И.о. Кощея

«Михалыч бежал зигзагами по Колокольной площади, пригибаясь и часто оборачиваясь, отстреливаясь из именного маузера. Фашисты, уверенные в своём превосходстве шли длинной цепью загибающейся с флангов и Михалыч, нырнув за перевёрнутую телегу, с горечью подумал: «Не успею ить… Кабы токма до ворот добратьси…». Он вздохнул, мысленно перекрестился, сплюнул трижды на труп эсесовца и снова рванул к дому кожевенника, натужно хекая и тихо матерясь.

Калымдай, сидя на крыше за печной трубой, осторожно выглянул, оценивая поле боя.

– Не успеет, дед, никак не успеет, – прошептал он и в отчаянье поднявшись во весь рост и широко расставив ноги на скользкой черепице, дал длинную очередь из трофейного шмайсера по фрицам.

– Сдохните гады! – заорал Калымдай, отвлекая на себя внимание.

Но гады только обидно смеялись, а пули проходили сквозь их полупризрачные тела не причиняя никакого вреда.

– Калымдай, внучек! Схоронись! – закричал Михалыч, из последних сил ныряя в приоткрытую калитку.

Фашисты сбились в кучу метрах в тридцати от ворот и вперёд выступил рослый штурмбанфюрер.

– Сдавайтесь, Кощеево отродье! – крикнул он на чистейшем русском и взял наизготовку фаустпатрон.

– Кощеевцы не сдаются, блин! – рявкнул вдруг голос и за спинами фрицев поднялась невысокая крепкая фигура Аристофана. – В натуре, замочу гадов!

Он выхватил из-за пазухи связку гранат и ловко метнул её в толпу уже предвкушавших победу фашистов. Грохнул взрыв, но когда рассеялась пыль, Аристофан только с горечью сплюнул: фашисты продолжали спокойно стоять, ехидно улыбаясь.

– Наше чёрное колдунство вам не одолеть, – торжествующе улыбнулся штурмбанфюрер, наводя фаустпатрон на Калымдая.

– А отведайте-ка тогда пуль наших заговорённых!

Ворота распахнулись и посреди них среди клубов дыма, сначала проявилась тельняшка с лентами патронов крест-накрест, а потом уже полностью показалась суровая фигура Михалыча.

– За Федьку! – заорал он. – За оладики!

Перехватив поудобнее ручной пулемёт, дед начал от бедра поливать фашистов серебряными колдовскими пулями. Фрицы завизжали от боли и ужаса, а их тела, разрываемые на куски, слабо замерцали и вонючими кусками грязного тумана стали всасываться в землю. Всего несколько секунд и на поле боя остался только штурмбанфюрер, бросивший оружие и машущий над головой белым кружевным платочком.

– Я сдаюсь! Сдаюсь! – завизжал он, потом заплакал и размазывая сопли по лицу, провыл: – Не убивай меня, дедушка Михалыч! Я тебе ещё пригожусь!

– А вот хрен, – сурово сказал дед, нажимая на курок».

* * *

Я поставил точку, перечитал свеженабранный текст, хихикнул и удалил его.

Вот хоть последний кусок бутерброда у меня отберите, а не собирался я ничего подобного писать. Выдалась свободная минутка, сел за комп, решил набросать себе для памяти маленький конспектик о событиях за последние пару месяцев, а пальцы сами застучали по клавиатуре и, нате получите образец высокого графоманского стиля.

Это всё нервы, недоедание и хронический недосып, я знаю. Да и Михалыч вам подтвердит, да не только подтвердит, а и потащит сразу же за стол, если только попадётесь ему в руки. Но не переживайте, не попадётесь.

Попавших в это полусказочное царство-государство, всего двое – я, ваш скромный автор этих записок, Захаров Федор Васильевич и мой товарищ по несчастью, сыскной воевода и заведующий первым Лукошкинским отделением милиции, участковый Ивашов Никита свет Иванович.

Хотя, почему по несчастью? Я себя несчастным вовсе не чувствую. Ну, изредка разве что, когда достанут все и вся. Да и Никита, насколько я знаю, совсем не жалуется, а как сыр в масле катается в тереме бабы Яги, которая предоставила всё своё нажитое неправедным трудом хозяйство под отделение милиции.

Как мы попали сюда? Ну, со мной всё просто. Меня сюда из моего мира, причем вместе с вагончиком, забитым аппаратурой, перетащил Кощей, размечтавшийся, что я легко так возьму и решу проблему с назойливым участковым. Мол, раз я из одного мира и времени с Ивашовым, то для меня расправиться с ним – плёвое дело. Классная логика, ничего не сказать. Расправляться с милицией я не стал, да и не смог бы, понятное дело, но был вскоре за особые заслуги оценен, возвышен и назначен главой собственной Его Императорского Величества Кощея канцелярией. Статс-секретарь, аплодисментов не надо. Ну, если очень хочется, валяйте, аплодируйте, я посмущаюсь, но переживу.

А вот с Никитой дело более странное. Он тут оказался немного раньше меня и сразу попал в стольный город Лукошкино в распростертые объятия официального царя нашего государства Гороха. А вот кто и почему его сюда перебросил – загадка до сих пор.

– Царь-батюшка! – послышался подобострастный голос за спиной – Не вели казнить, вели миловать, злодей ты наш неописуемый, Кощеюшка ты наш свежевыпеченный, а только изголодалси ты небось, измаилси от трудов своих тяжких, так и сядь за стол, да и отобедай, чем нам Иван Палыч послали.

– Михалыч, завязывай, – я крутнулся на кресле, разворачиваясь к деду. – Достали уже своими приколами.

– А раз так, то живо, Федька за стол! – дед грозно покачал полотенцем. – Я по второму разу разогревать не буду!

Тишка да Гришка, бесенята Михалыча, тут же запрыгали вокруг меня, выпрашивая мультики, раз компьютер освободился. Да нате, паразиты, отвяжитесь только…

Я со вздохом перебрался за длинный стол из обычных строганных досок, стоящий прямо посреди центрального помещения нашей Канцелярии, сел на лавку и приготовился к ежедневно-многократной пытке.

– Борщ на первое, – подвинул мне под нос миску Михалыч. – И не вороти рожу, внучек, обед – главная еда за весь день, наворачивай давай.

– Так вроде же завтрак – главная еда? – я запустил ложку в крынку с густой сметаной и ляпнул её в борщ. – Ты же мне каждое утро твердишь об этом.

– Завтрак… Да когда енто было, – отмахнулся дед, обкладывая миску с борщом блюдечками с сухариками, чесноком, луком, острым перцем и тонко порезанным салом. – Ты не болтай, а рот если раззявил, то запихивай в него сало поскорее. Вот… правильно… В сале, внучек, вся сила и мужская и государственная!

– Как это – государственная? – изумился я, решительно откусывая половинку стручка острого перца. – Ух!

– А от сала мозги шибче работать начинають, – пояснил дед, умильно наблюдая, как я поспешно заедаю горячим борщом жуткую горечь во рту. – А ты, внучек, у нас и есть сейчас государство.

Угу, государство – это я. Это не Людовик XIV придумал, как видите, а дед.

Дед у меня хороший. Да что там – классный! Нет, он мне на самом-то деле и не дед вовсе, но по факту ещё какой дед. Когда я тут появился он как-то сразу взял меня под свое крылышко и окутал заботой и любовью, как родного. Да и я его сейчас воспринимаю, как самого настоящего родного деда. Милый такой низенький старичок, слегка лысеющий, зато с бородой до середины груди. Ангелочек пенсионного возраста. Каждый так про него подумать может, кто не знает. Только таких тут нет. Да и вообще не знаю, где такие есть. Михалыча знают все в нашем царстве-государстве, да и за его пределами. И не только знают, но и уважают. А, может быть и боятся. Хотя чего его бояться? Он хороший. Ну, гастролировал в молодости по Европе в качестве знаменитого медвежатника, взломщика сейфов, легендой воровского мира был, ну так это было да прошло. В старости дед вернулся в российские земли, да и пристроился во дворце Кощея, а как я появился, так сразу и в мою Канцелярию попал. Надо бы, кстати, ему официальную должность назначить. А, ладно и так сойдёт.

Бесенята в кресле запрыгали и восторженно завопили от очередного ловкого трюка черепашек-ниндзя, дед убрал у меня из-под носа пустую миску и подсунул вместо нее другую, с молодой картошкой и жареным мясом.

– Ну, дед, – тут же привычно заныл я, выискивая взглядом кусок пожирнее и повкуснее, – ну я же лопну!

– Лопнешь, так я заместо тебя Кощеем стану! Буду гусей-лебедей кушать, да пирожки мёдом запивать, а Машке прикажу мне спину чесать с утра до вечера, вона у неё когти какие! А ты ешь, ешь. Енто тоже тебе привет от Иван Палыча. Сказали барбекю называитси, спаси господи… Вот зачем они, внучек, слова так коверкают на свой басурманский лад?.. Ешь, кому сказал!.. Шамаханы наши, шашлыком обзывають, Иван Палыч, вона какое слово придумали… Мясо и мясо, отродясь его по-другому и не называли…

Это у нас с дедом тоже традиция. Я отбиваюсь, а он в меня еду усиленно запихивает, да половником поглубже пропихивает и утрамбовывает. Шучу. Почти. Впереди у меня десерт, а если съесть всё что дед размечтался в меня запихнуть до десерта, то прощай пирожки да булочки – они уже, действительно не влезут. Да и бог с ними, пирожками, но дедовы оладики… Вот это я никак пропустить не могу и не хочу и даже не уговаривайте меня. И ожирение мне не грозит, не переживайте. Со времени начала моего царствования тут, покою моим нервам нет, а они, уж поверьте, жирам накапливаться не дают. Ох, устал если честно. Каждый день что-нибудь случается. Ни с Калымдаем выпить, ни к Варе съездить.

Простите, я, наверное, сумбурно? Сразу вываливаю массу информации, как Яндекс при неправильном запросе поиска. Сейчас объясню, поскучайте немного.

А нет, не сейчас. Сейчас – оладики, ура!

Вот, уф-ф-ф… Теперь можно и рассказать. Я быстро, не волнуйтесь.

В этом древнерусском государстве власть двойная. Официальная принадлежит правящему сейчас царю Гороху. Ну, кстати не из самых худших царь. Государство при нём крепкое, народ доволен, враги сунуться боятся, крестьяне пашут, купцы торгуют, бояре жиреют и дурака валяют в своей Думе. Всё как положено. Но есть тут и вторая власть в лице моего нынешнего работодателя Кощея. Личность это крайне неординарная, зловещая и загадочная. Точно про него никто ничего не знает, но силушкой он не обижен, в колдовстве на «пять» разбирается, возраста неопределенного, думаю несколько сот, а то и тысяч лет ему точно есть. Да еще и живучий невероятно, потому что Бессмертный. Это и по документам так и по факту – Бессмертный. Почему, как и за что ему такое привалило, никто не в курсе, просто есть такой феномен и всё тут.

Власти и денег у Кощея точно побольше будет, чем у Гороха и, захоти он править государством официально, то для него это никакой сложности не составит. Только ему это и на фиг не нужно. Он у нас эдакий крутой мафиози всероссийского разлива. Все лихие люди ему долю от своего заработка отстёгивают, со всех сторон денежные ручейки в Лысую гору, где дворец Кощеев находится, стекаются. А Кощей всем этим правит разумно в меру своей злодейской сущности, а в свободное от работы время скучает и от скуки вечно вляпывается в какие-нибудь авантюры. Правда, в последний раз он вляпался в царскую каторгу, где и находится сейчас уже два месяца… Ну да, даже немного больше двух. Летучий корабль мы построили в конце августа, а сейчас уже ноябрь.

На базе этого корабля думал Кощей создать военно-воздушную флотилию и идти воевать своего заклятого недруга фон Дракхена. Это такой гад здоровенный в виде дракона. Не путайте его с нашим Горынычем. Горыныч у нас хороший, хотя и заносит его иногда причем, не только в полёте. Я сам этого Дракхена не видел, но судя по рассказам немногих выживших, повстречавших его, зверюга там ну очень большая. И совершенно чокнутая.

С флотом у Кощея ничего не вышло, а тут еще так сложилось, что гад тот драконистый, как раз решил напасть на Кощея, который отпора ему дать в тот момент ну никак бы не смог. И ладно бы Кощея он поборол, не беда, не насмерть же, помните про бессмертие? Но дракон этот после победы отправился бы гулять по всему нашему государству и Лысая гора, как Кощеева база и Лукошкино, как столица, первыми попали бы под раздачу. Что, если чуть подробнее, означает сравнивание под корень и горы и города, причем вместе со всеми обитателями.

Кощей тогда долго голову ломал, как бы из этой ситуации выбраться, да время себе для ответной атаки выиграть и пришёл он к единственному разумному выходу – сдаться в плен царю Гороху. Фон Дракхену просто так резвиться не интересно, ему Кощея одолеть важно, да не обессиленно висящего сейчас на цепях в камере, а полного сил. А уничтожение земель да жителей, это так, маленький бонус. Вот и отправился Кощей в далёкую самую крепкую тюрьму куда-то аж за Урал, а фон Дракхен пролетел со своей затеей.

Кощей своим самопожертвованием Русь спас, а накануне своего плена оставил письменное распоряжение, так мол, и так, пока я тут за вас всех в тюряге парюсь, замещать меня будет мой дорогой и всеми любименький Феденька. То есть я. И.о. царя, как в известном фильме расписывался на указе один вредный персонаж. И назначение меня временным царём тайной воровской империи Кощея, было совсем не предложением занять сей пост, уж поверьте. Приказал и всё. А мне, честно говоря, оно и даром не нужно. Мне и в своей Канцелярии с моими сотрудниками совсем не плохо и совершенно не скучно.

Ну вот такие вот дела на сегодняшний день, в нашем царстве-государстве, едином под двумя линиями власти. Кстати, вникнув слегка в местное государственно-политическое устройство, я как-то задумался о всем известном гербе – двуглавом орле. Не отсюда ли такая символика пошла?

Заскрипела дверь, в Канцелярию влетела Маша и сходу заныла:

– Ну, мсье Теодор, ну можно мне в Лукошкино? Ну, силь ву пле, а?

Кстати, «влетела» – это не образное выражение, а буквальное. Маша по дворцу Кощея, если спешит или раздражена, то рассекает на своих крыльях, а-ля летучая мышь. Сразу замечу, что Иоганн Батистович Штраус, вовсе не Машей вдохновился при создании своей знаменитой оперетты. Маша у нас – вампир. Хотя… Да нет, не может быть.

– Нельзя, Машуль, сейчас никак не получается, потерпи немного.

– Ну, сколько же можно, мсье Теодор?! Я уже неделю Кнутика не видела! Я скуча-а-аю…

Кнутик это – Кнут Гамсунович Шпицрутенберг, немецкий посол при дворе Гороха. Маша с ним как закружились в страстном романе еще летом, так до сих пор и порхают в розовых облаках личного счастья и возвращаться на землю никак не желают.

– Маш… Ну нет сейчас никакой возможности тебя в Лукошкино отправить, понимаешь? Горыныч еще не прилетел, занят он очень, а с бесами их путями подземными, ты сама путешествовать не хочешь.

– А Максимилиан? – требовательно спросила Маша.

– А Макс на меня обижен – я ему никак продолжение сериала про динозавров показать не успеваю.

– А вы ему прикажите! Царь вы или не царь?!

– Аз есмь царь, – строго икнул я, и с трудом поднявшись с лавки, направился к дивану. – Вот сама иди на конюшню и договаривайся с ним.

Максимилиан, это у нас конь такой. Путь от Лысой горы до Лукошкино по всем местным волшебным дорогам, одолевает за два-три часа. Очень удобное средство передвижения, не будь Максимилиан говорящим. Все мозги вынесет за дорогу своими рассуждениями об инопланетянах, эволюции, древних цивилизациях и прочих околонаучных теориях. Фоменко на него нет.

– Ну, мсье Теодор… Кнутик уже чахнет без меня… Да и я, посмотрите… нет, вы не отворачивайтесь, а посмотрите, – Маша растянула свой кожаный жилет в стороны, – я же толстеть начала от горя!

– Машуль, потерпи пару дней, хорошо? Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Так же, как вы мне мешок яблок обещали? Кстати, – Маша уперла кулачки в бока, – а где мой мешок яблок?

– Я уже послал за ним, – привычно отбрехался я. – На неделе точно привезут.

Она меня уже достала этими яблоками. Еще летом я ей пообещал купить их, но до сих пор ну вот просто не получается. Не потому, что мне жалко – просто времени нет.

– А вы бы и сами, мсье Теодор, – зашла с другой стороны Маша, – съездили бы к мадмуазель Варе. Да и меня бы по пути в Лукошкино подкинули. Вы же давно с ней не виделись?

– Две недели, – вздохнул я.

– Вот видите! Мадмуазель Варя уже, наверное, все глаза вылакала, а вы тут на диване валяетесь! Да и сами вы, Теодор очень неважно выглядите.

– А что такое? – заволновался я.

– Кровь в вас черная испорченная по жилам ходит от разлуки с любимой. Хорошей крови может быть только на пару глотков и осталось. Уж поверьте, это я вам как вампир говорю… Собирайтесь и в путь!

– Ну, какой ты вампир, Машуль, – отмахнулся я. – Вампиры вегетарианцами не бывают.

– Не бывает бывших вампиров! – парировала Маша, и уже было открыла ротик для очередного потока жалоб, густо замешанного на шантаже и угрозах, как в Канцелярию зашёл мой старый друг и соратник Калымдай.

– О, Калымдай! – обрадовался я и помахал ему рукой. Вставать с дивана категорически не хотелось. – Как раз вовремя! Столько дел накопилось, столько дел… Маша, нам с майором обсудить надо кое-что, ладно?

Маша зашипела и гордо вскинув головку, удалилась в свою комнату. Она, так же как и я, да и Михалыч, жила при Канцелярии в отдельной комнате, в которой сразу из кабинета можно было уединиться и поворчать на злого начальника, не опасаясь репрессий.

Калымдай вытянулся по швам и уже распахнул, было, рот для официального приветствия, как я перебил его, погрозив кулаком:

– И ты туда же? У деда нахватался? Завязывай, ладно?

– Ишь, скромный какой, – кивнул на меня Михалыч, протягивая Калымдаю кружку с чаем. – А ить Кощей-батюшка живо бы башку снёс, если фамильярничать с ним вздумали бы.

– Федор Васильевич, – Калымдай завис рукой над тарелкой с пирожками, выбирая повкуснее, – я ребят своих тут рядом расположил, как и договаривались. Всю роту. Будут какие-нибудь приказания?

– Пока тишина, Калымдай, – я потянул из коробки сигару и задумчиво покрутил её в пальцах. Курить не хотелось совершенно. Вот же… Раньше бегал к Кощею, выклянчивал и сигары и коньяк… Один раз повезло – выпросил сразу ящик коньяка для протирки контактов и кучу сигар, отгонять злых духов от компьютера во время ремонта, а сейчас, вот оно добро под носом лежит, а не хочется.

– Ребята мои совсем мхом поросли от безделья, – Калымдай кивком попросил деда подать блюдечко с мёдом. – Ага, спасибо, Михалыч… Так я их сейчас гонять буду, вот и думаю, а может и Аристофановых ребятишек к нам подключить? Им полезно будет.

Так… Наверное, пора вам опять немного дать объяснения, кто есть кто, а то запутаю я вас. Я могу.

Сначала Маша. Как вы поняли, она у нас вампир. А звать её вовсе не Маша, а Мирослава. Это сербское имя. Ну, красивое же, верно? А Маша требует себя называть на французский манер Марселиной, за что сразу и заработала русское имя. Просто так, из вредности. И да, она вегетарианка. Кощей что-то наалхимичил с ней, пытаясь превратить её в супер-солдата и вот вам результат. Хотя Маша и без всякой алхимии может запросто уложить десяток-другой простых солдат, но Кощея тогда накрыл очередной приступ гениальности и вот, получите, распишитесь. Но она у нас хорошая, не подумайте. Только капризная немного и влюбчивая.

А вот Калымдай, он без комплексов. Скажут убить – убьёт не задумываясь. И это не шутка. Сам он родом из шамахан, а это, в свою очередь, такие бандиты Кощеевы, с виду монголо-татары, только с рогами и хвостами, а по повадкам так еще и хуже, но Кощею преданы как никто другой. Откуда они взялись, я понятия не имею. Возможно, Кощей их вывел в ходе своих безумных экспериментов, но это не бесы точно. Про бесов я тоже коротко объясню, только про Калымдая закончу. Калымдаю повезло – он попал в военную академию имени Кощея и вышел из неё эдаким бравым офицером, растеряв шамаханскую дикость и убогость, а приобретя взамен хорошие манеры и отличную военную подготовку. Честно говоря, на нём только и держались наши совместные операции, коими нас озадачивал Кощей. А да, чуть не забыл. У него в подчинении была сотня шамахан, которых он вышколил, обучил и выдрессировал так, что получил в итоге самый настоящий спецназ. Эту сотню мы решили на время моего вынужденного правления, передислоцировать во дворец, просто так, чтобы под рукой была, ну и для солидности. Они и заняли большую комнату рядом с Канцелярией, а по другую сторону от моей двери была еще одна казарма, где располагались бесы Аристофана.

Замучил я вас? Потерпите еще совсем чуть-чуть, а то не поймёте, о ком я рассказываю, а я себя буду чувствовать не Достоевским, а каким-нибудь дилетантом, не способным донести до читателя даже элементарных образов персонажей своего рукотворного литературного памятника.

Аристофан – это бес. Самый натуральный такой, с рогами и хвостом. Роста он невысокого, да, как и Калымдай, впрочем, но очень крепкий, почти квадратный. Аристофан командует моей официальной группой быстрого и вредного реагирования из двадцати таких же бесов, только потупее. Бесы очень полезны для создания паники, народных волнений и для любых драк. Кроме того они умеют каким-то своим бесовским способом моментально под землей передвигаться на большие расстояния. Ну а по жизни они – настоящие бандиты. Украсть, обмануть кого-нибудь, ограбить, а деньги прогулять – это их призвание и стиль жизни. Правда у меня в Канцелярии им сразу популярно объяснили, что тут их шуточки не пройдут и не сразу, но я всё-таки получил в свою команду вот такой вот бесовской отряд.

Уф-ф-ф… Всё вроде. Но вы не расслабляйтесь, если я про кого забыл, то потом всё равно расскажу. Михалыч, Маша, Аристофан, Калымдай… Два бесёнка, Тишка да Гришка, ну это не считается, они у деда вместо котят. Всё вроде бы… Ох, нет! Дизель! Чуть не забыл, хотя, попробуй про него забыть – вон он, скрипит себе в своей генераторной, аж уши в трубочку сворачиваются.

Дизель – скелет. Их тут много во дворце, но Дизель у меня особенный. Он в Канцелярии с самого первого дня крутит ручку генератора за неимением солярки, а генератор подает питание уже на компьютер. Дизель у нас знаменитость среди местных скелетов. Стоит ему выйти из кабинета, как тут же появляются его собратья и с обожанием смотрят на него. Дизель – настоящий патриот Канцелярии и как-то даже пожертвовал жизнью, защищая компьютер от посягательств Кощея, за что и был разнесён им на косточки. Восстановили потом, конечно и за этот героический подвиг, да и просто, чтобы отличать его от других скелетов, я нарисовал Дизелю на лбу красным фломастером знак радиационной опасности, а другие скелеты как к божеству стали к Дизелю относиться после этого. А я просто привязался к нему и считаю своим другом. Только есть у Дизеля и минус, точнее – минусище: Кощей его запрограммировал запускать генератор каждое утро в шесть часов, начало рабочего дня, видите ли, а звук, с которым трутся друг о друга костяшки его скелета при быстром вращении рукояти генератора… Звук обычного будильника – это колыбельная по сравнению с Дизелем. Даже теперь, обладая властью Кощея, я не могу перепрограммировать его, так и мучаюсь.

Сбили вы меня совсем со всеми этими персонажами… О чём там речь-то шла? А да, Калымдай предложил погонять вместе со своими парнями заодно и бесов Аристофана. Конечно же, я не стал возражать. А если что, у меня еще и личная гвардия в наследство от Кощея полученная по пятам ходит. Рыцари-зомби. Очень, знаете ли, эффектные и эффективные ребята. Ну да бес с ними, надеюсь, не понадобятся. Но проявить себя они могут в любой момент, вот как сейчас, например.

В дверь поскреблись, а потом она распахнулась и явила нашему взору дворецкого Гюнтера, устало-обреченно висящего в мощных руках рыцарей, охранявших Канцелярию с той стороны двери.

– Ваше Императорское Величество, – тем не менее, торжественным как всегда голосом, провозгласил Гюнтер, – в тронном зале собрались ваши верные слуги, нижайше просящие вашей справедливости на суде. А через час у вас назначена встреча с господином Бульктерьером, послом морского царя Его Величества Морифанта Седьмого.

Не хочу. Вот не хочу и всё тут. Надоели эти государственные дела, сил моих нет.

– Иду, – я взял сигару из коробки помахал ей, – сейчас перекурю и приду.

И чтобы меня никто не заподозрил в оттягивании неприятного момента, пришлось на самом деле закурить. Из кончика пальца вырвался огонёк и я запыхтел крепкой и совсем не вкусной сигарой, мысленно отдавая приказ личной гвардии отпустить Гюнтера.

Ну, да, так я тоже теперь умею. И прикуривать от пальца и мысленно управлять всеми тридцатью рыцарями-зомби и еще кое-что, так, по мелочи. Эти умения мне от Кощея в наследство достались. Не сразу, а эдак потихоньку проявляться начали. Я первый раз жутко испугался, когда вот так же прикурить хотел, а палец как зажигалка сработал. Целый консилиум местных специалистов по колдовству собрал и только когда древний колдун Лиховид Ростиславович объяснил всё, чуть-чуть успокоился. Нормальное дело оказывается. Дворец подстраивается к новому Кощею, а я он и есть по факту, и возникает такая связь колдовская. Я и вникать в это не хочу, не интересно. Ну могу я почувствовать теперь, как бесы топочут по коридору, сперев с кухни свиной окорок, ну и что? Радости с того никакой, одно только раздражение и так обессиленного организма.