История Средних веков. Том 3

О книге.

Третий том «История Средних веков» Казимира Гайярдена (1839) завершает труд и охватывает период с конца XIII до середины XV века, который автор определяет, как заключительную, четвертую эпоху Средневековья.

Ключевые темы и процессы, описанные в томе:

· Кризис папства и Церкви: Период начинается с конфликта Бонифация VIII, за которым следует Авиньонское пленение пап, восстание Кола ди Риенци в Риме и достигает кульминации в Великом западном расколе. Разрешение кризиса через соборы в Пизе, Констанце и Базеле знаменует ослабление политического влияния папства, но укрепление его власти в пределах Папской области.

· Политическая трансформация Италии: Утрата императорами власти над Апеннинами и постепенная потеря независимости итальянскими республиками. Возвышение синьорий: Миланского герцогства при Висконти, Флорентийской республики (с тенденцией к единоличному правлению), усиление Венеции на материке и утверждение арагонской династии в Неаполе.

· Развитие Германской империи: Окончательное формирование своеобразной конституции Священной Римской империи, где реальная власть сосредотачивается в руках курфюрстов. Борьба за императорскую корону между династиями Виттельсбахов, Люксембургов и Габсбургов.

· Столетняя война и укрепление монархий: Вторая фаза соперничества Франции и Англии (Столетняя война, 1337–1453) становится главным событием западноевропейской истории. Её итогом стало ослабление королевской власти и рост парламентаризма в Англии, и, напротив, резкое укрепление королевской власти во Франции, уничтожение остатков феодальной анархии и окончательное объединение севера и юга страны после изгнания англичан.

· История Пиренейского полуострова: Продолжение истории испанских королевств (Кастилия, Арагон) и Португалии в период до середины XV века.

· История Северной и Восточной Европы: Судьбы Польши, русских земель, Тевтонского ордена (Пруссия) и скандинавских королевств, включая Кальмарскую унию.

· Закат Византии и последнее «варварское» нашествие: Том и вся эпоха Средневековья завершается масштабным процессом – завоеваниями османов. Описывается их натиск на Византию, Болгарию, Сербию и Венгрию, кульминацией которого становится падение Константинополя в 1453 году. Это событие автор рассматривает как символический конец Средневековья.

Таким образом, третий том описывает эпоху глубокого кризиса и трансформации всех основных институтов средневекового мира (церковь, империя, феодализм) и завершается глобальным геополитическим сдвигом – гибелью Восточной Римской империи и выходом на историческую авансцену Османской державы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Бонифаций VIII; папы в плену в Авиньоне, волнения в Риме, Риенци. – Великий раскол, Пизанский, Констанцский и Базельский соборы. – Ослабление светского влияния пап; их власть укрепляется в Папской области.

I

Дом Анжу, утвержденный в Неаполе папской властью, держал в Папской области дерзкое господство, когда, из-за вынужденного отречения Целестина V, папой стал кардинал Бенедетто Гаэтани под именем Бонифация VIII (4 декабря 1294 г.). Этот первосвященник, которому суждено было претерпеть оскорбления от дома Франции, принес в управление Церковью великую силу воли и глубокое осознание духовных и светских прав Святого Престола. Он неожиданно покинул Неаполь и одной лишь своей присутствием вернул себе место и власть в Риме, к изумлению враждующих партий. Объявив врагам своим, Колонна, что у них будет господин, он решительно поддержал архиепископа Лунденского, бежавшего из тюрем короля Дании, и, выступив посредником между домами Анжу и Арагона, добился заключения Ананьиского договора (1295 г.).

В следующем году (1296) возник спор между папой и королем Франции; причиной стали церковные имущества. Поскольку банкротств не хватало для ведения несправедливых войн против короля Англии и графа Фландрского, Филипп Красивый, вопреки канонам, тогда признанным всей Европой, потребовал подчинить духовенство тем же поборам, что и мирян. Когда Бонифаций VIII издал буллу "Clericis laicos", запрещавшую духовенству платить что-либо без разрешения папы, король запретил иностранцам свободную торговлю во Франции, а французам – вывоз золота, серебра, драгоценностей, лошадей, продовольствия, военных припасов без королевского разрешения. Последующие письма с обеих сторон также говорили о нежелании уступать. "Если бы ты намеревался, – говорил Бонифаций, – распространить эти постановления на нас, наших братьев прелатов, церкви и их имущество, покушаясь дерзкой рукой на то, что не принадлежит светским государям, ты впал бы в отлучение как нарушитель церковной свободы". Король грубо отвечал, что прелаты вскормлены, откормлены, раздуты королевскими милостями, и спрашивал, не лучше ли употребить их имущества на защиту государства, чем на содержание роскошного гардероба, конюшни и стола. Тем не менее спор быстро утих. Архиепископ Реймсский попросил разрешения содействовать нуждам государства, и папа, предоставив его (1297 г.), добавил, что прелаты могут сделать подарок королю отдельно, а не сообща. Несколько месяцев спустя булла "Clericis laicos" была ограничена обычными обстоятельствами, и взаимопонимание восстановилось. Другая булла (август 1297 г.) причислила деда короля, Людовика IX, к лику святых, к великой радости всех, и арбитражное решение, испрошенное Филиппом Красивым и вынесенное Бонифацием VIII, должно было положить конец войне между Англией и Францией. Избавившись с этой стороны, папа постарался покончить в Риме с гибеллинской семьей Колонна. Двое кардиналов этого имени, Якопо и Пьетро, обвиняли первосвященника в том, что он добился избрания интригами, а их племянник захватил и разграбил по дороге в Ананьи имущество папы. Вызванные для отчета, Колонна заперлись в своей крепости Палестрина и ничуть не устрашились буллой, которая низлагала и лишала всякого церковного достоинства обоих кардиналов, а также конфисковывала имущество братьев Стефано, Агапита и Шарра Колонна. Они ответили оскорблением и хотели бросить вызов крестовому походу, проповеданному против них. В 1298 г. пришлось сдаться и отдать Палестрину, которая была разрушена и заменена Чивита-Папале; они получили прощение.

Несколькими днями ранее сын Рудольфа Габсбургского, Альбрехт Австрийский, убил при Гёльхайме императора Адольфа Нассауского; он царствовал вместо него, признанный всеми курфюрстами, и искал согласия Бонифация VIII. Но первосвященник выражал свой гнев; он восклицал: "Да падет на меня гнев небесный, если я не отомщу за смерть короля Адольфа!" Он отвергал Альбрехта, мужа сестры Конрадина; и, вместо того чтобы отвечать императорским послам, он сам возложил на себя императорскую корону, вооружил руку мечом и, садясь на трон, сказал: "Я – Цезарь: я – император". Раздраженный Альбрехт искал союзника против папы и нашел Филиппа Красивого, который был недоволен арбитражным решением. Король и император договорились между Мецем и Вокулёром (1299 г.), в то же время Колонна, изгнанные из Рима за новое буйство, искали убежища во Франции. Филипп Красивый хорошо принял их как врагов своего врага.

Тем временем только что впервые был отпразднован столетний юбилей (1300 г.); многочисленные паломники посетили церковь апостолов Петра и Павла, и обещанные индульгенции возвещали, что каждые сто лет Рим будет местом сбора всего мира. Бонифаций VIII, учредив новое епископство в Памье без разрешения Филиппа Красивого, назначил Бернара Сессе епископом этого города и апостольским викарием во Франции. В этих обстоятельствах вероломство отдало графа Фландрского и двух его сыновей в руки французского короля (см. гл. XXI), и их пленение повлекло конфискацию их земель. В Германии Альбрехт излишней суровостью встревожил курфюрстов, и некоторые заговорили о пересмотре и аннулировании его избрания. Бонифаций вмешался в дела Германии и Франции. Он сначала написал церковным курфюрстам (1301 г.), что не может дольше молчать, не рискуя показаться одобряющим мятежника, виновного в цареубийстве. Он приказал Альбрехту явиться в Рим через представителей, чтобы доказать там свою невиновность в течение шести месяцев, и заранее объявил его неспособным царствовать, если тот окажет сопротивление папскому приговору. Что касается французских приспешников, то Бернар Сессе, которому было поручено требовать освобождения графа Фландрского, неловко исполнил свое посольство, утверждая, что город Памье не принадлежит королю, что у него самого нет иного духовного и светского главы, кроме папы, и угрожая королю отлучением, а народу – интердиктом, если Гюи де Дампьер не будет освобожден. Филипп Красивый прогнал его от себя, велел наблюдать за ним в его епархии, заключил в тюрьму и, по совету хранителя печати Пьера Флотта, отослал его, обвиненного в вероломстве и измене, к своему митрополиту. Тотчас же Бонифаций VIII издал буллу "Ausculta fili" (1301 г.) и созвал собор в Риме для исправления поведения короля.

Альбрехт сопротивлялся и силой оружия заставлял курфюрстов одного за другим признавать себя. Филипп Красивый боролся с еще большим упорством. Булла подчиняла светское духовному, отказывала королю в праве раздавать бенефиции, упрекала его в узурпации доходов вакантных кафедр, нарушении церковных иммунитетов и порче монеты. Филипп Красивый начал с оскорблений, назвал Бонифация VIII мнимым папой, почти или вовсе не приветствовал его и велел сжечь буллу во дворце в присутствии всех сеньоров (11 февраля 1302 г.). Затем был созван парламент, где впервые появились депутаты от коммун; выслушав взаимные обвинения Пьера Флотта, он объявил, что никогда не признает иного высшего авторитета в светских делах, кроме Бога и короля. Каждое из сословий от имени галликанских вольностей изъявило папе свои пожелания в пользу деспотической власти короля[1]. Духовенство просило не вызывать его на собор в Риме, потому что король запретил им эту поездку; дворянство объявляло войну Святому Престолу и обещало не заканчивать ее, даже если король того захочет; третье сословие, щеголяя ученостью, доказывало историей со времен Карла Великого и оскорблениями, что притязания папы необоснованны; все отдавались королю, чтобы освободиться отныне от папской власти, своей единственной защиты. Королевская власть Франции, которая, неся в себе свое благо, была не меньшим деспотизмом, нуждалась в том, чтобы лишить народы гарантии со стороны Церкви.

Папа с презрительным снисхождением отнесся к Церкви Франции, этой неразумной дочери, которой нежная мать готова была простить ее безумные речи. Силу своего негодования он приберег для хранителя печати Пьера Флотта, этого Велиара, этого несчастного циклопа, одноглазого телом, еще более одноглазого умом, который толкал своего господина короля в пропасть. На консистории, состоявшейся в Риме, он велел кардиналу объявить, что в Церкви только один глава – папа, и что светские дела королевств могут быть судимы папой из-за греха, который в них совершается. Он сам взял слово и заявил, что не говорил, будто король держит свое королевство от папы, но что из-за греха папа может судить короля; что он расположен действовать еще с благосклонностью; но что, если король не исправится, он будет обращаться с ним как с малым ребенком. Несколькими днями позже назначенный собор состоялся в Риме (октябрь 1302 г.); там, несмотря на приказы Филиппа Красивого, присутствовали четыре французских архиепископа, тридцать епископов и шесть аббатов. Была опубликована декреталия "Unam sanctam"; она определяла, что Церковь едина, свята, католическа и апостольска, что у нее один глава, что у нее два меча – духовный и светский, последний подчинен первому, первый употребляется Церковью, второй – для Церкви князьями. Другая декреталия объявляла государям, что они должны отвечать на вызовы в апостольскую аудиенцию; третья отлучала всякого, кто арестует тех, кто пожелает отправиться в Рим.

Филипп Красивый и его легисты превзошли самих себя. На парламент 1303 г. явились только два архиепископа и три епископа. Духовенство теперь колебалось; но адвокат короля Гийом Ногарэ возместил своему господину высокомерным тоном своих речей: он утверждал, что Бонифаций вовсе не папа, а узурпатор, вор, разбойник, еретик, симониак, враг Бога и Церкви; наконец, несчастный, которого король, защитник Церкви, обязан по совести велеть арестовать. Его гнев, должно быть, возрос еще более, когда легат принес новые инструкции. Бонифаций VIII и Альбрехт Австрийский примирились. Бонифаций, признавая Альбрехта, сравнил императорскую власть с солнцем, подчинив ей всех прочих князей, чтобы унизить гордыню французов. Тем самым он лишил Филиппа Красивого его союзника и предписал ему условия мира. Король отменит запрет прелатам ехать в Рим; не будет захватывать церковные имущества; оправдается за сожжение буллы; исправит порчу монеты и зло, из этого проистекшее; вернет город Лион его архиепископу: в противном случае легат начнет действовать против короля духовно и светски. Филипп Красивый не ответил; он был отлучен (апрель 1303 г.), и императору было поручено завладеть Францией.

Тотчас же новый парламент, созванный в Лувре (июнь 1303 г.), выслушал другого легиста Гийома дю Плесси, который представил двадцать девять пунктов обвинения против Бонифация VIII и предложил обратиться к вселенскому собору. Первым обратился король: тридцать девять галликанских прелатов присоединились к этому обращению; большое число епископов, городов, сеньоров, религиозных корпораций послали свое согласие, и Ногарэ было поручено отправиться известить об этом папу, с тайным приказом схватить его и доставить в Лион; ибо требовалась осторожность: Альбрехт Австрийский только что объявил, что императорская власть, будучи перенесена апостольской властью от греков к германцам, а право избирать императора даровано некоторым князьям той же властью, обязывает всякого римского императора защищать Церковь и охранять папу от его врагов. Требовалась также активность; была готова булла на 8 сентября, которая освобождала от клятвы верности всех подданных Филиппа Красивого, а всех прочих королей – от договоров, заключенных с ним. Поэтому Ногарэ в сопровождении Шарра Колонна перебрался в Тоскану, быстро набрал там солдат и назначил им rendez-vous под стенами Ананьи, куда удалился папа.

7 сентября лилии вошли в Ананьи; люди Ногарэ, подняв французское знамя, принялись кричать: "Смерть папе Бонифацию, да здравствует король Франции", и горожане Ананьи присоединились к ним, чтобы осадить папский дворец. Бонифацию VIII было тогда восемьдесят шесть лет; его твердость, казалось, на мгновение покинула его. Когда он попросил вести переговоры, ему дали лишь несколько часов и потребовали восстановления Колонна и его собственного отречения. "О! Как жестоко это предложение!" – печально сказал он. Затем, вспомнив себя: "Нет; раз я предан, как Спаситель мира, и отдан в руки врагов моих, я хочу умереть папой". Он возложил на голову тиару, облачился в папские одежды и, держа ключи в руке, сел на свой трон в ожидании врага. Вскоре взломанные двери дали проход грабителям; все сокровища исчезли в мгновение ока; и Ногарэ, приблизившись к Бонифацию, потребовал от него предстать перед собором. "Я легко утешусь, – сказал ему папа, – тем, что буду осужден такими патаренами, как ты"; и он добавил резкие упреки в адрес Филиппа Красивого. Тогда, если верить преданию, Шарр Колонна, приблизившись к старцу, ударил его железной перчаткой по щеке под защитой короля Франции. Ногарэ, по крайней мере, спас ему жизнь, чтобы приберечь его к унижению суда. "Вижу, – восклицает Данте, – Христа плененным в лице его наместника, преданного вторично на поругание и бичуемого между разбойниками". Но на третий день народ Ананьи восстал; десять тысяч человек отомстили солдатам Ногарэ за победу легистов, и папа, освобожденный, вернулся в Рим, чтобы созвать там собор; но у него не было и месяца в запасе: он умер от усталости 11 октября 1303 г.

II

Король Франции только что злоупотребил примерами своего деда, святого Людовика, и своей властью. Святой Людовик, правда, составил прагматическую санкцию и оказал некоторое сопротивление римской церкви; но добрый святой никогда не совершил бы такого злодеяния или такой подлости, как Филипп Красивый и его преемники в течение восьмидесяти лет. Филипп Красивый, которого итальянский поэт называет чумой Франции и который не менее был чумой Церкви, после первого удара, нанесенного Святому Престолу в лице Бонифация, должен был достойно завершить свое царствование перенесением папства в Авиньон. Ни один король или император никогда не осмеливался на столь многое против Церкви, и, кроме того, Ногарэ, будучи побежден после двух дней триумфа, успех не был настолько полным, чтобы оправдать дерзость. Поэтому король Франции на мгновение покраснел от того, что приказал, и, все еще угрожая, попросил отпущения грехов у нового первосвященника Бенедикта XI. Он получил его для себя; увидел восстановление Колонна в их имуществах и почестях; но не добился созыва собора ни осуждения памяти Бонифация VIII; не смог помешать изданию буллы об отлучении Ногарэ и Шарра Колонна, всех тех, кто способствовал тем же покушениям, всех тех, кто их советовал или потворствовал им. Поэтому Бенедикт XI прожил недолго; он умер (1304 г.) отравленным, говорят итальянцы, и конклав в Перудже, разделившись на две фракции – итальянскую и французскую, – представил, казалось, Филиппу Красивому случай поставить папство в свою зависимость.

Во Франции был архиепископ Бордо Бертран де Го, враг Филиппа Красивого и Карла Валуа, но он показал себя способным пожертвовать своей ненавистью ради честолюбия. Кардиналы, наконец, условившись, что итальянская партия предложит трех кандидатов, а французская выберет из них, итальянцы предложили Бертрана де Го с двумя другими французами. Утверждают, что Филипп Красивый, тотчас извещенный, вызвал этого врага в аббатство Сен-Жан-д’Анжели и, показав ему, как от его королевских интриг зависит сделать его папой, получил сначала его дружбу, затем шесть условий: отпущение греха, который король совершил, велев арестовать Бонифация VIII, отпущение всем слугам короля, уступку королю церковной десятины королевства на пять лет, обещание обесчестить память Бонифация VIII, восстановление Колонна без всякого исключения в их имуществах и достоинствах; шестое условие не было названо и было обещано, оставаясь неизвестным. За эту цену Бертран де Го был избран папой под именем Климента V (1305 г.); он вызвал кардиналов в Лион и короновался там. Вместо того чтобы приехать в Рим, где его ждали, он остановился в Пуатье, объявил, что декреталия "Unam sanctam" не наносит никакого ущерба королевству Франции, и отменил буллу "Clericis laicos"; в 1309 г. он обосновался в Авиньоне, на территории графа Прованского, вдали от Рима и под рукой французских королей. Так началось, по выражению итальянцев, новое вавилонское пленение, длившееся семьдесят лет, как и первое, но где пленники, в отличие от Даниила, не были возвышены в достоинствах и поставлены господами над провинциями Навуходоносора.

Филипп Красивый уже в 1307 г. требовал обесчещения памяти Бонифация VIII и осуждения тамплиеров. Этот орден, развращенный своим богатством, стал грозен своим могуществом, и, поскольку он более не служил защите христианства, казалось, угрожал королям. Его обширные владения, разбросанные по всей Европе, разделенные на провинции, каждая управляемая приором – Кастильским, Арагонским, Португальским, Французским, Овернским, Нормандским, Аквитанским, Прованским, Английским и Немецким, свободные от всякой светской и церковной юрисдикции, признававшие главою только великого магистра, – все эти имущества, все эти привилегии образовывали независимые государства внутри государств. Легко верилось, что их таинственные эмблемы и секретные обряды имели нечто нечестивое и идолопоклонническое, и в последовавших процессах были признания столь точные и свободные, что трудно допустить невиновность всего ордена. Что создавало иллюзию в этом процессе и что поддерживает до сих пор неопределенность относительно справедливости осуждения тамплиеров, так это отвратительный характер Филиппа Красивого, их врага, и пожирающая алчность, с которой он желал их имущества: ибо это он начал, арестовав всех рыцарей, находившихся в его королевстве. Булла от 22 ноября 1307 г. приказала произвести подобный арест во всех христианских государствах; великий магистр Жак де Моле и четыре сановника ордена, допрошенные папой без пыток, признали себя виновными в нечестии и заявили, что говорят правду, обвиняя себя. Другая булла (1308 г.) послала императору, королям, архиепископам извещение о вселенском соборе и различные пункты обвинения, по которым должны были допрашивать заключенных.

Филипп Красивый не нашел в Клименте V столько покорности, сколько ожидал. Первосвященник отложил суд над Бонифацием VIII до следующего собора; обещал возвести в императоры Карла Валуа, но тайно предупредил курфюрстов выбрать другого императора; проявлял волю защищать папские права; поразил своими приговорами венецианцев, которые хотели приобрести продажей город Феррару, уступленный Церкви; наконец, казалось, хотел употребить правосудие в суде над тамплиерами. Поэтому Филипп Красивый действовал по-своему, вырывал признания пыткой или губил упорных в мучениях. Со своей стороны, Эдуард I Английский заключил рыцарей в тюрьму, Карл II Неаполитанский велел сжечь всех провансальских рыцарей. В то время как архиепископ Компостельский объявил тамплиеров в Саламанке невиновными, синод в Париже приговорил пятьдесят пять из них к огню как рецидивистов.

Вселенский собор открылся в Вьенне (в Дофине) 16 октября 1311 г., и ему было объявлено, что он имеет тройную цель: крестовый поход, реформу членов Церкви и осуждение тамплиеров. Филипп Красивый имел чему удивиться, когда на первом заседании папа, вместо того чтобы рассматривать мнимые преступления Бонифация VIII, объявил, что Бенедетто Гаэтани был законным пастырем Церкви и умер католиком. Когда после перерыва в сто шестьдесят девять дней было открыто второе заседание, король, заняв место, получил от папы сообщение об этом решении; двое каталонских рыцарей явились вооруженные, объявив, что готовы защищать память Бонифация VIII, и собор постановил, что действия короля Франции против папы не доказывают виновности последнего. Но король Франции был вознагражден упразднением тамплиеров, провозглашенным на этой сессии, и буллой "Ad providam Christi vicarii", которая оставляла папе суд над некоторыми, отсылала других к провинциальным синодам, давала отпущение и ренту с имуществ ордена рыцарям, отрекшимся от своих заблуждений, и предавала рецидивистов светскому правосудию. Собор, опубликовав крестовый поход и составив несколько декретов о монашеских орденах, был распущен на третьем заседании 3 мая 1312 г. Три дня спустя булла передала госпитальерам все земельные владения тамплиеров для содержания флота из ста судов против турок; во Франции движимое имущество осужденных было поделено между папой и Филиппом Красивым; дом приора французской провинции, Тампль в Париже, стал собственностью короля; он был тюрьмой Людовика XVI.

Пленение пап в Авиньоне не лишало их власти над Папской областью ни сюзеренитета над Неаполитанским королевством. Короли Франции лишь хотели, чтобы папская власть осуществлялась в их пользу; они даже желали сохранить за папами то светское верховенство, которое повелевало королями и народами, и, направляя действия первосвященников, навязывать тем самым свою собственную волю миру. XIV век, как и два предыдущих, наполнен этими торжественными актами, которые судят королей, признают их или низлагают и санкционируют эти политические приговоры отлучением. Но поскольку король Франции появлялся за папами, избранными им, иногда купленными, всегда послушными из честолюбия или страха, светское верховенство потеряло уважение, и великий раскол, насильственно приостановив его, нанес ему последний удар. Напротив, сеньория над Римом и Папской областью, так долго оспариваемая императорами или партиями, укрепилась, несмотря на беспорядки, которые часто порождало удаление первосвященников, и стала подлинным королевством к середине XV века. Что же касается духовного первенства папы над всей Церковью, то оно не было поколеблено ни волей королей Франции, ни беспорядками великого раскола: оно бессмертно, потому что божественно[2].

Так, Климент V отдал (1309 г.) Неаполитанское королевство Роберту, младшему сыну Карла II, в ущерб венгерскому Кароберту, который имел за собой право представления. Он отнял Феррару у венецианцев, призвав против этих отлученных королей Арагона, Неаполя, Сицилии, князей Акарнании, Ахайи, Таранто, и поддерживал свой интердикт в течение четырех лет. Он позволил императору Генриху VII короноваться в Риме и отлучил его за угрозы королю Неаполя. Это был его последний акт. Его комиссары только что судили в Париже и приговорили к огню как рецидивиста великого магистра тамплиеров Жака де Моле и одного великого сановника ордена, которые оба отреклись от своих первых признаний. Рассказывают, что среди пламени великий магистр вызвал предстать перед Богом папу в сорок дней, а короля Франции – через год. Климент действительно умер 20 апреля 1314 г., а Филипп Красивый – 29 ноября.