Гарантия на любовь

Sharon Kendrick

Carrying the Greek’s Heir

Carrying the Greek’s Heir © 2015 by Sharon Kendrick

«Гарантия на любовь» © «Центрполиграф», 2017

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

Глава 1

Он хотел ее. Хотел так сильно, что ощущал это физически.

Алек Сарантос сидел, барабаня пальцами по льняной скатерти. Пламя высоких свечей трепетало на ветру, и аромат роз наполнял воздух его. Он слегка изменил позу, но не мог устроиться поудобнее.

Алек чувствовал себя неспокойно.

Может, во всем виновата мысль о возвращении в бешеный ритм лондонской жизни, что подогрела его сексуальный голод, и теперь желание пульсировало в его венах, обволакивая все тело, точно густой, сладкий мед. Он почувствовал, что ему трудно дышать. А может, это она.

Алек смотрел на женщину, направлявшуюся к нему по высокой траве, в которой, точно светлые шарики, блестели полевые цветы, освещаемые угасающим светом летнего вечера. В робком свете всходящей луны виднелись очертания ее тела в простой белой блузке, заправленной в черную юбку, которая, казалось, была мала ей на размер. Облегающий фартук подчеркивал ее бедра. Все в ней было нежным – кожа, тело, мягкие шелковистые волосы, заплетенные в толстую косу до пояса.

Желание его было неутомимым. Но она не принадлежала к его типу женщин, определенно. Обычно его не заводили официантки с аппетитной фигуркой, какой бы непринужденной и дружелюбной ни была их улыбка. Он предпочитал худых и независимых женщин, а не пышечек с мягкими формами. Женщин с холодными глазами, которые сбрасывали трусики, не колеблясь, без лишних вопросов. Которые играли по его правилам – не оставлявшим им особого выбора. Правилам, которые строго определяли его как хозяина положения и позволяли вести жизнь, свободную от каких-либо обязательств.

Так отчего он испытывал интерес к какой-то девчонке, маячившей перед его глазами всю неделю, отчего смотрел на нее, как на спелую сливу, вот-вот готовую упасть с дерева? Наверное, виной всему ее фартук, вызывающий в его воображении весьма откровенные эротические сцены.

– Ваш кофе, сэр.

Даже голос ее был нежным. Алек вспомнил, как впервые услышал его – низкий и музыкальный – когда она успокаивала ребенка, порезавшего колено об острый гравий дорожки. Алек возвращался к себе после игры в теннис с местным профессионалом и заметил ее, присевшую на корточки возле мальчика, сохраняя абсолютное спокойствие рядом с трясущейся и побелевшей от страха няней ребенка. Она остановила кровь своим носовым платком и, повернув голову, увидела Алека, а затем сказала:

– Зайдите в отель и принесите аптечку.

Голос девушки был абсолютно невозмутим. И Алек повиновался. Он, мужчина, привыкший отдавать приказы, а не получать их, пошел и вернулся с аптечкой. И внезапно у него перехватило дыхание, когда он наблюдал, с каким доверием смотрел на нее мальчик глазами, полными слез.

Официантка же, ставя кофе перед ним, слегка наклонилась, и он не мог не обратить внимание на ее грудь, туго натянувшую блузку. Он поймал себя на мысли о ее сосках – интересно, каково почувствовать их своими губами. Она выпрямилась, и он увидел ее серые, с оттенком стали глаза, на которые падала густая светлая челка. На ней не было украшений, лишь тонкая золотая цепочка и бейдж с именем Элли.

Элли.

Она всю неделю обслуживала его, прислушиваясь к каждому его капризу. Это не было Алеку в новинку, но все же ее присутствие было удивительно ненавязчивым. Она не пыталась втянуть его в разговор или развлечь шуткой, она была приятной и дружелюбной, но не делала никаких намеков на то, что желала бы в свободный вечер куда-нибудь с ним прогуляться. Иными словами, она не вела себя так же, как все остальные женщины в его присутствии. Она обращалась с ним так же вежливо и скромно, как и с любым другим гостем неприметного отеля «Нью Форест», – может, это его и задело.

Возможно, Элли напомнила ему его самого много-много лет назад? У Алека когда-то было точно такое же желание вырваться в люди – тогда он, как и Элли сейчас, обслуживал столики, начиная с нуля.

Он очень много работал, чтобы навсегда оставить нищету в прошлом, выковать новое будущее, и многому научился. Он полагал, что успех – решение любой проблемы в жизни, но оказался неправ.

Алек начал понимать это теперь – достигнув всего, что когда-то пожелал достичь, преодолев все невзгоды и наполнив банковские счета немыслимыми богатствами, отдавая бесчисленное количество денег на благотворительность и все равно зарабатывая больше и больше.

– Это все, или еще какие-то пожелания, мистер Сарантос? – спросила его Элли.

Голос ее был точно бальзам на его измученную душу.

– Не знаю, – протянул он и поднял глаза к небу.

Над ним на темнеющем небе начинали появляться звезды – будто какой-то неземной художник брызнул серебром на холст. Он подумал о завтрашнем возвращении в Лондон, и вдруг какое-то внезапное, необъяснимое желание заставило его опустить голову и встретить ее взгляд.

– Еще рано, – заметил он.

Элли быстро улыбнулась ему.

– Если обслуживаешь столики весь вечер, половина двенадцатого не кажется таким уж ранним часом.

– Да, наверное. – Он бросил в кофе кусочек сахара. – Во сколько вы заканчиваете?

Улыбка ее померкла.

– Где-то через десять минут.

Алек откинулся на спинку стула и вновь изучающе взглянул на Элли. Ноги ее были слегка загорелыми.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Вот это настоящее везение. Почему бы вам не присоединиться ко мне и не выпить чего-нибудь?

– Не могу, – ответила она. – Братание с клиентами не допускается.

Алек натянуто улыбнулся. Она использовала старомодное слово, в корне которого лежит слово «брат». Бесполезное слово, по его мнению, – у него никогда не было братьев. У него вообще никого не было. Алек всегда был одинок в этом мире, и ему это нравилось. Вот только этой звездной ночью оставаться одному нельзя, тут просто не обойтись без женщины.

– Я просто приглашаю вас присесть со мной, poulaki mou, – терпеливо сказал он. – Я же не собираюсь затащить вас в темный угол и совершить какую-то непристойность.

– Все равно, лучше мне не рисковать, – ответила Элли. – Это противоречит правилам отеля. Извините.

Алек давно не получал отказов.

– Но я завтра уезжаю, – сказал он.

Элли кивнула. Она знала это. Это знали все в отеле. Сотрудники были неплохо информированы о греческом миллиардере, наделавшем шуму своим приездом в «Хог» на прошлой неделе. Их отель был самым роскошным на берегу Англии, так что они привыкли к богатым и требовательным гостям, – но Алек Сарантос был самым богатым и требовательным из всех них. Его секретарь отправил заранее список его предпочтений, и всему персоналу посоветовали его выучить.

Она знала, что Алек предпочитает перевернутую глазунью, желтками вниз, как делают в Америке, где он недолго жил. Что он пьет красное вино, иногда виски. Одежда его прибыла в отель до его приезда – со специальным курьером, каждая деталь туалета завернута в тончайшую папиросную бумагу. Для персонала устроили даже небольшую подготовительную лекцию перед приездом гостя.

«Мистеру Сарантосу необходимо личное пространство. Ни при каких обстоятельствах его нельзя беспокоить, пока он сам не захочет общения. Это необычайная удача для нашего отеля, что он остановился здесь, так что мы должны создать ему такие условия, чтобы он чувствовал себя комфортно».

Элли отнеслась к инструкции серьезно, потому что стажировка в отеле давала ей надежду на будущее и уверенность. Потому она, в отличие от других особ женского пола, старалась обращаться с этим греческим воротилой бизнеса по возможности беспристрастно. Она не предпринимала попытки заигрывать с ним, как другие. Она достаточно практично мыслила, чтобы понимать свои возможности и то, что Алек Сарантос никогда не заинтересуется кем-то вроде нее, непримечательной мышкой.

Но она, конечно, на него поглядывала. Даже монахиня не осталась бы равнодушна к нему: мужчины, подобные Алеку Сарантосу, не так уж и часто встречаются обычному человеку.

Черты его лица слишком уж выдавали жесткость, так что вряд ли можно было назвать его красивым, а чувственные губы застыли в безжалостной усмешке. Волосы были черными как смоль, а кожа гладкой и бронзовой, но больше всего приковывали внимание глаза в оправе черных ресниц, от них было невозможно отвести взгляд. Они были ярко-голубыми, точно вода в море под золотыми лучами солнца. В них читалась язвительная насмешка, и казалось, они заставляли ее чувствовать…

Что?

Элли слегка покачала головой. Она не понимала, что это за смутное ощущение. Казалось, они каким-то непостижимым образом были родственными душами.

Она сжала поднос сильнее. Пора было, извинившись, уходить домой.

Но Алек Сарантос все еще пристально сверлил ее взглядом, точно ожидая, что она передумает, и его голубые глаза творили с ней странные вещи – она на миг почувствовала неудержимое желание поддаться его напору.

– Уже почти двенадцать, – с сомнением сказал она.

– Я прекрасно умею определять время, – произнес Алек с легким нетерпением в голосе. – Что случится, если вы задержитесь до полуночи? Машина превратится в тыкву?

Элли с изумлением вскинула голову. Он, оказывается, знает сказку про Золушку.

– У меня нет машины, – произнесла она. – Только велосипед.

– Вы, живя в какой-то глуши, не имеете машины?

– Нет. – Она прижала поднос к боку и улыбнулась, будто объясняя пятилетнему ребенку простейшие правила вычитания. – В этих краях удобнее ездить на велосипеде.

– А если вы захотите поехать в Лондон или на побережье?

– Я нечасто езжу в Лондон. А еще у нас есть такие штуки, как автобусы и поезда. Общественный транспорт.

Он бросил в кофе еще один кубик сахара.

– Я не пользовался услугами общественных учреждений лет до пятнадцати.

– Что, правда?

– Да. – Он бросил на нее беглый взгляд. – Ни на автобусе не ездил, ни на поезде – даже на самолетах рейсовых не летал.

Элли уставилась на него в недоумении. Что за жизнь у него была? На какой-то миг ей захотелось показать ему, как живется ей. Может, предложить встретиться завтра утром и поехать на автобусе в ближайший город Милмауз-он-Си? Они бы пили обжигающий чай из картонных стаканчиков и любовались на природу, проносящуюся за окном – она готова поспорить, он никогда в жизни не делал ничего подобного.

Но Элли оставила эту идею. Алек был звездой-миллиардером, а она – официанткой, и хотя гости любили порой делать вид, что видят в служащих персонала равных, все понимали, что это не так. Богатые любят играть в обычных людей, но для них это лишь игра.

Элли вдруг вспомнила, что говорил ей генеральный директор, когда она впервые присоединилась к программе стажировки. Влиятельные гости иногда не прочь поговорить, и не стоит им отказывать в беседе.

Она вновь посмотрела в голубые глаза Алека – и тут же странная дрожь пробежала по ее телу, но она решила не обращать на это внимания.

– Как так вышло, – спросила она, стараясь говорить естественно и спокойно, – что вы не ездили на общественном транспорте до пятнадцати лет?

Алек откинулся на спинку кресла, размышляя над ее вопросом. Его прошлое было зоной, в которую он не допускал посторонних. Он вырос во дворце и с детских лет знал, что такое роскошь.

И он ненавидел каждую минуту своего детства.

Дворец представлял крепость, окруженную высокими стенами и охраняемую злыми собаками. Туда нелегко было войти, как и нелегко было выйти оттуда. Самые низкие по чину слуги подвергались осмотру, точно животные, и платили им до неприличия много, чтобы они закрывали глаза на поведение его отца. Отец смертельно боялся, что пикантные истории из его жизни попадут в газеты.

Отец нанимал первоклассных охранников, которые должны были сдерживать толпы зевак, журналистов и бывших любовниц. Когда в их гавань заплывало судно, к нему немедленно посылались водолазы, которые должны были втайне от гостей обследовать роскошную яхту, и лишь потом судну разрешалось войти в бухту. Подрастая, Алек не знал, что такое остаться хоть на миг одному: рядом всегда маячила дородная фигура очередного охранника. И однажды Алек сбежал. Ему было пятнадцать. Он оставил дом позади и порвал с прошлым. Он поменял роскошь и богатство на бедность, практически нищету, но свою новую жизнь он начал ценить, чувствуя жажду идти вперед.

Поняв, что официантка все еще ждет ответа на свой вопрос и, кажется, не слишком торопится закончить смену, он улыбнулся, ощутив, как сердце его забилось быстрее от какого-то странного предвкушения.

– Потому что я вырос на греческом острове, там нет поездов и очень мало автобусов.

– Просто идиллия, – ответила Элли.

Улыбка Алека померкла. Она, как и все, предполагает, что жизнь его была сказочной и прекрасной.

– Уверяю, вам так только кажется, – ответил он ей. – Но стоит копнуть глубже, и все оказывается совсем иным. Так всегда происходит в жизни.

– Что ж, вам виднее, – произнесла Элли, беря поднос в другую руку. – А ваша семья все еще живет в Греции?

Он медленно улыбнулся – так же медленно тонет нож в свежем растворе бетона. Семья? Он бы точно не выбрал это слово, чтобы описать тех людей, что вырастили его. Отец постоянно менял женщин. А мать бросила сына, даже не побеспокоилась позвонить и узнать, как у него дела.

– Нет, – сказал он, – после смерти отца остров продали.

– Остров? – Элли буквально раскрыла рот от изумления. – У вашего отца был целый остров?

Глядя на ее приоткрытые губы, он снова почувствовал сильный жар в паху и дикое желание. Она так удивилась, будто он сказал, что у него дом на Марсе. Он взглянул на ее руки, ногти без маникюра, и каким-то странным образом захотел ее еще сильнее. Он все-таки не был с ней до конца честен, когда сказал, что не собирается затаскивать ее в темный угол. Сейчас эта идея ему была очень по душе.

– Вы стоите здесь уже так долго… наверное, ваша смена уже закончилась, – сухо заметил он. – Может, все же присоединитесь ко мне?

– Да, полагаю, можно. – Элли засомневалась.

Трудно было устоять перед напором Алека, его настойчивость льстила Элли – странно, почему это он так заинтересован в ней?

– Чего вы боитесь? – поддел он ее. – Думаете, я не способен вести себя как джентльмен?

Лунный свет и опьяняющий аромат роз сводили Элли с ума, от благоразумия не осталось и следа. В последний раз ее приглашали на свидание около года назад. Ее расписание было таким сумасшедшим, что времени на себя практически не оставалось.

Она посмотрела в глаза Алека:

– Я как-то не думала об этом.

– Ну так подумайте сейчас. Вы обслуживали меня целую неделю, так почему бы не разрешить мне за вами поухаживать для разнообразия? У меня холодильник забит бутылками ликера, к которому я не прикоснулся. Если вы голодны, могу предложить вам шоколад или абрикосы. – Он встал и вопросительно посмотрел на нее. – Так что, могу я налить вам бокал шампанского?

– С чего вдруг? Вы празднуете что-то?

Он тихонько усмехнулся:

– А что, нужен какой-то повод? Я полагал, все женщины любят шампанское.

– Не я, – она покачала головой. – От пузырьков я чихаю. И к тому же мне ведь еще ехать домой. Лучше что-нибудь помягче, безалкогольное.

– Неудивительно. – Он бросил на нее странный взгляд и улыбнулся. – Присядьте и давайте посмотрим, что я смогу найти.

Он исчез внутри комфортабельной виллы, обеспеченной всем, чем только можно, – такие дома тоже были на территории отеля, а Элли смущенно примостилась на одном из плетеных кресел, молясь про себя, чтобы ее никто не заметил сидящей на веранде у гостя.

Она окинула взглядом тихую полянку с огромным дубом, отбрасывающим гигантскую тень. В столовой все еще горели свечи, и она видела людей, пьющих кофе.

Через минуту появился Алек с бокалом ледяной колы для нее и чем-то, похожим на виски, для себя.

– Наверное, нужно было поставить напитки на поднос, – сказал он.

Элли сделала глоток:

– И надеть фартук.

Он поднял брови:

– Я могу позаимствовать ваш.

Элли поставила бокал, радуясь, что темнота скрывает ее пылающие щеки.

– Я не могу остаться надолго, – быстро сказала она.

– Да я как-то и не ожидал этого. Как кола?

– Вкусная.

Он откинулся на спинку стула:

– Ну так расскажите мне, почему молодая женщина двадцати… – Он вновь вопросительно посмотрел на нее.

– Мне двадцать пять, – помогла она ему.

– Двадцати пяти. – Он сделал глоток виски. – Работает в таком месте.

– Это прекрасный отель.

– Тихое местечко.

– Мне нравится покой. А еще этот отель славится по всему миру программой стажировки.

– Ну а как насчет… – Он помолчал. – Ночной жизни? Клубы, мальчики, вечеринки?

Элли смотрела на пузырьки газа, суетящиеся вокруг кубиков льда в ее стакане. Нужно ли ему объяснять, что она намеренно выбрала тихую, размеренную жизнь, которая контрастировала с тем хаосом, что окружал ее в детстве? Ее мать считала, что верхом амбиций женщины должен быть богатый мужчина, который способен ее прокормить. Элли быстро поняла, как она жить не хочет. Она не собирается встречаться с парнем только из-за денег.

– Я сконцентрирована на своей карьере, – сказала она. – Я хочу путешествовать, и я этого добьюсь. Когда-нибудь я стану генеральным директором – если не здесь, то в другом отеле группы «Хог». Здесь очень жестокая конкуренция, но нет ничего плохого, чтобы ставить высокие планки. – Она отпила немного колы и посмотрела на него. – А как насчет вас?

Алек покрутил бокал виски. Обычно в такие моменты он менял тему, потому что не любил рассказывать о себе. Но ее манера задавать вопросы странным образом вызывала в нем желание отвечать.

Он пожал плечами:

– Я самодостаточный человек, всего добился.

– Но вы говорили…

– Что у моего отца был остров? Да, это так. Но он не оставил мне своих сбережений.

А если бы отец это сделал, Алек бы швырнул ему в лицо его деньги.

– Все, что у меня есть, я заработал сам.

– Это было… сложно?

Мягкость голоса Элли гипнотизировала. Будто на его давно не заживающую рану нанесли бальзам.

– Это было освобождением, – сказал он искренне. – Порвать с прошлым.

Она понимающе кивнула:

– И начать все сначала?

– Именно. Я люблю принимать все решения самостоятельно.

И вдруг у него зазвонил мобильный, и он автоматически потянулся к карману, вытащил его и посмотрел на экран.

– Работа, – произнес он одними губами, принимая звонок.

Сначала Алек разразился тирадой на греческом, а потом внезапно перешел на английский – Элли могла лишь сидеть и слушать.

– Я и так в отпуске. Ты же знаешь. Я просто подумал, что было бы хорошим решением согласовать все с офисом в Нью-Йорке. – Он нетерпеливо побарабанил пальцами по подлокотнику плетеного стула. – Хорошо, я тебя понял. Хорошо.

Он прервал беседу и увидел Элли, во все глаза глядящую на него.

– В чем дело? – требовательно спросил он.

Она пожала плечами:

– Это не мое дело.

– Нет, мне интересно.

Она поставила бокал:

– Вы когда-нибудь отдыхаете от работы?

Его раздраженный взгляд сменился невольной улыбкой.

– По некой иронии судьбы, мой ассистент говорил сейчас то же самое. Он сказал, что я не имею права портить отдых другим, если сам не умею отдыхать. Они меня уже давно уговаривали на этот отпуск.

– Так почему вы в такое время совершаете деловые звонки?

– Звонок был важным.

Алек видел в ее словах только обезоруживающую искренность. Так вот отчего люди берут отпуск – чтобы встряхнуться, вырваться из привычного окружения? В его обычной жизни никто не осмелился бы сделать ему замечание относительно того, что он не умеет отдыхать.

Но внезапно его прежняя привычка отстраняться от всех ради бизнеса показалась ему такой незначительной сейчас. Все, что вдруг стало важным, – это нежное лицо напротив. Он подумал о том, как бы смотрелись ее волосы, если бы он распустил этот ее хвостик и рассыпал их по подушке. Как бы он почувствовал ее нежное тело под собой…

Он допил виски и поставил стакан, намереваясь прогуляться по веранде и заключить ее в объятия, когда подвернется момент.

Но именно в этот момент Элли смахнула густую челку с глаз, и этот резкий жест привел его в чувство. Он нахмурился, точно пробудившись ото сна.

Неужели несколько минут назад он и впрямь подумывал о том, чтобы соблазнить ее? Он взглянул на ее дешевые туфли, ногти без маникюра, на густую челку – похоже, она сама ее стрижет. Он что, сумасшедший?

– Становится поздно, – произнес Алек резко, поднимаясь. – Где ваш велосипед?

Элли удивленно моргнула:

– На велосипедной стоянке.

– Пойдемте, – сказал он. – Я провожу вас.

Она покачала головой, и ему показалось, что губы ее дрогнули.

– Ну правда, не нужно. Я ведь добираюсь до дома каждый вечер сама.

– Я вас провожу, – упрямо сказал он. – И ответ «нет» не приму.

Они шли по траве, залитой лунным светом, и он убеждал себя, что делает все правильно, однако не мог не чувствовать ее разочарование.

Они дошли до отеля, и Элли смущенно улыбнулась Алеку.

– Мне нужно переодеться и взять сумку, – сказала она. – Так что, пожалуй, пожелаю вам спокойной ночи. Спасибо за колу.

Алек кивнул.

– Спокойной ночи, Элли, – ответил он и наклонился к ней, желая поцеловать ее в щеку, но вышло совсем по-другому.

Она повернула голову, их губы встретились, и поцелуй получился вовсе не таким невинным. Он увидел, как зрачки ее расширились, почувствовал тепло ее дыхания. Он ощутил привкус колы на ее губах, и это напомнило ему о юности и невинности – обо всем, чего он был лишен в свое время. И уже рефлексивно он притянул ее ближе и поцеловал настойчивее, не удивившись ее тихому возгласу радости.

Все напряжение предыдущих дней прорвалось в страстном желании прикасаться к ней, ласкать ее тело, и он прижал Элли к стене. Ощутив нежную кожу ее живота, он застонал, желая прижаться к ней всем своим телом, чтобы она почувствовала, как он ее хочет, и поняла, что лучшим вариантом было бы, если бы он оказался в ней. Лаская ладонью ее набухший сосок, он закрыл глаза. Стянуть с нее трусики и овладеть ею прямо здесь, на месте?

Он прижался к ее губам более настойчивым поцелуем, и она тихонько застонала – так что он уже почти был готов последовать зову своих эротических желаний.

Почти. Но все же он этого не сделал.

Алек отстранился, хотя тело его отчаянно протестовало. Но он сумел проигнорировать эти сигналы, так же как и молчаливую мольбу в ее глазах. Неужели он готов был настолько забыть о своей репутации, что чуть не занялся сексом на улице с какой-то незнакомой официанткой?

Прошло несколько минут, прежде чем он вновь ощутил контроль над собой и смог заговорить, качая в недоумении головой:

– Это было ошибкой.

Элли почувствовала себя так, будто ее окатили холодной водой. Интересно – почему это он остановился? Он ведь тоже это почувствовал, вне всяких сомнений – между ними явно пробежала искра, это было похоже на магию.

– Почему?

Последовала пауза.

– Потому что вы заслуживаете большего, чем я могу вам предложить. Я – последний мужчина, который вам сейчас нужен. Вы примерная девочка, а я Серый Волк. Идите домой, Элли. Уходите, пока я не передумал.

Алек отвернулся и пошел по траве, залитой лунным светом.

Глава 2

– Тот мужчина, с которым я видела вас вчера вечером, – ваш жених?

Вопрос прозвучал неожиданно, и Элли пришлось заставить себя сконцентрироваться на словах клиентки, потому что она чувствовала себя крайне подавленной, и мрачные мысли кружили в ее мозгу, затмевая все происходящее. Из-за неожиданно накатившей жары в ресторане ступить было некуда, и Элли просто сбилась с ног.

Но сейчас, к вечеру, толпа гостей схлынула, и осталась одна тощая блондинка, потягивающая третий бокал вина. Голова Элли пульсировала от боли, и она была измучена – возможно, оттого, что не сомкнула глаз прошлой ночью. Она лежала на своей узкой кровати с открытыми глазами, уставясь в потолок и размышляя о том, что произошло. Элли снова и снова повторяла себе, что это просто безумие – так себя изводить из-за одного поцелуя, который к тому же был ошибкой.

Алек был миллиардером из Греции, и пути их совсем не могли пересекаться ни при каких обстоятельствах. Она его не знала, у них даже не было ни одного свидания, и все же… Она облизала внезапно пересохшие губы. Все получилось как-то уж слишком быстро и слишком… страстно, разве нет? Она вспоминала его руки, накрывшие ее груди и сжимавшие их до боли. Она вспомнила, как он прижал ее к стене и какое отчаяние на нее нахлынуло тогда – он прижался к ней всем телом, и она ощутила его твердый член. На какой-то миг она подумала, что он попытается овладеть ею прямо там, и с ужасом осознавала, что часть ее была вовсе не против.