Лучший друг старшего брата

Эмма

Выходные проходят очень спокойно и уютно. И если я поначалу некоторое время испытывала чувство досады и обиды, что нам с Глебом не удалось встретить самый главный праздник года вместе, то потом поняла, что все, что не делается, все к лучшему.

Я сто лет не проводила время с семьей вот так: никуда не спеша и по-домашнему. Мы много гуляли, говорили, жарили шашлыки и смотрели новогодние фильмы.

И я поняла, что это время мне было нужно. Очень. Чтобы вспомнить, что у меня есть такие замечательные родные, моя опора, поддержка. Что они всегда рядом, несмотря ни на что.

Глеб объявляется на Рождество, испортив все впечатление от потрясающих каникул. Я как раз только приехала от родителей и зашла в супермаркет, чтобы купить продуктов. А возле подъезда меня поджидает он. Горе-женишок.

– Родная, – произносит Глеб хриплым голосом и сияет, протягивая мне огромный букет бордовых роз. К которым, кстати, я равнодушна. И уже как-то говорила об этом. – Наконец-то вырвался к тебе! Я соскучился.

Мне хочется поморщиться. Как еще хватило наглости прийти и врать мне, глядя в глаза!

– Неужели? – усмехаюсь и вопросительно вздергиваю бровь.

Улыбка с лица Глеба медленно сползает, а рука с букетом опускается, и ни в чем не повинные цветы касаются грязного асфальта.

– Все еще дуешься? – тон Глеба мигом становится холодным и отстраненным. Деловым. А вот глаза…злыми и жесткими. Как в тот вечер. Только без странного блеска.

– На что именно, уточни? На твои слова за отказ в день помолвки или за то, что пропал, обжимался с какой-то девушкой, а теперь, как ни в чем не бывало, заявился ко мне? – кажется, я все же теряю над собой контроль, потому что немного повышаю голос.

С другой стороны, мне все равно. Правда. Да, болит где-то в районе сердца, что человек, к которому испытывала светлые чувства и с кем была готова строить отношения, вытер об меня ноги. Неприятно. Досадно, но пережить вполне можно. И совсем уж не стоит того, чтобы я по нему убивалась.

Но реакция Глеба меня немного обескураживает. Он широко и счастливо улыбается, как будто именно этих слов от меня ждал.

– Красотка, да ты ревнуешь! Никогда бы не подумал, что дождусь этого момента! А то мне стало казаться, что тебе на меня совсем наплевать.

Я закатываю глаза. И откуда в Глебе столько самоуверенности, и почему я ее раньше не замечала?

– Ты себе льстишь, Глеб. Мне абсолютно плевать на всех девок, которые тебя окружают. Хоть гарем заведи. Извини, мне надо идти, я тороплюсь.

Вот здесь бы эффектно швырнуть бывшему жениху кольцо в лицо, но, как назло, забыла его дома в ванной на полке. Сняла, когда купалась и больше не захотела одевать. Просто не смогла. Не мое оно.

Пытаюсь его обойти и пройти к подъезду, но неожиданно Глеб хватает меня за запястье мертвой хваткой.

– Мы не закончили, Эмма, – и снова холодный, жесткий и пугающий меня тон. Внутри все холодеет, но я стараюсь не показывать виду, что боюсь жениха. Порой у меня складывается впечатление, что в Глебе живет две личности, и иногда одна подавляет другую, выпуская наружу незнакомого мне Захарова.

– Мы закончили, Глеб. Отпусти меня, ты делаешь мне больно.

Он отпускает мою руку, но не отпускает глаза, уставившись пристальным взглядом.

– Не обижайся, Эмма. Прости.

– Что ты, я не обижаюсь на сирых, убогих и тебя! – холодно парирую, делая шаг в сторону подъезда.

Глеб который раз за нашу короткую встречу меняется в лице. Теперь он уже не скрывает злость во взгляде. Выглядит пугающе, потому что я за все полгода отношений не видела его таким. Но, тем не менее, я намерена держаться до последнего!

– Не стоит мне дерзить, красотка, не зная всех обстоятельств ситуации!

– Ты хочешь мне поведать, в каких позах, когда и где с ней спал?! Спасибо, избавь меня от подробностей!

Обхожу его, но не успеваю сделать и шага, как мне в спину летит:

– Поначалу я тебе не звонил, потому что хотел дать тебе день – другой, чтобы остыть. Потом, когда остыл я сам, понял, насколько соскучился по тебе, насколько мне одиноко без нашей болтовни и вообще без твоего присутствия в моей жизни, случилось непредвиденное: отец отправляет меня в командировку в Вену. Ты можешь мне не верить, но я сопротивлялся, как мог, потому что хотел, несмотря на ссору, встретить этот новый год с тобой. Я боялся, что потеряю тебя, Эмма.

Его голос кажется искренним, но не настолько, чтобы я повернулась. Я хочу верить Глебу, но…как будто в ту новогоднюю ночь что-то перегорело внутри. Это когда чего-то очень долго ждешь, а потом наступает момент, что уже и не надо.

Даже если представить, что Глеб говорит правду, то его слова в день помолвки…Ударили по моей самооценке, да. А с таким я не научилась мириться. Да и не хочу. У меня сложилось впечатление, что затащить меня в постель любой ценой – идея фикс у Глеба. И это заставляет меня держаться настороже.

– Настолько боялся, что встретил его в компании той пышногрудой брюнетки? – оборачиваюсь, криво усмехаясь. – У тебя показания не сходятся, Глеб.

– И все-таки ты ревнуешь, красотка, – жених довольно улыбается, а я морщусь при этом его обращении. Сто раз просила не обращаться ко мне так, но Глеб не считает нужным считаться с моим мнением. – Я встретил его в компании дочери партнера отца и ее друзей. Это всего лишь просто дружеское общение, не более. Она так же, как и ты, работает в фирме отца. Узнала, что я совершенно один в чужой стране и предложила присоединиться к их компании. Только и всего. Ну, не в номере же мне надо было одному киснуть в новогоднюю ночь?

Мне хочется крикнуть ему в лицо, что, да, надо было быть одному, а не в компании незнакомой девицы в обнимку! Потому что то фото…взгляд этой девушки как раз таки говорит о том, что она не считает себя просто другом.

Но на деле же я просто пожимаю плечами с равнодушным лицом:

– Я не знаю, как ты был должен поступить. Скажу лишь одно, что раз ты меня так любишь, как говоришь, мог бы позвонить. А ты пропал, и я уже стала сомневаться: а есть ли у меня жених вообще?

– Я признаю, что ступил, да. Но лишь потому, что знал, что телефонный разговор меня не устроит. Мне нужны твои объятия, твои поцелуи, – Глеб понижает голос, а у меня совершенно ничего не откликается в душе. Раньше я млела от его голоса, тона, подкашивались колени, а сейчас…Все равно. – Я бы тут же купил билет и рванул к тебе, а мне никак нельзя. Отцу кровь из носа нужен этот контракт. И пришлось терпеть. Думаешь, мне было просто?! Ни хрена! Но я тебе клянусь, у меня ничего не было с Хеленой! Я верен только тебе. Я весь твой. И буду ждать столько, сколько нужно. Просто будь рядом. Малышка, прости меня. Я, правда, сглупил. И очень раскаиваюсь.

Глеб говорит очень складно. И вроде нет поводов не верить ему – раньше он их никогда не давал. Но осадочек все равно остался, и немного зудит в районе сердца. Как говорится в поговорке: то ли он украл, то ли у него украли, но была там неприятная история.

А, может, я действительно просто себя накрутила? Ведь мы полгода уже вместе, и до этого момента Глеб вел себя безупречно. Да и каждый в этой жизни достоин второго шанса…

Глеб делает шаг навстречу, и я остаюсь стоять на месте, не отступая назад. Он воспринимает это как хороший знак и вмиг оказывается рядом и прижимает к себе за талию, давая прочувствовать всю степень его «Я скучал».

– Не так быстро, я еще не до конца тебя простила, – гордо заявляю, вздернув подбородок и забирая цветы из рук жениха. Они же ни в чем не виноваты.

– Но все же шанс дала?

– Да. Не про…в общем, не потеряй снова мое доверие. Потому что я не умею прощать.

– Я запомню, малышка, – Глеб расплывается в довольной улыбке. Он хочет добавить что-то еще, но я опережаю его, заявляя со всей категоричностью:

– К себе не зову, не надейся. Я тебя не ждала, да и завтра на работу. Нужно собраться, настроиться. И крайний выходной я хочу провести в одиночестве.

На самом деле, я не хочу проводить его с Глебом. Кажется, после той мимолетной встречи с незнакомцем у меня что-то перегорело к нему. Как отрезало. А, может, отвыкла. Но я такой человек: не умею принимать молниеносных решений. Как учил меня отец: все взвесить, хорошенько обдумать и только потом рубить с плеча, если уверена в положительном исходе для себя.

На удивление, Глеб не спорит и не пытается меня переубедить. Он просто нежно прижимает к себе, поглаживая меня по волосам:

– Хорошо, любимая, как скажешь. Я же сказал, что готов ждать столько, сколько потребуется.

Я на автомате слегка приобнимаю Глеба в ответ и понимаю, что провести время одной – самое лучшее решение. Потому что мне определенно необходимо разобраться в собственных чувствах и ощущениях. Потому что мысль о том, что я всецело буду принадлежать этому мужчине почему-то не вызывает восторга…

Эмма

Я всегда люблю возвращаться на работу после новогодних праздников. Потому что такой уж я человек – не умею долго отдыхать, да и вообще подвержена трудоголизму. Это у меня от отца.

– Доброе утро, Мариночка, – здороваюсь с секретаршей брата. Девушка окидывает меня кислым взглядом и улыбается через силу. – Что-то случилось?

– Вы никак издеваетесь, Эмма Александровна? – Марина корчит рожу и внимательно оглядывает меня с головы до ног. – Сегодня десятое января. Первый рабочий день года. Десять дней выходных.

– И? – продолжаю недоумевать, остановившись напротив ее стола.

– А то, что это были убойные выходные, и выходить после них на работу – преступление! Это выходные, после которых нужны еще выходные, чтобы прийти в себя.

– Сколько можно отдыхать, Мариночка? – смеюсь я. – Неужели не становится скучно?

Марина подпирает щеку рукой и смотрит на меня, как на дуру.

– Вот не понимаю я тебя, Эмма. Зачем тебе все это?

– Все – это что? – уточняю, но, кажется, догадываюсь, что девушка имеет в виду. И градус моего настроения ползет вниз, как и улыбка.

– Работа, этот офис, подъем по утрам…Зачем это тебе? С таким отцом и его состоянием ты можешь себе позволить вообще не работать. Ну, или попросить папу подарить тебе какой-нибудь салон красоты и наведываться в него на часок-другой, чтобы взглянуть хозяйским взглядом, а потом дальше вести светскую жизнь.

Такие разговоры – не редкость. Почему-то многие полагают, что дочери миллионера, а также сестре миллионера не пристало работать. Можно спокойно сидеть на их шее и клянчить деньги. Почему только при этом никто не задумывается, что это унизительно? Что женщина при этом деградирует? Что она неинтересна, скучна и воспринимается не более, чем предмет мебели?

Те, кто не рассуждает на эту тему, обычно обсуждают то, что я работаю в фирме отца, которую он после некоторых трагичных событий в нашей семье передал брату, мотивируя тем, что возраст не тот, и хочет чаще видеться с внуками. На тот момент Роберт только открыл свою фирму и пытался отказаться, но отец был неумолим – ему была нужна помощь сына. И теперь Роберт руководит компанией отца, и мной в том числе.

Не остается без внимания и то, что папа взял меня после университета сразу на руководящую должность – директор отдела дизайна. Да, это действительно так, и я этого не скрываю. Но, считаю, что мне гордиться нечем.

После окончания университета я хотела найти работу сама, без помощи отца и брата, скрывая наше родство, но мне все отказывали ввиду отсутствия опыта. И, видя мои мучения, папа предложил мне сделку. Он вводит в своей компании для меня отдельную ставку, потому что выиграл крупнейший тендер, и теперь три гола будет строить жилые дома, где будут квартиры с чистовой отделкой. Также его компания будет предлагать мои услуги по дизайну интерьера как дополнительную услугу с большой скидкой, потому что я только в начале своего карьерного пути.

И я согласилась на эту сделку, потому что глупо отказываться от такого шанса. Это огромная возможность набраться опыта и создать свою клиентскую базу. Впоследствии я смогу уйти в свободное плавание, если сама того пожелаю, и создать свою фирму. Но пока о таком я могу лишь мечтать. Потому что мне еще учиться и учиться.

Да, он создал целую ставку, и у меня, по сути, руководящая должность и даже свой отдельный кабинет напротив его кабинета, но руковожу я только своей помощницей Леной, а вся ответственность за всю работу лежит на мне. По сути, отец нанял меня для выполнения дизайна крупных объектов или предоставляет мне только заказчиков, а дальше уже только все в моей власти: заинтересую я их своими предложениями или они уйдут к конкурентам.

Не стоит думать, что если я работаю вместе с братом, то имею массу привилегий. Нет. Отчитывает он меня наравне со всеми подчиненными: за просрочку, за косяки, даже за опоздание на пять минут. На работе у нас строгие деловые отношения, а любимым братом он становится только за стенами офиса компании.

– Потому что я считаю, Марина, что женщина должна самореализовываться и уж точно не зависеть от кого бы то ни было. Потому что женщина должна быть интересной, наполненной, а не пустышкой в виде красивого приложения к мужчине, как часы или дорогой галстук. Ну, и еще женщина должна зарабатывать столько, чтобы никогда не унижаться перед мужчиной, выпрашивая что-либо.

Марина не скрывает своего зевка и в последний момент прикрывает рот ладонью, от чего я злюсь еще больше.

– У тебя еще юношеский максимализм бьет, – нахально заявляет «старая дева», с которой у нас разница в возрасте всего лишь четыре года. – С такими взглядами на жизнь тебе будет сложно выйти замуж.

– А видно, что я туда стремлюсь? – изгибаю бровь, кривя губы в ухмылке. – Ладно, не трать мое время, закончим этот бессмысленный разговор. И каждая останется при своем мнении. Ты лучше скажи, Роберт Александрович у себя?

– У себя. Только просил никого его не беспокоить. У него сейчас важная встреча.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти в свой кабинет, но резко останавливаюсь, услышав тяжелые шаги и почувствовав мощную энергетику.

Неужели?…

Нет, это невозможно! Таких встреч просто не бывает!

Разворачиваюсь, чтобы убедиться, что я ошиблась и снова настроила воздушных замков, но…тут же попадаю в плен темных глаз, которые тут же нахально ощупывают меня с головы до ног. И, очевидно, оставшись довольным увиденным, губы мужчины растягиваются в кривой усмешке.

Передо мной тот самый незнакомец, который спас меня в тот вечер.

Тот самый, чьи порочные глаза и губы снились мне все новогодние выходные, а просыпалась в холодном поту и возбужденная до предела.

И сейчас я вижу эти глаза наяву, и они смотрят на меня в упор, словно больше вокруг никого и ничего не существует. А эффект от этого тягучего взгляда все тот же: странное волнение, пожар внизу живота и неожиданно частое прерывистое дыхание.

Мужчина – само искушение: на нем белоснежная, слепящая взгляд рубашка, приталенный пиджак и брюки, которые подчеркивают его спортивные ноги. Таких притягательных мужчин я еще в своей жизни не встречала. От него исходят власть и сила, и столько тестостерона, что мне кажется, в воздухе начинает искрить.

От одного взгляда этого мужчины внутри меня нарастает трепет и желание. Желание узнать прикосновения этих сильных рук, познать вкус этих жестких губ. Это невозможно передать словами, это можно только прочувствовать.

Незнакомец первым отрывает от меня свой взгляд и смотрит равнодушно на Марину.

– Добрый день, Роберт Александрович у себя?

Низкий и чувственный голос вибрациями отзывается в моем сердце, и я даже готова зажмуриться от удовольствия. Не понимаю, почему этот мужчина так на меня действует. По роду своей деятельности я общаюсь с разными людьми, в том числе и с мужчинами, но чтобы так остро реагировать на голос, взгляд и внешность – такое впервые. И мне очень нравятся новые ощущения…

Интересно, а он тоже меня узнал? Или я для него так и осталась эпизодом в жизни, не стоящим внимания?..

– Да, да, он на месте, ждет вас, проходите! – лебезит Марина, сделав свой голос приторно-милым. Аж челюсть сводит от сладости.

Закатываю глаза и хочу уже наконец пройти к себе в кабинет, но…Ничего же страшного, если я узнаю имя этого незнакомца? Просто не очень удобно называть его в своей голове абстрактным «Мужчина».

– Марина, а кто это? – тихонько интересуюсь, облокачиваясь на ее рабочий стол, как будто хочу посекретничать по душам.

– Что, тоже зацепил, да? Немудрено, такой мужчина…у меня прямо пожар внутри, а трусики, как говорила Фаина Раневская…