За тринадцатью зимами

Глава 8

Утро. Солнце только начало появляться на горизонте. Громкие шаги по длинному коридору. Щелчок. За два месяца она настолько привыкла к этому распорядку, что тело просыпалось раньше, чем открывалась дверь. За дверью стоит кто-то из мужчин, который провожает всех женщин и девочек в общую ванную комнату. Он никогда не уходит, а только лишь поворачивается спиной, чтоб не смотреть. На скамейках вдоль стен лежат стопки с чистым бельем и одеждой на сегодняшний день. Женщинам только и остается, что быстро снять с себя тонкую льняную сорочку, ополоснуться, и натянуть на себя одежду, у всех одинаковую. Холодная вода в душе не оставляет никаких шансов, для того, чтоб согреться. Поэтому Джессика растирает себя как можно сильнее тонким полотенцем, тело краснеет, но становится чуточку теплее. Сегодня уже близился декабрь и холод стал просто невыносимым. Джессика натянула потертые джинсы, рубашку и свитер из грубой шерсти.

Одетые женщины и девочки выстроились около стены с опущенной головой. Мужчина, сегодня это был Даарен, пристально осмотрел всех и повел женщин дальше на завтрак. Даарену недавно исполнилось 18 и ему позволили сопровождать женщин, до этого Джессика видела его только в общей столовой и на работах, где они изредка пересекались. Ему еще не назначили жену, и он не переехал из общего дома, в свой собственный. Молодой мужчина, с голубыми глазами и подтянутой фигурой, он никогда не грубил, всегда молчал, и кажется симпатизировал одной из девочек, но ей было всего лишь 12 и до брака было еще далеко. Сегодня он чуть дольше задержался около той девочки, звали ее кажется Эмма, и украдкой передал ей маленький розовый цветочек маргаритки.

Джессика плелась по коридору к лестнице, ведущей вниз на общий двор. Их тихая процессия вошла в общий зал. Столы уже были накрыты к завтраку, тарелка с кашей, кусок серого хлеба, стакан воды. Что-то другое, кроме каши, бывало крайне редко. Все яйца обычно уходили на продажу, а фрукты или даже варенье к пресной каше не было принято подавать к каше. Вся еда была предельно простой и каждый день почти одинаковой. Вошедшие женщины и девочки заняли свои места в конце стола, около входа в общий зал и опустив головы вниз стали ждать. Никто не смел начинать есть, никто даже не прикоснулся к столовым приборам или воде. Даарен сел в мужской половине зала и тоже ждал. Спустя некоторое время в общий зал начали приходить другие мужчины и занимать пустые места. Еще минут через пять вошли трое старейшин. Все в зале встали из-за стола. Старейшины тоже заняли свои места и Элиот, глубоко вздохнув, начал произносить молитву:

-Господи, благодарим Тебя за этот стол и за каждого, кому позволено за ним сидеть. Благодарим за пищу, данную достойным. Очисти сердца наши от непокорности, языки – от лжи, мысли – от искушений. Пусть рука Твоя сохранит Дом Избранных, а тех, кто отвернется от Тебя, вразуми или отними от нас, чтобы не посеяли они сомнения среди верных. Аминь.

Элиот опустился на стул, его примеру последовали все присутствующие в зале. Зал наполнился стуком ложек по тарелкам. От вкуса пресной каши у Джессики сводило скулы, а желудок начинал бунтовать, и она с трудом сдерживала рвотные позывы. Однако, она понимала, что кроме этой каши она ничего не получит. В общине все было учтено, каждое яблоко, каждая ложечка сахара, а кухня и кладовые всегда закрывались на ключ. Да и попасть в саму кухню было бы весьма проблематично. Поэтому Джессика клала ложку за ложкой в рот и старалась проглотить густую пресную субстанцию.

Ее рука дрогнула и ложка ударилась о край тарелки. Громкий звук разнесся по звенящей тишине общего зала. Все мужские взоры тут же обратились к Джессике. Она сжалась на стуле и опустила голову.

- Будь аккуратнее, Джессика. – негромко сказал Элиот.

Джессика подняла ложку со стола и продолжила есть. Еще с минуту мужские взоры были обращены к Джессике, но затем все снова вернулись к приему пищи.

Сразу после завтрака все поднялись и разошлись по своим работам. После неудачного опыта с ножом, больше Джессике не доверяли работы на кухне или на заготовках, а вот уход за животными, как оказалось, давались ей легко. За дверями общего зала Джессику уже ждал мужчина, сегодня Эмануил. Он уже стоял с двумя большими корзинами для сбора яиц. Опустив голову пониже, Джессика взяла одну и корзин и уверенным шагом направилась к хлеву. Эмануил шел молча в двух шагах позади, как и всегд.

Работать с животными Джессике очень нравилось. Животные ничего от нее не требовали. Они не приказывали, не оценивали, не ждали покорности. Их нужно было только кормить, доить, гладить по теплым бокам. Рядом с ними она впервые за долгое время чувствовала себя спокойнее.

Она собирала яйца из гнезд, в некоторых еще сидели куры. Джессика приподнимала мягкие перышки и доставала еще теплое яичко, куры в ответ громко ворчали и начинали кудахтать на весь курятник. Когда корзина была полной, Джессика протянула ее Эмануилу и пошла в подсобку за кормом для животных. Сначала куры, потом коровы, затем козы. Спустя час к Джессике на подмогу приводили девочек или женщин не занятых на других работах в этот день. За два месяца в общине, Джессика освоила дойку коров и коз, стала ловко управляться уборкой в хлеву. Работа с животными помогала Джессике отвлечься от размышлений и попыток что-то вспомнить из своего прошлого. Каждый день она работала очень усердно, чем вызывала всеобщее одобрение.

Для дойки коров и коз сегодня на подмуг Джессике привели двух девочек Эмму и Джину, двух сестер. Эмме 12, а Джине 10. С ними Джессика работала уже не в первый раз и они успели кое-что ей рассказать о себе и жизни в общине. Так Джессика узнала, что дети до семи лет живут со своими родителям, в отдельных домах, которые построены в глубине леса на территории. У девочек есть ещё младший брат, который пока ещё живёт с родителями, но придет время и ему тоже придется переехать в общий дом. Эмма, худенькая и очень высокая для своего возраста, уже привыкла к правилам жизни в общем доме. Она всегда украдкой улыбалась Джессике и нашептывала разные новости о жизни в Доме, когда наблюдавший мужчина уходил подальше и не мог их слышать. Джина была значительно ниже своей сестры, у нее были длинные русые волосы, которые она заплетали в одну косу, в отличии от Эммы, она предпочитала делать две. Девочки были очень дружны, не смотря на то что им приходилось спать в разных комнатах. В моменты когда их никто не видел, они всегда сидели в обнимку. Джине тяжело давалась разлука с родителями и сестрой, поэтому Эмма часто гладила девочку по волосам стараясь успокоить. Каждое утро они вставали друг за дружкой и держались пальчиками, пока мужчины сопровождали женщин в ванную комнату или на работы. Джессику очень умилял этот их жест близости.

Эмма тихонько поставила свою скамеечку за спиной у Джессики и стала доить корову. Повертев головой по сторонам, она убедилась, что Эмануил чем-то занят в подсобке и тихонько начала рассказывать о чем узнала.

-Совсем скоро у Эммануила родится ещё один ребенок.- зашептала девочка, не отрываясь от работы. Джессика чуть ближе наклонилась к ней, чтоб лучше слышать.

- Ты ещё не видела как появляются дети в общине. Будет сбор на роды в общем зале. Мы будем встречать новую жизнь все вместе. Это очень волнительно, особенно для Эммануила... Два прошлых малыша умерли....Это их последний шанс. Если и этот не выживет....-девочка тяжело вздохнула,- его жене придется стать общей женщиной. А для Эммануила выберут новую жену.

Что означает стать "общей женщиной" Джессика не знала, но видела пятерых уже взрослых женщин, которые жили так же в большом доме с ней на этаже. Они в основном работали на кухне или в комнате рукоделия, обучали маленьких девочек ведению хозяйства и шитью.

-У меня месячные ещё не пришли, а у тебя уже начались циклы? -продолжила шептать девочка и немного повернула голову в сторону Джессики, поскольку знала, что та не говорит.

Джессика отрицательно помотала головой. Пока она жила в общине, месячных у нее ещё ни разу не было. А были ли они раньше - она не помнила.

-Значит ты пока что тоже не годишься в невесты. - немного печально прошептала Эмма.

Джессика глубоко вздохнула, Эмма восприняла этот вздох как глубокую опечаленность Джессики. Однако это было не так. За время проведенное в общине, Джессика совершенно точно утвердилась в мысли, что замуж она не хочет. Но ее мнения никто спрашивать не будет и если старейшины решат, ее выдадут замуж. Поэтому отсутствие месячных играло в ее пользу.

Из подсобки раздались шаги Эммануила и Эмма в спешке отвернулась, и вернулась к работе.

-Долго вам ещё, девочки?- спросил мужчина. - Молоко ждут на кухне, пора взбивать масло и делать заготовки на сыр.

Джессика поднялась со своей табуретки и понесла ведро, полное молока, к выходу из хлева. После дойки приходили пастухи и угоняли коров и коз на пастбище. А Джессика оставалась прибираться и менять подстилки у животных.

-Нам ещё нужно будет покормить свиней. - напомнил Эмануил.

Джессика кротко кивнула. Ей не требовались напоминания, весь распорядок дня она и так уже знала. Завтрак, работа у животных, обед, занятия в комнате рукоделия, ужин и звук щеколды за закрытой дверью. Иногда Джессике казалось, что время в Доме Избранных остановилось. Менялись только дни недели, которых никто не называл.

Глава 9

Вместе с офицером Эмили Полсон мы вышли на улицу. Город уже начал жить своей жизнью. По дорогам туда и сюда сновали машины. Дети бегали по площадке за мячом. Никогда в общине мне не доводилось видеть детей за игрой в мяч. Я остановилась, наблюдая за счастливыми лицами мальчишек и девчонок самых разных возрастов. Они громко смеялись, толкали друг друга, падали общей кучей, снова вскакивали на ноги и весело бросались за ярким мячиком. Это было так живо, так по-настоящему.

Опомнившись, я стала осматривать улицу, в поисках знакомых машин из общины. Я не была уверена, что за мной кто-то бросится в погоню, но страх этого меня не отпускал. Эмили подошла ко мне и положила руки на плечи.

-Джессика, вы чем-то напуганы?

Я перевела на нее взгляд и отрицательно помотала головой.

-Не волнуйтесь, вас никто не заберёт против вашей воли. Я рядом.-Эмили взяла мою руку и крепко ее сжала.-Пойдемте, нам нужно перейти через дорогу, там кафе, где можно пообедать.

Она потянула меня за руку в сторону уже знакомого мне светофора.

-Идемте, нам нужно перейти через дорогу.

Мы подошли ближе к светофору и остановились, когда загорелся зелёный и все машины застыли, Эмили потянула меня к переходу.

На противоположной стороне улицы оказалось здание, выкрашено в ярко-малиновый цвет. В окнах заведения виднелись столики, за которыми сидели люди в ожидании еды и напитков. Эмили толкнула дверь и колокольчик над ней громко зазвенел.

-Офицер Полсон, добро пожаловать! -громко поприветствовала девушка в белом переднике и ослепительно улыбнулась.-Выбирайте столик, пока ещё свободно, во время перерыва на обед у нас обычно многолюдно.

-Спасибо, Сара. Пожалуй, мы с моей спутницей сядем за дальний столик у стены, принеси нам меню и колу. Вы пьете колу, Джессика?

-Я...я не знаю.-тихо ответила я.

Эмили уверенно двинулась в глубь помещения, за дальний столик у стены напротив входа. Я пошла за ней, попутно разглядывая стены кафе. Множество милых картин с живописными пейзажами украшали их. На одной стене я заметила рамки с фотографиями, на них были женщины и мужчины. Они счастливо улыбались, сидя за столиками в кафе. Атмосфера была очень теплой и уютной. Люди за столиками улыбались и здоровались с Эмили.

Я подобрала подол платья и села напротив офицера. Мой наряд казался неуместным и крайне нелепым.

-Наверное, нужно было поискать вам футболку, совсем не подумала об этом.

-Ничего страшного, все нормально. - ответила я.

Сара подошла к нашему столику с подносом, на котором стояли два больших стакана. Она положила перед нами папки с меню и поставила стаканы на стол.

-Как только будете готовы сделать заказ, позовите, я буду за барной стойкой.

Несмело я придвинула к себе стакан с тёмно-коричневый напитком. На поверхности плавали кубики льда и лопались пузырьки. Я сделала глоток и сладкие пузырьки напитка начали лопаться у меня во рту. От удивления и неожиданности я икнула. Эмили улыбнулась и потянулась к папке с меню.

-Так, посмотрим. Что вы любите, Джессика? Что заказать для вас?

Я тоже потянулась к папке и раскрыла ее. На картинках были не знакомые мне блюда, названия которых я не слышала. Куриный бургер, картошка фри, чизкейк. Ничего такого в общине мы не ели. Я растерянно смотрела и не знала, что выбрать. Смутившись, я отложила папку и опустила голову.

-Джессика, вы можете выбрать что вам захочется.

-Я....я не знаю. -не уверенно прошептала я.

-Тогда я сделаю заказ за нас двоих.

Я кивнула в ответ.

-Спасибо.

Эмили окликнула Сару и заказала два бургера и лимонный чизкейк. Когда заказ был сделан, она вернула обе папки с меню обратно Саре.

Спустя пять минут помещение начало заполняться людьми. Мне было неловко находиться в шумном помещении. Люди здоровались друг с другом, некоторые мужчины целовали знакомых женщин в щеку, в знак приветствия. Такая близость была для меня в новинку, ведь в общине мужчинам нельзя было даже трогать женщин за руку, если это не муж с женой.

Эмили молча сидела, наблюдая за моей реакцией. Под ее взглядом, я невольно опустила голову и сложила руки в замок у себя на коленях.

-Джессика, вам не обязательно опускать голову. Здесь можно свободно смотреть на людей и даже на мужчин.

-За это не будут наказывать? -тихонько уточнила я.

-Нет, Джессика, за взгляды у нас не принято наказывать. У нас можно, и даже нужно разговаривать с людьми!

Маленький мальчик за соседним столиком уронил стакан на пол, и он с громким звоном разбился. Я напряглась, ожидая, что мальчику тут же последует какое-то наказание. Однако женщина, сидящая рядом с ним, нежно его обняла: «Все хорошо, милый, это просто стакан, сейчас его уберут, а тебе принесут новый». Ни шлепка по рукам, ни выговора за этим не последовало. Женщина только крепче прижала мальчика к себе и погладила по голове: «Аккуратно, милый, не порежься осколками.» Сара уже подбежала к их столику и стала собирать осколки в совок. Затем она принесла новый стакан, с забавным рисунком, и потрепала мальчика по волосам.

-Вот, Томас, этот пластиковый, его не разобьешь! Маленький ураганчик! - весело усмехнулась девушка.

Мальчишка выпрямился на стуле и продолжил вертеться и подпрыгивать, как ни в чем не бывало.

От удивления, у меня даже открылся рот.

-И никакого наказания за шум и непослушание? -спросила я у Эмили.

-Ну возможно, дома мама и проведет с ним беседу, о том, как следует вести себя в людных местах. Но он ещё совсем маленький, детям свойственна непоседливость.

Мне трудно было в это поверить. За такое в Доме ребенка часами заставили бы стоять на коленях в общем зале, возможно лишили бы ужина. Эмили заметила мое выражение лица.

-У вас за такое наказывали? -тихо спросила она меня.

Я медленно кивнула...

-За громкие разговоры...

Она ничего не сказала, но продолжила слушать.

-За бег...

Молчание.

-За вопросы.

-За смех...

Эмили тяжело вздохнула. Повисло неловкое молчание.

-А играть? Игры были разрешены?

Я посмотрела в окно.

На площадке мальчишки снова гоняли мяч. Девочка лет пяти упала, разбив коленку. Она заплакала, но уже через секунду к ней подбежала женщина, подняла ее на руки, поцеловала в лоб, и девочка снова улыбнулась.

Я не могла отвести взгляд.

-Играть....не знаю, я не видела играющих детей. После семи лет дети переезжали в общий дом. Там никто не играл.

Эмили опустила глаза.

В этот момент Сара поставила перед нами большие тарелки.

— Ваши бургеры. И чизкейк принесу через несколько минут. Приятного аппетита.

Я удивленно смотрела на еду.

Мягкая круглая булочка, листья салата, ломтик помидора, расплавленный сыр... Все это выглядело слишком красиво, чтобы быть настоящей едой.

-А как есть? -спросила я, обращаясь к девушке.

Она округлила глаза и ответила с усмешкой:

-Руками конечно! - она развернулась и удалилась в сторону кухни.

Я нерешительно коснулась булочки кончиками пальцев. Она была теплой.

— Она совсем мягкая...

— Попробуйте. Это очень вкусно! Бургеры у них отменные!

Я осторожно откусила маленький кусочек.

Булочка оказалась сладковатой, мясо — горячим и сочным, сыр тянулся тонкой ниточкой. Никогда в общине мы не ели сыр. Сыр был только для продажи. Мясо тоже было редкостью.

Я медленно прожевала и замерла.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросила Эмили.

Я покачала головой.

— Нет...

Слова почему-то не находились.

— Просто... я не знала, что еда может быть такой.

Я посмотрела на бургер ещё раз.

-Нам говорили, что получать удовольствие от еды - грех.

Эмили поджала губы.

-Нет, Джессика. Это не грех.

Она молча придвинула ко мне бумажную салфетку, заметив, что соус остался у меня в уголках губ. Не замечание, не упрек — просто спокойный жест заботы.

Сара вернулась через несколько минут, держа в руках две небольшие белые тарелки.

— А вот и чизкейк. Приятного аппетита.

Она поставила перед каждой из нас по аккуратному кусочку светлого пирога. Сверху лежала тонкая долька лимона, а рядом — несколько ярко-красных ягод малины. Я долго смотрела на него.

Он казался слишком красивым, чтобы быть едой.

— Это... тоже можно есть? — тихо спросила я.

Эмили улыбнулась.

— Конечно.

Я осторожно взяла вилку. Несколько секунд просто держала ее в руке, не решаясь прикоснуться к пирогу.

— Не знаете, с какой стороны начать? — мягко спросила Эмили.

Я смущенно покачала головой.

— Никогда раньше не ела ничего такого.

Эмили взяла свою вилку.

— Тогда просто попробуйте.

Я осторожно отделила маленький кусочек. Нежная масса легко поддалась вилке. Она совсем не походила ни на хлеб, ни на кашу. Я положила кусочек в рот. Он мгновенно растаял на языке.

Сначала я почувствовала сладость. Потом легкую кислинку лимона. Потом густой сливочный вкус, которого прежде никогда не знала.

Я медленно закрыла глаза.

Мне показалось, будто во рту исчезла вся тяжесть последних лет. Я проглотила кусочек и еще несколько секунд молчала.

— Вкусно? — осторожно спросила Эмили.

Я открыла глаза.

— Очень...

Голос предательски дрогнул.

— У нас такого не было.

Я снова посмотрела на маленький кусочек пирога.

— Почему?

Эмили не сразу поняла вопрос.

— Почему... что?

— Почему люди могут просто взять... и приготовить что-то настолько вкусное?

Она немного улыбнулась.

— Потому что им хочется порадовать других.

Я нахмурилась.

— Просто... порадовать?

— Да.

— Не ради праздника?

— Нет.

— Не за хорошее поведение?

— Нет.

— Не как награду?

Эмили медленно покачала головой.

— Иногда люди готовят что-нибудь вкусное просто потому, что любят своих близких. Или потому, что им самим этого захотелось.

Я опустила взгляд на тарелку.

Странно.

За тринадцать лет в общине мне ни разу не приходило в голову, что еда может существовать не только для того, чтобы утолять голод. В Доме Избранных она была частью дисциплины, как одежда, работа или молитва.

А здесь...

Здесь кто-то испек этот пирог просто для того, чтобы незнакомые люди улыбнулись, попробовав его.

Мы закончили трапезу, и Сара забрала пустые тарелки.

Я устало откинулась на спинку стула и немного расслабилась. Оказывается, еда может быть вкусной. Оказывается, можно смеяться и громко разговаривать. Столько невероятных открытий за один день просто не умещались у меня в голове.

-Джессика, вы готовы вернуться в участок и ответить ещё на некоторые вопросы? -спросила офицер Полсон.

Я кивнула в ответ и придвинула поближе стакан с остатками колы. Льдинки почти полностью растворились и покачивались на поверхности темного напитка. Я допила и улыбнулась.

Офицер Эмили подошла к барной стойке и расплатилась. Я молча наблюдала, как она достала из кошелька деньги и протянула их Саре. Женщина, свободно распоряжающаяся деньгами. Еще одно открытие сегодняшнего дня.

Мне казалось, что сегодняшний день никогда не закончится. Каждый новый час разрушал еще одну истину, в которую меня учили верить последние тринадцать лет. И я уже не знала, чего боюсь больше — вернуться обратно или однажды окончательно понять, что весь мой прежний мир был ложью.

Глава 10

Шли дни, дни переходили в недели, недели перетекали в месяцы. Джессика полностью освоилась в общине и уже уяснила почти все правила. Правила общины ей стала объяснять Магдалина, в те редкие дни, когда она забирала ее к себе в домик себе на помощь. Правила здесь были не просто словами, они были заветами, нарушить которые означало разгневать «Отца нашего Всевышнего». Поскольку заветы нигде не были написаны, Джессика мысленно поместила их на дощечку и вывела красивым почерком с завитками: