Остров Пустых: Серый Дом

Глава 3

Ирта неохотно плелась за Рыж, чувствуя неприятное напряжение, которое возникало зудящей струной где-то в сердце всякий раз, когда появлялась необходимость знакомиться с кем-то новым.

В отличие от Виалы, ей общение давалось с трудом. Потому, Ирта предпочитала молчать, так, хотя бы, за умную сойти можно.

Обратный путь на первый этаж заставил Пичугу озадаченно нахмуриться: в этот раз, они, похоже, спускались по другой лестнице?

– Я потом раздобуду тебе карту, – ободряюще улыбнулась Виала.

Ирта несмело кивнула, ощутив укол зависти. Рыж умела выглядеть уверенно, так, словно всё и обо всех знала, потому подростки к ней тянулись. А вот Пичуга всегда была слишком никчемной: и говорить ладно не умеет, и по пустякам нервничала невпопад.

Первый этаж отличался более ярким освещением в коридорах. Комнат здесь было меньше и много больших окон в пол по левой части прохода. Перед одной приоткрытой дверкой Виала замерла, а потом толкнула её, кивком приглашая за собой Ирту.

– Это – Комната Слухов, – с гордостью возвестила рыженькая, – знаешь, на доске принято оставлять записки, новости, сплетни… Ничего важного, но хоть раз в день сюда заглянуть полезно.

Пробковая доска была большой – чуть ли не на всю стену простиралась. Почти вся она покрыта смятыми бумажками, крепко прибитыми к поверхности кнопками. На каких-то записках слова уже давно стерлись и пожелтели. Другие – выглядели свежими.

– Почему старые не убирают? – спросила Ирта первое, что пришло в голову.

– Ты про записки? – уточнила Виала. – Не знаю. Не принято…

Ирта бесцельно разглядывала бумажки, но взгляд её уперся в одну, совсем маленькую, но удивительно заметную среди прочих. Она гласила:

«Те, кто выходят после отбоя – найдут смерть по частям в Колодце»

– Чушь! – проследив за взглядом застывшей подруги, Виала, вдруг, разозлилась. Она сорвала записку со стены, скомкала её и бросила на пол.

Ирта вскинула бровь с немым вопросом в глазах.

– Не обращай внимание на эти бредни, – горячо заявила Виала, – некоторые здесь любят нагонять жуть… В общем, надеюсь, насчёт Комнаты ты поняла? Пойдём, я покажу тебе Кухню!

Ирта заторможенно кивнула, но, прежде чем проследовать за Виалой, взгляд её упал на другую записку:

«То, что тебе кажется – не кажется»

Девушка качнула головой, будто пытаясь скинуть наваждение и поторопилась догнать неугомонную Рыж. Кухню Ирта почуяла издалека, запах еды взволновал пустой желудок. Приютская ущипнула себя за живот, словно пыталась сдержать утробное бурление организма, требующего поесть.

Виала хихикнула и подмигнула, мол: понимаю, подруга!

– Кухня у нас – как место сбора. Здесь, в правом крыле Дома, питается только наша группа. А Кабан и его шайка – обитают в левой части.

Ирта кивнула. Выходит: Дом разделён на две части? И группы почти не пересекаются? Как-то чудно.

Из Кухни слышались приглушенные разговоры. Ирта оробела, проскочив внутрь следом за рыженькой. Она быстро поняла, что «кухня» немного напоминает приютскую столовую и разделена на два помещения. Первое – закрытая часть, где готовили и прятали продукты. Второе – обеденная часть, где и трапезничали.

Ребята в поварских колпаках разом замолкли и обернулись к Виале, разглядывая и Ирту.

– Вожу новичка по дому, – гордо пояснила Рыж и они мгновенно потеряли интерес к происходящему.

В Кухне вкусно пахло жареной картошкой. Ирта сглотнула слюну, гипнотизируя взглядом пустые столы.

– Так, о чём я? – пробормотала Виала. – Ах, да… Кухня – самое важное место в Сером Доме. Здесь вывешивают расписание на неделю.

Она показала на объявление, что висело прямо у входа, на шкафу.

– Здесь – график дежурств. Тебя распределяют убирать Дом, или чистить ближайшие территории, или готовить здесь…

– Почему некоторые имена помечены звёздочками? – спросила Ирта, отмечая знаки, больше похожие на кляксы, около имён некоторых «работников».

– О, это те, которые на этой неделе сопровождают господ валохов… – тихо пробормотала Виала. – Особая работа. После неё на несколько дней дают отгул. Еще – у некоторых есть спец. обязанности. Ну, знаешь, туалет починить, электричество… Тогда их приходится заменять.

– У нас очередное бесполезное пополнение? – громкий девичий голос с нотками капризности заставил девчонок синхронно обернуться.

Виала сразу же неприязненно поджала губы, а Ирта слегка отодвинулась назад, не желая вступать в конфронтацию. Она чувствовала: эта девица явно не последнее место в иерархии Серого Дома занимает.

Если честно, внешне эта девушка… Была действительно очень красивой. Повыше Виалы, с кудрявыми золотыми локонами и голубыми глазами. Больше похожа на дорогую куклу с витрины магазина, о которой Ирта могла лишь мечтать. Всё портила неказистая одежда, но даже так – это нисколько не умаляло природной красоты незнакомки.

– Да, Барба-ара, – закатила глаза Рыж, после чего подбоченилась, – если хочешь поспорить – обращайся сразу к Графу.

– Ты её под крыло решила взять? – насмешливо хмыкнула Барбара. – О, команда неудачниц становится больше.

Ирта избегала прямого взгляда блондинки. Она чувствовала странное смущение, потому что про таких в приюте говаривали «рано начала», закладывая какой-то особо недобрый смысл. Барбара казалась более… Зрелой, по сравнению с ровесницами.

– Кого ты назвала… – начала было Виала, но резко смолкла. Похоже, в Кухню пришли другие ребята.

Девушки смерили друг друга неприязненными взорами и разошлись по разные стороны, как несостоявшиеся дуэлянты. Ирта засеменила за Рыжем, слыша то, как громко Барбара требует еду у местных поварят.

– Не слушай её, – зашептала Виала на ухо подружке, – она просто завистливая. Собрала группу подпевал – и радуется!

Ирта решила, что девочки и до этого ссорились. Знать бы ещё: по какой причине?

– Виала и Барби нашли себе подпевал и опять ссорятся? – насмешливый голос пацана послышался от входа, прерывая их общение. На Кухню ввалился взъерошенный паренёк, больше похожий на озорную обезьянку – рябой, низкорослый, с торчащими неровными зубами и бегающими вороватыми глазками.

А следом за ним вошёл и Граф, лидер этой группы. То, что это именно он, Ирта поняла сразу. Выделялся парень, смотрел гордо, словно поверх голов собравшихся. Высокий, удивительно белокожий, он уже казался молодым мужчиной (мальчиком его назвать – язык не повернётся). У Графа были светлые вьющиеся волосы, вроде как русые, но многие пряди словно выцвели от солнца и казались блёклыми.

«Смазливый» – подумалось Ирте. Таких в приюте воспитательницы особо рьяно ругали, но, отчего-то, совсем не наказывали. Позже Ирта поняла: «смазливый» – не презрительное клеймо, а совсем наоборот… Выражение своеобразной симпатии.

Когда он пристально взглянул на Виалу, приютская смогла вернее разглядеть скуластое лицо юноши. Глаза у него какие-то мутные, зелёные, но тёмные, как болото. Родинка под левым глазом делала из Графа того ещё франта, казалось: обряди в господский костюм – сядет, как влитой.

Но Ирта не обманывалась. Лидером он стал точно не из-за смазливого лица, а значит… Надо бы поберечься.

– Пугливая? – медленно проговорил парень, обращаясь к Виале. – Чёрт возьми, много девок в этот раз привезли.

– Она полезная, ты не думай, Н-никлас…– голос Рыж дрогнул, но не от страха. Вроде бы, от смущения.

Граф закатил глаза и осклабился:

– Ловлю на слове. Пока побережем от вида валохов. Её и ту… Которую Барби приютила.

Барбара хмыкнула, но как-то несмело, словно разом лишилась всего своего боевого настроя.

– Почему нельзя Пустых видеть? – бессознательно спросила Ирта. – Неужели они так уродливы?

Она сказала это негромко, но все, казалось, услышали и на Кухне повисла странная тишина. Граф смерил её жгучим взглядом, а потом громко рассмеялся. В этом язвительном смехе крылся ответ.

– Ну-ну. Удачи, дурная, – фыркнул тот, что походил на обезьянку. Он засеменил следом за уходящим лидером группы.

Ирта растерянно обернулась на Виалу, которая тяжело вздохнула, опуская взгляд в пол:

– Вот умеешь же ты ляпнуть… Ита, на лица валохов не смотрят, они, ну… Они их прячут.

Приютская сжала пальцы в кулаки, чувствуя непонимание, перерастающее в злобу. Она попала на этот странный туманный Остров, где обитают существа, отличные от людей, но никто в Сером Доме, кажется, не хотел прямо говорить о них. Каждый раз Ирта чувствовала, будто нарушает негласное табу, но она не понимала: почему? Зачем скрывать столь важное и тревожное?

Наверное, лицо Ирты изменилось, потому как Виала резко засуетилась. Она сбегала к поварятам и попросила еды для новенькой. Жареная картошка пахла так дивно, что гнев Ирты слегка поутих. Ела она быстро и молча, не глядя на подругу.

Рыж, конечно, ни в чем не виновата, но Ирта всё равно чувствовала странную обиду на всё происходящее в целом. После еды Виала всё также суетливо потащила подругу за собой, в их комнату, надёжно закрыв дверь за спиной.

– Поздно уже… – смущенно призналась она. – Мы соблюдаем комендантский час. По ночам выходить запрещено.

– Да, я об этом читала… – нехотя буркнула Ирта. – Но отчего так строго?

– Просто… Страшно здесь ночью, – вздохнула Виала.

Она нерешительно мялась у кровати Ирты, а потом проговорила:

– Ты не обижайся на парней… Граф просто… Ну, характер у него такой. А Зубастый Том – склочник, нравится ему гадости говорить.

Ирта подняла голову и спросила:

– Ты лучше ответь мне, Рыж: отчего никто о Пустых не говорит?

– Ах, Ита… Мы ничего не скрываем, просто… Прислуживать им – тяжело, но это необходимость и мы не так часто этим занимаемся. Сложно объяснить… Когда ты в первый раз встретишь валоха, ты сама всё поймешь, – неразборчиво выдала Виала.

Раздражение утихало, но отступать Ирта не собиралась:

– Как именно им «прислуживают»?

– О, ничего трудного… – рассеянно призналась Рыж. – Мы просто должны сопровождать их с верхних этажей Дома до шахт.

– «Шахт»? – удивлённо переспросила приютская.

– Там, где залежи эсфиата, – пояснила Виала, – только они могут с ним работать.

– Так просто? – Ирта удивлённо нахмурилась. Она-то думала: их заставляют тяжело работать на валохов, но, на самом деле, те требовали малых усилий. – Почему тогда…

– Ну, хватит! – капризно проронила Виала. – Я больше ничего тебе о них не скажу!

Рыженькая скрестила руки на груди и Ирта смолкла. Возможно, Рыж права – на первый день впечатлений достаточно. Меньше знаешь – крепче спишь.

Она засыпала, плотно завернувшись в одеяло. Но даже во снах мистический туман Острова Пустых рисовал мутные образы искаженных существ, что прятались где-то в недрах поместья.

Серый Дом смолк, но не полностью. Звуки, трески, шажки и будто бы перезвоны… Тишина здесь – эфемерна. Её плетет сам Остров.

***

Ирту отправили работать на следующий день: радостно всучили ей дежурство на Кухне, а конкретно – мыть посуду. Особой радости девушка не испытала, но возражений не высказала. В конце концов – здесь не было недостатка в моющем средстве. Снабжали Серый Дом неплохо, это Ирта осознала быстро.

Мытье посуды стало её рутиной на несколько дней и приютская нашла в этом свои плюсы. Кухня казалась центром сбора местных ребят, потому здесь проще всего узнать других получше и услышать кое-какие сплетни.

Так, Ирта узнала о том, что Кабан (лидер другой группы) в Сером Доме уже довольно давно и до появления Графа мнил себя местным властелином.

– Уж меня-то называют Толстяком, – добродушно пробасил Роб, с которым Ирта и дежурила на Кухне, – да только с этим Кабаном мне не сравниться. Он прям свинина-ссанина натуральная! Знаешь, Граф так его и назвал, когда в Сером Доме объявился…

Роб хрюкнул от смеха. Он явно недолюбливал Кабана и потому в красках описал то, как Граф впервые встретился со «свининой».

– Он только кажется таким, знаешь, арюстюкрютом, – смешно гнусавил Роб, – а на самом деле, когда Кабан прицепился, Граф сначала его разложил словечками, а потом – бац! Ну, нос нашему Графу разбили, но вот у Кабана все намно-ого хуже сложилось.

Ирта сглотнула. Не любила она агрессивных драчунов… Тем более таких, которые с виду «нормальные». К тому же: она быстро поняла ещё кое-что. Этот лидер… Чертовски любил привлекать к себе внимание. Он купался в нём с таким же надменным выражением на лице.

Хотя, возможно, скрытое неодобрение Ирты было спровоцировано и другим фактором. Ведь именно Граф оказался причиной ссоры Барбары и Виалы.

– Гулял он с ними. Ну, девки-то видные, – с завистью потянул Роб, – мне Зубастый Том рассказывал. Сначала, значит, с Барби мутил… А потом появилась Виала и они тоже, ну… Гуляли.

Упоминания об этом Ирта находила и в Комнате Слухов. Сама Виала о подобном не говорила. Впрочем, Ирта помнила, что Рыж достаточно… Влюбчивая. Раньше, в приюте, ей тоже нравились смазливые. Она гуляла с ними, а потом как-то резко теряла интерес. Рыж непостоянная, но, разве могла Ирта её осуждать?

Но конфликт с Барбарой, похоже, прочно укоренился в сознании Виалы. Ирту это волновало: за блондиночкой гуськом ходили «её девочки». Недавно к ним прибилась новенькая – неприметная, «серая мышка», по имени Мина. Кажется, именно она тогда молилась в фургончике.

«Как бы беды не вышло…» – рассеянно думала Ирта.

– Дх-хались, – жуя кусок хлеба, авторитетно поведал Зубастый Том.

Он был охоч до сплетен сильнее всех и всё ещё прочно ассоциировался у Ирты с нелепой обезьянкой.

– Я те говорю – дрались они! Ви и Барби, – он весело расхохотался, – патлы друг у друга чуть не повырывали. А Граф-то не вмешивался, смотрел.

«Выделывается» – разозлилась Ирта, сжимая мочалку. Не он первый, конечно, из таких ребят. Но единственный, кто уверен в своей исключительности.

– Отчего же его только по кличке называют? – как-то раздражённо бросила она через плечо.

Роб и Том притихли, а потом синхронно пожали плечами.

– Не знаю, – почесал макушку Роб, – как-то привыкли все. Никлас его зовут, да только вона – смотришь, а вылетает «Граф».

«Из погорелого театра» – подумала Ирта, но смолчала. Она не хотела навлекать на себя беду. Может быть, пижон и любит выделываться, да только кулаки у него всё равно крепкие, а язык – острый. В приютах редко кто придерживался правила «не бью девочек». Тёмную тебе могли устроить в любой момент…

Глава 4

– Кх-х… Кха! – Ирта отчаянно отплевывалась, раболепно склонившись над туалетом, под злостное улюлюканье толпы.

– Слабовато!

– Залей ей ещё в хлебало…

– Чтоб морду не совала, ха!

Возгласы неслись отовсюду и она чувствовала себя загнанным зверем, дворнягой, поджавшей обрубок хвоста, но подавляла скрытый страх и скалилась пошире. Ежели слабину покажешь – худо будет, ещё хуже, чем сейчас.

– Ну-с…– насмешливый голос Графа послышался над головой и все остальные (как-то сами собой) постепенно стихли. – Что, отъелась на наших харчах?

Граф схватил Ирту за шкирку и ощутимо встряхнул. У неё зубы невольно застучали, а глаза заметались по комнате (и по лицам присутствующих).

В голове лихорадочно и насмешливо всплыли строки из правил Серого Дома: «Новичков здесь проверяют бурдой». Чёрт побери! Подобное «испытание» часто встречается в сиротских домах, но Ирта и подумать не могла, что «бурда» настолько забористая и тошнотворная. Они туда, что, спирт добавили?

Желудок болезненно скрутило, но девушке оставалось только мысленно жаловаться на несправедливость и пропавший ужин. Рядом с ней находились и другие новички, дрожащие от неприятной экзекуции. Среди них и Мина – девочка из подпевал Барбары. Трясется, как осиновый лист на ветру…

Граф, наконец, отпустил Ирту и рассмеялся. Его резкий смех подхватили остальные. Этот гогот напомнил приютской лай дворовых псин, но она прикусила язык. Нельзя говорить гадости, нельзя даже смотреть непочтительно в сторону этого парня. Такие интуитивно чуют неповиновение, такие в-с-ё чувствуют слишком хорошо.

За дерзкий взгляд засунут твою голову в унитаз – и купайся там, плыви, рыбонька, булькай. Обижаться бесполезно, таковы правила их дикого, жестокого мирка.

– Слабовато, однако…– ухмыляется Граф. – Нам досталось много хлюпиков. Но ничего – бурда заставит вас мозги выблевать с желудком.

– Ещё! Давай их напоим! – улюлюкал Зубастый Том, которого Ирта едва не наградила ненавидящим взглядом. Вот крысёныш!

Она отчаянно посмотрела прямо в болотно-зелёные глаза Графа и сглотнула, резко отводя взгляд. От одной мысли о бурде ей становилось хреново.

– Хватит… – молебные нотки в голосе принадлежали Виале, которая смело выскочила вперёд, перед Графом. Такая маленькая, юркая лисичка. У Ирты от сердца отлегло: уж она-то не даст в обиду!

– Ну… – Граф всё скалится, да медлит, хитро прищурил глаза, словно вёл мысленный диалог с Рыжем.

– Никла-ас, – потягивает она с ощутимым кокетством, склоняет голову набок и смотрит так проникновенно своими большими глазами.

Ирта инстинктивно ощущает, что Барбара от этого злится. Кожей ощущает фибры гнева…

– Чёрт с ними, – Никлас закатывает глаза и с ощутимым превосходством оглядывает собравшихся, заставляет стыдливо отводить взгляды. – Что ж мы, звери?

В его голосе звучит неприкрытая ирония. Он поднимает кнут, он же – предлагает пряник. Но реальность такова, что никто не имеет права усомниться в любом его решении.

«Ли-идер», – с неприязнью мысленно потягивает Ирта, – «ага, конечно, выпендрежник хренов».

Никлас вдруг снова смотрит ей в глаза, и Пичуга как-то замирает и бледнеет, потому что отчётливо вспоминает, где прежде видела этого паренька.

Точно-точно… Когда ей было лет двенадцать, привели в их приют новенького. Тот тоже светленький был. Имя, признаться честно, давно стерлось из памяти девчонки, да только этот взгляд исподлобья, словно пацан в горло вопьётся, если ты немного бдительность ослабишь…

Он тогда весь в синяках и ссадинах был, но сразу же начал строить окружающих (маленький король тухлого королевства). Ирте он не нравился и, однажды, пацан это заметил.

– Нос воротиш-шь? – как-то многозначительно потянул мальчишка, подставив ей подножку. Ирта полетела на пол с коротким вскриком и сразу же разозлилась. Тогда она ещё плохо умела держать язык за зубами и потому на выдохе выпалила:

– Ублюдыш!

О дальнейшем и вспоминать не хотелось. Мальчонка тот улыбаться не прекратил, но оттаскал Ирту за волосы и ударил пару раз об пол так сильно, что у неё в голове потемнело.

Его позже перевели в другой приют (и слава Единому). А теперь… Что ж, Ирта почти уверилась в том, что это он. И её подобное не обрадовало.

Граф что-то проговорил Виале приглушенно и чинно удалился, в окружении своей свиты. Вместе с его уходом дышать стало легче. Ирта выдохнула, желая поскорее свернуться калачиком в мягкой постели.

– Плохо, да? – беспокойно крутится рядом Рыж, пока девочки возвращаются в комнату. – Ты на Графа не обижайся, это традиция такая… Не он её начал.

– Граф то, Граф это! – выпалила Ирта, глядя на подругу волком. – Хватит уже, Рыж. Тебя саму-то этой дрянью поили?

– К-конечно! – Виала смущённо отступила. – Никлас тогда, правда, допил остатки за меня… Даже не поморщился.

Раздражение Ирты нацелилось на подругу и не вздумало утихать.

– Вот как? – язвительно проронила она. – Значит, вы и правда с ним «гуляете»?

На щеках Виалы вспыхнул румянец, когда она оскорблённо выпалила:

– И что? Мы ничем непотребным не занимались!

– Ага… – недоверчиво фыркнула Ирта. – Ну, чего ещё ждать, кроме бурды? Быть может, новичков в местное озеро кинут, как котят?

Виала замолкла, опасливо глядя на подругу. Эта тишина, наконец, была прервана её спокойным голосом:

– Лучше не шути так, Ита. Мы к Серому Озеру не приближаемся, запрещенное место, опасное.

Ирта открыла рот и нахмурилась. Кидать в воду новеньких – нормальная практика для приютских. Ежели есть прудик какой рядом, ты точно в нём искупаешься. Однако, в Сером Доме, кажется, всё места таили какую-то скрытую опасность, о которой не говорили вслух.

– Там кто-то утонул? – уточнила Ирта.

– Да… Много кто, – уклончиво кивнула Рыж. – Купаться давно запретили.

Разговор на этом утих сам собой. Ночь опустилась на Серый Дом. Ирта накрылась одеялом, замоталась в него, как в кокон и пыталась заснуть, но мысли всё перебегали от Графа и его насмешливых глаз к Озеру. Если Ирта осмелится посмотреть в окно, она, конечно, разглядит вдали тёмную воду…

«Не стоит детям малым шастать у большой воды, иначе мороки заберут их, уволокут, утащат на дно…» – шептало подсознание родным голосом из детства. Ирта заснула.