Клубок Мокоши

Когда случилась наша история?

Давным-давно, в те времена, когда люди жили в полном ладу с природой и следовали законам богов. Да и самих богов тогда можно было увидеть простому смертному. Спускались они на землю, чтобы одарить людей мудростью и другими дарами, направить их на верный путь или решить какие-то спорные вопросы. Правда, случалось это не часто. В большей мере предпочитали они наблюдать за людьми из своих небесных чертогов, ведь сверху все видно гораздо лучше.

А вот их многочисленные слуги и помощники, обладающие немалой силой и необычными для людей способностями, жили рядом с ними, бок о бок. Были среди них такие, которые немало помогали людям в их повседневных заботах, исполняя волю высших богов. Но случались и те, кто строил козни, доставлял беды и неприятности, подвергал людей суровым испытаниям. И это тоже происходило с согласия богов и по их воле.

Ведь кому, как не им, создателям всего сущего, человеческая душа была понятна и прозрачна до самого донышка. И они понимали, что за свои неразумные поступки человек должен понести наказание, чтобы научиться уму-разуму и увидеть грань между плохим и хорошим. К тому же, трудности закаляют слабых, открывают новые знания и дороги сильным. Поэтому разумный баланс добра и зла, контролируемый и направляемый высшими богами, обеспечивал гармонию сил и желаний в душе человека, создавал все условия для его взаимополезного сосуществования с природой.

Это были хорошие времена – Золотой век человечества! С тех пор пряжа времени выткала пеструю ткань нескольких тысячелетий…

В ту пору людей на земле было не очень много, совсем не так, как сейчас – яблоку упасть некуда. Люди жили дружными общинами в лесах, в полях и на равнинах, и всем хватало места.

____________________

В просторной зеленой долине, окруженной полукольцом горной гряды, жила в те времена одна из больших славянских общин. Властителем её был славный муж Гостомысл, твердой рукою и разумным словом направлявший своих людей на путь богопослушания и благополучия. Гостомысла любили и уважали. Был он крепок умом и справедлив. В добрые времена решения свои принимал неспешно, дав волю прежде высказаться и выразить свое мнение всем, кто этого желал. Но уж если наступали лихие дни, и общине угрожала опасность, разительно менялся владыка – становился быстр мыслью и тверд, как скала. И все знали – как владыка скажет, так тому и быть, потому что его слово – самое верное.

Да и богам Гостомысл был люб за высокий дух, поэтому общину его они опекали и помогали в трудную минуту.

Сварог, повелитель небесного огня и знатный кузнец, подарил общине крепкий плуг, а его подданные, духи кузнечного дела, научили мужчин искать в горах рудоносные камни, плавить железо, ковать подобные плуги и управляться с ними в поле. И заколосились золотые поля! Тучные нивы тянулись до самого горизонта, радуя глаз тугими, налитыми колосьями величиной в две пяди, сама же пшеница скрывала человека с макушкой. Шаловливые внуки бога воздуха Стрибога, вольные ветры, пролетая мимо, любили забавляться в этих бескрайних полях, пуская по ним золотые волны от края до края, а заодно выдувая с полей сорную траву без остатка.

Громовержец Перун присматривал за тем, чтобы растения долины не страдали от засухи, а быстрая светлая река, замысловатыми петлями прокладывающая себе путь через долину, никогда не мелела и не пересыхала. То-то громыхало порой в округе, когда Перун нагонял в долину тяжелые тучи и раскалывал их своими острыми стрелами-молниями! Люди любовались огненной феерией и радовались крупным серебряным каплям дождя, танцевали под чистыми небесными струями и славили Перуна.

Даже дремучий Велес, бог подземного царства, нет-нет, да и заглядывал в долину, интересовался состоянием дел, проявлял свою добрую волю. То невидимые границы очертит вкруг болотистых мест, чтобы домашняя живность туда не забрела ненароком, то удобные тропы расчистит одним движением руки в лесистых местах, дабы не отнимали силы у путников дремучие буераки, не рвали одежду сухие ветки.

Но более других любил долину и её жителей молодой светлоликий бог солнца Хорс, сын Сварога, которому отец однажды раз и навсегда отдал свое право и свою ежедневную обязанность везти по небосводу в огненной колеснице яркий солнечный диск, признав умение Хорса виртуозно управлять быстрыми и непокладистыми золотогривыми конями. Пролетая над долиной, Хорс непременно придерживал резвых коней, чтобы немного понаблюдать за людьми.

Хорс был самым молодым из небесных богов. Он обладал пылким нравом, был горяч, жизнелюбив и непоседлив. Не очень уютно чувствовал он себя в обществе степенных богов-небожителей, превосходящих его по возрасту. Многие из них видели еще сотворение мира, и опыт созидания и копившаяся тысячелетиями мудрость вплелись серебряными нитями в волосы, пригасили горевшее когда-то в душе яркое пламя страстей и желаний, не всегда разумных, но являющихся, как известно, основой великих дел и творений. Что же касается потребности поведать другим о своем опыте и знаниях, она росла вместе с числом прожитых лет. Хорс с большим почтением относился к рассказам старших, но порой выслушивание нравоучений и длинных историй становилось для него утомительным занятием, ведь, как известно, молодость предпочитает учиться на собственном опыте.

А вот наблюдая за людьми, Хорс отдыхал душой. Они были чем-то похожи на него – такие же любопытные, открытые новым знаниям, сильные и смелые, порой безрассудные, а иногда беспечные и беззаботные. Хорс с удовольствием замечал, как играют крепкие мышцы плугарей, легко, словно с пушинкой, управлявшихся с тяжелыми плугами. Его завораживали ритмичные песни жнецов, ряд за рядом срезающих спелые колосья. Он радовался веселым лицам парубков и девушек, водивших хороводы на зеленых лужайках в минуты отдыха. А иногда незатейливая мелодия пастушьей свирели будила в нем непонятные, волнующие чувства.

И пока Хорс любовался долиной, оттягивая минуту, когда придется двигаться дальше, солнечный диск щедро плескал на землю свое тепло, наполняя всё живое энергией и силой. Мать Сыра Земля впитывала солнечные лучи и хранила их тепло даже тогда, когда солнце наконец-то скрывалось за горизонтом. Поэтому в долине большую часть года было тепло, и у людей не было необходимости строить жилища с толстыми стенами для защиты от холода. Теплый климат долины позволял обходиться им легкими постройками.

Гостомысл разумно распорядился разделить жилое и бытовое пространства жителей своей общины. Кузни, где ковались все инструменты для пахоты и уборки урожая, размещались в предгорье, в просторных пещерах. В центре потолка каждой такой пещеры было прорублено широкое круглое окно. Кузнечные же горны располагались вдоль стен, в просторных каменных нишах. Если шел дождь, вода, попадавшая в окно, стекала из пещеры по специально устроенным для этой цели желобкам. Поэтому в кузнях всегда было светло и сухо.

Несколько больших каменных пещер было оборудовано для ночевки домашних животных, которых вечером пригоняли сюда пастухи с выпасных лугов. Дверями этих пещер служили обтесанные огромные круглые, плоские валуны, катавшиеся по твердым канавкам с помощью специальных рычажных механизмов и крепких смоляных канатов. Такая предосторожность была необходима: случалось, что в ночное время в долину забредали в поисках легкой добычи медведи-оборотни и волколаки. Это было крайне редко, но люди спали спокойно, зная, что домашний скот находится под надежной защитой. Часть пещер была оборудована под склады и амбары, и так же надежно защищена от незваных пришельцев.

Большое городище с жилищами людей общины располагалось немного пониже, на просторном взгорке, там и сям поросшем могучими дубами. Взгорок с северо-восточной стороны окаймляла серебряная петля реки. На юге городище почти примыкало к хозяйственным постройкам и было защищено скальной грядой. Дорога в долину спускалась с западной стороны, и в этом месте от реки до скальной гряды тянулся редкий ряд камней с обережными рунами, надежно защищавший поселение от темных сил. Камни с рунами были еще одним подарком Сварога жителям общины. Таким образом, доступ к городищу со всех четырех сторон был ограничен, и люди чувствовали себя надежно защищенными в любое время дня и ночи.

Городище низенькими плетеными заборчиками, через которые было легко перешагнуть, делилось на множество подворий. Люди не держали секретов друг от друга и не прятали свою жизнь от других глаз. Они помогали строить друг другу жилища, дружно работали в полях и кузнях, любили веселые праздники и вечерние посиделки, на которые всегда собиралось несколько подворий.

На каждом подворье на высоких столбах устанавливался широкий деревянный двускатный навес, который служил крышей для будущего жилища. Стены плелись из гибкого ивняка, густо росшего по берегам реки. Весной стены густо зарастали лозами душистого хмеля или дикого винограда, укреплявшими их и наполнявшими жилище приятными ароматами. Расчищенные от вьюнов окошки пропускали внутрь солнечные лучи, в разное время дня высветлявшие все уголки.

Внутреннее помещение делилось на две неравные части. Одна из них, гостевая, была очень большой и просторной. Здесь устанавливались крепкие столы с длинными скамьями, вечерами разжигался очаг, а вдоль одной из стен тянулись плетеные короба и полки с домашней утварью и одеждой. Во втором помещении в два, а то и в три этажа, устраивались полати для сна, иногда отгороженные друг от друга плетеными стенами.

На три месяца в году в долину все-таки приходила Зима. Она укрывала уставшую землю пушистым белым покрывалом, давая ей возможность передохнуть, налиться новыми жизненными соками. Мороз обходил долину стороной, но все равно становилось прохладно, и люди перебирались на это время в зимние жилища – теплые полуземлянки, строившиеся в восточном углу каждого подворья. Чтобы построить такой зимник, в земле делали большую квадратную яму в полметра глубиной, а по периметру возводили в один накат бревенчатые стены. Сверху жилище накрывали двускатной крышей и присыпали её землей. Внутри ставили глиняную печь и выводили вверх трубу. Гостевая часть зимнего жилища была поменьше, чем у летнего, и все же её вполне хватало, чтобы ходить друг к другу в гости и коротать вместе за работой длинные зимние вечера.

Под уютный треск огня в очаге в умелых руках женщин жужжали острые веретена, накручивавшие бесконечно длинные нити тонкой пряжи. Мужчины чинили сети, плели короба или резали из дерева замысловатые фигурки людей животных, или же деревянные узорные плашечки, которыми украшали боковые поверхности массивных столов и скамеек, наличники дверей и окон. Чтобы работа шла дружно и споро, кто-то запевал песню, которую подхватывало несколько голосов. А иногда кто-то вспоминал былину или сказку о стародавних временах, о подвигах богов или проделках нечистой силы. Тот час же вокруг рассказчика вырастала кучка русых и светловолосых детских головенок, которые пялили на рассказчика широко раскрытые любопытные глазенки и жадно впитывали каждое слово.

Что же касается Гостомысла, его жилище было особенным. Уж постаралась вся община, отстраивая хоромы своему любимому владыке. А как же иначе? Ведь здесь не только владыка жил, но и принимал гостей из других общин, явившихся за помощью или с важным делом. Здесь же собирался сход общины для решения всяческих вопросов, а в праздники на подворье владыки накрывались длинные столы, ломившиеся от яств, и всем тут хватало места!

Подворье Гостомысла располагалось на небольшом холме у самой реки. Здесь издревле рос огромный кряжистый дуб, обхватить который не смогла бы и дюжина человек. Этот дуб стал осью, основой просторных хоромов владыки. Возвышались они в несколько ярусов. Первый ярус служил зимником: вкруг дуба сняли пошире земли на полметра вглубь, по кругу возвели высокие бревенчатые стены. Зимник получился просторным, в гостевой его части вся община могла собраться при необходимости. Во второй, летний ярус вела широкая деревянная лестница, изукрашенная тонкой ажурной резьбой. В третьем ярусе располагалось множество светелок с узкими оконцами под крутыми двускатными крышами. Некоторые из них были украшены резными башенками. Был и четвертый ярус, у самой верхушки дуба, крышей которому служила его крона. Никто, кроме владыки, туда не поднимался.

Гостомысл любил проводить в этом ярусе теплые летние ночи, охватывая взором городище и размышляя о текущих делах. Поговаривали, что в ясные ночи по серебряному лунному лучу спускался к Гостомыслу посланник небесных богов с важными советами или предостережениями, и тогда верхушка дуба словно светилась, и была проколота мириадами голубоватых лучиков мерцающего света.

____________________

Однажды осенью Гостомысл с несколькими мужами объезжал угодья общины с предзимним осмотром. Все дела на полях и лугах люди уже завершили, и земля готовилась к отдыху.

Стояла прекрасная пора золотой осени. Листва берез и вязов вобрала в себя силу и золото летнего солнышка и еще крепко держалась на ветвях. Дубы и клены будто были охвачены жарким пламенем, опалившим листья рыжими и красными языками. Но яркие краски были смягчены непогодой: низкие тучи уже несколько дней плотно затягивали хмурое небо и готовились пролиться на землю тяжелыми струями. В низинах стоял голубоватый туман, косматыми вихрами заползая по глубоким ущельям выше в горы.

Возле одного из обережных камней конь владыки захрапел и остановился, и в то же мгновение всадники услышали глухой слабый стон. Они быстро спешились и обошли камень. Привалившись спиной к его шершавой поверхности, в полном беспамятстве прямо на земле сидела молодая дева с прекрасным, но бледным и изможденным лицом. Толстая коса, змеёй спускавшаяся до самых щиколоток, расплелась и запуталась. Края тонкого голубого сарафана, расшитого золотыми узорами, были в клочья разорваны острыми сучьями и превратились в лохмотья. Было видно, что давно блуждала бедняжка по лесам, и наконец силы оставили её.

Мужи бережно усадили свою находку на лошадь к одному из всадников и поспешили в городище, в хоромы владыки. Здесь Гостомысл распорядился разместить не приходящую в чувство гостью в светлицу на ворох мягких шкур, поближе к очагу, и вызвать знахарку. Жар огня вскоре согрел утомленное тело и разлился по щекам жарким румянцем. Блики его заискрились в длинных ресницах, отбрасывая на щеки красавицы глубокие тени.

Вскоре явилась знахарка и захлопотала над бесчувственным телом. Выпроводив всех из светлицы, она внимательно осмотрела и ощупала своими сильными пальцами каждую косточку и каждый изгиб, обмыла настоями трав ссадины и раны на разбитых ступнях, втерла в кожу живительную мазь. А потом вынула из-за пазухи заветную глиняную бутылочку на длинном шнурке с искрящейся жидкостью, влила несколько капель в алые уста. Веки красавицы дрогнули. Она глубоко вздохнула и открыла глаза такой синевы и чистоты, как будто утонуло в них лучезарное небо.

Через некоторое время, когда дева заснула и её состояние уже не вызывало опасений, знахарка вышла из светлицы. В гостевом зале её ждал Гостомысл. Он вопросительно посмотрел на знахарку, и та поспешила его успокоить:

– Все хорошо, владыка. Дева теперь крепко спит. А когда проснется, силы вернутся к ней. Неизвестно, какие муки и лишения претерпела она в дороге, но тело у неё гибкое и крепкое, как лоза, и скоро выгонит оно из себя всю хворь и немочь, а мои травки ей помогут.

– Откуда же она пришла к нам в долину? Где её кров? – озабоченно спросил Гостомысл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.