Фейк. Забавнейшие фальсификации в искусстве, науке, литературе и истории

© Verlag C. H. Beck oHG, München 2015

© Граблевская Т. А., перевод с нем., 2016

© ООО «Кучково поле», издание на русском языке, 2016

Предисловие. «Никто уже не знает, где искать правду»

Правда – это высшее благо, любовь к правде – добродетель. Но, как и любая добродетель, она наталкивается на проблему, имя которой «практика». Например, есть жизненное правило, что честность является основополагающей для коммерсанта, так что он остается в выигрыше, если может ее симулировать: это касается не только делового мира, но подтверждается везде и всюду. Примерно каждые восемь минут и до 200 раз в день, как установили в высшей степени правдивые ученые в, разумеется, надежных исследованиях, человек лжет. (Реальные цифры еще больше, ведь даже если человек ничего не говорит, это тоже может быть ложью благодаря умалчиванию.)

Вдобавок даже при намерении оставаться честным человек может говорить неправду: память вряд ли можно назвать надежным хранилищем информации. Она неспособна выдать истинную летопись нашей жизни, но при необходимости объединяет подходящие воспоминания и организует их в своего рода спектакль о прошлом. Каждое «представление» такого «спектакля» может немного отличаться и, возможно, даже включать выдуманные сцены, причем сами мы этого не осознаем.

Итак, нельзя полагаться даже на самих себя. На других же – тем более. В частной и общественной жизни, в повседневном быту, как и в политике и экономике, в искусстве и средствах массовой информации, в науке и спорте, нами манипулируют из злого умысла или с чистой совестью. Фальшивые картины в художественных галереях, ретушированные фотографии в газетах, инсценированные репортажи в телеэфире, обманы в Интернете, плагиаты в литературе, музыке и науке, поддельные документы, фиктивные военные испытания, а также фальсифицированные продукты питания… Список огромен и уходит корнями в Античность и даже еще большую древность.

Он включает фальсификации, повлиявшие на ход всемирной истории, например Константинов дар» VIII века или «Протоколы сионских мудрецов»; в нем отмечены такие великие имена, как Микеланджело, Луи Пастер или Бертольд Брехт, а также такие длинные имена, как Карл-Теодор Мария Николаус Иоганн Якоб Филипп Франц Йозеф Сильвестр фон унд цу Гуттенберг. В нем упоминаются случаи, вызывающие скорее улыбку, например мошенничества Герта Постеля и «капитана» из Кепеника; он же охватывает примеры того, что ложь, мошенничество и маскировка могут служить целям просвещения. Сто лет назад такой эффект имели действия Артура Шютца, подсунувшего прессе первого грубенхунда[1], сегодня – провокации дуэта активистов «The Yes Men» («Согласные на все»), разоблачающие международные корпорации, экономические союзы и политические институты.

Не всегда дело в деньгах, собственности, власти, славе, признании, внимании. Порой подлог преследует хорошую цель – еще в Средние века оправдывалась pia fraus, ложь во спасение, к которой прибегали церковники, не беспокоясь о спасении души. Или же обман может совершаться ради шутки (и ради того, чтобы насладиться чувством собственного превосходства, если удалось обмануть другого).

Между тем при любом раскладе ложь и фальшь должны выглядеть правдоподобно, ясно и убедительно. Иными словами, каждое время отличается такими фальсификаторами и обманами, которых заслуживает.

С древности времена заслужили многое, очень многое. Сегодня мир до краев наполнен подделками. Естественно, что при таком объеме ложного, фальшивого и неясного широко распространена тоска по подлинному и первоначальному. Но все напрасно: «подлинное» почти всегда оказывается правдоподобной имитацией, созданной с большей или меньшей долей фантазии, как это, например, происходит в некоторых документальных фильмах об исторических событиях и личностях.

На следующих страницах представлен небольшой обзор великих и незначительных, серьезных и веселых случаев, накопившихся и выявленных за два с половиной тысячелетия. Однако известных фальсификаций так много, что здесь показана только верхушка айсберга. Каждый год появляются новые обманы, а старые, иной раз спустя столетия, разоблачаются. Дальше – больше: правда и ложь, реальность и вымысел, оригинал и копию, подлинник и повторение, настоящее и поддельное не всегда можно отличить друг от друга. «Никто уже не знает, где искать правду», – произносит Ганс Сакс в опере Рихарда Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры». Не все так плохо, но на следующих страницах вы найдете некоторые примеры фальсификаций.

Между прочим: цитата – фальшивка.

Уже в Древнем Риме…

Мы не знаем, сколько лгал человек каменного века. Однако он это делал: известно милое жульничество эпохи неолита – бусы из 183 оленьих зубов, 65 из которых при этом представляли собой имитацию таких зубов из кости.

Без сомнения, ложь в древности достигала больших масштабов. Представители римских высших слоев общества стремились завладеть бюстами и статуями греческого происхождения и украшали свои дворцы и сады не только оригиналами, но и подделками, якобы созданными старыми мастерами. По свидетельству поэта Федра, уже во времена первого императора Августа имела место оживленная торговля антиквариатом, снабжавшая фальшивками страстных до искусства и горделивых патрициев. Равным образом значительная часть драгоценных камней, демонстрировавшихся богачами, происходила из мастерских, которые специализировались на производстве фальшивых украшений, – об этом упоминал философ и государственный деятель Сенека.

Греция была для римлян и литературным примером. Даже великие авторы не стеснялись плагиата, что наглядно представляет Филипп Тайзон в своей работе «Плагиат. Неоригинальная история литературы». «Рассей же стужу! Щедро подкладывай // В очаг дрова и четырехлетнее // Вино из амфоры сабинской, // О Талиарх, пообильней черпай!»[2] – пишет Гораций, просто идущий по стопам, а точнее по строфам Алкея: «Долой ненастье! Жарче огонь раскинь, // Вино разбавь нескупо медвяное»[3].

А когда Катулл писал: «Тот с богами, кажется мне, стал равен, // Тот богов превыше, коль то возможно, // Кто сидит напротив тебя и часто // Видит и слышит, // Как смеешься сладко, – а я, несчастный, // Всех лишаюсь чувств оттого, что тотчас, // Лесбия, едва лишь тебя увижу, – // Голос теряю, // Мой язык немеет…»[4] – он просто переписал часть стихотворения Сапфо: «Богу равным кажется мне по счастью // Человек, который так близко-близко // Пред тобой сидит, твой звучащий нежно // Слушает голос // И прелестный смех. У меня при этом // Перестало сразу бы сердце биться: // Лишь тебя увижу, уж я не в силах // Вымолвить слова. // Но немеет тотчас язык…»[5]

Эпоха массовых подделок произведений искусства началась, конечно, не в I столетии до н. э., а намного раньше. Важной предпосылкой оказалось появление представления о личностных достижениях и интеллектуальной собственности – даже когда еще не был сделан шаг в сторону соблюдения авторских прав. Никто не должен приписывать себе чужие заслуги, ведь результатом будут насмешки и презрение, – об этом предупреждает одна из басен, созданная в Греции между V и I веками до н. э. и приписываемая Эзопу.

Анонимное произведение, являющееся общественным достоянием, можно изменить, и это не будет подлогом или незаконным присвоением. Только с появлением имени Гомера, отметившего великие эпосы «Илиаду» и «Одиссею» как оригинальные творения, медленно начало формироваться осознание уникальности авторского художественного произведения. По иронии судьбы, эта уникальность теперь могла также и просто подделываться. В V веке до н. э. скульптор Фидий подписал статую своего ученика Агоракрита, чтобы тому было легче продать свою работу. То же самое неоднократно повторял в IV веке до н. э. живописец Апеллес, дабы его молодой коллега Протоген мог поднять цены за свои картины.

В области литературы появление подделок также находилось в прямой связи с возникновением рынка и спроса, особенно со стороны коллекционеров и библиотек. За тексты признанных классиков они платили большую цену. Поэтому чужие драмы получали авторство Эсхила и Еврипида, философские тексты становились дороже благодаря авторству Аристотеля или Демокрита, а медицинские трактаты облагораживались именем Гиппократа.

Помимо финансовых были, конечно, и другие мотивы: кто-то, приписывавший свои произведения признанным авторам, вдохновлялся желанием найти для собственного труда большую аудиторию. Или же он хотел защитить себя от гонений – так делали авторы сатир, «обвинявшие» в авторстве своих клеветнических стихов Марциала. Другие, ведомые амбициями, напротив, присваивали себе великие произведения: уже древние критики отмечали, что диалоги Эсхина на самом деле были написаны Сократом (его тексты Эсхину передала Ксантиппа), а Ксенофонт опубликовал под своим именем книги историка Фукидида. Бывало, что с помощью таких фиктивных авторов, как Агафархид Самосский или Хрисерм Коринфский, которым приписывали несуществующие цитаты, преследовалась цель умножить сочинительскую славу собственной нации.

Как видим, обман использовался не только для собственной выгоды – некоторые политически мотивированные фальсификации должны были принести пользу также и всему обществу. Уже Солон, считающийся отцом аттической демократии, должен был вмешаться в текст эпосов Гомера, чтобы подчеркнуть значение Афин для Греции. Аналогичным образом поступали в V веке до н. э. другие греческие города, создававшие генеалогии правителей, списки жриц и победителей спортивных состязаний, которые, по меньшей мере отчасти, были выдуманными. В Риме карьерист Цицерон подписал документ именем трибуна Луция Рацилия, чтобы навредить своему врагу Публию Клодию Пульхру из популярной среди плебеев партии популяров, тогда как Марк Антоний подделывал завещание Цезаря, резолюции сената и законы.

Многое, что сегодня известно о Древнем мире, мы знаем благодаря его историографам. В их текстах несложно выделить гротескные фальсификации, для которых скорее подходит термин «чтиво», – таковы, например, свидетельства очевидца Троянской войны, подписанные вымышленным именем. Серьезные труды грека Фукидида или римлянина Саллюстия также не лишены вымысла. Зафиксированные в них якобы подлинные письма и речи редко являются реальными, хотя в них вполне может содержаться доля правды. Эти документы как минимум приукрашены и улучшены, или же, напротив, искажены, если противоречат мнению самих историков: последние занимали определенную сторону и «переделывали» прошлое.

Так же вольно античные историки описывали события и личностей. Особое недоверие вызывают страшилки: история о Фалариде из Агригента, который в VI веке до н. э. якобы зажаривал своих жертв, помещая их внутрь бронзового животного и разводя под ним огонь, не согласуется с технико-историческим заключением, что при существовавшем в то время уровне развития знания и мастерства фигура такого размера не могла быть отлита. Аналогичной сказкой является рассказ греческого историка Полибия II столетия до н. э., согласно которому спартанский царь Набис (207–192) приказал построить машину с человеческим обликом, закалывавшую должников, просрочивших платеж. Подобные жуткие рассказы проходились по вкусу падкой до развлечений публике, как и броские истории о Нероне и Калигуле: можно, по меньшей мере, усомниться, что они действительно являлись такими жестокими и безумными, и спросить себя, не были ли историографы на стороне сенатской клики, над которой одержал победу император, и не приспосабливали ли они прошлое к собственным интересам.

Активная поддержка нужна была и в религиозных делах. То, что первосвященник Хелкия в начале VII века до н. э. нашел в Иерусалимском храме древнюю иудейскую Книгу Завета – Второзаконие, будто бы принадлежащее руке Моисея (а также то, что рукопись не была незадолго до этого написана представителями священства), так же невероятно, как и легенда римского историка Луция Кассия Гемина, согласно которой некий Гней Теренций (ведь упоминание имени всегда производит лучшее впечатление) в 181 году до н. э. во время вспашки своего поля наткнулся на гроб римского царя и религиозного реформатора Нумы Помпилия (VIII век до н. э.), в котором находились книги последнего. Действительно невозможная находка – тому, что свитки папируса сохранялись столь долго, удивлялся уже автор «Естественной истории» Плиний Старший (ум. в 70 году н. э.).

От иудеев, греков и римлян в период поздней Античности эстафету приняли христиане. Они придумывали истории о делах и страданиях мучеников и проповедников, подделывали папские указы и ссылались на несуществующие императорские эдикты о веротерпимости; христианский писатель Тертуллиан (ок. 200) приписывал императору Тиберию, что тот хотел включить Иисуса в римский пантеон.

Даже сообщения очевидцев о жизни и смерти Иисуса обоснованно подозреваются в фиктивности или, как минимум, в излишнем преувеличении, как и Деяния апостолов; при этом некоторые новозаветные послания (например, Второе послание апостола Петра, появившееся во II веке) точно были подделаны, и богословы это не оспаривают. С IV века сочинения публиковались под подложными именами признанных историков церкви, подтасовывались решения церковных соборов, а в трудах приводились несуществующие цитаты. Так называемые еретики поступали похожим образом и «изобретали», в частности, книги и Евангелия, якобы написанные библейскими персонажами, чтобы, пользуясь их славой, усилить собственную значимость. Примером является созданное во II веке и обнаруженное в 1978 году Евангелие от Иуды, в котором последний показан доверенным Иисуса, в то время как остальные апостолы, основавшие христианские общины, выставлены невежественными, упрямыми и злыми.

Параллельно распространению христианства состоялся переход в Средневековье, но история с античными фальшивками не закончилась. На смену античным подделками пришли подделки античных произведений. В эпоху Возрождения искусство Древнего мира было заново открыто и стало копироваться; даже молодой Микеланджело выступал в роли фальсификатора и пытался подсунуть одному коллекционеру собственную работу как античное произведение.

С момента обнаружения города Помпеи, находившегося до этого более чем полтора тысячелетия под слоем вулканического пепла, фальшивки еще больше перемешались с подлинными находками. Бюст Юлия Цезаря, приобретенный Британским музеем в Лондоне в 1818 году, более чем через 100 лет был выбракован как подделка XVIII столетия. В 1918 году нью-йоркский Метрополитен-музей купил превышавшую в высоту два метра статую этрусского воина, а через 42 года эта статуя была объявлена подделкой, когда итальянский скульптор Альфредо Фьораванти признался, что создал ее с пятью своими коллегами. В качестве подтверждения скульптор принес отколотый большой палец статуи, который точно подошел к месту, где был отбит.

В 1920-х годах в Германии появился фальсификатор уроженец Армении Оксан Асланян. Пользуясь эйфорией, охвативший общество после открытия гробницы Тутанхамона, он специализировался на древнеегипетских объектах, всучив, например, Музею Кестнера в Ганновере женскую голову, – позднее было замечено, что ее современная прическа не была известна в Древнем мире.

До Асланяна еврейский ювелир из Одессы Израиль Рухомовский с 1890 года не только продавал искусственно состаренные монеты, но и сам создавал художественные произведения в античном стиле. Лувр заплатил 200 000 франков за весивший половину фунта золотой шлем, украшенный сценами из «Илиады» Гомера и обозначенный как дар греческой черноморской колонии Ольбии скифскому царю Сайтаферну.

В данном случае обман был раскрыт. Однако до сегодняшнего дня музеям неизвестно происхождение ряда других своих экспонатов. В хильдесхаймском Музее Ремера и Пелицеуса хранится древнеегипетская модель корабля, сделанная из древесины, которой на самом деле 4000 лет. Однако из-за пропорций судна существует подозрение, что предмет был составлен из отдельных частей где-то на задворках Каира, а затем продан за большую сумму.

Также мало ясности с «Аполлоном из сектора Газа». 450-килограммовая статуя, стоимость которой оценили до 40 миллионов долларов, была якобы обнаружена палестинским рыбаком в море на глубине четырех метров. Тем не менее история обнаружения и подлинность статуи вызывают сомнения: фигура, пролежавшая в море 2000 лет, должна была обрасти ракушками; странной кажется и «нелепая прическа с прядями волос, спадающими впереди проволочками» (по словам археолога Штефана Лемана). Подозрения связаны с финансовыми проблемами ХАМАС, пополнившего свою кассу благодаря выгодной продаже статуи. И действительно, в апреле 2014 года Министерство[6] туризма и древностей в городе Газа заявило, что стремилось получить «максимальную прибыль».

Большим спросом на художественном рынке пользуются бронзовые бюсты и статуи эпохи Древнего Рима. Поскольку на сегодняшний день известно около 230 таких произведений, их стоимость на аукционах достигает высокого уровня: статуя Артемиды римского времени была продана на аукционе Сотби в июне 2007 года за 28,6 миллиона долларов. Один изготовитель подделок, прозванный «Испанским мастером», вероятно, сделал производство такого рода скульптур своей специализацией и уже более 30 лет предлагает покупателям весьма качественные изделия. Бронзовая голова, изображающая императора Деция, бюст императора Бальбина и «Африканская царевна», отлитые якобы во II веке, относятся к последним вещам, продававшимся на антикварных ярмарках и аукционах по всему миру или предлагавшимся музеям, которые, возможно, должны быть приписаны ему.

Финал остается открытым. Если дела пойдут плохо, коллекционеры и музеи смогут получить слабое утешение от того, что даже самое знаменитое античное произведение искусства оказалось подделкой: речь идет о кормящей волчице, символе Рима. Статуя Лупы с двумя тянущимися к ее соскам мальчиками Ромулом и Ремом была отлита не 2500 лет назад, а в Средние века. Радиоуглеродная датировка и анализ использованной при изготовлении скульптуры техники не оставляют сомнений – хищник не имеет следов пайки на голове и ногах и отливался целиком, хотя античные мастера такого сделать не могли. Правда, предполагается, что некогда существовал и оригинал: он находился в Константинополе и был расплавлен в 1204 году, когда крестоносцы во время похода в Палестину захватили также центр ненавистного православного христианства. Согласно этой теории, реплика была создана еще в XIII столетии по заказу римских патрициев. Она оказалась настолько удачной, что до 2011 года, когда обнаружилась правда, бесчисленные ученые расхваливали совершенную античную красоту.

Персидская мумия

В 2000 году шумиху вызвала мумия, обнаруженная в пакистанском городе Кветта около границы с Ираном и, по-видимому, предполагавшаяся к продаже на черном рынке. Мумия была изготовлена египетским способом и лежала в каменном саркофаге, который, в свою очередь, находился в еще одном богато украшенном деревянном саркофаге, надпись персидской клинописью на котором гласила: «Я дочь великого царя Ксеркса. Я Родогуна». Ксеркс I правил в 485–465 годах до н. э. Его империя простиралась до Инда, и в качестве фараона он управлял и провинцией Египет.

Это была первая находка изготовленной в египетской технике мумии за пределами долины Нила. Однако восторг специалистов быстро сменился скептицизмом: оказалось, у мумии не хватает сердца, а это не соответствовало древнеегипетским обычаям. Также по-персидски царевну должны были называть Вадугана, а не Родогуна, так как последнее имя – лишь поздний греческий перевод эллинистического времени. Более того, на каменном саркофаге были обнаружены подготовительные рисунки, выполненные карандашом. После выявления у мумии перелома шейного отдела позвоночника и проведения радиоуглеродного анализа стало ясно: предполагаемая персидская царевна умерла не 2500 лет, а не более шести лет назад. Кем была эта женщина, стала ли она жертвой преступления или ее труп похитили с одного из кладбищ, до сих пор остается загадкой, как неизвестны и мастера, изготовившие мумию.

Мумия из Дипхольца

Чтобы совершить сенсационное открытие, одним приходится перекапывать египетскую землю, другим же достаточно просто сходить на чердак, как это сделал десятилетний Александр Кеттлер из нижнесаксонского Дипхольца: в августе 2013 года он играл в доме своей бабушки и обнаружил в сундуке под крышей египетскую мумию.

«Такое я вижу впервые», – признался профессор Альберт Цинк из Больцано, эксперт с мировым именем, среди достижений которого – расшифровка генома Отци[7]. Однако его удивила лобная повязка и металлическая оболочка, покрывавшая тело под бинтами. «Египтяне никогда не украшали так своих забальзамированных мертвых», – сделал свое заключение ученый, обративший также внимание на наконечник стрелы в левой глазнице трупа.

«Должно быть, мы имеем дело с таинственным гибридным существом!» – торжествовал уфолог Эрих фон Дэникен, когда компьютерная томография в районной больнице Дипхольца выявила, что у тела нет позвоночника. Ближе к истине, однако, оказались специалисты, видевшие в мумии тело человека и предположившие, что ей не более 2000 лет, после чего вмешался Махмуд аль-Дамати, на тот момент атташе по культуре египетского посольства в Берлине (а сегодня министр древностей и культурного наследия Египта), и потребовал вернуть археологическую ценность на нильскую родину.

Пока будущее находки оставалось туманным, можно было пролить свет на ее прошлое: оказалось, что дедушка мальчика, умерший в 2001 году в возрасте 80 лет стоматолог Вольфганг Кеттлер, в 1955 году привез мумию из поездки по Северной Африке. Сама мумия также начала приоткрывать завесу своих тайн, когда в сентябре 2013 года с ней поработали в судебно-медицинском отделении университетской клиники Гамбург-Эппендорф: внутри нее обнаружили пластиковый скелет, тогда как череп мумии был настоящим, и его ранее могли использовать в качестве пособия для обучения медицине. То, что пластик сохранился при проведении компьютерной томографии костей, было связано с металлической оболочкой мумии (известно, что пациенты при прохождении такой процедуры должны снимать часы, кольца и цепочки). Не исключено, что пластиковый скелет также применялся на уроках анатомии. Стрела в левой глазнице оказалась детской игрушкой или наконечником для спортивной стрелы. Наконец, бинты, обматывавшие мумию, датировали XX столетием, а в качестве набивки обнаружились бумажные полотенца. Правда, остался открытым вопрос, было ли все это сознательно организованной мистификацией или же дедушка купился на странную подделку. Как бы то ни было, мумию вернули семье Кеттлер.

Поддельное Средневековье

«История учит ее подделывать», – написал польский мастер афоризмов Станислав Ежи Лец. Это относится ко всем эпохам, в том числе и к Средним векам: чем тщательнее историки изучают архивы, тем яснее понимают, сколько среди них обмана и заблуждений.

Из 196 документов эпохи Меровингов две трети оказались подделками, что в течение 20-летней работы установила группа ученых Боннского университета. Меровинги находились у власти во Франкской империи с V по VIII век, однако спорные приписываемые им грамоты появились только в XII столетии. Поэтому многие точные даты, например относящиеся к основанию ранних средневековых монастырей, вызывают сомнения. Тем не менее ключевую дату европейской истории, связанную с принятием королем Хлодвигом христианства в 496 или 497 году, а возможно, в 498 или даже 507 году, надлежит и впредь считать достоверной.

Ситуация с последовавшими за Меровингами Каролингами выглядит немного лучше: недостоверными среди медиевистов единогласно считаются лишь 35 % документов Карла Великого. Среди 474 документально зафиксированных даров, монастырских привилегий и освобождений от уплаты таможенных пошлин эпохи Людовика Благочестивого (814–840) пока что отбракованы 54.

Доля поддельных среди документов, относящихся к периоду правления Оттона I (936–973), на текущий момент оценивается учеными в 15 %. Что же касается времени Фридриха I Барбароссы (1152–1190), то с ним связываю 10 % ложных документов.

В числе последних фальшивок находится вольная 1189 года, благодаря которой Гамбург приобрел титул «вольный (и ганзейский) город». То, что было дано гамбуржцам согласно этой грамоте, – право на беспошлинный таможенный оборот вплоть до Северного моря и связанные с ним портовое право, права на ведение рыбного промысла, вырубку леса и расчистку земель, содержание скота, а также гарантия, что на расстоянии 15 километров ни одна чуждая держава не сможет возвести крепость, – на самом деле предоставили себе сами члены городского совета и купцы, причем не в 1189, а в 1265 году. Именно эта дата стоит на пергаменте. Однако чтобы придать своей выходке видимость законности, они заявили, что составленный ими документ – правомочная копия, так как оригинал был утрачен. Здесь, правда, они допустили техническую ошибку, поскольку печать на документе принадлежит императору Фридриху II, умершему в 1250 году. Противоречие было замечено кем-то только в XIX веке. И тут гамбуржцам пришлось поплатиться за свое бесстыдство.