- -
- 100%
- +
Пролог
Вечерний воздух был чист и прохладен. Накрывавшие город сумерки принесли людям отдых от жары и надоевшей за день работы. Льняные пиджаки вышли из-за полированных столов, джинсы покинули огороженные пластиком закутки, туфли отпечатали шаги по паркету, кроссовки пробежали по керамическим плиткам коридоров. В офисах и цехах, в гаражах и салонах красоты наступила тишина. Зато ярче разгорелись неоновые вывески кафе, ночных клубов и ресторанов.
По улице города шли двое, ничем не отличающиеся от прочей людской массы. Оба – и молодой с виду человек, и его спутница, были привлекательны. Но мимо них проходили и те, кто был привлекательнее их. Они были хорошо одеты, хотя в автомобилях мимо проносились те, кто носил и куда более богатый наряд. Словом, вокруг них было много тех, кто смотрелся хуже, но не меньше и тех, кто казался лучше, сильнее и успешнее. Одного не было у тех, кто обгонял или замедлял шаг, чтобы пропустить эту пару. Не горели по-особенному глаза окружающих, не было в их взглядах или движениях этой непонятной и неведомой людям, но от того лишь более неудержимой страсти. Они шли по улице, но не как обычные горожане – хотя этот вечер не принадлежал им одним, никто в округе, в отличие от них, не чувствовал себя охотником, выискивающим добычу.
Эти двое шли целенаправленно, они миновали двери клубов, подходивших к внешности, и двинулись дальше – к рабочей окраине города, где располагались более доступные заведения. Возле одного такого, с наполовину горящей вывеской они остановились, словно кого-то ожидая. Здесь эти горожане уже выделялись – несмотря на подступающую темноту любому было заметно, что они сильно отличаются от полупьяных и редко вменяемых завсегдатаев этого заведения. Кое-кто из маячивших неподалеку от входа посетителей это понял и быстро скользнул внутрь. Двое переглянулись, и, казалось, обрадовались оживлению, которое вызвали своим появлением.
Остались они на месте и когда на улице появились трое крепких с виду молодых людей, окутанных запахом табачного дыма и хмеля. Расслабленной походкой они подошли к этой паре, похрустывая на ходу костяшками пальцев. Они не обратили внимания на шорох шин автомобиля, остановившегося где-то неподалеку в тот момент, когда они окружили незнакомцев.
Один из завсегдатаев заведения уже открыл было рот, чтобы завести с гостями привычный для него разговор о трудностях жизни на окраине города, скрасить которую пришельцы могут своими кошельками, телефонами, а девушка – и обществом, но почувствовал странное головокружение. Он попытался ругнуться в адрес неизвестно откуда взявшейся слабости, но язык его не слушал. Даже просто стоять на одном месте было как-то неудобно – земля временами оказывалась перед глазами, уступая место усеянному звездами небу. Его кореша, насколько мог понять слабеющим рассудком парень, были в таком же состоянии.
Внезапно он услышал шаги вокруг и вяло подумал о том, что пришедшие доктора в белых халатах как нельзя вовремя. Он хотел было обратить их внимание на себя, показать свое беспомощное состояние, когда понял, что эти рослые люди и без того стоят рядом. Они не двигались некоторое время – возможно, что все на самом деле происходило гораздо быстрее, чем казалось этому человеку. А потом девушка вдруг подошла к нему очень близко.
– Примешь? – Непонятный вопрос задал ее спутник. Незнакомка чуть обернулась к нему и с радостной улыбкой кивнула. Потом она элегантно взмахнула рукой и с неожиданной нежностью погладила стоящего в столбняке человека. Он почувствовал, как девушка осторожно прикоснулась губами к его шее и, в закрывающей глаза пелене медленно опустился на руки двух санитаров. Если бы его душа, как это описывают в этот момент взлетела вверх то он бы увидел, как незнакомка, уже обхватив дергающееся тело, все сильнее прижимается губами к шее а из уголков ее рта вылетают ярко-красные брызги. Но душа не смогла взлететь – опутанная непонятной силой она была заботливо запакована этой незнакомкой, чтобы пополнить ее коллекцию.
Глава 1
Будильник завел свою утреннюю песенку. Электроника усталости не знает, и звенеть не перестает, в отличие от людей. С этой мыслью я, наконец, добрался до источника своего беспокойства. Серая коробочка продолжала мигать экраном, и я начал понимать знакомых, которые регулярно меняют модели телефонов. В душе хозяин считает, что аппарат становится виновником его недосыпания, ты винишь коробочку в том, что собеседники звонят не вовремя, а, избавившись от окаянной, чувствуешь себя гораздо лучше.
Этим утром насильственное пробуждение оказалось более чем некстати. Уснуть удалось только к рассвету, устав от карусельной череды мыслей. В голове прыгали блохи финансовых забот, скулило одиночество, сиреной подвывало беспокойство о будущем, и перекрывал все глухой рокот скопившейся злости. Сбросив подушку на пол, я высвободил из складок ткани жесткую пластиковую рукоятку ножа. Большой палец толкнул лезвие вперед, раздался упругий щелчок, и обоюдоострая полоска стали встала на место. Я крутнул нож в пальцах, перехватил его в положение «клинком вниз» и проткнул хрустнувшую панель телефона. И тогда он, наконец, умолк.
Встать все равно пришлось, также, как и достать из шкафа коробку с фотографиями по-американски счастливых людей и заменить убитый в буквальном смысле аппарат на новый. Жертва бессоннице отправилась в мусорное ведро, а я – в ванную. Там, под плеск воды я в очередной раз попытался решить, чего же не хватает человеку, которого считают если не успешным, то перспективным окружающие. Может быть, чего-то совсем простого, или, наоборот, недостижимого?
Я осторожно заглянул в холодильник, вытащил сухую палочку охотничьей колбасы и пожевал жесткое мясо. Початая бутылка черного рома в дверном отсеке обещала небольшое облегчение или, хотя бы временную передышку от мыслей, что так и не дали выспаться. Ночью о ней я не вспомнил, и теперь пожалел об этом. Как бы ни складывались дела, или, точнее, НЕ складывались, встречаться с людьми нужно трезвым.
Как же знакома дорога на работу. Вроде бы, немного времени прошло, а я уже успел выучить каждую трещину на асфальте. Настал день, и шагаешь по одному и тому же маршруту, хотя до боли хочется рвануть прочь, забыть о маленьких победах, что радовали когда-то, бросить все и сразу, не возвращаться в кабинет, убежать от людей, улететь, да именно улететь, пусть даже с крыши – на тротуар, пусть вниз, на камни. Но лишь бы на секунду-две почувствовать, что вот она, абсолютная свобода, когда не нужно торопиться и никто не властен над тобой, и бесполезны приказы, лозунги и воззвания. Ты уже не гражданин, и ничего стране не должен, тебе безразлично, каков будет завтра политический строй и поднимется ли государство… Пусть летит оно туда же, пусть разрывается на куски собственным ворьем или сгорает в ядерном огне… но без тебя.
–
Извините… – Высокая – глаза почти на одном уровне с моими, темноволосая, стройная девушка появилась из дверей круглосуточного магазина. И не просто так, а с коробочкой пирожных, которые теперь равномерно распределены по моим ботинкам. Так вот всегда – только захочешь катапультировать душу, кто-нибудь на тело нагадит. Она не растерялась и виноватой не выглядит. В зеленых глазах, наоборот, прыгают смешинки, словно девушка радовалась удачному розыгрышу.
–
Извиняю. – Ждет чего-то, словно придерживая меня на месте взглядом. Где ж ты была хоть год назад, когда я так собой любовался, и хотел произвести впечатление на всех встречных? Я бы ринулся утешать тебя, затарил пирожными руки, а лапшей – уши, мы бы познакомились, обменялись телефонами… Но лучше уйди прямо сейчас, не надо меня выручать или обнадеживать, я устал от надежд и помощи…
–
Тогда я пойду, пожалуй… вот так из-за неуклюжести своей без сладостей к чаю осталась. – Нормальный развод, но не для меня. Вот тот толстопузый, что припарковал машину неподалеку, тебя уже до трусов раздел мысленно. С ним, пожалуйста, такие трюки проводи – ужин и завтрак гарантирован.
–
А вы кефир попробуйте на полдник – его и без пирожных довольно. – Сердишься? Ну и славно, так и оставайся… ах ты окаянное сочувствие, в последний раз. Завтра, даже если мокрый, голодный котенок приползет под дверь – не шелохнусь. – Вам какие больше нравятся?
–
Со взбитыми сливками. – Она улыбнулась. – Знаете, у вас такой взъерошенный вид был, что я испугалась, правда.
–
Не проснулся еще… и кофе не успел попить.
–
А, вы, наверное, тоже «совенок», не любите утро? – Я оставил вопрос висеть на том месте, где он прозвучал.
–
Удачного вам дня. – Оставив девушке новую порцию сладостей, я двинулся дальше. Не стоило отвлекаться на эту встречу. Если она не случайна, мы еще увидимся. Однако, тучи на душе малость рассеялись – настолько, что я перестал думать о кардинальных мерах по изменению судьбы.
В редакции было тихо. Свежий номер еженедельника лишь вчера вечером отправили в типографию. Это означало, что раньше обеда никто из коллег не почтит рабочее место своим посещением. Мне стоило бы последовать их примеру, но тишина привлекала еще больше, чем спокойный сон.
Включив компьютер и маленькую кофеварку, я прошелся по скрипучему полу комнатки. Заодно сорвал со стенда вырезку из нашей газеты, висевшей под рубрикой «материал месяца». Пробежав еще раз по строчкам, отправил свою писанину в мусорную корзину. Компьютер призывно пискнул, извещая об очередном электронном послании. Оно тут же было отправлено в свою битную или байтовую могилу. Не хотелось читать ни приветов, ни проклятий от людей условно считающихся друзьями, или, безусловно – коллегами.
Ежедневник напоминал всего лишь о двух событиях, заслуживающих внимания – визите к его светлости, учредителю издания и вылазке в салон магии. Последнее выглядело куда более интересным. Я рассчитывал собрать материалы о тонких мошенниках, снимающих всевозможные сглазы и торгующих амулетами с ближайшего отвала. Тема была не новой, но довольно интересной.
Однако глас свыше, ослабленный лепетом секретарши в телефонной дали потребовал наверх своего подчиненного. Я отставил так и не наполненную чашку, и, взяв маленький плоский портфель, взбежал по лестнице.
–
Не спится шефу? – Перекрашенная девочка в приемной только вздохнула в ответ. Конечно, тяжело следовать графику руководства, которое то появляется на работе без пят
и восемь, то сидит до часа ночи, готовя, без сомнения, великие дела. Ранний вызов следовало, видимо, считать привилегией – первый посетитель как-никак, тебе уделят все время, которое сочтут нужным.
–
Ой, ну вы же знаете, как мы работаем… – Судя по ширине улыбки, болоночка учуяла настроение шефа, и теперь виляет хвостиком сегодняшнему герою утра. – Проходите, пожалуйста.
Письменный стол, превышающий по размерам бильярдный, терялся где-то в конце кабинета. Впечатление туманной дали усиливал сизый сигарный дым, витавший над серебристой головой издателя-учредителя-шефа. Сейчас он был занят невероятно сложным делом, с видом старого, пописавшего свое литератора, пролистывал папку с моими работами. Подавив желание резко захлопнуть ее, я устроился в кресло напротив. Через пять минут мое присутствие было замечено.
– Вы работаете у нас третий год… – Шеф поднял глаза, видимо, чтобы я еще раз оценил его душевную широту, которая до сих пор позволяла мне иногда получать деньги. – И, естественно, стремитесь совершенствоваться в своем деле. С большим сожалением я узнал, что главный редактор нашей газеты решил сменить место работы… Это предполагает некоторые кадровые перестановки… Я не сторонник привлечения людей со стороны, когда есть своя база профессионалов, им потому нами принято решение назначить вашего непосредственного начальника на его место. – Рокировка была действительно сложной. Главред, как и любой на его месте, играл роль представителя газеты, пил шампанское на презентациях и видел свое детище раз в неделю, на совещании. Всю его работу делали заместители – если один из них получил повышение, стоило только порадоваться. Но, как бы ни складывались дела, я не настроен был подхватывать знамя издания в свою очередь. Оставалось сказать об этом, пока собеседник не задохнулся от собственной щедрости. Что я и сделал. В награду получил часовую лекцию о необходимости иметь амбиции и стремиться расти по служебной лестнице. Кофе, конечно же, остыл за это время.
Глава 2
К двери «салона магии», устроившегося в здании, как это принято называть «бизнес центра» я подходил с легкой дрожью внутри. Это было не просто волнение – казалось, что я напал на след чего-то интересного, опередив своих коллег. Хотя особых причин для таких мыслей не было. Кабинетов, подобных этому, в городе была целая куча, часть из них создавалась профессиональными психологами, придающими своей работе элементы экзотики. Еще несколько использовались как банальные пункты развода доверчивый людей, но, даже зная это, в каждом новом салоне ищешь хотя бы намек на присутствие некой силы, которая вдруг раз – и поможет наладить жизнь.
Вместо великого Нечто за секретером при входе в офис магов сидела женщина средних лет, со следами поклонения Вакху на лице. Взгляд привратницы не содержал никаких мыслей – она лишь кивнула на мое приветствие, и распахнула дверь в кабинет мага. Оттуда в лицо ударил теплый свет открытого пламени и сладковатый запах сандала в дрожащем букете благовоний. На этой волне ноги, казалось, сами занесли меня внутрь.
Над убранством кабинета поработали на совесть. Здесь отсутствовало электрическое освещение – вместо ламп в углах комнаты стояли пятисвечия. Отблески пламени усиливались благодаря нескольким большим зеркалам на стенах. Шкура медведя на полу, стеклянные горки с десятками колб и колбочек, чаш, вазочек и амфорок делали помещение похожим на склад восточной аптеки. Все это окутывал аромат благовоний из двух ламп, стоящих на столе перед магом. Его, точнее, ее персона показалась мне на удивление знакомой.
–
Надеюсь, пирожные пришлись по вкусу? – Она поднялась навстречу гостю, чуть улыбнувшись фразе, которую я произнес вместо приветствия.
–
Пришлось пожертвовать их в фонд помощи голодным привратникам… Но свою задачу они, видимо, выполнили, приведя вас к нам.
–
А Вы, считаете, что все в этой жизни предопределено? – Беседа начала походить на пикировку. Не стоило, конечно, так разговаривать с потенциальным источником информации. Я терял навык, коль скоро предпочел наступательный тон вместо проникновенной беседы.
–
Не совсем. Дело и в нас самих. Вы же, как журналист… – Я вздрогнул, понимая, что раскрытое инкогнито уже не позволяет прикинуться посетителем, которого можно просто развести. – Как работник одной из самых уважаемых газет в нашем крае, человека эрудированный. А значит, с теорией ноосферы знакомы, также, как и с законами кармы.
–
Это где наши поступки формируют судьбу?
–
Не только… впрочем, мы отвлеклись от стандартной беседы с посетителем – вы же хотите поучаствовать именно в ней? Тогда расскажите свой самый запоминающийся сон. – Я опустился в глубокое кресло напротив собеседницы. Аромат благовоний уже не казался сильным. Отступила легкая головная боль, которая мучила с утра, и под легкое потрескивание свечей на душе свернулись комочки воспоминаний.
–
Я стою под серым небом, посреди ковыльной степи. Рвуший облака ветер старается свалить с ног, бросая в лицо пригоршни пыли. Травяные волны колышутся у ног, когда я делаю шаг вперед. Путь длится бесконечно долго, а ветер все сильней, и нет вокруг ни одного живого существа. Наконец, земля уходит куда-то, я срываюсь, нет, плавно скольжу по склону вниз, как в детстве, со снежной горки. Остановившись, я вижу перед собой лишь травяные склоны, и высоко наверху – то же небо.
–
Что находится справа и слева?
–
Овраг уходит в обе стороны, насколько хватает глаз… когда я пытаюсь разглядеть, что там, то просыпаюсь.
–
Вам неинтересно, что ТАМ, дальше? – Девушка чуть подалась вперед, ожидая ответа. Овальный медальон на ее груди качнулся, продолжая движение. серебряная цепочка заискрилась в свете огня.
–
Пожалуй, что нет, не интересно. Нет особого желания раскрывать тайны там, где их нет…
–
Откуда вы знаете, что там ничего нет? – Улыбка тронула губы собеседницы, глаза лукаво прищурились.
–
Значит, мне просто лень… некоторое время назад я уделял куда больше внимания боевым искусствам, философии… но знаете, мне пришлось изучить все это для того, чтобы понять то, о чем не раз говорили прежде – знания не приносят счастья.
–
А побороться за него вы не пробовали? Помните пословицы о воде, которая течет только в одном направлении?
–
Чтобы добиться результата, недостаточно просто барахтаться. Если есть силы, нужно знать и куда их приложить. К примеру, можно долго толкать незапертую дверь, если не знаешь, что ее нужно потянуть на себя… – В наступившей тишине яростно метнулось пламя свечей, с шорохом сжиравших воздух в комнате. Становилось душно, я почувствовал, как щекочет кожу стекавшая по виску капля пота.
–
Знаете, иногда мне казалось, что целью в жизни может стать сама жизнь, точнее, стремление к ее продолжению, пусть и за счет других… – Собеседница слегка встрепенулась, тихо втянула воздух, словно собака, берущая верхний след.
–
Имеешь в виду вампиризм? Ему можно научиться, между прочим… – Я с удовольствием откинулся в кресле – попалась, девушка! Палец осторожно коснулся кнопки на маленькой коробочке в кармане, включая диктофон. – Но время уже к обеду, а я голодна… Сменим место? – Она поднялась, не дожидаясь и не оборачиваясь, двинулась к выходу.
Глава 3
–
Тебя так интересуют вампиры? – собеседница обхватила губами соломинку, втянула маленький глоток коктейля. – Предположим, что я – это вампир.
–
Даже так? – Я пошевелил кубики льда в своем бокале. Они никак не хотели тонуть, скользко выворачиваясь из-под острого края трубочки. Беседа забавляла все больше. Разговор о мистических вещах уже больше походил на беседу о
сексуальном опыте, когда, слегка смущаясь, ты стараешься, тем не менее, сразить собеседника, расписывая свои похождения. – А чем докажешь?
–
Клыки хочешь посмотреть? Они у меня, как и у всех людей, обычного размера. Дело все в отношении к окружающим, которое у меня отличается от обычного. Вот, например, напротив нашего столика сидят двое. Я смотрю на них, прикидывая, кого легче увлечь, закружить голову, чтобы потом бросить, обескровленного.
–
Я, значит, на роль жертвы не подхожу… – Улыбка у девушки вдруг стала такой, что я начал верить ее словам. От пухлых губ словно потянуло легким, головокружительным запахом крови, а взгляд остановился, как будто она примерилась к броску.
–
Ну почему же…Но я не думаю так поступать с тобой… Пока… Может, завтра я передумаю. – Если бы не второй коктейль, легким туманом окутавший сознание, я, наверное, просто встал и ушел прочь от этой, казавшейся сумасшедшей. Слишком много книг в жанре фентези она прочитала, или фильмы о Дракуле потревожили детский разум несколько лет назад, но она явно верила в то, что говорила.
–
Расскажи, как ты поняла, что стала вампиром. – Собеседница немного помедлила, словно собираясь с мыслями. Потом заговорила, и каждое слово ложилось на разум, словно впечатываясь в память.
–
Любая сильная встряска очищает нам мозги. Как правило, понимаешь, что ты не тот, что был раньше, только пережив сильные чувства. Не знаю, как получилось, что я росла девочкой не особо общительной. Книги мне всегда нравились куда больше, чем люди, но приходилось общаться, разговаривать, улыбаться, ходить в школу, наконец, да еще и получать при этом отличные отметки. Но как-то раз родители, желая помочь угрюмой дочке найти новых друзей, решили отправить меня в лагерь отдыха на одну смену… – Она на несколько мгновений замолчала, приникнув к соломинке. Уровень жидкости в бокале сразу упал.
–
Летний лагерь – это просто песня, – продолжала собеседница. – Особенно в старшем возрасте – а я попала туда в пятнадцать лет. Там и курить научат, и уши проколют, и расскажут, зачем в лес парами убегают, и покажут, и девочкой приедешь, женщиной уедешь… Толи туда специально подбирают по уровню гормонов, толи только такие дети и ездят туда… – Она яростно взболтала жидкость в бокале соломинкой и отставила его прочь. Воспоминания о пребывании среди сверстников, видимо, были не очень приятными. Тонкие пальцы отбили дробь по столу, потом начали теребить салфетку.
–
И как только родителям пришла в голову такая идея – не представляю. Но мне торжественно всучили чемодан с барахлом, и погрузили в автобус. По дороге попутчики – некоторые были из моей школы, рассказывали тупые анекдоты, кое-кто делился впечатлениями о прошлой поездке, а мне до слез хотелось обратно… В общем, привезли, распределили по домикам – по четыре человека в комнате, двадцать человек в коттедже, душ иногда с горячей водой, туалет во дворе, сугробы из хлорной извести на его ступеньках… словом – рай для подростков. – Непринужденно, словно курильщик – зажигалку, девушка вытянула из-под ремня черный пластиковый предмет. Взмах кисти – из него с мягким щелчком выпорхнуло вороненое лезвие. Отхватив ножом крошечный кусочек от яблока, девушка отправила его в рот. Потом спрятала клинок, но продолжала крутить складничек в руках.
–
Это случайно не «Горная лавина»? Дорогая игрушка… и достаточно редкая в наших краях. – Она удивленно встрепенулась.
–
Точно, это он – я как-то прочитала статью про него и не могла успокоиться. Долго собирала деньги – хотелось иметь такую штуку – маленькую и смертельно опасную – в точности, как я.
–
Странно. Девушки очень редко увлекаются оружием, особенно клинковым. Хотя в сущности, этот ножик – больше полезное украшение, чем опасный предмет. Но продолжай рассказ. Чем закончилось твое пребывание в лагере?
–
Каждый день был полон веселья и подвижных игр, спортивных соревнований и прочей дребедени. По вечерам – дискотеки, на которые детки постарше приносили водку и сигареты с коноплей… Или не знаю, что они там пихали внутрь, но зрачки от этой дряни у них расширялись, взгляд становился – как у плюшевых медвежат со стеклянными пуговками вместо глаз… На меня быстро обратил внимание один мальчик, считавшийся чуть ли не первым красавцем лагеря… Ты, кстати, заметил, как часто используется это слово – лагерь? И тюрьма у нас – лагерь, и место отдыха детей, туристов – не пойму, неужели язык настолько беден, что других слов не подобрать?
Так вот, этот кадр задался вполне определенной целью в отношении меня, и далеко не потанцевать ему хотелось. Да вот незадача – на дискотеках меня ни разу не было, а в иное время, без алкогольных паров в голове он подойти, видимо, не решался. Когда начинались танцы, я сбегала из лагеря. В любом заборе, при желании можно найти дыру… особенно, если этого очень хочется. А по ночам мне нестерпимо было оставаться в комнате с другими девочками, до боли, до отвращения невмоготу слушать их шепот и смешки. Ночная прохлада манила к себе тихим ветерком, запахом сосен и тепла пасшихся неподалеку от лагеря коз. Мне хотелось охотится, ощутить себя безжалостной хищницей, которая раздирает плоть, наслаждается кровью своих жертв… Это случалось и раньше, но мне удавалось сдерживать себя… Так вот, по вечерам я выскальзывала за пределы лагеря и некоторое время бродила по лесу. Однажды, как уже сказала, я наткнулась на пасущуюся козу. Наверное, она отбилась от стада или зашла слишком далеко, но, как бы то ни было, животное оказалось одно на поляне.
Я осторожно подошла к топчущейся белой зверушке. Она не испугалась, лишь потянула в сторону, но моя рука вовремя придержала за рога. Я слышала теплое дыхание козы, но видела перед собой не живое существо, а объект для охоты – или, знаешь, просто котлету на прилавке магазина. Я почувствовала, что рот наполняется слюной и, одновременно в животе появилось такое приятное чувство щекотки. Ухватив крепче за рог одной рукой, я вытянула нож – этот самый, из кармана шорт, рванула голову животного вверх и полоснула лезвием там, где на шее пульсировала жилка… кровь брызнула на удивление сильно. Коза заблеяла и рванулась, но я обхватила ее шею руками и прижала губы к ране.