Меня зовут Клементина. Сборник современной прозы

© Эдуарда Кених, 2017

ISBN 978-5-4485-3735-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Меня зовут Клементина

Все эти люди приходят ко мне в дом. Кто-то чаще, кто-то один раз в год. Иногда я путаю, кто приходит чаще. Но конечно, я их замечаю. Один из них живёт в моём доме постоянно. Кажется, это мой муж.

Когда бы я ни вышла из своей комнаты, я знаю – он где-то поблизости. Это хорошо, ведь сама я вряд ли справилась бы с обилием вещей, которыми заполнены все комнаты. Иногда я не понимаю, зачем их так много. Наверное, поэтому большую часть времени я провожу, перекладывая их с места на место. Каждое утро я надеваю чёрные гамаши и красивое цветастое хлопковое платье. На голову повязываю лёгкий хлопковый платок. Каждый день – одно и то же. Зачем нужны все другие вещи – сейчас я не могу сказать. Чтобы занять себя чем-то, я сажусь на стул и ровными слоями раскладываю ту одежду, которая есть в моём доме.

В нём я живу очень-очень много лет. Сначала кладу платье. На него потихоньку складываю носки, перчатки, колготки. Сверху накрываю всё треко, брюками, юбками. Ещё одно платье сверху. Слой получается внушительный. Если после понадобится что-то, просто так ни за что не найти.

Также в доме полно других разных мест. Туда легко помещаются носки, платочки, газеты. Их удобно укладывать слоями, накрывать чем-нибудь сверху. Даже если кто-то сядет сверху, почувствовать, что внутри что-то есть почти невозможно.

Рядом с моим домом большой огород. Раньше я работала там до потери сил, но сейчас сил не осталось вовсе. Поэтому когда я заканчиваю перекладывать вещи в моём доме, я беру костыль и обхожу огород по узеньким тонким дорожкам и вокруг дома. После сажусь на лавочку и отдыхаю.

Когда мой муж говорит, что пора обедать, мы идём на кухню. Меня зовут Клементина, и мне 81 год. Раньше я могла приготовить столько еды, что хватало на всю семью, 10—15 человек. Когда наступало лето, дети и внуки съезжались в мой дом и оставались здесь надолго. Сейчас, даже когда наступает лето, не приезжает никто. Наверно потому, что я стала совсем старой и разучилась готовить, или потому, что у каждого свои дела.

Мой муж чистит картошку и кидает её в кипящую воду. Потом мы обедаем. Мне нравится варёная картошка. Она горячая и вкусная, и её можно есть с чем угодно. Потом мы пьём чай. Я сама мою посуду, аккуратно расставляю тарелки в шкафу и иду в зал. Там мы смотрим телевизор. В нём можно увидеть очень много людей. Они улыбаются и приветливо говорят с тобой. В наш дом редко кто-то приходит, и большую часть времени поговорить почти не с кем. Поэтому я делаю телевизор погромче и внимательно наблюдаю за этими людьми.

Ещё улыбчивые и приятные люди есть в журналах и газетах. Их также много в нашем доме. Обычно по утрам, когда я просыпаюсь и заправляю свою кровать, я беру журналы с прикроватного столика и раскладываю на покрывале и на окнах. Так в моей комнате становится веселее. Молодые красивые девушки и парни смотрят на тебя, и уже не чувствуешь себя так одиноко. С ними тоже можно поговорить, если станет совсем скучно. Только вот ответить они не могут.

А когда-то у меня были братья и сёстры. Они жили отдельно, и у каждого была большая семья. Сейчас их уже нет в живых. Мои родители умерли и того раньше. Пройдёт какое-то время, и мне также придётся умереть. Сейчас я об этом почти не думаю. И мой муж наверное тоже. Зачем думать о том, что настанет ночь, если она настанет и так. Вот так мы и живём в нашем старом доме. Каждый день мне дают пить таблетки. Я пью их. Я не могу сказать, что не стану их пить и что из-за них моя голова болит еще сильнее, потому что давно не могу сказать всего, что думаю.

Почему-то слова путаются на языке и получается сказать не больше трёх слов из того, что хотелось. Поэтому таблетки я пью регулярно, три раза в день. Сейчас для меня проще выпить их, чем объяснить, чего я хочу.

А еще иногда меня сажают в такси и везут в больницу. Там меня смотрит врач в белом халате. Потом он выписывает новый рецепт на новые таблетки, и мы возвращаемся в наш кирпичный дом.

Вот так мы и живём. Дни проходят один за другим, почти не отличаясь друг от друга. Когда приезжает моя дочь, она варит обед, моет в доме пол, разговаривает со мной. Я слушаю её и часто улыбаюсь. Мне очень стыдно за то, что я больше не могу приготовить её любимое блюдо и накормить её. А ещё за то, что она должна постоянно ездить со мной к врачам и отпрашиваться с работы. Когда я теряю свой костыль, моя дочь ходит по всему дому и огороду вместе с моим мужем, и обычно кто-то из них успешно его находит. Потом мы садимся обедать все вместе. Так намного веселее. Наша дочь рассказывает о том, что произошло у неё на работе, и всегда говорит очень громко. Потом она обычно уезжает к себе домой, и всё продолжается по-старому. Время снова идёт своим чередом. Если бы только она могла жить с нами всё время, может быть я не забыла бы всего, что знала.

Когда наступает вечер, я пью чай и иду в свою комнату. Раньше я всегда читала перед сном, но сейчас я почти не понимаю того, что написано. Я долго лежу с открытыми глазами, а потом засыпаю. В моём окне на чёрном-чёрном небе видны звезды, которые висят над нашим огородом. Сколько я помню, они были там всегда. Наверное, когда я умру, они тоже там будут. А больше всего мне жаль, что я не могу сказать того, что должна, потому что мне кажется, все смеются надо мной. Но я очень благодарна моему мужу за то, что он живёт со мной и помогает мне во всём, хотя он, в отличие от меня, помнит всё и ничего никогда не теряет.

Меня зовут Клементина. И когда-то мне было 28 лет. Тогда я и мой муж только поженились, наши маленькие дети бегали во дворе нашего дома, и впереди у нас была целая жизнь.

Not me. And not my camera

Случилось так – в объектив моей фотокамеры попал ты.

В тот день у меня не было цели запечатлеть тебя. Я просто шла по городу и фотографировала. Всё подряд. На земле у выхода из метро в самой пыли и грязи сгорающего от жары мегаполиса сидели бездомные. Их грязные босые ноги стёрты в мозоли, одежда обтрёпана, свалявшиеся волосы падают на давно немытые лица. Глаза уставлены в одну точку, губы как на автомате произносят заученную фразу «подайте кто что может ради Христа». На фотографии движений их губ не разобрать. Они словно замерли навсегда, протягивая руку. Вот женщина в белом платке склонилась, чтобы кинуть монету. Другие-спешат по неотложным делам. Их в большом городе всегда достаточно. Как правило, для того, чтобы не думать о том, что происходит рядом с тобой. Я тоже не думаю. Я просто иду по городу и фотографирую. Всё подряд.

Единственное спасение от жары – там, где не светит солнце. Спускаюсь в метро. Камеру держу наготове. В подземке всем абсолютно всё равно. Будь у меня в руках граната, обвязанная бантиком, никто не заметит. Главное – сохранять невозмутимый вид.

Люди столпились у платформы в ожидании поезда. Дежурная метрополитена в рупор объявляет о том, что за ограничительную линию заходить нельзя. Но в этом городе каждый сам себе хозяин. Никто не двигается с места. Впрочем, на фотографии это видно как нельзя лучше. Фигуры замерли, поток воздуха, вызванный приближающимся поездом, развевает волосы, взгляд высокого мужчины в сандалиях и летних шортах устремлен в темноту тоннеля. Там пока трудно разобрать что бы то ни было. Ни очертаний вагона, ни тем более лица машиниста не видно. Лишь яркий свет разрезает темноту триллионами мелких лучей и застывает на лицах.

На моей фотографии они как прежде ждут. Главное, что поезд совсем рядом, и все они знают, что ждать осталось недолго. Мы заходим в вагон, и из одного конца города попадаем в другой. Находясь под землей, перестаешь чувствовать запахи. Кто-то перестает чувствовать вовсе.

Как косяк трески, готовый к нересту, толпа людей скапливается у входа на эскалатор. Отливающие светом плавники быстро двигаются, чтобы побороть морское течение – люди в толпе покорно ждут, пока настанет их очередь. Хотя, ждут далеко не все. Кто-то пролезает без очереди, кто-то поднимается пешком, не желая терять драгоценное время. Если подумать, в жизни всегда так и происходит. Слева – яркий красочный плакат привлек внимание маленького мальчика. Мужчина в деловом костюме с портфелем возглавляет восхождение тех, кто не привык ждать. Все остальные – неподвижно стоят, поддавшись неведомой силе, неумолимо двигающей их вперёд. Каждый из них давным-давно забыл о том дне. Но только не я. И только не моя камера.

Мне кажется, вещи обладают долгой памятью. Время не исчезает, а просто идёт по кругу. Человек ещё не осознал, что изобрёл. Гаждеты третьего тысячелетия, упростившие нашу жизнь в десятки и сотни раз, обладают силой, о которой пока не знает никто. Так, как из памяти человека невозможно стереть ни одно событие, даже то, о котором он сам кажется уже забыл, – невозможно стереть информацию из памяти какого-то устройства. Даже если периодически нажимать на кнопку «DELETE», чтобы её почистить. Где-то глубоко-глубоко, на стенках микросхем оседают коды из чисел – слова, звуки, изображения. Именно там замирает время, за которым все хотят угнаться. Так и моя камера хранит воспоминания обо всех, чьё изображение хотя бы на долю секунды было передано на её матрицу. Глаза, жесты, улыбки, обрывки фраз.

В древние времена люди боялись фотографироваться. Считали, что с каждым сделанным снимком время их земной жизни сокращается. Думаю, в какой – то степени они были правы. Каждая камера, в объектив которой вы попадаете, сохранит воспоминание о вас. И даже если ваша жизнь ничем не примечательна для остального мира, она уникальна, и информация, которая остается после вас на микросхемах фотоаппарата, будет отличаться от других. Ничто не проходит бесследно.

В тот день случилось так – в объектив моей фотокамеры попал ты. Тогда у меня не было цели запечатлеть именно тебя. Я просто шла по городу и фотографировала. Подумала – этот день будет не вернуть, и это единственное, что я могу сделать. Я надела сандалии, вышла из дома, села в автобус, доехала до станции метро. На земле у входа в метро сидели бездомные. Домой я вернулась уже под вечер. Теперь этот день мне никогда не забыть. На снятых кадрах оказались сотни лиц, десятки событий и судеб. Я внимательно вглядывалась в каждого. Ничего, казалось бы, особенного. Обычные сцены из жизни шумного мегаполиса. Но чем больше я пересматривала снимки, тем чаще обращала внимание на тебя.

Проходило время, и мне казалось, мы встречались с тобой до этого. Мимоходом на улице, на собрании в университете, в прошлой жизни – не знаю. Твоё лицо снилось мне, я искала его в толпе. Мне хотелось увидеть тебя и понять, что в тебе такого особенного. Но если живёшь в городе с населением в десятки миллионов человек, будь уверен, того, кто сидит с тобой рядом в метро, ты больше никогда в своей жизни можешь не увидеть.

Мне повезло. Я знаю, как ты выглядишь. Моя камера знает о тебе и того больше. Когда-нибудь, я знаю что так оно и будет, хотя бы потому, что сейчас в этом смысл всей моей жизни, мы встретимся вновь. Именно поэтому я повсюду ношу свою камеру. Даже если я не узнаю тебя, она обязательно распознает килобиты твоей информации из тысяч других, и даст мне знать.

Когда это будет – завтра, через неделю, месяц, через десять лет – я не знаю. Но знаю одно – если ничего не делать, ничего и не произойдет. Вот почему каждый день для меня особенный. Ведь я знаю то, чего не знают и не хотят знать другие – он больше не повторится. Никогда не будет точно, таким как был. Может быть, кто-то о нём никогда и не вспомнит больше. Но только не я и только не моя камера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.