- -
- 100%
- +
Заветы Дома Избранных
I. Дом выше человека.
II. Старейшины говорят голосом Господа.
III. Ложь — величайший грех.
IV. Женщина создана хранить жизнь.
V. Мужчина отвечает перед Богом за каждую женщину.
VI. Дети принадлежат Дому.
VII. Труд очищает душу.
VIII. Мир за пределами Дома погиб.
IX. Смирение — путь к спасению.
Жалобы — проявление гордыни.
X. Никто не остаётся один.
XI. Всё имущество принадлежит Дому.
XII. Любовь рождается после брака.
XIII. Семья служит Дому.
XIV. Боль принимается с благодарностью.
Страдание очищает человека.
XV. Никто не покидает Дом.
Иногда Джессике казалось, что заветов гораздо больше. Они скрывались в мелочах: как правильно смотреть в глаза старшим, когда можно говорить, сколько времени следует молчать во время молитвы, как держать руки за столом, как опускать голову при встрече со старейшиной.
Никто не объяснял этих правил отдельно. Стоило однажды ошибиться - и тебе тут же напоминали, что так делать нельзя.
Поэтому Джессика внимательно наблюдала за окружающими, стараясь повторять каждое движение, каждую интонацию. Незаметность стала ее главным способом выжить.
Однако самое главное правило Джессика вывела для себя сама: «Чем дольше люди видят в тебе «бракованную», тем дольше ты будешь в безопасности.» Джессика находилась в «Доме» уже несколько месяцев и на протяжении всех этих месяцев, единственное, о чем поинтересовались у нее старейшины – начались ли у нее циклы. Никакие другие показатели здоровья их не интересовали. Магдалина только и могла, что сетовать на тяжелую травму головы и попадание в непривычную обстановку, что стало стрессом. И циклы либо прекратились, либо не начались еще до попадания в общину. Были ли они в прошлом Джессика не помнила.
Память вообще играла с девушкой в жестокую игру. Изредка подкидывало ей некие знания и умения из прошлого, но ничего что могло бы указать на то, кем она являлась и откуда она.
Так в один из дней ей вспомнилась забавная песенка:
«Ладушки, ладушки,
Где были? — У бабушки!
Что ели? — Кашку.
Что пили? — Бражку.
Кашка масленька,
Бражка сладенька,
Бабушка добренька!
Попили, поели,
Домой полетели,
На головку сели,
Сели, посидели,
Дальше полетели!»
Кто пел ей эту песенку она не помнила, но песенка была такой простой и приставучей, что Джессика стала ее мысленно напевать во время работы.
-Джессика! Джессика! Очнись, деточка! Так ты мне все травы спалишь. Нам нужны отвары, а не травянистая пыль, пора снимать котелок и ставить остужать. - сетовала Магдалина.
Джессика встрепенулась и стала снимать котелок с очага. Уже три дня Она помогала Магдалине заготавливать мази, натирания и отвары. Приближался день родов у жены Эммануила и Магдалине требовалась любая помощь.
Магдалине очень нравилась Джессика, она была спокойна, молчалива и исполнительна. К тому же очень быстро схватывала, все, о чем рассказывала ей целительница и уже самостоятельно готовила некоторые из отваров.
-Давай милая, нужно заготовить смесь трав, чтоб она у нас была под рукой при необходимости. Когда Лора уже будет в родах, нам с тобой некогда будет искать эти травы. Помнишь? Листья крапивы, тысячелистник и пастушья сумка, заложи эти травы в мешочки из марли.
Джессика поспешила к столу, после того как поставила котелок с успокаивающим отваром. На деревянной столешнице уже лежали аккуратными кучками высушенные травы. Магдалина всегда раскладывала их отдельно и не терпела беспорядка. Для каждой травы был свой холщовый мешочек.
Джессика взяла листья крапивы, затем тысячелистник. Пальцы уже сами различали растения на ощупь. За несколько месяцев она научилась узнавать многие травы и уже почти не путала их между собой.
- Хорошо. «Теперь пастушью сумку», - сказала Магдалина. - Только не перепутай с полынью.
Джессика кивнула и закончила раскладывать травы по небольшим марлевым мешочкам.
Магдалина внимательно осмотрела ее работу и довольно улыбнулась.
- Быстро учишься. Еще немного, и сможешь готовить почти все смеси самостоятельно.
Она сложила мешочки в деревянный ящик и вдруг тяжело вздохнула.
- Дай Бог, чтобы они нам не пригодились...
Джессика вопросительно подняла глаза.
- Для Лоры, - пояснила Магдалина. - Она очень слаба. После двух предыдущих родов так и не оправилась. А ребенок, судя по всему, крупный.
Женщина задумчиво провела рукой по крышке ящика.
- Если роды пойдут тяжело…- Магдалина тяжело вздохнула, - один Господь нам поможет, на все его воля.
Джессика замерла, крепче сжав в руках последний мешочек.
Магдалина заметила ее напряжение.
- Боишься?
Джессика едва заметно кивнула.
- Я тоже, - неожиданно призналась целительница. - Каждый раз боюсь.
Она отвернулась к печи и принялась помешивать остывающий отвар.
- За свою жизнь я приняла много детей. Одни сразу начинали громко кричать. Другие... так ни разу и не вдохнули.
Последние слова прозвучали почти шепотом.
Джессика медленно опустила взгляд.
В Доме Избранных о смерти говорили спокойно. Почти буднично. Но сейчас ей вдруг показалось, что Магдалина говорит не как целительница, а как женщина, которая слишком часто держала на руках тех, кого уже нельзя было спасти.
- Ну что ж, нам с тобой осталось еще заготовить чистые тряпицы и простыни. Нужно быть готовыми ко всему. Ты же помнишь, что обязательно нужно все прокипятить, сможешь дойти до прачечной самостоятельно? Я предупредила женщин на смене там, что нам потребуются чистые кипяченые простыни. А у меня еще есть дела тут.
Джессика кивнула в ответ и направилась к двери, около двери она остановилась, повернулась спиной к стене и вопросительно посмотрела на Магдалину. Женщина оторвалась от своей работы и увидела немой вопрос девушки.
- Ах да…милая, я не могу тебя проводить, и мужчин, кого можно было бы позвать, рядом нет, тут совсем не далеко. Уверена, нас с тобой не накажут, за такое маленькое отступление от правил! Такое событие все-таки близится!
Джессика опустила голову и открыла дверь. Прачечная действительно была совсем не далеко. Маленькое, одноэтажное здание находилось в трех минутах ходьбы от домика лекаря. Тропинка была среди густой и высокой зелени, так что Джессику действительно никто бы не увидел. Она медленно брела вдоль высоких кустов. Весна была в самом разгаре, деревья покрылись сочными листьями, а бутоны цветущих деревьев вот-вот должны били распуститься. Джессика очень любила весну, она чувствовала, что весной было какое-то важное событие. Она остановилась на тропинке и подняла глаза к небу. Яркие лучи солнца играли бликами. Джессика подставила лицо солнцу и стала наслаждаться его теплом. Она ушла мыслями куда-то очень далеко и потеряла счет времени.
Треск веток вывел Джессику из глубокой задумчивости. Ее сердце стало громко стучать в груди. Она затаила дыхание, будто это ее могло сделать незаметной.
-Джессика?
Этот голос…этот голос она слышала редко, но каждый раз он заставлял кровь в ее венах останавливаться. Джессика стала медленно поворачиваться, ее голова машинально опустилась ниже.
Перед ней стоял Питер-Джексон. Высокий, крепкий, с широкими плечами и коротко подстриженными темными волосами. Ему было около тридцати пяти лет. Лицо худое, с резко очерченными скулами и тонкими губами. Серые глаза смотрели внимательно и холодно. На нем была рубашка, такая же, как и на Джессике, застегнутая до самого ворота, и темно-синие джинсы. Одежда сидела аккуратно, как и всегда. Питер никогда не выглядел растрепанным или уставшим. Даже после тяжелой работы его волосы оставались на месте, а рубашка — застегнутой. На руке у него были старые часы на кожаном ремешке, он бы единственным человеком в общине, у кого были часы.
Он остановился напротив Джессики и несколько секунд молча смотрел на нее.
- Джессика...
Она втянула голову в плечи.
- Что ты здесь делаешь?
Питер перевел взгляд на ее руки, затем на тропинку.
- Одна?
Она едва заметно кивнула.
- Кто тебя отпустил?
Джессика показала рукой в сторону домика Магдалины.
- Магдалина...
Питер медленно выдохнул.
- Понятно.
Он посмотрел в сторону домика целительницы.
- Значит, она отправила тебя в прачечную.
Джессика снова кивнула.
- И не пошла с тобой?
Еще один кивок.
Питер усмехнулся, но в его улыбке не было ничего доброго.
- Ну конечно. Магдалина слишком доверяет тебе.
Он снова посмотрел на Джессику.
- А ты ведь помнишь, что женщина не должна ходить одна по территории Дома?
Джессика опустила глаза.
- Помнишь.
Это прозвучало не как вопрос.
Питер сделал шаг ближе.
- За тобой должен присматривать кто-то из мужчин. Старейшины должны знать, где находятся женщины. Это несложно, Джессика.
Она замерла.
- Особенно в твоем случае.
Джессика медленно подняла глаза.
Питер некоторое время изучал ее лицо.
- Ты ведь до сих пор ничего не вспомнила?
Девушка отрицательно покачала головой.
- Ни имени? Ни семьи? Ни того, откуда пришла?
Джессика снова покачала головой.
- Странно.
Он ненадолго задумался.
- Иногда мне кажется, что ты что-то помнишь.
Джессика напряглась. Питер заметил ее реакцию и слегка улыбнулся.
- Ладно. Иди в прачечную. Раз уж тебя отправили, закончи работу и возвращайся к Магдалине.
Джессика не двинулась. Питер посмотрел на нее внимательнее.
- Что такое?
Она отрицательно мотнула головой.
- Тогда иди.
Она сделала шаг, но Питер снова заговорил:
- И Джессика...
Она остановилась.
- В следующий раз, если тебе понадобится куда-нибудь пойти, дождись сопровождающего.
Девушка кивнула.
- Это не правильно расхаживать в одиночку по территории.
Джессика опустила голову и прошла мимо него.
- И не задерживайся, - добавил Питер ей вслед. - Сейчас уже почти время обеда.
Она продолжила идти, не оборачиваясь. Только когда между ними оказалось несколько десятков шагов, Джессика позволила себе глубоко вдохнуть. Она крепче сжала в руках край платья и ускорила шаг к прачечной.
Питер остался на тропинке. Он еще некоторое время смотрел ей вслед, а затем медленно повернулся в сторону домика Магдалины.