Идеальный любовник

Глава 1

Кэти на секунду показалось, что она ослышалась.

Либо сошла с ума. Скорее всего, именно это, поскольку ее глупые мечты о любви сегодня рассыпались в прах. Кэти устроилась за стойкой, чтобы перекусить, но от слов хозяина она даже забыла про скомканное письмо, лежащее у нее в сумке. Забыла о том, какой удар был нанесен ее самолюбию, удар, после которого она чувствовала себя одинокой и несчастной.

– Простите. – Она кашлянула. Наверное, он ее разыгрывает. – Мне послышалось, что вы сказали…

– Да, правильно послышалось. Принц. – Руперт самодовольно ухмыльнулся, многозначительно помолчал и, как ему казалось, аристократическим тоном горделиво уточнил: – Настоящий принц собирается почтить своим присутствием наш отель. Что на это скажешь, Кэти?

– Принц? – выдохнула Кэти, все еще не в силах поверить услышанному.

– Принц Ксавьеро Заффиринтос. Ты, разумеется, о нем ничего не слышала?

Кэти удержалась от колкого ответа. Конечно, она всего лишь горничная, но это не означает, что она ни в чем не разбирается. Руперт хотел сказать, что такой женщине, как она, едва ли известно имя члена королевской фамилии, не говоря уже о редко употребляемом иностранном варианте его имени. Черт бы побрал Руперта, но он прав. Хоть она много читала и старалась не пропускать новостей в газетах, но, кажется, упоминание о Заффиринтосе она пропустила.

– Н-нет, я о нем не слышала, – ответила Кэти.

– Тогда позволь тебя просветить. Он – следующий в наследовании островного королевства и еще первоклассный игрок в поло и любитель красивых женщин, – с важным видом вещал Руперт. – В общем, такая блестящая важная персона у нас еще не останавливалась.

Кэти с сомнением уставилась на Руперта. Они оба понимали, что высокопоставленные люди не часто посещали их отель, несмотря на то что по соседству располагался всемирно известный клуб игроков в поло, а также большие конные заводы. Элитарная публика предпочитала гостиницы пошикарнее, поэтому Кэти не могла себе представить, с чего это вдруг принц решил остановиться у них. Да, конечно, их отель приобрел некоторую известность. Первоначально это был частный дом – и весьма элегантный, – а потом его превратили в гостиницу. Но из-за неумения Руперта вести дела постояльцев становилось все меньше и меньше, дом ветшал, парк зарастал. Все это не могло привлечь важных персон.

– Но почему? – спросила Кэти. – Я хочу сказать: почему он приезжает именно сюда?

– Не твое дело, – огрызнулся Руперт, но потом смягчился – его разрывало от желания посплетничать, а кругом никого не было. – Смотри не проговорись. Принц приезжает сюда из своего дома в Нью-Йорке. Он собирается купить поло-клуб в Гринхилле.

У Кэти глаза полезли на лоб. Она знала, что клуб, владеющий обширными землями, привлекал знаменитостей из разных стран. Пока длился сезон игры в поло, они приезжали на уик-энды.

– Такое место стоит кучу денег… целое состояние, – задумчиво произнесла она.

– Тут ты права, Кэти. Но это не проблема. Видишь ли, этот человек не просто принц, в жилах которого течет голубая кровь. Он сказочно богат. – Руперт прищурился. – Вот почему придется кое-что переделать, прежде чем он прибудет со своей свитой.

Кэти достаточно долго проработала у Руперта, чтобы сразу заподозрить грядущие неприятности.

– Переделать? – с тревогой спросила она. – Что переделать?

– Ну, для начала мы приведем в порядок холлы, общие помещения, чтобы они соответствовали потребностям человека такого ранга. Необходимо сделать ремонт… особенно в туалетах на нижних этажах. Я договорился с фирмой – они пришлют декораторов уже завтра утром.

– Так быстро? – удивилась Кэти.

– Да, так быстро. А сегодня приедет рабочий, чтобы сделать замеры. Тебе придется все ему показать, – раздраженно сказал Руперт. – Принц прибывает на следующей неделе, а дел полно. Надо все успеть, чтобы не ударить в грязь лицом перед королевской особой. Он, очевидно, спит исключительно на простынях из египетского хлопка, поэтому необходимо сделать заказ в Лондоне. Да, вот еще что…

Он окинул Кэти взглядом, который можно было счесть оскорбительным, но она давно научилась не обращать на это внимания. Она и другие гадкие привычки Руперта старалась не замечать. Потому что, как известно, идеальной работы не существует.

– Что еще? – не ожидая ничего хорошего, спросила она.

– Тебе придется что-то сделать со своей внешностью. Это необходимо всему персоналу, а тебе, Кэти, особенно.

Хотя подобные слова она слышала от него много раз, у нее так и не возникло желания использовать еще какие-либо средства, помимо мыла, воды и расчески, чтобы привести в порядок непослушные светлые волосы. Она работала горничной, а это значит, что вставать приходилось очень рано, так что времени на туалет едва хватало, да и двоюродная бабушка, воспитавшая ее, была строгой женщиной, не признававшей макияжа. Внучатую племянницу она приучила обходиться без косметики.

Кэти ненавидела Руперта, когда он похотливо смотрел на нее, словно она была доступной женщиной. Почему он так себя ведет? Наверное, находит в этом удовольствие, а также не может пережить, что она его отвергла. Как ни странно, но часто собственная уязвимость придает уверенности, и Кэти с вызовом спросила:

– Что не так с моей внешностью?

Руперт пригладил упавшую на лоб челку и заявил:

– Дело в том, что принц – знаток красивых вещей и, в особенности, красивых женщин. Я, конечно, не надеюсь на чудо, но хотел бы, чтобы ты приложила хоть минимум усилий, пока он здесь. Чуть-чуть косметики не помешает. А форму с иголочки ты получишь.

Возможность надеть новую форму не обрадовала Кэти. Под взглядом Руперта она почувствовала, что краснеет. Жар разлился по шее и спустился вниз, привлекая его внимание к полной груди. Как отвратительно!

– Но… – попробовала возразить она.

– Никаких но, – оборвал ее Руперт. – Босс я, Кэти, и мое слово – закон.

Да, с этим не поспоришь. Кэти закусила губу, а Руперт театральной походкой удалился.

Кэти сознавала, что задержалась на этой работе. Неужели у нее так и не хватит храбрости уйти? Но в данной ситуации привычка играет большую роль. Особенно когда ты чувствуешь себя в этой жизни неуверенно. Да и куда уходить? Она никогда нигде больше не работала.

Ее привезли в эту деревню сиротой и отдали на попечение двоюродной бабки, суровой старой девы, которая плохо представляла, как управляться с ребенком. Кэти ужасно страдала без родителей, кричала и плакала по ночам. А тетка – хотя и желала ей добра – была излишне строга с девочкой. Главное, что требовалось от Кэти, – это быть аккуратной, рано ложиться спать и прилежно учиться.

Школьными успехами Кэти не могла похвастаться. Хорошие отметки у нее были лишь по кулинарии да еще по садоводству за труд в школьном саду.

Она уговорила себя, что работа горничной в отеле Руперта – временное занятие, пока она не решит, что ей делать дальше. Работа стала укрытием, спасением от ударов судьбы. Но дни перерастали в месяцы, затем в годы. И так продолжалось до тех пор, пока она не встретила Питера, помощника священника. Сначала они подружились, потом начали встречаться, встречи переросли в спокойные романтические отношения. Питер казался надежным человеком, ласковым, а когда он сделал ей предложение, Кэти ответила согласием, представляя счастливое будущее с честным мужчиной, который ее любит.

По крайней мере, она думала, что любит. Питер согласился на работу в приходе северного графства, и они договорились о том, что в конце года она приедет к нему. И вот вчера пришло письмо, разрушившее все ее надежды и мечты. Судьба посмеялась над ней. В письме было сказано: «Прости, Кэти, но я встретил другую, и у нее будет ребенок…»

Печальные мысли завладели Кэти, и она не сразу заметила, что в отель кто-то вошел. К стойке подошел мужчина. Она выпрямилась и машинально ему улыбнулась, как и полагалось служащей отеля.

И замерла.

Подобные моменты случаются в жизни крайне редко. Ошеломленная, Кэти посмотрела в потрясающие глаза, подобных которым не видела никогда: они сверкали золотом, как послеполуденное солнце, но сейчас к их блеску примешивался стальной отлив. У нее появилось ощущение, что глаза незнакомца ее гипнотизируют, поглощают.

Под столом Кэти сжала руки в кулаки не в силах отвести взгляд от его лица: надменное, высокомерное, оно, казалось, было высечено из камня. Губы красиво очерчены, а уголки чувственно приподняты. Наверняка это крепкие, жесткие губы. У нее по коже пробежали мурашки.

Темные волосы растрепались, а оливковая кожа на щеках слегка покраснела, как будто после физических упражнений или бега. Мужчина был высоким и широкоплечим, обладал атлетическим сложением. Футболка плотно облегала мускулистый торс, а выцветшие брюки из денима, запачканные грязью, не скрывали узких бедер и длинных ног.

Кэти с трудом проглотила слюну. Сердце бешено колотилось, а горло сжало, как будто ей стиснули шею пальцами.

– Я… боюсь, что сюда нельзя входить в таком виде, сэр, – выдавила она.

Ксавьеро тоже внимательно смотрел на нее, хотя не столь пристально, как она, и благоговейного страха он, разумеется, не испытывал. Зато отметил, что у нее потемнели зрачки, а губы разомкнулись. Но он привык к тому, что женщины всегда так реагировали на него, даже будь он весь мокрый и грязный после верховой езды, как сейчас. Ее неуверенность также его не удивила, хотя обычно окружающие смущались и терялись в его присутствии только во время официальных мероприятий из-за боязни нарушить протокол.

Но он был уверен в том, что она его не узнала, – за годы, когда на него смотрели с обожанием и перед ним лебезили, он научился легко определять людей, которые притворялись, что не узнают его.

Он окинул ее оценивающим взглядом – маленькая, белокурая. И еще: у нее потрясающая грудь, которую не может скрыть даже уродливое белое форменное платье. Да, грудь у нее слишком большая для такой миниатюрной фигурки.

– А какой у меня вид? – тихо осведомился он.

У Кэти пересохло во рту. Даже его голос был бесподобен: глубокий, сладкий как мед и со странными, пленительными, певучими нотками. Такой акцент ей не доводилось слышать, но разве это важно, когда каждое слово звучит как стих?

«Господи, – подумала она. – Только потому, что тебя бросил жених, не стоит вести себя как старая дева и пялиться на мужчину, который второй раз на тебя не взглянет».

Но заставить сердце успокоиться было не в ее силах.

– У вас такой вид, словно…

Словно что? Он внушает опасность, вот что. У него вид покорителя сердец. И скорее всего, он оставил за дверью свой мотоцикл. А ей известно, что Руперт думает о байкерах, останавливающихся в отеле.

«Отделайся от него. Направь его в мотель в деревне. И поскорее, пока не выставила себя полной дурой».

– Простите, но все наши постояльцы обычно прилично одеты. Это… это одно из правил, – скороговоркой выпалила она, повторяя слова Руперта. И смутилась, потому что мужчина насмешливо улыбнулся.

Ксавьеро едва громко не расхохотался от такого консерватизма, но… зачем придираться к словам, когда можно повеселиться.

– Одно из правил? – повторил он. – Должен заметить, что это правило устарело.

Кэти беспомощно развела руками. Она-то, конечно, с ним абсолютно согласна, но ничего поделать не может. Пренебречь распоряжением Руперта невозможно. Он требовал соблюдения правил. Для него важно, чтобы постояльцы своим видом демонстрировали богатство, а люди в грязной одежде не должны появляться в его отеле. Кэти подумала о том, что, учитывая плачевное состояние дел, Руперту не стоило быть слишком придирчивым.

– Мне очень жаль, – повторила Кэти, – но я ничем не могу вам помочь. У нас все строго.

Он посмотрел прямо в ее зеленовато-голубые глаза и тихо спросил:

– Да? И вы не делаете никаких исключений?

Кэти покачала головой и пересохшими губами произнесла:

– Боюсь, что нет.

В мозгу пронеслось: «Для такого, как он, сделать исключение – счастье».

Она пожала плечами, отчего у нее колыхнулась грудь, и от этого движения Ксавьеро неожиданно для себя ощутил напряжение в паху. Что может быть приятнее, когда женщина видит в нем мужчину, а не принца?

Рука в куртке из денима легла на стойку, разделяющую их. Он нагнулся и заговорщицки улыбнулся:

– А что вы сделаете, если скажу, что я вовсе не постоялец вашего отеля?

У Кэти екнуло сердце. Он стоял очень близко, и ей показалось, что воздух между ними завибрировал, ее мысли спутались, а дыхание стало прерывистым. Она попыталась отогнать охвативший ее дурман. И вдруг до нее дошло: он ведь действительно не похож на постояльца.

– Вы… не…

– Нет.

Он задумался над тем, кем бы назваться, чтобы обрести хоть ненадолго полную свободу? Он забавлялся такой игрой в более молодом возрасте, когда уехал на континент, чтобы учиться в колледже, и это доставляло массу хлопот службе безопасности.

Ксавьеро – вернее, принц Ксавьеро Винсенте Кейус ди Чезере Заффиринтос, что являлось его полным именем – любил сохранять инкогнито, где и когда только возможно. Анонимность. Ее он ценил больше всего и любил поиграть в ту жизнь, которая ему не принадлежала, а если и принадлежала, то всего несколько минут, когда к нему относились как к обычному человеку, судили по внешности и поведению, по его речи, а не по привилегиям.

Не важно, что сейчас на улице в пуленепробиваемом автомобиле сидят двое телохранителей с оружием, выпирающим из нагрудных карманов, а чуть подальше стоят еще двое. Пока эта женщина не узнала, кто он на самом деле, он продолжит притворяться обычным человеком.

– Нет, я не постоялец, – честно признался он.

Вдруг Кэти все поняла. Какая же она глупая!

– Конечно! Вы же маляр и декоратор, – улыбнувшись, сказала она. – Вы пришли сделать замеры в туалетных комнатах.

Ксавьеро не ожидал услышать подобное оскорбительное предположение, но осознал, что не может порицать ее за это, так как она понятия не имеет, кто он. Он уже хотел сказать, что она ошиблась, но в этот момент она встала… и он не смог отвести глаз от ее аппетитной фигурки. И от лучезарной улыбки. Когда в последний раз ему кто-либо так мило улыбался? Или разговаривал с ним запросто, а не относился к нему с почтением, как того требовали при разговоре с членом одного из самых богатых королевских домов Европы?

По пути из поло-клуба на аэродром, где находился его личный самолет, Ксавьеро заглянул в отель из чистого любопытства – ему захотелось посмотреть, как выглядит это место до ремонта, который тут собирались сделать к его официальному визиту. Теперь же он подумал о том, что в его каприз вмешалась судьба. Неужели его вело сюда невидимое и благожелательное Провидение для того, чтобы у него проснулись чувственные желания, разбуженные скромной служащей отеля, которая не догадывается, кто он такой?

– Правильно, – медленно произнес он, стараясь подавить прилив похоти. – Я пришел, чтобы обмерить стены в туалетах.

– В таком случае… Руперт дал мне указание провести вас туда.

Ксавьеро улыбнулся. Значит, ему не придется общаться с этим невыносимым выскочкой англичанином. Дело принимало замечательный оборот.

– Прекрасно, – сказал он.

Сердце у Кэти застучало часто-часто, когда его взгляд пробежал по ее фигуре. Она вспомнила о письме у себя в сумке и подумала о том, что ни один мужчина так ее не волновал. Даже Питер, которого она – как ей казалось – любила и собиралась выйти за него замуж.

А может, любовь – это то, что она чувствует сейчас?

«Господи, Кэти! Ты окончательно потеряла разум? Ты же только что его увидела. Ты его не знаешь. Он незнакомец, который прекрасно сознает, насколько он привлекателен и неотразим. А если он будет здесь работать, то тебе не стоит таять от восторга при каждом его взгляде».

Она улыбнулась ему и деловым тоном произнесла:

– Итак, пойдемте со мной.

Ксавьеро попытался представить, как мог бы маляр повести себя в подобной ситуации. Рабочий, который очарован миниатюрной красоткой. Немного пофлиртовать? Раз она на него смотрит… ну, как кошка на миску с едой. Она так же, как и он, изголодалась по сексу?

– С вами – с превеликим удовольствием, – пробормотал он.

Кэти вышла из-за стойки и… почувствовала себя выставленной напоказ. Он волновал и смущал ее. Такой высокий, поджарый, мускулистый… Что она знает о мужчинах? До смешного мало. Но она тем не менее сознавала, что этот мужчина окружен такой аурой чувственности, что становится страшно. А что делать при встрече с опасностью? Надо поскорее отойти подальше.

– Пойдемте, – повторила она.

– Пойдемте.

Кэти направилась вперед, а он, словно змея, завороженная заклинателем, не сводил глаз с ее соблазнительно покачивающейся фигуры.

Она была похожа на… крошечную статуэтку Венеры, с привлекательными округлостями – что сейчас не модно, – а выпуклую попку так и тянуло сжать ладонями. Его бывшие подружки, посещавшие международные показы мод, утверждали, что одежда лучше всего смотрится на тощих каланчах без намека на бюст или бедра. А глядя на эту женщину, он вдруг понял, что она лучше всего будет смотреться вообще без одежды.

Кэти старалась идти неторопливым шагом. Но как совладать с собой, когда спиной чувствуешь его взгляд, обжигающий, словно паяльная лампа? Она решила, что не поведет его сразу в туалетные комнаты, потому что ей будет неловко стоять там и показывать облупившуюся краску за унитазами. Вместо этого она распахнула двойные двери и вошла в большую комнату с высоким потолком.

– Вот, – сказала она. – Это наша главная гостиная. Здесь иногда пьют кофе после обеда. Но… последнее время ее нечасто использовали.

Ксавьеро огляделся – следы запустения налицо.

– Понятно, – кисло заметил он.

Мебель настолько обветшала, что от прежнего шика ничего не осталось, а с люстр, судя по их виду, пыль не вытиралась годами. Кэти, проследив направление его взгляда, с ужасом уставилась на паутину, обвивавшую цоколь, которой, очевидно, было уже много лет.

– Видите ли… туда трудно залезть… даже с метелкой, – произнесла она извиняющимся тоном. – Я бы могла, конечно, это сделать, но не достану.

Золотистые глаза прогулялись по ее фигуре с головы до ног.

– Разумеется, вы не дотянетесь. Но вы ведь не уборщица? – сухо осведомился он.

– А… нет. Я… – Кэти замялась. Если она признается, кем здесь работает, то его интерес к ней явно пропадет. – Я… я горничная.

Горничная? Слава богу! Ксавьеро едва не произнес это вслух. Перед глазами мгновенно нарисовалась кровать. Большая мягкая кровать. А в ней – она. И занята она вовсе не перестиланием постели. Он представил, как податливое, роскошное тело утопает в крахмальных простынях, а он утопает в этом теле. Уже несколько лет его не посещал столь зримый эротический образ. Ксавьеро переступил с ноги на ногу, чтобы облегчить тяжесть в паху.

– Да? Это, наверное, очень… интересная работа? – спросил он.

Кэти недоверчиво на него посмотрела. Он что, насмехается над ней, хочет принизить работу, которая и так котируется весьма низко? Что ж, она ответит ему правдиво.

– Ну, порой бывает интересно, – сказала она и улыбнулась. – Вы не поверите, какие вещи забывают в номерах постояльцы!

– Например?

– Не могу об этом говорить.

Он рассмеялся:

– А вы примерная горничная.

– Профессиональная этика, – пояснила она. – Но эта работа, по крайней мере, оставляет мне массу свободного времени.

– Согласен – это много значит, – ответил он и подумал, что она не осмелилась бы разговаривать с ним так естественно и свободно, если бы знала, кто он.

Кэти хотела рассказать ему о живописных окрестностях вокруг отеля и о потайных местах, где можно уединиться, о своем чудесном садике, но затем передумала.

«Уходи, – приказала она себе. – Уходи, пока не наделала глупостей. Тебе мало того, что с тобой случилось? Один мужчина тебя уже оставил, так что не отпугивай другого».

– Я вас задерживаю, – сказала она. – Я… лучше пойду, чтобы вам не мешать.

И тут только Кэти заметила, что у него в руках нет ни рулетки, ни блокнота с карандашом.

Ксавьеро внимательно смотрел на нее. Самое разумное – выложить все начистоту: признаться, что он не маляр, не декоратор, и назвать свое настоящее имя. Но быть разумным ему совершенно не хотелось. Наоборот – его охватило безрассудство и дикая легкость. Возможно, причиной этого стали недавние события на его острове.

У него заиграли желваки. Разве это его остров? Теперь все принадлежит его старшему брату. В тот момент, когда корону надели на голову Казимиро, Ксавьеро почувствовал, что больше не играет никакой роли.

Год траура по отцу дался ему очень нелегко – им овладела апатия, неприкаянность, в душе поселилась пустота. Может, в этом причина того, что он находится здесь? Он хотел забыть шумный Нью-Йорк и начать новую жизнь, купив один из самых известных поло-клубов и осуществив наконец давнюю мечту – основать школу верховой езды.

Он смотрел на лицо блондинки, завороженный ее красотой. Она была такой маленькой, изящной и легкой, что он мог бы подхватить ее одной рукой и держать… как трофей. Ксавьеро представил, как его загорелое тело прижимается к ее светлой кожи. А сможет ли эта кроха соединиться с таким крупным мужчиной, как он?

Безрассудство перерастало в сильное желание. Оно давно его не посещало, и поэтому застало Ксавьеро врасплох. Его взгляд пробежал по розовым губам, и это распалило его еще больше.

Полуоткрытые пухлые губки, похожие на влажные от дождя лепестки, были предназначены для поцелуев. Они манили и требовали. Но позволит ли она? Еще ни одна женщина ему не отказывала. Да разве существует женщина, способная отказать принцу? Правда, он ни разу прежде не пытался поцеловать женщину, прикинувшись другим человеком.

А преуспеет ли он в роли ремесленника? Интересно, девушки в маленьких городках позволяют малярам вольности, когда у них взыграет кровь? Ксавьеро увидел, как у нее потемнели глаза. Кажется, позволяют.

– Не уходите, – попросил он.

Кэти посмотрела на него с удивлением. Неужели она ослышалась?

– Простите?

– Я не хочу, чтобы вы уходили, – произнес он тоном заговорщика и улыбнулся. – Да и вы тоже этого не хотите.

Господи, неужели произойдет чудо, о котором она мечтала с момента его появления? Он шагнул к ней. Кэти понимала, что должна возразить ему, но слова не шли ей на ум. Он сейчас ее поцелует, а это неприлично. Она – служащая и не смеет целоваться с мужчиной, которого только что встретила.

Но ее чувству собственного достоинства был нанесен урон, предательство Питера глубоко ее оскорбило. Планы на будущее, которые она строила, рухнули. Она никому не нужна. Когда она скомкала письмо бывшего жениха, разве не подумала о том, что больше ни один мужчина не посмотрит в ее сторону? И вдруг сейчас – совершенно неожиданно – происходит эта встреча.

– Вы ведь не хотите никуда уходить? – настаивал он.

– Я… я не знаю.

– О, думаю, что знаете, cara.[1] И знаете это так же точно, как и я.

Он нагнулся и коснулся ртом ее губ, ощутив их трепет.

– Вам это нравится? – спросил он.

– Да, – прошептала она, и тогда он снова прижал губы к ее рту – медленно и чувственно.

Затем он обнял ее и углубил поцелуй, и Кэти поняла, что теряет голову. Неожиданно все ее страхи и опасения, обида и боль пропали из-за этого незнакомца с его поразительными поцелуями.

Ксавьеро почувствовал, что она не устояла перед его натиском, и поэтому решил не останавливаться. Реакция собственного тела заставила его задуматься. Сколько у него есть времени, пока его не хватится охрана? Успеет ли он закрыть двери, посадить ее на колени и насладиться вкусом ее губ? Она слишком покладиста, и это ему не нравится. Ксавьеро, как большинство мужчин, придерживался двойных стандартов в отношении женщин, но это не помешало ему направить ее руку себе в пах.

Все случилось одновременно: сначала у него в кармане джинсов завибрировал мобильник, Кэти, вскрикнув, вырвала руку из его ладони, а где-то в доме зазвонил телефон.

Какое унижение! Кэти в ужасе отшатнулась. Грудь у нее болезненно покалывало, щеки пылали, а пальцы горели после соприкосновения с твердой мужской плотью.

– Что, черт возьми, вы делаете? – запинаясь, проговорила она, хотя такой же вопрос могла задать и себе. Почему она позволила этому незнакомцу так с собой обращаться?

Ксавьеро презрительно рассмеялся и бросил взгляд на ее грудь под сбившимся форменным платьем – кончики сосков отчетливо проступали под тканью, требуя прикосновений его пальцев и губ. Неудовлетворенное желание сменилось раздражением и злостью на самого себя. Неужели он настолько изголодался по женщинам, что способен вести себя как подросток, никогда до этого не знавший секса?