ВЗаперти 2. Судьба

В составе мыла чего-то не хватало, Андрей уже измучился делать трубу для дороги6, газетная бумага никак не хотела склеиваться. Только подсыхала жижа, состоявшая из воды и злополучного мыла, листы газеты начинали отслаиваться, превращаясь в глянцевую и жирную на ощупь бумагу.

– Братуха, мы с тобой так не вывезем7. Давай попробуем по старинке, клейстер намутим. – суетился рядом, набившись в помощники, Жила явно страдающий от безделья.

Андрею, он же Трейдер, хватило глупости болтнуть в камере, что он на воле увлекался торговлей на Форекс8, отсюда и прилипло такое погоняло, а теперь не отвертишься. Сама кликуха у Андрея не вызывала отрицательных эмоций, но сиделец народ любопытный, а заморское слово вызывало настороженность, приходилось пояснять за прозвище. Трейдер на английском языке, означает торговец, возникал другой не менее существенный вопрос, не барыга ли он? – приходилось почти каждому объяснять, что Форекс это торговля валютными парами и другое. От чего не далёкие личности воспринимали его богатеньким буратино, а таких личностей хватало в следственном изоляторе номер одни по городу Саратов, в тюрьму от большого ума не попадают.

Несмотря на непонятное для большинства погоняло первый срок, который, неминуемо светил Андрею, у следствия было достаточно доказательств чтобы закрыть его по второй части народной статьи9. Сам по неопытности наговорил лишнее, сдав при этом пару своих схронов, за счёт этого у мусоров10 появился так называемый крупный размер. Его приметил смотрящий по хате, некто Станислав Чекалин в миру, здесь же просто Чекал, за сообразительность, ответственность, за людское11, поставил его на дюже нужную и уважаемую должность среди сидельцев – дорожником12 на дорогу.

При очередном шмоне13, менты14 обрезали все верёвки на окнах, чем в принципе и являлась дорога, теперь нужно было построить новую. Трубы и пули15, с помощью чего строилась та самая дорога менты нашли при шмоне и естественно изъяли, теперь приходилось мастерить новые, благо материала в виде старых газет было предостаточно. Вот только, нынешний дорожник в виде Андрея, с погонялом Трейдер, был совсем зелёный в этом деле и у него никак не клеилась с помощью мыла и газет труба.

– Мыло покажи? – раздался позади голос.

Трейдер сразу узнал его, это был старый сиделец Марафон, в своё время с его слов не раз бежавший из советских зон, за что получил подобное прозвище и красную полоску в личное дело. Сейчас пребывающий в не столь отдалённой по какой то мелочи, вроде за тайное хищение в виде чермета16, но это был порядочный арестант17, к его мнению прислушивались.

– Вот! – Трейдер протянул небольшой кусок мыла.

– Это чё? Как назывался этот ошмёток? – отстраняясь от протянутого ему обмылка, возмущённо спросил Марафон.

– Дуру. – неуверенно ответил Трейдер, посмотрев на Жилу ища у него поддержки.

Жила отвёл глаза, сделав вид, что он не при делах, хотя сам и дал ему этот кусок мыла с вышесказанным названием.

– Дуру? – с усмешкой переспросил Марафон, затем продолжил;

– Дуру бы? Да? – после чего уже открыто рассмеялся, ища поддержки у сокамерников.

В хате шутку оценили, народ загоготал, но не злобно, видно было, что люди понимают Трейдера и поддерживают его труд.

– С таким мылом, да ещё с таким названием, только лысого гонять. В нём слишком много глицерина с вазелином, смекаешь? – Марафон сделал серьёзное лицо.

Трейдер не понял сказанное Марафоном, при чем тут глицерин или вазелин, но не стал ни чего говорить, опасаясь, что Марафон застебает его за непонятный для него сарказм.

– Вазелин делает бумагу слишком жирной, его в мыло добавляют, чтобы кожу не сильно сушило. Поэтому у тебя газетные листы, стали гладкими словно целлофан и не склеиваются. Понял? – дождавшись утвердительных кивков от дорожника, продолжил;

– Поди возьми простое хозяйственное мыло в нём больше желатина, именно желатин, сделанный из костей животных, помогает склеить бумагу в отличии от вазелина. Вазелин нынче для других дел нужен. – старый зек засмеялся, обнажив свой беззубый рот, выдавая в нём любителя почифирить18.

Жила метнулся за другим мылом, пришлось начать поделки из газет заново, но совет Марафона действительно оказался дельным, через час трубы были скручены, пули налажены. Немного потратив времени на распускание вязанного старого свитера, получили хороший клубок лёгкой и прочной нитки.

С боковыми хатами, путём отстукивания по стене, договорились об отстреле, и прокладка дороги началась, занял весь этот процесс почти всю ночь, ведь камер много, соответственно и движухи19 не меньше.

Утренний рассвет Трейдер встречал на окне, когда вся хата спала, наблюдая как солнечные лучи разрезают стылый воздух, согревая мартовское весеннее утро. Солнце поднималось со стороны ворот, запретки20 СИЗО №1, там за высоким забором люди просыпались в своих квартирах, шли на кухню, в туалет, собирались на работу. Андрею взгрустнулось, не хватало этих вполне привычных и не замечаемых на свободе вещей, что остались там за высоким забором.

Принимая по верёвке с верхней хаты укутанный в целлофан внушительный свёрток, судя по объёму сотовый телефон или даже смартфон, Трейдер, быстро прочитав надпись на пакете определил, куда его отправить дальше и дёрнул верёвку в том направлении. Ему незамедлительно ответили и телефон пошёл по дороге дальше, к счастливому скорей всего авторитетному адресату. Андрей, протягивая верёвку дороги продолжал наблюдать за восходящим солнцем вспоминая свою прошлую жизнь.

Когда-то у него была работа, самая обычная работа, в то время он даже и подумать не мог, что окажется в тюрьме, будет вот так сидеть на дороге и перемещать по СИЗО запретку. Небольшой магазин, большой сети электронных мелочей по оптовым ценам, являлся в то время для него обителям, пристанищем и работой. Работа не была лёгкой, но Андрею она нравилась, он любил находиться среди электроники, говорить о ней, продавать её. Платили за такой труд немного, но ему хватало, чтобы оплатить свои скромные расходы и даже помогать маме, с которой он проживал вместе.

Естественно, что он не собирался вечно влачить своё жалкое существование, и цепко искал пути, чтобы вырваться из пучины нищенского круговорота. Одной из страстей помимо самой работы, надеждой на безбедное существование в будущем, было его увлечение торговлей на Форексе. Андрей всё своё свободное время от работы тратил на изучения и саму торговлю на этой валютной международной площадке. Похвастаться хорошими успехами он не мог, но чувствовал, что ещё немного и он найдёт ту золотую стратегию, что его обогатит, сделает финансово не зависимым. Он не был из тех, кто, поддавшись азарту обогащения мог вложить в торговлю последнее, всегда вкладывая в сделку столько, чтобы безболезненно потерять данную сумму в случае если он допустил ошибку в анализе дальнейшего движения цены. Больше воспринимая саму торговлю как исследования, необходимую и занимательную учебу, за которую приходиться платит вот таким странным способом, теряя тысячу за тысячей. Иногда, когда его анализ оказывался верным, а на депозит21 падал финансовый бонус, Андрей ликовал, представляя себя на лазурном берегу с ноутбуком на коленях, прохладным коктейлем на столике, а потом благополучно сливал весь счёт вместе с прибылью, ведь ошибок было гораздо больше, чем успехов.

Вот так балансируя между работой и торговлей, постоянно ощущая финансовую нехватку, он встретил её. Это произошло случайно, в самый обычный рабочий день, похожий один на другой. Будущий успешный Трейдер, раскладывая на витрине пришедшие на продажу новые наушники, услышал, что к нему кто-то обращается. В магазине было полно народу, было шумно и суетливо, поэтому он, не расслышав вопроса, сидя на корточках перед стеклянной витриной повернулся на голос чтобы уточнить вопрос, заданный ему и встретился с ней глазами, это был ангел во плоти. Ангелу срочно нужна была Bluetooth колонка и Андрей, бросив наушники, рискуя нарваться за это на штраф, кинулся помогать ангелу с таким же ангельским именем Аня, выбирать достойный для неё модный девайс.

Во время оформления покупки, с трудом справившись с природной застенчивостью, Андрей спросил у Ани номер телефона, она, к удивлению Андрея, легко написала его на оборотной стороне второго экземпляра товарного чека, и одарив беззаботной и загадочной улыбкой, исчезла, посеяв в душе Андрея надежду и приятный трепет в душе.

Вечером долго не решаясь и коря себя за стеснительность, борясь с собой Андрей все-же нашёл по номеру телефона Ани её WhatsApp, куда написал сообщение, невероятно нервничая и потея. Она незамедлительно ответила, как будто ждала его сообщение, так и начался их бурный роман.

Он никогда не был так счастлив и готов был сделать для Ани всё что угодно, его душа порхала от любви к этому идеальному во всём ангелу. Прогулки по вечерам, кафешки, подарки, сильно потеснили его финансы, которые и до этого трещали по швам, теперь он залез в долги, по которым не мог рассчитаться. Попытки поиска альтернативного заработка ни к чему не приводили, его расходы по-прежнему были куда выше его доходов. Вскорости ему негде было занять, он должен был буквально всем, в особенности Диме, соседу по лестничной площадке, который ни где не работал, но почему-то имел не плохую машину и в кармане у него всегда водилась не одна купюра с Хабаровском22. Именно сосед Дима предложил Андрею выход из данной ситуации, дав ему работу, из-за которой он в последствии и оказался в СИЗО №1.

Работа оказалась не хитрой, но очень доходной, пару раз в неделю Дима давал Андрею около сотни малюсеньких свёрточков, в синем целлофане. Его задачей была, передвигаясь по городу, прятать эти свёрточки по одному в разных, и обязательно неожиданных, местах. После чего скидывать на неизвестный номер по Telegram координаты GPS, а также пару тройку фотографий с телефона места закладки.

Андрей не был дураком и понимал, что может находиться в маленьких синеньких свёртках, из которых он делал сотни закладок каждую неделю. Но доход, который приносил этот вид деятельности, не шёл ни в какое сравнение от любого ему знакомого занятия, работы. За месяц Андрей не только погасил все долги, но и бросил работу в магазине, приобретя поддержанный автомобиль для того, чтобы намного быстрее и мобильнее заниматься раскладками наркотических средств по городу Саратов.

С Аней, роман закружил новыми красками, теперь имеющиеся деньги в кармане позволяли водить свою принцессу в разные, до этого, невиданные заведения, покупать любимой дорогие подарки, баловать её, не задумываясь о расходах. Но, как и в любой сказке, его счастью тоже наступил конец как бы он не шифровался, его выследили, поймали, провели с ним определённую оперативную и следственную работу, а теперь он тянет верёвочку тюремной дороги, глядя на рассвет. Единственное, как считал Андрей, что он сделал в этой ситуации правильно, несмотря на свою неопытность, так это то, что не сдал своего соседа Диму, взяв всё на себя. Следственные органы не смогли в таком случае приписать им группу лиц, а это в своё время после суда не прибавит Андрею срок заключения. Ведь за группу лиц светила как минимум десятка, а теперь, с помощью нанятых мамой адвокатов, можно было обойтись пятёркой.

Дима в благодарность стал подогревать23 Трейдера на СИЗО, каждую неделю закидывая деньги на его тюремный счёт, которые Андрей отоваривал в сизошном ларьке, что сильно облегчало его тюремный быт. Ведь каждый арестант знает, что хуже нету если не греют с воли, а так и сигареты, и чаёк, и конфеты, а иногда и витамины24 – все это скрашивали серые арестантские будни.

А вот Аня, по всей видимости узнав об его аресте, пропала, не написав ему ни строчки, сменила номер телефона, запретила всем общим друзьям давать о ней информацию. Вначале Андрей не находил себе места, изводя себя мыслями и фантазиями, куда же мог пропасть его Ангел, но по прошествии времени стал свыкаться. Хотя даже сейчас, вспоминая Аню, на Трейдера находила грусть, а в груди, нещадно сдавливая лёгкие, болело сердце не давая дышать. Ему грозил длительный тюремный срок, а Аня, его ангел, бросила его в самый тяжёлый для него момент, но судя по людям, что сидят вокруг это происходит с каждым вторым, так что поэтому и нечего отчаиваться, жизнь продолжается.

Звякнул металл тормозов25, Трейдер резко повернулся, уже поняв, что на шухере проспали дать маяка26, в хату заходили менты27, он не успевал скинуть дорогу, отвязать или перерезать верёвочку жизни между камерами. Менты сразу же бросились в сторону окна, скорей всего именно из-за дороги и был такой ранний визит. Трейдер не сопротивлялся, его руки закрутили назад и выволокли в продол28, поставив лицом к стенке.

Далее наступила вполне привычная для этих мест процедура: сидельцев выгнали из хаты, поставили в продоле лицом к стене, а внутри начался шмон29. В течении часа перевернули всё содержимое камеры к верху дном, постельное бельё, личные вещи, казённое (хозяйское) имущество. В коридор следственного изолятора, летели найденные самодельные кипятильники, зарядки для телефонов, сами телефоны, самодельные игральные карты, зажигалки, конверты с симками, в общем всё то, что запрещено иметь в личном пользовании во время пребывания в СИЗО.

Трейдера, естественно, увели в оперативную часть, где, долго не особо стараясь и не надеясь на его чисто сердечное признание, допрашивали. Так как сам Трейдер не мог знать о характере и наличие свёртков, что он передавал по дороге из камеры в камеру, то и говорить ему было особо нечего. Поэтому уже через три часа от него отстали, посадив в клетку по аналогу стакана30, чтобы жизнь мёдом не казалась, до решения его дальнейшей судьбы.

Левая кисть стала неметь, боль притупилась, и защитная реакция на резь в натянутых сухожилиях отключилась. Трейдер расслабился, повис на руках у ментов, волокущих его в подвал СИЗО с заломленными за спину руками, где находилось одно из самых неприятных мест для арестантов, называемое в простонародье ШИЗО, а именно штрафной изолятор или карцер.

Ещё сидя в кабинете у оперов, ему сообщили, что за нарушение режима начальник подписал бумажку отправляющею его на пятнадцать суток в одиночную камеру в подвале. Не сказать, чтобы Трейдер удивился этому, что- то подобное рано или поздно ожидало всех дорожников, и он знал об этом, добровольно идя на лишения ради людского, за это и уважали арестантов, сидящих на дороге. Морально он был к этому готов, но страх перед тем, о чём не раз слышал, зная какой беспредел творится там внизу, в подвале, никуда не делся, страшно было подвергнуться пускай добровольному, уважаемому всем людским, но всё же лишению31.

На какое-то мгновение его разум отключился, перенеся его в воспоминания в те времена, когда он был счастлив. Ведь это было совсем недавно, не прошло и месяца, когда он с Аней, взяв шикарную квартиру в аренду в тихом районе города Саратова, пропадали в ней сутки на пролёт, наслаждаясь друг другом неутомимо и страстно. Теперь эти времена казались такими далёкими словно прошли годы, настолько сильно изменилась жизнь Андрея в последнее время.

Его ноги сбивались с ритма, не успевая за волокущими его конвоирами, в конце концов-то беспорядочно заскользили по ступенькам лестницы, которую кто-то безвкусно выложил кусочками битой плитки, скользкой и отвратительной на вид. Лестница закончилась, он больно приложился ступнёй об уголок металлического порога локалки32, вскрикнув от боли Трейдер пришёл в себя и огляделся вокруг. Подвал имел более удручающий вид, чем продол и камеры сверху, там наверху имелся хоть какой-то ремонт, здесь же время замерло, оставшись в девяностых годах. Давно не крашеные, облупившиеся от старой серой краски стены, сырость, серость и естественно, прям физически ощутимая, безнадёжность.

Звякнул ржавым железом засов тюремной камеры, дверь со скрежетом открылась и перед Трейдером предстало темное с зелёной шубой33 помещение, размером два на два метра. В этом необычайно маленьком помещении, чудом умещались откинутая к стене и пристёгнутая на замок шконка34 покрытая грязными деревянными досками, без постельного белья (в ШИЗО оно не полагалось), параша, возведённая на пьедестал, словно издеваясь над арестантами. Его грубо втолкнули вовнутрь, не удержавшись на ногах Трейдер упал, кое как успев выставить вперёд затёкшие руки, почувствовав, как они ослабли, еле сдержав вес своего тела на весу с помощью них.

За спиной заскрежетали ржавые петли тормоза35, Андрей, превозмогая боль в руках, к которым хлынула свежая кровь и ладони стало покалывать, поднялся на ноги и повернулся в сторону входа в камеру. Двери камеры почти закрылись, через их щель пробивался свет от ламп из коридора, как внезапно они остановились, оставив небольшой, не больше ладони проём. В этом просвете виднелась часть руки в форменном обмундировании замершая словно окаменев.