Мгновение истины

Мерилин Брук – глава акционерного общества, 45 лет.

Рената – ее дочь, 23 лет.

Хория Кандия – латифундист, 70 лет.

Антония – художник, 28 лет.

Франциско – рабочий, 30 лет.

Хосе – ученик парикмахера, 17 лет.

Педро – студент, 23 лет.

Рауль – студент, 23 лет.

Генерал Мачеко – глава хунты, 50 лет.

Генерал – член хунты, 55 лет.

Банкир – 60 лет.

Министр – 57 лет.

Жена банкира.

Жена генерала.

Полицейский сержант.

Епископ.

В эпизодах: гости, слуги, полицейские.

Действие происходит в наши дни в латиноамериканской стране, где совсем недавно в результате реакционного переворота к власти пришла военная хунта, свергнувшая законно избранное правительство.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Ранчо в горах. Гостиная. Современный интерьер. Сквозь раскрытые двери террасы и окна вдали виднеются белые шапки гор, ближе пальмы, кактусы. Много солнца, красок.

Рената сидит с гитарой в руках, поет.

Рената (поет).

Появляется Брук с письмом в руке.

Брук. Рената, что с тобой?

Рената. Ничего… Пою.

Брук. Слышу. Но что ты поешь?

Рената. Кажется, эту песенку называют «Одой солнцу».

Брук. Почему бы тебе тогда не петь «Интернационал»?

Рената. Ах, мама… Во всем ты видишь политику.

Брук. С «Одой» эти оборванцы…

Рената. Почему я должна себе отказывать в том, что мне нравится?

Брук. Я думаю, вполне достаточно того, что я уже сказала.

Рената. Битлы надоели. А в песнях Орнандо что-то есть. Они отсюда. Они… как это небо, как эти горы. Мы их горланили в Париже. Ма, представляешь, закатываемся мы куда-нибудь до утра…

Брук. Я позволю себе напомнить, дочка, что здесь не Париж. Что подумают о тебе в обществе?

Рената. Что же мне, и петь уже нельзя?

Брук. Рената, ты меня отлично поняла. Пой все, что хочешь, но от песенок этого убийцы меня избавь. Кстати, его наконец-то поймали.

Рената. Знаю.

Брук. И, слава богу, повесят.

Рената. Его политика меня не интересует, но песенки он делать умел. Послушай, это же здорово! (Играет, поет.) Такая штуковина даже мертвого поднимет! Ма, послушай!

Брук. Рената, ты знаешь – я никогда не прошу дважды.

Рената, вздохнув, откладывает гитару в сторону.

Рената. Ма, почему ты сегодня такая строгая?

Брук (протягивает конверт). Прочти.

Рената (взяв конверт, вертит его в руках). Мистер Маклой? Уже неинтересно… (Возвращает конверт матери.)

Брук (горько улыбнувшись). Тебя ничто в жизни не заботит… Ты хотя бы поинтересовалась, о чем он пишет… ну, даже не из женского любопытства… Хотя бы для того, чтобы доставить мне несколько приятных секунд.

Рената. Ты прекрасно знаешь, что я тебя жутко люблю и без энергетического кризиса, курса наших акций, перспектив на лондонской бирже и прочей чепухи, которой Маклой забивает твою голову. Ну что, я догадалась? Ма, все-таки твоя дочь не совсем еще круглая идиотка!

Брук. На этот раз письмо другого содержания.

Рената. Скажи пожалуйста! А что с Маклоем, не заболел ли он?

Брук (смеется). Хватит дурачиться, малыш! Садись, давай поговорим серьезно.

Рената. Не сердись… (Целует мать в щеку.) Я вся внимание.

Брук. Маклой очень раздражен…

Рената. Ничтожество!

Брук. Подожди, не торопись… Мне пока что не удалось получить согласие правительства на строительство аэродрома здесь, в Бриллиантовой долине. И самое главное – на собственных рейнджеров для охраны этих аэродромов.

Рената. Зачем тебе собственные рейнджеры? Пусть им платят эти идиоты из правительства!

Брук (мягко). Подожди, малыш, мы с тобой не бежим на короткую дистанцию. Зачем мне личные аэродромы?

Рената. Вывозить руду! Я не так уж глупа! Кстати, свою яхту я назвала «Урания»! Правда, красиво? И потом в этом названии есть какой-то модерн…

Брук. Но для чего аэродромы, если не будет нашей охраны?

Рената. Вот это уже для меня сложно.

Брук. Почему бы нам не пользоваться их аэродромами и не платить налогов?…

Рената (догадавшись). А если свои рейнджеры? И почему ты не президент Соединенных Штатов?

Брук. Да, но генералы в правительстве тоже не дураки. Согласия они мне не дали.

Рената. После всего, что ты для них сделала?

Брук. Маклой в ярости. Он прислал ультиматум: или я организую поставку руды в Нью-Джерси, или…

Рената. Или?

Брук. Или он не продлит наш заем на четыреста миллионов долларов и мы фактически обанкротимся. От всех наших мечтаний останется горстка пепла.

Рената. Верни ему этот заем, и дело с концом.

Брук. Четыреста миллионов? Откуда? Месяц назад Венесуэла национализировала мои заводы. Прямо из кармана вынули почти двести миллионов!

Рената. Но ведь Маклой твой лучший друг?

Брук. Друг – это не профессия. Он банкир.

Рената. Значит, мы уже горстка пепла?

Брук. Еще нет, но…

Рената. Ма, но я надеюсь, что мое кругосветное путешествие на «Урании» все-таки состоится? Ты что-нибудь придумаешь?

Брук (помолчав). Спасти нас может только Хуан Кандия.

Рената. Его самого спасать надо! Он еле на ногах стоит!

Брук. Ну что ж, зато он силен другим.

Рената. Именно поэтому ты позвала его сегодня раньше, чем других?

Брук. Наконец и ты начала думать. (Посмотрев на часы.) Он опаздывает.

Рената (смеется). Ну конечно, на корриде еще ' не всех быков закололи.

Брук (мягко). Не стоит над ним издеваться.

Рената. Он очень странный человек.

Брук. Может, в чем-то и странный, но вполне порядочный человек. Самый странный человек тот, кто не имеет странностей. Будь начеку с такими!

Рената. Но он невежлив – опаздывает!

Брук. Опоздать иной раз полезнее, чем поспешить. Если бы Хуан был иным, он давно был бы женат.

Рената. Для меня это было бы в сто раз лучше.

Брук. Малыш, пойми – другого выхода у нас нет. Я все обдумала.

Рената. Ты обдумала, а вот жить с ним придется мне.

Брук. И об этом я думала.

Рената. За меня всегда думаешь ты, будто у меня нет своей головы.

Брук. Здесь головы мало, здесь нужен жизненный опыт.

Рената. Ты думаешь, он у меня так появится?

Брук. Раньше ты никогда так не разговаривала. Вот к чему привел Париж.

Рената. Ведь ты сама меня туда послала.

Брук. Я думала о твоем будущем. Моя Рената – художница, это было так заманчиво!

Рената. В Париже меня учили рисовать. В Милане – петь. Профессор обещал мне будущее в Ла Скала… А что из этого вышло – сама знаешь…

Брук. Мы две одинокие женщины. Нам не на кого опереться.

Рената. Мне всегда говорили, что мы с тобой самые счастливые женщины в мире.

Брук. А как ты сама думаешь?

Рената. Я об этом ни разу не задумывалась. Когда мне хорошо – мне хорошо, когда плохо – слезы капают, как у всех. (Подсаживается к матери, целует ее.) Ма, не сердись, пойми и меня.

Брук. Хорошо. Вернемся к делу. Только со стороны кажется, что мы счастливы и могущественны. Все вокруг улыбаются, а приглядись получше – стая акул, которые только и ждут от тебя оплошности. Мы женщины. Нам труднее выдержать в этой борьбе. А попробуй разберись в сотне женихов, которые крутятся вокруг. Попробуй отличи, кто заглядывает к нам в сердце, а кто в сейф.

Рената. Ма, а почему бы тебе не выйти замуж, даже за него?… В этом случае у меня был бы вполне порядочный отчим, хотя и со странностями.

Брук. Не мужчина у меня в голове, а твое будущее. Женщине выйти замуж – это значит получить ключи от кухни. А выйти замуж мне – это значит потерять ключи от сейфа. Выйти замуж должна ты. Нам нужна мужская рука.

Рената (смеется). Нашла руку… Старые грабли!

Брук. Нам нужно его имя.

Рената. Им не прикроешься.

Брук. Ошибаешься! Прикроешься, да еще как! (После паузы.) Ровно через пять недель кончается срок аренды Рио-Гранде. Сколько там нефти? И кто мог это знать десять лет назад?

Рената. Ну и что? Продли срок аренды, я думаю, Кандня не станет упрямиться?

Брук. Он не дурак. Теперь, когда он знает заключение геологов, зачем ему отдавать свою землю в аренду?

Рената. Да, пожалуй…

Брук. Рио-Гранде – это океан нефти. Ты отлично знаешь, что такое сегодня нефть.

Рената. Я хочу жить не с нефтяной цистерной. Хотя это было бы предпочтительней.

Брук. Малыш, ты поразительно легкомысленная, вся в отца.

Рената. Правда?

Брук. Абсолютная.

Рената. Слава богу. Твой рационализм меня сводит с ума.

Брук. Ты выйдешь замуж, и все разрешится. Мы изменим название нашей компании. «Брук энд компани» в Латинской Америке не звучит. Сменим декорации, а артисты останутся те же.

Рената. Главный артист – совсем дряхлый бык.

Брук. Выражайся дипломатичнее. 'Рената. Хорошо… Престарелый вол.

Брук. И все-таки не стоит так говорить о будущем муже. Женщина может думать о своем муже все что угодно, но не дай бог сказать об этом другим. Это первая заповедь умной женщины, и ты должна ей следовать.

Рената. Ма, а ты у меня большой педагог!

Брук. Я все продумала. Характеры у вас похожие: он любит быков, ты – яхту. Он – на корриду, ты – на яхте вокруг света. Всем остальным буду заниматься я. Перспективы у тебя самые светлые, и, бог даст, в скором времени ты будешь самой богатой и самой молодой вдовой в мире.

Рената. Ты тоже вдова. Ты счастлива?

Брук. Мое счастье – это ты.

Рената. Ма, если бы ты знала, как не хочется!

Б рук. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Когда ты выйдешь замуж, мы создадим самую могущественную финансовую империю мира. Надо подумать и о том, кто ее унаследует. Мне нужны внуки.

Рената. Будут. Обещаю. Но имей в виду – они не будут похожи на Хуана Кандию.

Брук (улыбнувшись). Я и не прошу сходства. Важно, чтоб были.

Мерцает световое табло, звенит синхронизированный сигнал.

(Включает микрофон.) Слушаю.

Мужской голос. На территорию ранчо въехал сеньор Кандпя.

Брук. Спасибо. (Выключает микрофон.)

Рената. Пойду переоденусь.

Брук. Ты скоро будешь нужна.

Рената выбегает, захватив гитару. Брук подходит к зеркалу, рассматривает себя, вынимает из шкатулки нитку жемчуга, надевает на и, ею. В дверях показывается Кандия. Он в прекрасном настроении. Приближается, напевая песенку матадора. Подойдя к Брук, снимает черную шляпу, кланяется, целует руку.

Кандия. Вы сегодня прелестны, как вершина Кордовы.

Брук. Почему такое возвышенное сравнение?

Кандия. Эта вершина весьма привлекательна, а главное – недосягаема.

Брук. Вы говорите как поэт.

Кандия. Я говорю как одинокий человек… Вышел с корриды и думаю: у всех есть свое гнездышко, а я один.

Брук. У вас много друзей.

Кандия. Лучше один настоящий, чем сотни… Но увы… Вы, сеньора Мерилин, очень жестоки со мной, упрямо отталкиваете мою руку.

Брук. Я не имею права думать о своем счастье. У меня растет дочь.

Кандия. Где это милое создание?

Брук. У нас в доме большая неприятность. Джек вывихнул ногу. Рената уже вторую ночь не спит, ее невозможно оторвать от несчастной собачки.

Кандия. Она очень чувствительная, моя дорогая детка.

Брук. В бабушку и в мать. У нас это фамильное…

Кандия. Гены сильнее пирамид. Что в них записано, огнем не выжечь. Мой дед был матадором!

Брук. Сеньор Хуан, пока соберутся гости, не могу ли я предложить вам кофе?

Кандия. Нет мужчины на свете, который удержался бы от такого соблазна – принять кофе из ваших очаровательных рук.

Брук и Кандия подсаживаются к кофейному столику. Брук звонит в колокольчик. Появляется слуга, одетый в национальный индейский костюм.

Брук. Кофе. (Кандии.) Коньяк? Ром? Виски?

Кандия. «Наполеон». Из уважения к полководцу. Хотя лично я гораздо больше восхищен героизмом Симона Боливара. Возможно, потому, что мы с ним одной крови.

Брук. Боливар светлая личность. Я купила его портрет. Хочу повесить где-нибудь здесь. Но он почему-то немножко похож на генерала Мачеко…

Кандия. Мачеко похож на Боливара только тем, что оба носят брюки. Это все художники стараются угодить, продажный народец…

Слуга приносит кофе и коньяк.

Брук. Вы уже знаете, что в Рио-Гранде найдено немного нефти?

Кандия. Естественно.

Брук. Нужен капитал.

Кандия. А кому он не нужен? Строят новую корриду – не хватает двух миллионов.

Брук. У меня есть деньги, но вкладывать их в наше неспокойное время можно только…

Кандия. Хотя генерал Мачеко и не похож на Боливара, по держится крепко. Второй раз история не повторится.

Брук. Я без ужаса не могу вспоминать эти месяцы Народного единства… Какие убытки! Всё национализировали в три дня – и без всякой компенсации! Страшно оглянуться на прошлое.

Кандия. Не будем его забывать, чтобы оно не повторилось.

Брук. Вы поистине башня мудрости. Нам надо объединить усилия. Все мы должны поддерживать генерала Мачеко, но прежде всего мы сами должны быть едины, милый Хуан.

Кандия. Я уважаю ваш глубокий ум.

Брук. Я решила не просить вас о продлении аренды на Рио-Гранде.

Кандия. Эго очень умно с вашей стороны, потоку что мне было бы горько обидеть вас отказом.

Брук. Естественно. Я решила сжечь визитные карточки «Брук энд компани»… Это вчерашний день, нужны новые… Что вы скажете, если появятся карточки «Кандия энд компани»?

Кандия (осторожно). Это довольно забавный поворот в нашем разговоре.

Брук. Я говорю не о формальном объединении наших капиталов. Я имею в виду вас, милый Хуан, и мою дочь… Я думаю о вашем будущем.

Кандия. Рената всегда была желанной звездочкой на моем горизонте, и чувства мои были далеко не отцовские, хотя я тщательно это скрывал.

Брук. Сердце матери обмануть нельзя. И Рената давно, сколько она себя помнит, восторгалась вами, мой милый Хуан. Вы великолепный жених во всех отношениях: мужественный и, что самое главное, ваш глубокий, возвышенный ум… Господи, что самое главное для женщины? Ну конечно, ум мужчины! Поэтому я и решила благословить вас.

Кандия. Я убежден, что ни вам, ни Ренате никогда не придется раскаиваться в этой минуте.

Брук. Фирма «Кандия энд компани»…

Кандия. Одну минуту! А когда же я буду ходить на корриду?

Брук. Все заботы я возьму на себя. Такова доля матери. Я все обдумала. Вы – национальный герой. Меценат корриды. Ваше имя должно быть выгравировано на блестящей медной доске, которая будет висеть на дверях нашей компании. Ваше имя будет блистать в залах мировых бирж. Оно войдет в историю второй половины динамичного двадцатого века. Латифундии – это вчерашний день. Мы займемся нефтью. Заверяю вас, вам ни о чем думать не придется… Я буду вести ваши дела с Ренатой так же, как свои. В конце концов, это моя обязанность, потому что шестьдесят процентов акций будет принадлежать мне.

Кандия. До сих пор я жил один. Привык. Казалось, что так и нужно. А теперь меня тянет к чему-нибудь более надежному.

Брук. Нам надо серьезно подумать об оловянных рудниках. Они потребуют не так много вложений…

Кандия. Да, да, безусловно, но у меня нет времени. Завтра заседание.

Брук. Какое?

Кандия. Судьи будут обсуждать мои тезисы по поводу изменений правил корриды. Я защищаю интересы этих несчастных быков, о которых никто не думает!

Б р у к. Я вспоминаю, что когда русские послали в космос собачку, в Вашингтоне общество попечительства животных очень энергично протестовало.

Кандия. Если матадор победил быка, слава ему! Но если матадор пал, тогда уж, простите меня, бык должен остаться в живых. Почему его, победителя, отдают на убой другому матадору? Где справедливость, я вас спрашиваю?

Брук. Дороги правды проходят через кактусовые поля, милый Хуан… А что вы думаете о лесах?

Кандия. Для быков важнее луга.

Брук. Я говорю о ваших лесах в северных провинциях.

Кандия. Красивые леса, пускай себе растут.

Брук. Выгоднее было бы рубить. Древесина сейчас очень дорога. Этот энергетический кризис не последний. Следующим будет бумажный кризис.

Кандия. Очевидно, но я не успеваю следить за этими кризисами. Я хочу созвать репортеров корриды. Я хочу, чтобы меня поддержала широкая общественность.

Брук. А когда мы назначим свадьбу?

Кандия. Даже не представляю себе.

Брук. Завтра суббота. Хороший день.

Кандия. Отлично. После заседания. Но, может быть, у Ренаты это время занято?

Брук. Освободится. Довольно ей возиться со своей собачонкой. Пусть займется мужем. Недавно мы воздвигли на ранчо часовню. Будут только самые близкие друзья. Приедет епископ.

Кандия. Не понимаю, почему он не любит корриду? А так был бы совсем неплохой епископ!

Брук. Ничего, совместными усилиями мы обратим его в вашу веру. Когда съедутся гости, их ждет неожиданность, подобная взрыву атомной бомбы, мы пригласим их завтра на традиционный фестиваль семьи Брук и… на свадьбу!

Кап дня. Впечатляющие зрелища – это моя слабость, дорогая Мерилин!

Брук. Договорились?

Кандия. Вашу руку, дорогая… (Целует руку Брук.)

Появляется Рената.

Рената. Вы настоящий матадор, сеньор Хуан.

Кандия (довольный, выпячивает грудь). Сказывается кровь предков! Как поживает Джек?

Брук делает дочери знаки.

Рената. Нелегкая у них жизнь.

Кандия. Женские руки творят чудеса. Я соскучился по их ласке. Иной раз паршивая собачонка счастливее человека.

Брук. Поговорите без меня, дети мои. (Уходит.)

Кандия. Вы сегодня, как всегда, ослепительно неотразимы. Вы – как вершина Кордовы, привлекательны и неприступны.

Рената. Спасибо.

Кандия. А это платье – нет слов! Диор?

Рената. Угадали.

Кандия. Моды иной раз удивительно нелогичны, скрывают то, что наиболее красиво в женщине… Но вам не страшны никакие моды…

Рената. Вы истинный джентльмен.

Кандия. А вы прелестный ребенок. (Подходит к Ренате, берет ее за руку.) У меня очень крепкие руки.

Рената. Это мечта каждой женщины – крепкая мужская рука.

Кандия. Вам недолго осталось дожидаться ее, моя девочка. (Пытается обнять Ренату.)

Рената. Я выросла в пуританской семье, сеньор Хуан. Я родилась в Новой Англии, в штате Масачусетс. До свадьбы это невозможно.

Кандия. Недолго придется нам мучиться – наша свадьба завтра.

Рената. Завтра?

Кандия. Да, завтра. Сразу же после заседания судейской коллегии. Но, может быть, вы, сеньорита, завтра заняты?

Рената. А что сказала мама?

Кандия. Она радуется нашему счастью.

Рената. Аминь.

Входит Брук.

Брук. Поговорили?

Кандия. Я счастлив.

Рената. Аминь.

Брук (берет дочь под руку, выводит на террасу). Что это значит?

Рената. Точка.

Брук. Какая точка?

Рената. Твоя точка. Своих точек у меня в жизни нет… Я еду в яхт-клуб.

Брук. Но придут гости. Мы хотим сделать объявление.

Рената. Без меня. Сегодня у меня последний вечер.

Брук. Что же мне сказать гостям?

Рената. Правду: уехала в яхт-клуб выбирать себе партнера для путешествия на яхте вокруг света.

Брук. Долго не задерживайся. Когда вернешься?

Рената. Когда Симон отпустит.

Брук. Надо готовиться к свадьбе.

Рената. А что я собираюсь делать? До свидания, мамочка. Я тороплюсь, послезавтра мы отплываем.

Брук. Почему так скоро?

Рената. Ты так захотела. (Уходит.)

Слышен шум отъезжающего автомобиля.

Брук (возвращаясь к Кандии). Поехала подышать вечерним городом. Она нежно любит его.

Кандия (с сигарой в руках). Разволновалась девочка. У нее действительно очень чувствительное сердце.

Брук. Что записано в генах, огнем не выжечь.

Кандия. Потрясающие сигары… Настоящая «Гавана»…

Брук. А вы знаете, милый Хуан, почему все так получилось с этими сигарами «Гавана»?

Кандия. Я только знаю, что вы там потеряли целую фабрику.

Брук. Мы были одни. В одиночестве. Поэтому нас и ограбили. Надо учиться на ошибках. Надо быть твердым и гибким.

Загорается табло. Брук включает микрофон.

Мужской голос. Машины прибыли.

Брук. Направьте все к синей террасе.

Мужской голос. Слушаюсь.

Брук (выключает микрофон, берет Кандию под руку). Будьте счастливы, дети мои. Главное – любите друг друга.

Слышно, как к террасе один за другим подъезжают автомобили. Брук идет навстречу гостям. В комнату входят министр горнодобывающей промышленности с женой, генерал и банкир с женами.

Дорогие друзья… Сегодня необычный день. Ровно восемь месяцев назад ваши патриоты очистили страну от красной плесени. Я поднимаю бокал за подвиг вашего народа, за вас, дорогие сеньоры!

Все выпивают, потом распадаются на отдельные группы. К Брук подходит Кандия

Кандия. Когда мы будем взрывать нашу бомбу? Брук. Тотчас после концерта.

Кандия. Посмотрим на их лица – это будет великолепное зрелище!

Жена банкира. Генерал Алонсо, спасайте честь ваших погон.

Генерал. Сеньора Патриция, что вы этим хотите сказать?

Жена банкира. Прошло восемь месяцев, а в стране нет покоя.

Генерал. Вчера повесили троих.

Жена банкира. А сколько бандитов на свободе?

Генерал. Завтра расстреляем Орнандо.

Банкир. Поднимется новая волна возмущения.

Генерал. Мы не пойдем у них на поводу.

Жена банкира. Браво! Вы настоящий генерал!

Банкир. Пуля не всегда лучшее средство.

Генерал. Я вас не понимаю.

Жена банкира. Не слушайте его.

Банкир. Каждая волна протеста – это наш проигрыш. Пусть временный, но все равно проигрыш. Надо искать политического решения вопроса.

Генерал. Пусть временный проигрыш, чем временная победа.

Жена банкира. Браво, генерал! Вы правы! Моему мужу всегда недоставало твердости.

Подходит Кандия.

Кандия. Сегодня во время корриды в левой секции молодежь пела «Оду солнцу». Невероятное нахальство!

Генерал. Орнандо будет завтра расстрелян.

Кандия. А что будет с его песнями?

Банкир. Решение трибунала должно быть еще санкционировано главой правительства генералом Мачеко. Орнандо может остаться в живых, и это было бы весьма дальновидно.

Генерал. Санкция уже есть.

Кандия. Какой-то древнегреческий мудрец что-то такое изобрел в ванной…

Жена банкира. Наверное, мыло… Ха-ха-ха!…

Кандия. Нет, он нашел хорошую идею. А я эту идею нашел в вашем обществе.

Жен а банкира. Фу, какое неприятное сравнение: ванна и мы…

Кандия. Завтра поеду к генералу Мачеко. Если он может отменить смертный приговор Орнандо, почему он не может отменить смертный приговор быку?

Генерал. Бык в сравнении с Орнандо ласковое животное, совершенно не опасное для общества.

Банкир. У молодежи появится идол, которому она будет поклоняться. Надо было бы его скомпрометировать.

Жена банкира. Тоже правильно! Мой дорогой, я восхищена тобой!

Генерал. Неопасный бунтарь – это только мертвый бунтарь. Подтверждено опытом жизни. Пока ты его скомпрометируешь, он тебя сам скорей скомпрометирует. Расстреляем – и дело с концом.

Жена банкира. Генерал рассуждает тоже очень верно, мой дорогой. И ты прав, и он прав. А что же делать?

Брук. Сеньоры! Начнем наш традиционный концерт. А затем… мы приготовили для вас небольшой сюрприз! Прошу!

Гаснет свет. В луче прожектора танцовщик, исполняющий древний танец инков. Звучат аплодисменты, крики «браво». Зажигается свет. Брук выходит вперед.

А теперь пришло время и для сюрприза. (Вздохнув.) Завтра здесь, в нашем ранчо, состоится…

Вбегает охранник.

Охранник. Сеньора, неизвестные бандиты похитили вашу дочь!

Немая сцена.

Мансарда художника. Низенькая дверь ведет в чердачное помещение. Тусклая электрическая лампочка освещает столик, стулья, шкаф, поставленные к стене картины. Мольберт с неоконченным портретом молодого человека с гитарой. В углу сидит Рената, она привязана к стулу. На столе магнитофон и транзистор, из которого едва доносятся звуки музыки. По комнате, играя револьвером, расхаживает Педро.

Рената. Веревки режут руки.