Целую, Кощей

– Давай, Михалыч, – обреченно пробормотал Аристофан, разворачиваясь к деду и подставляя зад под сковородку.

– Отставить! – рявкнул я. – Ну, Аристофан, молись! Или что вы, бесы, там вместо молитвы делаете. В последний раз тебя прощаю. Но чтобы команду свою перешерстил, бузотеров выкинул, ребят подобрал новых, ответственных и чтобы по струночке у тебя ходили, понял?!

– Без базара, босс! – обрадовался, вскакивая на ноги, Аристофан. – Не подведу в натуре!

– А только, задницу я тебе всё равно надеру, рогатенький, – предупредил дед. – Как закончим дело, вернемся в Канцелярию, так ты у меня неделю сидеть не сможешь!

– За деньгами смотался? – перебил я деда.

– Здесь уже денежки, – ответил за беса Михалыч. – Припрятал я их до поры, до времени.

– Хорошо. Ладно, иди Аристофан и чтобы у меня…

– В натуре, босс! – заверил в последний раз Аристофан и исчез.

– Вот же, паршивцы…

– И не говори, внучек. С бесами построже надо быть. Они, паразиты, как слабину почуют, так всё, никакого спасу с ними нет.

– Ладно… Что там у нас дальше по плану?

По плану, после умывания следовал завтрак. Ну, это понятное дело и я даже особо не отбивался. Да и свиные рёбрышки с жареной картошкой были очень даже вкусные. Но пришлось отказаться от пирогов – время поджимало.

Пока я торопливо глотал горячий чай и поспешно откусывал громадные куски от бутерброда с ветчиной, Маша рассказала, что уже договорилась с послом. Кнут Гамсунович, памятуя наши совместные подвиги на благо как Немецкой слободы и Лукошкино, так и всего государства, без всяких возражений согласился предоставить Варе политическое убежище… тьфу ты, просто убежище.

– Там, мсье Теодор, я нашла совершенно очаровательный домик в стороне от центра слободы, – похвалилась Маша. – Кустов с розами там правда, нет, но я уже дала команду Кнутику и розы будут посажены сегодня же.

– Ага, спасибо, Машуль. Да фиг с ними, с розами. А домик хоть хороший? Не землянка какая-нибудь? А то я видел тут в городе подобное, ну прямо поруб на милицейском дворе.

– С розами никаких фиг, мсье Теодор, – строго заметила Маша, утаскивая у меня из-под носа пирог с ежевикой. – А вот домик там на самом деле хороший. Чистый уютный крепкий. Если не жалко денег, то фрау Мюллер будет приходить убирать, готовить, ну и всё остальное.

– Не жалко. Хорошо, Маш, спасибо.

– Спасибо, клубникой не пахнет, – заявила Маша, намекающе поглядывая на очередной пирог.

Ну, вегетарианцы, чего с них взять? От мяса отказались, а теперь вынуждены забивать животы огромными дозами травы и всякой там другой морковки. То ли дело у нас, обычных мясоедов. Закинешь в себя тарелочку котлет, придавишь сверху шашлычком, да сала для смазки несколько ломтей положишь, вот и сыт.

– Ладно, пошли, дед. До монастыря еще с час топать.

– И я с вами, – тут же обрадовала нас Маша.

– Зачем?

– Затем. А кто за вашей пассией там приглядит? Вы? Не смешите меня, мсье Теодор. У девушек есть такие нюансы, в которых им помочь могут только другие девушки. И не спорьте со мной, Теодор! Мы с Олёной уже всё решили и отправляемся с вами!

– Еще и Олёна? Да вы там весь монастырь вывезти собираетесь?

– Остынь, внучек, – вздохнул дед. – Всё равно не переспоришь. Ить если бабе что в голову пришло… Ох!

Дед еле увернулся от запущенного в него последнего куска пирога с клубникой.

– Ну вот, – сожалеюще протянула Маша, облизывая пальцы. – Последний кусок – самый вкусный…

– Всё, хватит вам. Пошли.

* * *

К монастырю мы опоздали. Ну, в том смысле, что милиция опередила нас.

Когда мы по лесной тропинке уже подходили к монастырю, Маша вдруг замахала на нас руками, заставив замолчать. И вовремя – у ворот стояла телега с ворохом сена, а на ней сидел скучающий милицейский сотник Еремеев.

– Давай по лесу кругом, – шепнул Михалыч.

И мы со всеми предосторожностями обогнули монастырь и остановились у его задней стены. Как я продирался через все эти кусты надо рассказывать? Вот то-то же. Замечу, вскользь, что это был настоящий героический поступок. Может быть, конечно, для какого-нибудь бугая, вроде милицейского Митьки, а то и Змея Горыныча, проложить просеку а-ля бульдозер в кустах, это и плёвое дело, но для изможденного постоянным стрессом компьютерщика, замученного претензиями прекрасной половины нашей Канцелярии, вечными придирками Михалыча, отсутствием в лесу нормальной еды и даже элементарного цивильного туалета… Э-э-э… Короче, герой я, понятно?

Высокие стены при наличии Маши, нам никакой проблемы не представляли. Она просто перенесла сначала нас с дедом, а потом и Олёну на ту сторону и мы оказались как раз в том маленьком садике, в котором мы с Варей целовались. Ну, вру-вру. Я это её поцеловал. Уже и помечтать нельзя…

– Значит так, – шепотом поставил я задачи. – Первым делом ищем Варю и выводим её скрытно на ту тропинку, что в Лукошкино ведёт, там все и собираемся потом. Потом, тем же образом уводим Марьянку, а то еще наткнется на неё участковый. Ну и по возможности смотрим, что там милиция вытворяет, но тут уже не рискуйте, нам это особо и не критично.

– Я, батюшка, шапку-невидимку накину, – сказала Олёна, – да по кельям пройдусь.

– Не, красавица, – перебил ее Михалыч. – Давай сюда шапку. Тебе и так никто не удивится-то в женском монастыре, а меня увидят, да как набросятся! Как на сеновал поволокут в десять ручек девичьих, да как…

– Дед, хватит мечты нам тут пересказывать, – прервал я его. – Шапку, да – лучше тебе взять, я и так обойдусь, а девушки наши могут и одежду монашью… монашенскую… фу, ты! Местную униформу, короче, спереть и на себя накинуть.

Маша тут же обернулась облачком и всосалась в ближайшее окошко. Олёна, опустив голову, засеменила в сторону двора. Михалыч крутанул тюбетейку на голове и исчез. А я остался один и тут только и призадумался – а куда, собственно, мне идти и где искать Варю?

Да особо тут выбирать и не пришлось. Маленькая калитка вела во двор, да еще был вход в коридор самого уже монастыря. По двору мне разгуливать явно не стоило, и я осторожно отворил дверь в коридор. Хорошо прохладно, не то, что на улице.

Я, вначале с большой опаской, по стеночке продвигался по коридору, но вокруг не было ни души. Монастырь будто вымер. Наверное, милиция загнала монашек по кельям, вот никого и нет. Уже смелее я пошел вдоль ряда маленьких дверей. Надо понимать, это и есть кельи. Вот только как мне отыскать тут Варю? Не звать же ее в голос?

Когда я проходил мимо ответвляющегося коридора, из него вдруг протянулась рука, схватила меня за майку и так сильно рванула в коридорчик, что я даже ойкнуть не успел. В ту же секунду меня припечатали к стене и сильная, благоухающая духами рука, заткнула мой рот. Духами?

– М-м-м? – промычал я сквозь ладонь.

– Тише, мсье Теодор. Я сейчас со второго этажа, – Маша говорила быстро, коротко. – Участковый настоятельницу допрашивает и успешно. Она про мадмуазель Марьяну рассказала и про меч что-то говорить начала, но я вынуждена была ретироваться. Мадам Яга начала носом в мою сторону вести, могла бы и обнаружить.

– М-м-м…

– Я пойду мадмуазель Варю искать.

– М-м-м …

– А вы куда сейчас?

– М-м-м!

– Да что вы всё мычите и мычите, Теодор?

– М-м-м … – это было последнее, что я сумел выдавить из себя, сползая по стеночке и почти теряя сознание от нехватки кислорода.

Слава всем богам, это дьявольское порождение ночи, которое я ласково называл Машей, наконец-то догадалась убрать ладонь с моего рта, и восхитительный вкусный воздух хлынул в мои лёгкие.

– Маша! Ах… Ыххх… Твою ж… ухх… дивизию!

Но вампирша уже исчезла. И вовремя! Я же в гневе страшен, как наш Кощей-батюшка! Осерчаю – так ничего вокруг не вижу, а уж пришибить-то могу запросто! Повезло, в общем, Машуле, что успела она удрать от моей карающей десницы. Фух… Жуткое это дело, кислородное голодание, скажу я вам. Отдохнуть бы сейчас, а лучше – поспать. Предварительно подкрепившись, конечно. Но нет, надо идти. Меня Варя ждёт. Надеюсь.

Вдруг послышался быстрый топот. Только не вульгарный топот стрелецких сапог, а такой, легкий перестук. Явно девушка бежит и прямо на меня! Варя! Я выскочил из коридорчика в главный коридор и на меня тут же налетела девичья фигурка, едва не сбив с ног.

– Вар… – начал я, но осёкся.

Это была совершенно другая девушка и совсем не в монашеском одеянии. Марьяна!

Я протянул к ней руку, но царевна отпихнула меня и рванула дальше по коридору.

– Марьяна! Царевна! Да твою ж… Куда вы? Стойте! – в полголоса заголосил я, но девушки уже и видно не было. Вот зараза… И тут на меня налетела еще одна, только совсем уж не девичья фигура.

– Вот зараза! – заорал я уже во весь голос.

Ну что за день такой! Все на меня натыкаются!

Я рухнул на задницу, крепко приложившись о каменный пол, а мужик, налетевший на меня, а это явно был мужик, отлетел в другую сторону и так же плюхнулся на пол.

– Фёдор?

– Никита?

– А ты чего…

– А ты куда…

– Стой! – участковый вскочил на ноги. – Давай-ка сюда, в сторонку, а то увидят.

Я не столь быстро, но тоже поднялся и, охая, заковылял за ним.

Мы остановились в том же коридорчике, в котором Маша проверяла меня на способность долго задерживать дыхание.

– Ты откуда здесь взялся? – Никита настороженно смотрел на меня.

– И тебе здрасте.

– Ага, привет. Так что ты тут делаешь?

– Я по личному делу. Ну, почти.

– Угу, – он недоверчиво кивнул головой. – Я так и подумал.

– Слушай, Никит, давай на чистоту? Ну, в меру возможностей.

– Интересная формулировочка… Ну давай.

– Ты сюда за Марьяной прибыл? И за мечом?

– Допустим, – он определенно не хотел откровенничать.

– Ну, Марьяна уже удрала, не догонишь. А меча тут отродясь не было. В Лукошкино он где-то.

– А ты откуда знаешь, что в Лукошкино? – прищурился Никита. – Это ты его похитил?

– Не-а, – я хмыкнул, – не я. Чист я перед законом и не мечтай.

– Разберемся… Значит точно, Кощей всё это замутил, – сделал он вывод. – И кража меча – его рук дело, и похищение царевны, и попытка убийства меня. Я так и думал.

– Ну и не правильно ты думал. Меч и Марьяна – да, его затея. Но и тут без нюансов не обошлось. А вот яблочки, это не он тебе подсунул, уж поверь. Кощей когда узнал о твоем отравлении, жуть какой злой был.

Я не стал говорить Никите о том, что это я яд испортил и фактически жизнь ему спас. Неудобно как-то. Получится, будто хвалюсь, героизм свой показываю. Хотя да, герой, отрицать не буду. Ну а что? Жизнь-то и правда я Никите спас? Вот то-то же.

– А кому же тогда понадобилось убить меня? – продолжал допытываться он.

– Ой, да по дурости тут, – отмахнулся я. – Ничего личного. Просто один человек решил выслужиться, инициативу проявить, так сказать, ну а ты, как удачный объект просто под руку попался.

– А бесы?

– А бесов как раз тот человек и нанял, чтобы тебя отравить. Но уже всё, – тут я немного слукавил. – Двух бесов ты уже поймал, один остался, да и тот без яблок.

Никита внимательно, но так же недоверчиво слушал, а потом спросил:

– А меч с Марьяной Кощею-то зачем?

– Тут совсем другое дело. Уф-ф-ф… Не могу я тебе всё сказать, не моя тайна. Просто поверь.

– Не получается что-то у меня просто взять и поверить, уж извини, – развел руками Никита.

– Ладно, Никит, давай я тебе расскажу всё. Ну, насколько смогу всё. Это и тебе полезно знать, да и мне не повредит.

– Ну, давай, рассказывай.

– Э-э-э… тьфу ты! Даже не знаю с чего начать. Ну, короче, всё, что сейчас затеял Кощей, ни на тебя, ни на Гороха, да и вообще на всё наше царство-государство, не направлено.

– Да ну?

– Точно. Ты поэтому спокойно занимайся своими делами, а на Кощея и внимания не обращай.

– Нет, так не пойдет, – помотал головой Никита. – Ты уж если взялся рассказывать, то рассказывай, а то темнишь постоянно.

– Так я же на темной стороне, – хихикнул я. – Как Дарт Вейдер. А ты у нас в джедаях, получается.

Никита тоже фыркнул, но твёрдо заявил:

– Давай, выкладывай.

– Ну, – решился я и начал, подбирая слова, стараясь не сболтнуть лишнего, – есть у Кощея один старый и очень мощный враг.

– Вроде Вельзевула того?

– Ну, почти. А здорово мы ему врезали, а?

– Кто это «мы»? – хмыкнул Никита. – Ты только информацию дал, а уж демона я завалил.

– Ну да, конечно! А кто с колокольни в него лучом засадил?

– А ты тут при чем? Это же чудо было…

– Ну, вот такой я, чудесный.

– Да ладно… – он не хотел мне верить.

– Да точно. Кощею артефакт один древний привезли, католический. Ну, мы… я с колокольни в демона и пульнул. Но без тебя бы ничего не получилось, уж поверь.

– Вот как… Ладно, разберемся, – повторил он своё любимое словечко. – Так что там с Кощеем?

– Вот против этого старинного врага Кощей и копает потихоньку. В открытую выступить, думаю сил у него не хватит, вот он и подбирает оружие или еще что-нибудь, чем можно того гада уложить. И заметь, гад этот, здесь где-то на Руси окопался и если активизируется, то наверняка, не только Кощею плохо придется. Силой он большой разрушительной обладает. Понимаешь?

– Понимаю. А меч…

– А меч как раз и может быть тем самым оружием. Только лично я в это не особо верю. Но хорошо бы узнать точно, а вдруг повезет.

– Ну а Марьяна-то тут при чем?

– Да тоже всё просто. То есть, вроде бы просто, а запуталось сильно.

– Ну, это как всегда у нас, – хмыкнул Никита. – И что же с ней?

– Марьяну тот кадр, что тебя убить пытался, решил тому гаду в подарок преподнести. А Кощей просто из вредности, решил её перехватить. Вот и всё.

– Нет, так не годится, – заявил он. – Нельзя девушку в лапы Кощею отдавать!

– Ну, дерзай, – я пожал плечами. – Я к этому делу никак не причастен. Наблюдатель со стороны, так сказать.

– Ну-ну.

– Слушай, Никит, – я помялся. – У меня тут проблема возникла. Личная. И помощь может понадобиться.

– Что случилось?

– Есть тут в монастыре девушка одна… Ну чего ты сразу рот до ушей?! Я просто помочь хочу! Ну и да, нравится она мне, что тут такого?

– Да что ты горячишься? Нравится – и хорошо. В чем проблема-то?

– Девчонка эта – сирота. Как отец умер, братья её сразу в монастырь запихнули, а сами наследство пропивают. А она, между прочим, боярского рода. Да и вообще, хорошая девушка…

– Во уроды.

– И не говори. Хочу я забрать её из монастыря.

– Да-а-а, тут еще тот гадюшник, – согласился Никита.

– А то! Совсем ей тут не место. Сниму ей домик в городе на первое время. А вот потом… Потом твоя помощь может понадобиться с братцами этими.

– Это какая же помощь? Помочь убить их? Так тут я тебе точно не помощник.

– Фу, убить… Тут и без тебя обойдутся. Не, я думаю, они как раз по твоей части – преступники, самые настоящие.

– С чего это ты взял? Но если нарушили они закон, то моя обязанность их задержать.

– Да мне больше ничего другого и не надо.

– Опять же, – промолвил он задумчиво, – раскрываемость увеличится…

– Во-во, а там глядишь, и премия от Гороха! И у меня еще одна идея есть на счет этой девушки, но об этом потом как-нибудь.

– Ладно, договорились. А сейчас, Федь, бежал бы ты лучше отсюда. Скоро мои стрельцы нагрянут. Думаю, много мы тут накопаем на настоятельницу. Надеюсь, ты не против? – иронично добавил он.

– Да делай с ней что хочешь, – отмахнулся я. – Мне тоже не по душе как она тут девчонок с толку сбивает.

– А Кощей тебя за это не заругает? – хихикнул Никита.

– Разберемся, – поддразнил я его.

Так что расстались мы, если и не дружески, то вполне мирно. Он побежал снова наверх, а я, дождавшись, когда стихнут его шаги, вызвал по булавочной связи Михалыча:

– Дед, ау? Нашли Варю?

– Внучек? – тут же отозвался дед. – А ты где?

– По монастырю бегаю, где я еще могу быть?

– Ну и как бегается?

– Дед, чего это ты вопросом на вопрос отвечаешь? У Шмулинсона что ли нахватался?

– Разве?

– Тьфу ты! Михалыч! Варю нашли?

– Да нашли-нашли, не ори. Олёна её уже из монастыря вывела, тебя дожидаитси в лесу.

– А Марьяну? Она тут недавно пробегала, не успел ее схватить.

– Да было бы там за что хватать. Машка её отлавливает.

– А ты где, дед?

– Да я около кельи настоятельницы торчу. Слушаю, как бабка с участковым её допрашивают.

– Ага, тогда я сейчас к тебе подойду. Жди.

– Жду-недождуся.

Чего это он такой нервный?

Я, уже не таясь, затопал на второй этаж и там, довольно быстро сориентировавшись, нашел комнату Фёклы. А деда не было видно. Или запрятался под шапкой или просто ушел.

– Дед? – тихо позвал я. – Деда?

И будто в ответ, за дверью послышался шум, крики. Я рванул дверь на себя и в меня врезалось что-то небольшое, толстое и лохматое. Едва сдержав крик, я машинально отшвырнул от себя это нечто и тут, откуда-то сбоку, прямо в полете, как в куропатку в охотничий сезон, в этого лохматого врезался огненный шар. Я рванулся в комнату, опасаясь, что и Михалыч мог оказаться там и огляделся. Никита стоял у окна, с совершенно обалделым видом, а недалеко от него стояла жуткого вида бабулька, потирающая руки. На полу лежал толстый и уже хорошо прожаренный бес, а на кровати валялась матушка настоятельница с ножом, торчащим из груди.

Картина маслом. Меня чуть не стошнило.

– А енто хто ето такой к нам пожаловал? – раздался старческий скрипучий голос.

Бабу Ягу я уже видел, но только издалека, с чердака Борова, а вот так, вблизи, оказался к ней впервые. И очень пожалел об этом – страшная, как моя жизнь, до появления в ней Вари. И как только Никита с ней уживается?

Я отвесил ей уважительный поклон, кто ее, старую, знает, еще зафигачит в меня файербол, и замер, совершенно не представляя, что теперь делать.

– Бабушка, – вовремя вмешался Никита, – это…

– Захаров Федор Васильевич, – перебила его бабка. – Попался, голубчик?

О, я знаменит?

– Да я тут это… – улыбнулся я, стараясь казаться спокойным, – Мимо проходил. Слышу – крик, шум, вот и решил вам помочь.

– Помощничек какой нашёлси, – заскрипела бабка.

– Ну, а что? Кто беса под ваш шар огненный кинул? И заметьте, как удачно прицелился, точь в точь в ваш шарик попал, бабушка.

– Ох и ловкач, – захекала старая карга. – А вот посмотрим, как таперича в тебя мой шарик полетит!

– Бабушка! – заорал Никита. – Не надо! Стоп! Прекратить самовольный отстрел неизвестных элементов!

– А чавойта ты в ём неизвестного увидел, Никитушка? – удивилась бабка. – Вражина он, как есть Кощеев прихвостень.

– Чего это прихвостень? – обиделся я.

– Бабушка, – строго сказал Никита. – Криминальная ситуация обострилась настолько серьезно, что мы не вправе сейчас разбрасываться любыми источниками информации. Поэтому в интересах следствия, мы должны отпустить этого гражданина, тем более что никаких фактов причастия его к данному противоправному действию нет, а творить самосуд и устраивать милицейский произвол нам не позволяет честь мундира.

Бабка, открыв рот, умиленно слушала тираду участкового, а он тем временем, незаметно сделал мне знак рукой мол, уматывай ты отсюда, да поскорее, пока бабка не очухалась. И я маленькими шашжками, притворяясь невидимым, двинулся спиной назад к двери и точно бы врезался в неё, если бы меня не направила на верный путь крепкая рука деда.

Но тут бабка как раз очухалась и сразу же заметила деда:

– А, Михалыч! И ты тут? Ну, здорово, старый хрыч!

– Отстань, карга, – сплюнул дед. – Не до тебя сейчас. Пошли, Федька.

И он, ухватив меня за рукав, потащил по коридору, по пути закрывая другой рукой мою, отвисшую от удивления, челюсть.

– Давай, внучек, поднажми! Там сейчас стрельцы ворота закроют, а Машка Марьяну в лесу ужо стережёт, нас через стену не перетащит!

Едва мы добрались до балкона, как сзади раздался топот и к нам выбежал участковый.

– Вы как, прямо со стены прыгать будете или тараном ворота пробивать? – спросил он ехидно и, перегнувшись через низкое ограждение, прокричал вниз: – Еремеев! Пропусти вот этих двоих! Понял?

– Слушаюсь, батюшка воевода!

– Спасибо, Никит, – торопливо пробормотал я. – Давай, до встречи!

– Увидимся, – бросил он мне уже в спину.

На лесной тропинке Вари уже, к моему великому сожалению, не было. Как и Маши с царевной. Только Олёна выскочила из-за кустов нам на встречу:

– Целы? Ну, хвала всем богам!

– Да чаво нам сделатси, внучка, – успокоил ее дед.

Я смотрю, он к Олёне стал получше относиться после того, как она помогать нам стала. Да и у меня, честно говоря, отношение к ней меняться стало. Нормальная девушка на самом деле, только вляпалась в это бесовство Кощеево, ну, да это с любым случиться может. Я, вон, тоже не на Папу римского работаю.

– А Варя… ну, остальные наши где? – спросил я у Олёны.

– А они, батюшка, в Лукошкино побежали. Маша шепнула, что Марьяну лучше поскорее спрятать, пока ей очередная блажь в голову не пришла, – Олёна покачала головой. – Очень взбалмошная девушка, вся в сказках, в мечтаниях, а реальной жизни и не видит.

И бесовка грустно вздохнула.

– Да ладно тебе, Олён, – попытался успокоить её я. – И у тебя будет всё хорошо. Кощей же обещал.

– Пойдемте ужо, – поторопил нас Михалыч. – Потом наговоритеся.

В Лукошкино я порывался сразу же пойти посмотреть, как там обустроилась на новом месте Варя, но Михалыч вполне справедливо шикнул мол, там не до меня сейчас будет и я вынужден был признать его правоту. Уже и темнеть начало, да и кушать хотелось очень. И я, хоть и с большой неохотой, но остался всё же в гостинице, пытаясь поднять себе настроение жареной курицей, нашпигованной гречневой кашей, копченой грудинкой, запечёными крупными яблоками, обложенными перепёлками, а может и наоборот, перепёлками, обложенными яблоками, я как-то и не понял, уж очень быстро они закончились. А на десерт я вяло поклевал пирожков с луком и яйцами, с ливером, с картошкой, с капустой, грибами и уже не помню, с чем там еще, не до пирожков мне было. А когда приступил к сладкому, в трактир заявилась Маша и тут же утащила у меня большую такую ватрушку, но я даже не обиделся, в нетерпении подпрыгивая на скамье:

– Ну что там, Маш? Как на новом месте? Всё в порядке? А Варя как? Не обижают её? Смотрите у меня! Довольная? Не сердится на меня, что я до города не проводил? Её там хоть покормили? А Мюллер эта, фрау, уже начала работать? Не злющая там старуха вроде Яги попалась? А обо мне Варя говорила что-нибудь? Давай уже, докладывай о ходе проведения операции, что ты молчишь-то?! Маша! Положи бублик и докладывай!

– Вы бы хоть маленькую паузу сделали, мсье Теодор, – Маша икнула, ойкнула и стыдливо прикрыла ротик ладошкой. – Всё у нас в порядке, не беспокойтесь. Когда я уходила, девушки были веселы и счастливы и готовились отойти…

– Куда?!

…ко сну. Да что же вы так прыгаете, Теодор? Это у вас от ежедневного пожирания мяса такой карамболь приключается. Подайте мне еще вон тот пирожок. А с чем он? А вон тот? А этот? Да двигайте уже весь поднос, Теодор, что вы мне поштучно, как скряга какой, пирожки подсовываете?

– Девушки? Маш, ты и Марьяну вместе с Варей поселила?

– Ну а куда я её дену на ночь глядя, мсье Теодор? – сквозь пирожок с яблочным повидлом, проговорила Маша. – Переночует, а завтра… а там что, кизиловое варенье? Давайте… завтра передам её… и малиновое тоже, Теодор, не ленитесь… фон Паулюсусу, а тот уже… нет, у барона де Нурвиля повар нежнее варенье делал… отвезёт Марьяну к Кощею.

Обжора. Вот как есть, обжора! Ох уж мне эти вегетарианцы… И не толстеет же. А тут стоит съесть миску борща с салом и хлебом и в животе сразу тяжесть чувствуется…

* * *

Утром я подскочил сам, наверное, еще и десяти не было. Это у меня от нервов и ожидания скорейшей встречи с Варей сон такой не стабильный.

Дед сразу заохал, запричитал и побежал на кухню готовить поскорее завтрак изголодавшемуся Феденьке, а мне пришлось минут пятнадцать дожидаться его во дворе, пока он не соизволил наконец-то плеснуть мне водички для умывания.

– Вампирша наша, – докладывал дед, подперев голову рукой и умильно наблюдая, как я корочкой хлеба мученически соскребаю прямо со сковороды остатки яичницы с салом, – девку эту неспокойную, Марьяну, уже сдала с рук на руки лыцарю тому фон… как его там? …прибалтийскому, и они, небось, уже на полпути к царю нашему, батюшке.

– А вот, кстати, деда, всё никак не пойму ваших расстояний. Если от Лысой горы до Лукошкино пешком три месяца топать, на Горыныче часа два-три лететь, а конным путем, как фон Паулюсус сейчас двигается, так часов пять получается? Это как?

– А никак, – дед налил мне большую кружку ароматнейшего чая. – Колдунство енто великое и знать его тебе не надобно. Ты вона лучше на мёд налегай, в ём знаешь сила какая!