За окном давно стемнело, погода была тихой и тёплой, на дворе был первый месяц лета.

Стук в дверь нарушил устоявшуюся гармонию, при которой Ольга, смотря очередное шоу по телевизору, забылась и не плакала, погрузившись в происходящее на экране. Тревожно взглянув сперва в сторону входной двери, а затем на часы, поняла, что время довольно-таки позднее. Обычно в их деревне редко кто ходит по гостям после десяти вечера, а на часах, что висели на стене, было около двенадцать ночи.

Накинув на себя шерстяной платок поверх халата, так как без видимых причин стало зябко, прошла к входной двери. Мелькнула мысль, что кто-то из близких узнал о посетившем её дом горе и спешит поддержать Ольгу, но сейчас ей не хотелось никого видеть.

– Кто там?! – спросила Ольга не торопясь открывать дверь.

За дверью раздался кашель, он был знаком, но чей он был, Ольга затруднялась сказать, несмотря на это она дёрнула щеколду и открыла дверь. На крыльце всегда горела лампочка, освещая вход и двор вплоть до калитки, поэтому мужской силуэт был хорошо освещен. Это был военный, одетый в поношенную, но всё же в форменную одежду. Мужчина стоял к ней спиной, немного сгорбившись, на плечах у него висел, старый потёртый вещевой мешок, выдаваемый на службе.

– Вам чего?! – почувствовав раздражение, спросила Ольга.

Военный повернулся к ней лицом, и Ольга чуть не упала на порог, ноги вдруг стали ватными и непослушными – это был Олег, её муж. Он был исхудавшим, лицо серым, как от долгой и продолжительной болезни, щёки ввалились, нос приобрёл более острые грани. Глаза выглядели печальными, потухшими, но это были его глаза, это был её муж, вернувшийся с войны, несмотря ни на что, он вернулся к своей любящей жене, растущей дочке. А бардак, что твориться в этой армии, он всегда был, но теперь она его больше не отпустит – никаких воинских частей, а форму она сожжёт, сегодня же.

Бросившись на шею Олега, Ольга разревелась, выпуская всю накопившуюся боль в душе. Муж обнял её, нежно погладил по плечам и спине, его руки были слабы, она чувствовала лишь лёгкое прикосновение прохладных ладоней. Армейская форма выглядела грязной, пахла землёй и перепревшими листьями. Но всё это было мелочью, главное, Олег жив и вернулся домой. Где-то в огромной бюрократической армейской машине что-то сломалось, кто-то напутал и Ольге прислали ложное извещение о гибели мужа.

Кое-как собравшись, немного успокоившись, взяв свои эмоции под контроль, Ольга отпустила шею своего мужчины. Всё ещё не в силах говорить, она схватила Олега за руку и повела в дом, чувствуя, как муж тяжёлой поступью следует за ней. Зайдя за порог, Ольга ощутила, что муж остановился и не хочет следовать за ней, продолжая удерживать её за руку. Попытка надавить, то есть потянуть Олега на себя, не увенчалась успехом: он словно прирос к крыльцу и не желал входить внутрь дома. Это показалось странным Ольге, но всего лишь на секунду, так как чувство нескончаемого, радостного момента возращения, как ей казалось, буквально несколько минут назад потерянного навсегда ею мужа, переполняли её. Повернувшись к Олегу, Ольга посмотрела на него с любопытством, слегка наклонив голову. Понятное дело, Олег долгое время добирался до дома, наверняка устал с дороги, а она распустила свои бабские нюни. Можно подумать только ей трудно, но он наверняка не знает, что ей пришлось пережить за последние сутки. Извещение – похоронка до сих пор лежит на столе кухни.

Олег стоял на крыльце и грустно смотрел на неё, не произнося ни слова.

– Ну ты чего, Олеж?! Чего встал?! – вытирая заплаканные глаза тыльной стороной ладоней, спросила Ольга.

Олег не шевелился, смотрел на свою жену, глаза покрылись влагой, а по серому лицу текли слёзы, оставляя разводы от дорожной пыли. Ольга, не выдержав такого эмоционального момента, вышла за порог и, ещё раз обняв своего мужа, прижала его к себе как можно сильнее, уперевшись в грудь кителя щекой, почувствовала, как сильно дрожит Олег.

– Чего как не родной? Давай заходи в дом, нечего на пороге торчать! – Ольга буквально втащила мужа в дом. В этот раз он не сопротивлялся, поддавшись давлению жены, прошёл в дом на подволакивающихся ногах.

Первым делом, что сделала Ольга, это стащила с мужа грязное форменное обмундирование. Он молча подчинялся и лишь слегка улыбался, глядя на суетящуюся жену. Ольга раздела мужа до нижнего белья, на нём остались лишь армейские трусы и когда-то белого цвета майка, Ольга, увидев, как исхудал Олег, опять непроизвольно заревела, закрыв ладонью свой рот. Продолжая проливать горькие слёзы, включила газовую колонку на всю мощность, горячей воды она собиралась истратить много, чтобы отмыть худое, покрытое синеватыми пятнами тело мужа.

– Залазь, – подавляя в себе подступивший к горлу ком, указав на ванну, строго сказала Ольга.

Олег, кряхтя, сгибаясь в три погибели, встал внутрь металлической ванны.

– Снимай трусы с майкой, садись, – дав указания Олегу, Ольга включила воду, проверив, чтобы она была не сильно горячей.

С трудом усевшись в ванной, Олег скинул трусы, которые оставил тут же, в журчащей из-под крана воде. Ольга их легко выловила и сперва хотела закинуть в стиральную машину, но вдруг передумав, отложила в сторону, чтобы потом выкинуть. С майкой оказалось труднее, Олег никак не мог стянуть её со спины, и Ольга, не церемонясь, сверху подцепив ткань, стянула с мужа грязную, в пятнах тёмного цвета майку, закинув её туда же куда и трусы.

Олег зашипел от боли и попытался выпрямиться, чтобы всё-таки улечься в ванной. Прозрачная вода в белой ванне окрасилась в тёмный с красноватым оттенком цвет. Ольга, ахнув, принялась пристально разглядывать исхудавшее тело мужа. На животе и на груди она увидела два тёмных круглых пятна, покрытых по краям синяками, именно из этих маленьких чёрных отверстий сочилась кровь, окрашивая воду.

– Олежа, что это? Ты что с госпиталя сбежал? – не веря своим глазам, но понимая, что эти пятна являются боевыми ранами, спросила Ольга.

Муж опять не ответил, а лишь отмахнувшись рукой, кривясь от боли, погрузился всем телом в воду. Не в силах больше наблюдать, как раны на теле мужа сочатся кровью, Ольга, чтобы успокоится, вышла из ванной комнаты на кухню. Необходимо что-то приготовить на стол, ведь муж, искупавшись, наверняка захочет есть, а она, проревев весь день ничего не готовила. На столе так и лежало извещение из воинской части, о гибели её мужа. Преисполнившись вполне натуральным гневом «Вот твари похоронили мужика, а он домой вернулся, конечно, слабый, совсем исхудавший, но живой. Потом она обязательно, выцарапает глаза этому Смолину, командир выискался – мёртвого от живого отличить не может, а она ведь чуть всем родственникам не сообщила, хорошо, что повременила». Схватив конверт с извещением, Ольга, смяв его в одной ладони, положила себе в карман халата, чтобы муж, выйдя из ванной, ненароком не увидел, что его командование схоронило своего бойца.

Решив сильно не заморачиваться, зная привычки своего мужа, Ольга достала бутылку водки, налила сто грамм в гранёный стакан. В любимую кружку Олега, что пылилась на полке рассола из-под маринованных огурцов, нарезала солёного сала потоньше, почистила луковицу, сделала несколько бутербродов из хлеба, масла и селёдки. Помыла картофель и не чистя её, поставила вариться. Олег любит в мундире.

Быстро разобравшись на кухне, решила посмотреть, как там дела в ванной. Прошмыгнув через зал, чтобы дочку не разбудить ненароком, постучалась в деревянную дверь. Ей не ответили, а молчание – знак согласия. Скрипнув давно не смазанными петлями двери, Ольга нырнула внутрь ванной комнаты.

В ванной Олега не оказалось, вода журчала из крана тонкой струйкой, сама ванна была наполнена наполовину, вода в ней была грязной, мутной. Закрутив кран и дёрнув на себя цепочку, открывая слив, Ольга озадаченно вышла из ванной комнаты.

Мужа она обнаружила в зале, он нашёл свою футболку и старые спортивные штаны в шкафу, которые теперь были на нём. Олег стоял возле дивана и смотрел на их дочку пристальным взглядом.

– Подросла? Да? – не повышая голоса спросила Ольга, зная, что последний раз Олег видел свою дочь три месяца назад, до командировки.

Олег кивнул в ответ, не отрываясь от дочки, затем, присев на корточки, нежно погладил ребёнка по голове, потрогал её ножку, криво улыбнулся.

– Пойдём я тебя накормлю. – произнесла Ольга, понимая, что муж с дороги голоден.

Продолжая криво, даже загадочно улыбаться Олег встал и прошёл с Ольгой на кухню. Увидев накрытый стол, его глаза загорелись. Продолжая кряхтеть, полностью разогнуться и выпрямить плечи, по всей видимости, ему давалось с трудом, он уселся за стол. Посмотрев на стакан одиноко стоящий на столе, Олег сделал жест «А где твой стакан?». Ольга всегда была малопьющей, но в этот раз, после столь пережитого нервного потрясения не стала для приличия отнекиваться, достала из кухонного шкафа, правда не стакан, а рюмку и наполнила её водкой.

Олег уплетал приготовленные Ольгой закуски с невероятной скоростью – сразу было видно, что человек проголодался, очень сильно проголодался. Не забывая при этом выпивать, следя, чтобы жена не пропускала, пила вместе с ним. Наблюдая, как её мужчина ест, Ольга испытывала ни с чем несравнимое счастье и благодарность к своему мужу, за то, что он есть, что она ему нужна, что он дома. Незаметно, под готовую картошку с селёдкой под маслом они выпили всю бутылку водки. Ольга уже после второй стопки опьянела, а после четвёртой её стало клонить в сон.

Как она оказалась в кровати, Ольга смутно помнила, но точно знала, что, прижавшись к своему мужчине, уснула безмятежным, спокойным сном, с улыбкой на устах.

Проснулась Ольга резко, с чувством непонятной тревоги. Олега рядом не оказалось, из зала доносился детский плач. Подскочив с кровати, Ольга ощутила неприятную головную боль, последствия выпитого вчера алкоголя давали о себе знать. Быстро надев тапочки, накинула халат, буквально выбежала из комнаты в зал, где оставалась со вчерашнего дня дочка. Дочурка, интенсивно шевеля руками и ногами, заливалась в три ручья.

Во входную дверь сильно и настойчиво постучали. Ольга, возясь с заплаканной дочкой, которая умудрилась за ночь наделать в простынку столько, что своими активными действиями ухитрилась испачкаться чуть ли не с головой. Ольга огляделась в поисках мужа, ей нужна была его помощь.

– Олег! Открой дверь! – крикнув в пустоту дома, Ольга продолжала вытирать чистым уголком простыни, маленькое тельце дочки от её же жидких фекалий.

В ответ Ольге в дверь постучали более усердно. «Да где Олег, в туалете что ли застрял?» – подумала Ольга. В памяти сразу всплыло, как Олег вопреки стойкому убеждению большинства, что туалет в деревне обязательно должен быть на улице, своими руками, соорудил и установил практически городской туалет внутри дома со словами: «Чтобы мои красавицы попы не морозили, а ходили по нужде как все цивилизованные люди». В душе от этих слов и заботы о них сразу стало тепло, но стук в дверь не прекращался, раздражая нахлынувшее наваждение. Взяв на руки заплаканного ребёнка, Ольга быстрым шагом дошла до входной двери и, открыв щеколду, толкнула дверь одной рукой.

На пороге стояла мама Олега, лицо сосредоточенное, серьёзное, тело напряжённое, как струна. Рядом с ней находился её брат дядя Коля, бывший участковый, ныне на пенсии. Его внешний вид выдавал, что он, как и сестра, сильно чем-то обеспокоен.

– Ой! Оля, я уже бог знает, что подумала! Что же ты дверь так долго не открываешь?! – лицо Веры Сергеевны искривилось, поплыло, и из её глаз хлынули потоки слёз. Она бросилась в объятья к Ольге с ребёнком на руках.

– Горе-то какое! Вы как тут, мои роднулечки?! – обхватив плечи Ольги, зарыдала мама Олега.

Дочка, до этого не прекращая орать на руках Ольги, неожиданно замолчала, наверное, удивившись новым звукам вокруг. Дядя Коля с преисполненным горем на лице, положив сестре со спины руку на плечо, попытался приободрить её;

– Нууу, Вер, ну всё, всё! – и взглянув на Ольгу грустными глазами, спросил;

– Ты как, Оль? Тоже вчера похоронку получила?

Ольга, смотря на своих родных по линии мужа, непонимающе хлопала глазами, но, когда до неё дошло из-за чего весь этот сыр-бор с ранним визитом и слезами на пороге, ей стало даже весело. Повернувшись в сторону ванной комнаты, там же располагался туалет, крикнула:

– Олежа! Мама с дядь Колей приехали!

Вера Сергеевна, не прекращая проливать слёзы, приподняла голову, дядя Коля стал ещё серьёзнее и даже потемнел лицом. Видя недоверие в глазах приехавших родственников, обеспокоенность со страхом, Ольга, цыкнув языком, направилась в сторону туалета. Постучавшись в дверь, вспомнила, что Олегу трудно говорить после ранения и дёрнула дверь на себя.

Туалет оказался пустой. Закрыв дверь, Ольга заглянула в ванную – там тоже было пусто, но главное не в этом. Олег, по всей видимости, пока она спала, вымыл саму ванну – теперь внутри неё не растекались полосами тёмные разводы, эмаль сияла белой чистотой. Свою грязную форменную одежду он тоже убрал, куда – Ольга не знала, так как в самой стиральной машине белья не оказалось. Озадаченно повернувшись, покачивая на руках опять начавшую капризничать дочку, Ольга столкнулась со взглядом мамы Олега и её брата, которые зашли в дом вслед за ней и стояли за её спиной, наблюдая за ней. В их глазах читался вопрос, очень большой вопрос.

Поняв насколько неловкая, в данное время получается ситуация, Ольга улыбнулась, чтобы хоть как-то сгладить повисшее в воздухе напряжение, сказала:

– Наверное, вышел куда-то.

Но видя, что родственники застыли, словно статуи, вынула из кармана халата смятый листок с извещением о гибели мужа:

– Вчера пришло, – разворачивать листок одной рукой было неудобно, дочка не прекращала капризничать, поэтому Ольга протянула скомканную бумагу свекрови, подождав, когда она её возьмет в руки, продолжила:

– Весь день проревела, думала, с ума сойду, пока не выяснилось, что в военкомате что-то напутали, прислали мне похоронку, а Олег живой оказался! – последние слова Ольга сказала повышенным тоном, с небольшим сарказмом, тем самым напугав дочку, которая мгновенно замолчала, удивлённо уставившись на маму.

Вера Сергеевна медленно развернула извещение, практически замерев, на одном месте быстренько пробежалась по нему глазами. Ольга, видя, что её не понимают, продолжила:

– Вчера ночью Олег из армии вернулся. Я сперва не поверила своим глазам, исхудавший, грязный, наверное, опять на попутках добирался. Но как отмыла его, переодела, так сразу на душе легче стало, – протиснувшись между стариками, Ольга направилась на кухню в надежде, что Олег не успел убраться на кухне и там остались следы их совместного застолья.

– После посидели на кухне, немного выпили, за его возвращение, – следуя на кухню, говорила Ольга, чувствуя, как за ней наблюдают Вера Сергеевна с дядей Колей.

На кухонном столе стояла пустая бутылка водки, стакан, рюмка, декоративная салатница с остатками селёдки под луком, несколько недоеденных картошин. С краю стола – кучка кожуры от картошки в мундирах. Оглядев стол, Ольга замерла, продолжая качать на руках дочку, что-то в этом беспорядке на столе её насторожило, она не сразу поняла, что именно. Но когда более внимательно присмотрелась, поняла, что именно во всей этой картине не вписывается в её памяти, не строится в логическую цепочку. На столе была всего одна горка из очистков картофеля в мундирах, как раз с той стороны, где сидела она, так же тут были пятна масла, крошки хлеба; со стороны, где сидел её муж Олег, стол был зеркально чист.

– Дочка, с тобой всё хорошо? Гроб сына с военкомата уже в пути, встречать надо… – последнее, что услышала Ольга, прежде чем упасть в обморок.

Монах

Библия: стих Евангелия от Иоанна – В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Аэропортовый автобус-шаттл, мягко преодолевал серпантин дороги, ведущей к храму Джокханг, расположенному в горах Тибета. Данил, обхватив свой рюкзак руками, расположив его на коленях, смотрел в окно на проносящийся мимо не слишком насыщенный из-за горной местности пейзаж. Гид, стоя в самом начале прохода у водительского места, что-то рассказывал на ломаном английском. Но Данил его не слышал, погрузившись полностью в свои мысли и воспоминания.

Эта путёвка, досталась ему нахаляву, изначально по ней должна была ехать его мама, но у неё появились какие-то дела. Скорей всего мама, как и любая любящая своих детей женщина, видя, как страдает её сын после внезапного расставания с девушкой, решила таким образом развеять сына, поменять хоть на время его окружающую обстановку. Показать наглядно, что жизнь после того как любовные отношения прекратились, не заканчивается.

Какими бы ни были благими намерения мамы, за которые Данил естественно ей был благодарен, но боль в душе пока никуда не делась. Продолжая мучить и терзать Данила, заставляя вновь и вновь возвращаться в свои воспоминания, где он и, как ему казалось, Полина были счастливы.

Автобус въехал во владения храмового комплекса, на территории которого находилась гостиница «Yak», именно в неё предстояло заселиться Данилу. Сам Данил не являлся поклонником буддийской архитектуры, не был паломником или почитателем Будды, всем этим больше интересовалась его мама, будучи по профессии востоковедом. Он же прибыл сюда, чтобы поменять обстановку, получить новые эмоции. Сложно, даже невыносимо находиться в квартире, парке, улочке, городе, где всё напоминает любимую, а также со слов мамы «чтобы путёвка не пропала».

– Рassport? – спросила милая девушка азиатской внешности на ресепшене.

Данил протянул свой загранпаспорт с обложкой винно-бордового оттенка. Это была первая его заграничная поездка, поэтому паспорт блистал новёхонькой обложкой. У немецкой семьи, стоящей за ним в очереди, паспорта выглядели так, как будто они побывали во всех странах земного шара, и Данил ещё не знал, завидовать этому факту или нет.

– Цой Данил Сергеевич? – произнесла вопросительно девушка на ресепшене, поглядывая на фотографию в паспорте и на самого Данила.

Сперва, Данил кивнул головой, но когда понял, что этого недостаточно, произнес;

– Yes it’s me, – и улыбнулся девушке.

Корейская фамилия Данилу досталась от отца, который, к удивлению, окружающих, не был корейцем. Бабушка с дедушкой по отцовской линии Данила имели чисто славянские корни. Отец поменял фамилию с Трунова на Цой в память о своём кумире и певце, погибшем в автокатастрофе, Цое Викторе Робертовиче, лидере группы «Кино». А та в свою очередь досталась его сыну, вот так парень, совершенно не похожий на корейца, приобрёл фамилию знаменитого певца.

Английский Данила желал быть лучше, но для общих фраз и вопросов его вполне хватало. Девушка очаровательно улыбнулась в ответ, обнажив свои нереально белые и ровные зубы.