Истинная вера. Книга первая

ПРОЛОГ

– Зак, не отставай, – маленький мальчик уверенно двигался вперед, волоча за собой товарища. Он старался не обращать внимания на темноту, космы свисающей со стен паутины и едва различимые крики за спиной.

Возможно, будь он просто ребенком, случайно оказавшимся в мрачном и темном проходе между толстыми стенами древнего замка, то вел бы себя иначе. Мохнолапые пауки размером с ладонь испугают любого. Но принц Королевства Вансланд Эдвард к своим девяти годам слишком хорошо знал, что в их случае цена нерасторопности – жизнь. Времени на детские страхи не осталось. За свой короткий век наследник престола пережил уже с десяток покушений, каждый раз спасаясь благодаря отваге преданных династии людей. Поэтому, когда наставница, леди Фламм, замерла посреди урока, прислушиваясь к шагам в коридоре, а после поспешно открыла потайной ход и затолкала туда Эдварда вместе со своим сыном Заком, велев бежать прочь, вопросов юный принц задавать не стал.

– Но как же… – причитал Зак, то и дело оглядываясь. – Там же…

Он всхлипывал и упирался, но пересилить Эдварда не мог. Зак был младше, а в таком возрасте разница в пару лет еще имеет значение.

– Потом Зак, все потом, – Эдвард резко перебил всхлипывания и с силой дернул друга за руку.

– Что значит потом?! – во взгляде Зака читался вызов. – Там… там мама! Моя мама! Мы не можем ее бросить.

Мальчик резко остановился и со злостью выдернул свою ладонь из цепких пальцев принца.

– А убегают… убегают только трусы!

Губы Зака задрожали, он силился не заплакать, но предательские слезы все равно катились по красным щекам, перепачканным копотью, пылью и обрывками паутины.

– Мы должны делать так, как сказала леди Аделина, – Эдвард опустил глаза. – Иначе все будет напрасно…

– Что будет напрасно? – беспокойно переспросил Зак, в очередной раз всхлипнув.

– Все… Пойдем. Надо идти… – принц снова взял друга за руку и потянул вглубь прохода.

Потом. Все будет потом. Ужасные вести, что леди Аделина, талантливая волшебница, была предательски убита заговорщиками, которых до последнего пыталась образумить. Что сердце ее мужа, лорда Драйка, остановилось вскоре после похорон любимой, и Зак остался круглым сиротой. Что в покушении участвовал первый советник, которому король Эрхард доверял, как себе. Поиски пособников заговорщиков среди слуг и приближенных, допросы, казни – все будет потом.

Сейчас нужно просто бежать вперед и стараться не думать о том, что случится позднее. Спасать себя – единственного наследника престола, потому что на троне Вансланда может сидеть лишь потомок рода Эрдрайх. Спасать Зака, потому что друзей не бросают, а последней просьбой леди Аделины было позаботиться о благополучии ее сына.

– Проклятое отродье, обреченное нести лишь гибель!

Принц остановился и оглянулся по сторонам в поисках чужака, посмевшего произнести такое.

– Зак, ты это слышал?

Однако Зака рядом уже не было. Эдвард стоял совершенно один посреди темного коридора и, казалось, сами стены провозглашали:

– Ты погубишь каждого, кто осмелится идти за тобой. Монстр! Монстр! Монстр!

– Монстр! – вторило эхо сотней голосов, которые становились все громче и громче.

Монстр! Монстр! Монстр!

– Я не монстр! – закричал Эдвард, приложив ладони к ушам, чтобы не слышать несправедливых обвинений.

– Монстр! – перед принцем снова возник Зак. – Из-за тебя погибли мои мама и папа!

– Нет, Зак, я не хотел…

Мальчик попытался протянуть к другу руку, но тот, отступив на шаг, вновь произнес:

– Чудовище, ты погубишь Королевство!

– Нет… Я не чудовище! Я… я – человек! Человек!

Зажмурившись, Эдвард тряс головой, отгоняя от себя морок. Он – человек и никогда не допустит, чтобы монстр, которым его обрекли стать, вырвался наружу и причинил кому-то вред. Достаточно было смертей и разрушений! Он вернет в Королевство мир и покой, а после, если Проклятие сбудется, сам, добровольно, лишит себя жизни. Он не позволит пострадать кому-то еще.

– Я – человек, – снова произнес Эдвард. От криков в горле пересохло и безумно хотелось пить.

– Человек, человек. Только не кричи так, ради всех богов! – ответили ему из темноты. – Весь дворец всполошишь!

Словно по щелчку пальцев вспыхнул осветительный шар. Коридор исчез, сквозь раздернутый полог кровати стали проглядываться очертания спальни: резной письменный стол, украшенный позолотой, обитое бордовым бархатом кресло с высокой спинкой и мягкими подлокотниками, камин с тлеющими в нем угольками. Эдвард бросил ошалелый взгляд на свидетеля своей агонии и, узнав в рослом молодом мужчине Зака, облегченно вздохнул. Очередной кошмар, не более. С тех пор как двое мальчишек убегали по потайному ходу от преследователей, прошло больше восемнадцати лет, а события той страшной ночи до сих пор не отпускают, раз за разом всплывая в ужасных снах.

– Какого демона ты врываешься ко мне посреди ночи? – поинтересовался Эдвард, принимая из рук Зака заботливо протянутый стакан воды.

Ворчал он больше для порядка. Зак был единственным, кто мог без оповещения беспокоить наследника Королевства в любое время суток, так как являлся полноправным членом королевской семьи и носил официальный титул младшего принца. Сердобольный король Эрхард усыновил мальчика после гибели родителей.

– Скажи спасибо, что я, а не Кевин, – усмехнулся Зак, беззаботно плюхнувшись на край кровати. – Иначе бы тут уже толпились лекари всех мастей, пичкая тебя успокоительными зельями.

Эдвард поморщился, отставляя стакан на прикроватный столик. Кевин Кемпфер, капитан магической гвардии – Королевских Этеров – и глава Совета, действительно был излишне внимателен к подобным вещам. И ни за что бы не пустил на самотек проблемы со здоровьем наследника. Даром что старше принца всего на три года.

– Я же приказал зачаровать покои! Чтоб писка мышиного никто не услышал, а вы… – проворчал Эдвард. – Ничего нельзя доверить!

Зак лишь усмехнулся, сощурив свои изумрудные глаза, зрачки которых тут же вытянулись в вертикальную линию, выдавая принадлежность к иной расе.

– Да зачаровали мы, зачаровали. Чтобы ты слуг не баламутил своими воплями. Только я-то все равно слышу, – он многозначительно посмотрел на Эдварда. – Да и к лучшему оно. А то очередной наемник попытает удачу, да и придушит подушкой надежду Отечества, а мы и знать не будем.

– Я вот тебя сейчас сам…

Эдвард резко вытащил из-за спины подушку и кинул в брата, но тот, хохоча, увернулся. В глазах Зака, которые еще мгновение назад были изумрудными, зажегся яркий огонек, раскрасивший радужку в темно-желтый. Черты лица чуть заострились, подчеркивая высокие скулы, вытянутый подбородок и тонкий нос. И без того рыжие волосы приобрели ярко-красный оттенок. Эдвард обреченно вздохнул – не ему соревноваться в ловкости с драконом.

– Ладно, вижу, ты уже в норме, можно идти спать, – Зак потянулся и, показательно зевнув, направился к двери. Однако, остановившись у самого выхода, он вдруг обернулся и, печально глядя на затухающий осветительный шар, произнес, – Эд, может, все же отменим бал? Мне кажется, что еще слишком рано… Да и, – Зак запнулся, – у меня странное предчувствие. Что-то должно случиться.

– Нет. Балы состоятся, как и было запланировано, – отозвался Эдвард. – Мы все устали, Зак. Теперь, когда Междоусобица закончена, людям нужен повод для веселья. Любой. Да и дворянству нашему пора в себя прийти. Нужно связать их покрепче друг с другом, чтобы забыли наконец о своей жажде крови. Королевство в ней уже захлебнулось, а им все мало. Кроме того, хочу вживую посмотреть на некоторые семейства. Явятся ли. И как себя поставят. А еще, – Эдвард замялся. – Я получил донос. Анонимку. Будто в «Истинной вере» зреет заговор против магистра. Тоже на самотек пускать нельзя. А бал – отличное прикрытие, чтобы перекинуться парой слов с нужными людьми.

– Кому могла помешать госпожа Беата? – изумился Зак, чуть наклонив голову набок. – Она – добрейшая женщина. И вообще, что стало бы с «Истинной верой» без нее? Интриганы превратили бы орден в сборище религиозных фанатиков, окончательно рассорив с Короной!

– Пока не знаю, – пожал плечами Эдвард. – Надо понаблюдать за ее окружением. И не забывай, ее доброта к нам далеко не всем нравится. Теперь ступай.

– Но, Эд…

– А будешь спорить, тебя первого женю. На какой-нибудь монастырской воспитаннице строгих нравов. Глядишь, перестанешь врываться посреди ночи.

Настроившийся было на серьезный лад Зак снова закатил глаза.

– Натаниэля вон лучше жени. Да поскорее. Он своими амурными похождениями бросает тень на доброе имя Совета.

Эдвард улыбнулся. Бросить тень на Совет было сложной задачей: слишком уж вызывающий состав.

В Вансланде Совет служил главным совещательным органом при правителе. Прежде в него входили маги Ковена, магистры и первые лица самых крупных религиозных орденов, генералы армии, видные представители купеческих и ремесленных гильдий. Состав Совета подбирался так, чтобы интересы всех жителей Королевства были учтены.

После гибели короля Эрхарда и начала Междоусобицы Совет распался. Кто-то из прежних советников погиб, защищая принцев, кто-то присоединился к смутьянам. По завершении войны вопрос с возрождением Совета следовало решить в первую очередь. Эдвард имел законные права на престол, однако не мог стать полновластным королем до достижения тридцатилетнего возраста. По закону его власть до этого срока была ограничена.

Но это никак не помешало принцу выбрать советников на свой вкус. Таким образом на настоящий момент Совет состоял из младшего принца Закарии Фламма, повесы и дуэлянта Натаниэля Райта, строгого капитана магической гвардии Кевина Кемпфера, саркастичного некроманта-самоучки Джерарда Блендверка и странного молодого человека по имени Тедерик Шплетт-Бамбинек, адепта ордена «Пламенное сердце».

Ковен, где еще остались маги старой закалки во главе с ректором столичной Академии Магии, за голову хватался от подобной компании, но сделать ничего не мог. На все аккуратные замечания и предложения Эдвард вежливо отвечал, что лишь этим людям он может доверить Отечество. Каждый из них много раз рисковал собой, прикрывая принца, и он с удовольствием введет в состав Совета кого-то еще, кто проявит себя не хуже. Но пока подходящих кандидатур не находилось.

– Может и женю, – согласился Эдвард, усмехнувшись. – Если будет себя плохо вести.

– Куда уж хуже-то? А еще лучше, женись уже сам! От старых кошмаров избавишься.

– Или к ним добавятся новые, – хмуро заметил принц, зевая. – Ладно, иди спать, Зак. И… спасибо.

– Всегда пожалуйста, – подмигнул Зак и вышел из комнаты.

Эдвард тяжело вздохнул. Завтра предстоял трудный и бесконечно длинный день.

ГЛАВА 1. Ярмарка невест

Амелина Гисбах с тревогой смотрела по сторонам, надеясь отыскать родных. Потеряться в такой толпе немудрено. На Весенние балы, возобновленные после десятилетнего перерыва, собрался весь цвет вансландского дворянства. Яблоку упасть негде. Благодушные победители, в интонациях и жестах которых скользило снисхождение. Тихие и немногословные проигравшие, потерявшие земли, богатства, наследников. Сегодня был официальный день примирения сторон.

Начало войны Амелина помнила смутно. Ей было всего девять, и большую часть времени она проводила в стенах отдаленного монастыря, проходя обучение. В провинцию Вольфсланд, где проживало семейство барона Гисбаха, новости приходили с большим опозданием.

После убийства короля Эрхарда вялотекущая борьба между Ковеном магов и союзом военно-религиозных орденов превратилась в пожар войны, быстро распространившийся на все Королевство. Орденцам не нравился наследный принц. Молодой, упрямый, обладающий огромной магической мощью, которую едва умел контролировать. Маг на троне дал бы Ковену слишком большое преимущество. Порочащие слухи о принце начали распускать, едва его дар стал очевиден. Из маленького мальчика последовательно слепили кровожадного Монстра, пугая им перед сном непослушных ребятишек. Но, несмотря на козни недоброжелателей, Эдвард выжил и в течение десяти лет отважно боролся за трон.

По легенде, лишь прямой потомок династии Эрдрайх мог наследовать престол Вансланда. В противном случае стране прочили многочисленные беды и потрясения. Так и вышло. За десять лет Вансланд пришел в упадок. Цвет дворянства заметно поредел и обеднел. Простой люд и вовсе стоял на грани выживания, терзаемый неподъемными налогами «на войну», неурожаем и разбойниками. Наследник разделил тяготы войны со своим народом. Во многом именно поддержка простых людей и созданный менестрелями образ благородного и справедливого правителя позволили принцу закончить Междоусобицу на своих условиях. Победителем. Его по-прежнему считали Монстром, но Монстром «своим». И, как бы странно это ни звучало, даже гордились.

Эдвард не стал омрачать победу казнями. В этом случае пришлось бы залить кровью всю центральную площадь столицы. И на прилегающие кварталы хватило бы. Он нашел более элегантный выход.

Проигравшей стороне предлагалось смиренно явиться на бал и, как привозят на случку породистых кобыл, выставить перед победителями собственных дочерей. Чтобы тех разобрали согласно титулам, богатству и личным предпочтениям. Династические браки, заключенные не только без согласия невесты, но и без желания ее родных – что может быть более цинично?

Молодых людей, конечно, тоже звали, да вот только юношей брачного возраста среди адептов религиозных орденов осталось немного. Магия, как правило, одерживала верх над обычным, даже самым продвинутым оружием. Хотя рыцари «Праведного пути» являлись достойными противниками даже для Этеров.

Амелина понимала резоны наследника и даже могла бы их одобрить, если бы не одно «но». Ее саму привезли на эти, с позволения сказать, смотрины в качестве той самой кобылки! И ладно бы только ее. Младшей сестре Амелины Розмари едва минуло шестнадцать. Девушке было дурно от одной лишь мысли, что ее юную, восторженную, романтичную сестру будут рассматривать, словно товар.

Амелина не понимала, за что они удостоились столь «высокой чести». Баронство Гисбах не могло похвастаться доходом или удачным расположением. Крохотный по меркам Королевства замок на невысоком холме посреди леса. Несколько деревень. Гористая местность. Поля не отличались плодородием, поэтому их использовали для выпаса скота. Основными занятиями жителей баронства были охота и животноводство.

Много лет назад, еще до рождения Амелины, герцогство, на территории которого находились владения отца, принадлежало первому советнику короля Эрхарда лорду Цвиттеру. Рауль Цвиттер был магистром ордена «Истиной веры», почитающего верховного бога Вансланда – Всемилостивого. Орден прославлял милосердие, человеколюбие и силу знаний, способных творить чудеса не хуже магии. Адепты изучали историю, древние языки, медицину и считались самыми образованными людьми Королевства.

Сложно сказать, когда все изменилось, и внутри мирного ордена начали зреть революционные настроения. Однако, уверовав в то, что Эдвард действительно Монстр и погубит страну, лорд Цвиттер с группой радикально настроенных молодых людей совершил покушение на юного принца.

Мальчику чудом удалось спастись, но его наставница, леди Фламм, была убита. Цвиттера прилюдно казнили. Прочие участники покушения, признанные обманутыми, получили менее строгие наказания, а орден «Истиной веры» впал в немилость.

Место магистра заняла деятельная дама средних лет по имени Беата Демут. Ей удалось примирить орден с королем, успокоить радикально настроенную молодежь и ввести ряд рекомендаций и ограничений для адептов, чтобы избежать проблем в будущем.

В разразившейся после гибели короля Междоусобице последователи «Истинной веры» участия не принимали. Они оказывали медицинскую помощь всем нуждающимся и призывали стороны к переговорам. По мнению Амелины, подобная позиция не являлась преступлением, и ей с сестрой на этой ярмарке невест было совсем не место.

– Амелина, вот ты где! – от неожиданности девушка вздрогнула, но уже через мгновение, узнав в приближающемся мужчине отца, облегченно вздохнула.

– Отец, – ответила Амелина, хватаясь за протянутую руку. – Как хорошо, что ты меня отыскал!

Барон вздохнул, внимательно рассматривая лицо дочери.

– Где твои очки, позволь спросить? Не удивлен, что ты потеряла нас из виду. С твоим-то зрением! Что за беспечность, дочь? Надеюсь, это не из-за слов Розмари, что они не подходят к наряду? Если так, немедленно выкинь из головы подобные глупости! В конце концов, тебе внимание местных женихов ни к чему!

– Очки тут, – Амелина похлопала по карману, скрывающемуся в складках платья. – Боюсь, что с моей внешностью шансов в любом случае нет. Но мне и правда не хотелось огорчать Рози.

– Ей тоже не стоит думать о глупостях, – вздохнул отец. – Розмари достаточно миловидна и приветлива, чтобы отыскать подходящего жениха. Даже несмотря на скромное приданое. Только ей об этом думать рано. Что до тебя, Амелина, я верю, что ты сможешь добиться многого. Всемилостивый видит все. И замужество – не единственный путь. Ты – моя гордость, дочь, плевать я хотел на чье-то мнение о твоей внешности.

Амелина кивнула. Замуж не то чтобы совсем не хотелось, просто не верилось, что для нее брак, подобный браку родителей, возможен. Амелина выросла в семье, где отец искренне любил и уважал мать, и та отвечала ему взаимностью. Соглашаться на меньшее было бы глупо. Да и карьера прельщала куда сильнее романтических мечтаний.

Адепты «Истиной веры», как и маги, поощряли женский труд и образование при наличии способностей, а способностями Всемилостивый девушку не обделил. Читать она научилась едва ли не раньше, чем ходить. К семи годам говорила на основных языках Королевства и континентальном, в двенадцать свободно переводила летописи с древнейшего. Кроме того, Амелина увлекалась медициной и каждое лето проводила в расположенном по соседству монастыре, постигая основы траволечения и заговоров, которые ей удавались особенно хорошо. Завистники поговаривали, что все дело в скрытом магическом таланте, доставшемся от дальней родни, однако отец был уверен – в лечении страждущих его дочери помогает лишь сила веры и крепость духа.

– Ты ведь понимаешь, что со временем, при должном усердии, сможешь занять место магистра «Истиной веры»? – продолжил барон. – Я уверен, госпожа Беата видит преемницей именно тебя. Но для этого надо действительно много трудиться.

– Да, отец, – согласилась Амелина. – Именно поэтому я и решила уже осенью принести обет безбрачия. Хочу, чтобы ничего не отвлекало от служения. И не очень понимаю, почему мы тут. Если Рози еще рано думать о замужестве, а мне – и вовсе бессмысленно.

– К сожалению, – барон нахмурился, – от нашего желания тут мало что зависит. Кто я, чтобы перечить принцу? Так, мелкая сошка.

– Отец… – Амелина попыталась возразить, однако в таком шуме говорить было сложно, и тот, махнув рукой, потащил дочь в бальную залу, где уже начинались танцы.

Бальная зала Королевского замка Леофельс оказалась больше, чем Амелина могла себе представить. Она с легкостью вмещала несколько сотен человек, оставляя достаточно простора для танцев и прогулок. Принц Эдвард вернулся в родовое гнездо всего несколько месяцев назад и, скорее всего, еще просто не успел наполнить его мебелью и декором: от прежней роскоши хозяйничавшие тут мародеры мало что оставили. Но, несмотря на спешку, к балу готовились с выдумкой. Нарочитая скромность убранства словно кричала: «Не время шиковать!» Хотя поговаривали, что принц по характеру непритязателен и достаточно аскетичен. Стараясь не отпускать руку отца, который ловко лавировал между группками гостей в сторону матери, Амелина подумала, что в этом их вкусы с Эдвардом, пожалуй, совпадают.

Повсюду горели огни, заставляя забыть о спустившемся на город сумраке. Амелина начинала жалеть, что не захватила с собой никакой книги. Вполне можно было бы занять одно из мест у стены, предназначенных для почтенных матрон, и посвятить эти несколько часов чтению. Попробовать точно стоило. Музыканты уже начали играть незамысловатую мелодию, а пары выстроились в круг, предвкушая долгожданные танцы.

Увидев мужа и старшую дочь, баронесса Гисбах растерянно развела руками и, кинув неуверенный взгляд на стоящего рядом мужчину, произнесла:

– Кристиан, Розмари пропала! Она была тут со мной, но…

– Час от часу не легче! – недовольно проворчал барон Гисбах, протягивая руку собеседнику жены. – Приветствую, Пауль.

Амелина поспешно достала футляр и надела очки.

– Господин Шлонце? – охнула она, поспешно поклонившись.

– Лина, девочка моя, – в ответ Пауль Шлонце благодушно улыбнулся, неловко приобняв Амелину за плечи. – Рад видеть тебя! Выглядишь чудесно.

Встретить на королевском балу приора «Истинной веры» оказалось большой неожиданностью: поверенного госпожи Беаты вряд ли интересовали танцы. Своих детей, которых могли обязать явиться на «смотрины» господин Шлонце не имел, поэтому визит мог быть связан исключительно с делами ордена.

Пауль Шлонце – немолодой, но еще и не старый мужчина чуть за пятьдесят, с суровыми густыми бровями, нависающими над глазницами, как два вороньих крыла, с внушительным, чуть горбатым носом и темными вьющимися волосами, уже тронутыми сединой. Его прямой взгляд с лукавым прищуром и теплая улыбка источали мудрость и спокойствие, вселяли уверенность. Амелина знала господина Шлонце с самого рождения. Он был близким другом семьи и одним из ее любимых наставников.

Пауль Шлонце происходил из знатного рода и являлся младшим сыном графа Тругберга. Наследником титула, земель и большей части внушительного состояния являлся старший брат господина Шлонце, но это его, казалось, абсолютно не заботило. Будучи идеалистом, Пауль с юных лет грезил служением людям и, получив прекрасное образование, нашел себя в рядах адептов «Истинной веры», быстро взлетев по карьерной лестнице. Госпожа Беата очень ценила своего заместителя: доверяла самые важные дела.

– Господин Шлонце…

– Брось, девочка, – тепло улыбнулся Пауль. – Разве не я нянчил тебя с малолетства? Не я подарил тебе первую книгу с заветами Всемилостивого? «Истинная вера» не приемлет условностей. Даже под сводами королевского замка. Ты смело можешь называть меня дядюшкой. Как обычно.

Амелина смутилась. Обстановка не казалась ей подходящей для фривольного обращения к одному из первых лиц ордена. Но перечить не решилась.

– Неожиданная встреча, дядюшка, – поклонилась она. – Рада видеть вас.

– Да, – засмеялся господин Шлонце, благодушно откидывая голову назад. – Я и сам не ожидал. Но долг потребовал моего присутствия тут. А вы с Розмари неужели сговорились? Решили улизнуть от родителей и самостоятельно поискать женихов? – он заговорчески подмигнул.

Амелина смущенно покачала головой. Она вовсе не планировала теряться. А вот непоседа Розмари вполне могла улизнуть из-под материнской опеки, чтобы как следует изучить королевский замок и поближе познакомится с его обитателями. Взгляд девушки переместился в сторону трона, на котором восседал принц. Сестру определенно стоило искать где-то в той стороне.

– Ждите меня здесь! – приказал барон жене и Амелине. – Пауль, поможешь?

– Конечно!

Они незамедлительно удалились, вполголоса обсуждая неразумных девиц, за которыми нужен глаз на глаз. Амелина поджала губы. В «Истинной вере», где магистром являлась женщина, подобные речи не поощрялись. Но некоторые адепты, воспитанные в строгих патриархальных традициях, позволяли себе вольности при обсуждении женского ума, называя это безобидными шутками. Почему-то было не смешно.

Танцы уже начались. Народ расступился, освобождая больше пространства для желающих размять ноги. Звуки музыки перекрывали шум толпы. Играли лютни, пели флейты, барабаны весело отбивали ритм, заставляя пары в кругу двигаться быстрее и смеяться громче. Амелина отметила, что никто из присутствующих не выглядит несчастным. Скорее наоборот. Девушки смущенно краснели, ловя на себе робкие взгляды молодых рыцарей, а те на все лады старались услужить приглянувшимся красавицам и членам их семей. Вчерашние противники вели неспешные беседы на нейтральные темы: засеяны ли поля, как взошли озимые и богатый ли ожидается приплод.

«Словно войны не было вовсе», – не без ехидства подумала Амелина.

Единственное, что бросалось в глаза – равные общались с равными. Герцоги не стремились в общество графов, графы уводили дочерей подальше от молодых баронов, бароны сторонились простых рыцарей.

– Миледи? – от неожиданного обращения Амелина вздрогнула и обернулась.

Над ней возвышался статный мужчина в богатом платье с отличительным знаком мага, небрежно висящем на поясе. Такие знаки носила магическая гвардия – Этеры. Незнакомец оказался необычайно высоким и плечистым, длинные волосы цвета темного каштана, собранные в косу, перехватывала атласная лента, а его карие глаза внимательно изучали Амелину и будто вводили в состояние транса. Красивый. Красота эта хоть и была «дикой», несомненно, привлекала внимание многих дам. Мужественный подбородок, высокие скулы, смуглая кожа. А улыбка… от такой даже у ледяной статуи сердце растает. Амелина нервно сглотнула, не в силах отвести от мага взгляд.