Любовь по запросу или магическая хирургия
- -
- 100%
- +
Голова идет кругом от происходящего. Не веря, что все это правда, еще раз запускаю руку в широкий карман пышной юбки. Пусто, ничего даже близкого к медальону в нем нет. Черт, только этого мне и не хватало. А если сознаться Сохору? Глупейшая затея, не хочу, чтобы он также на меня орал, а еще обнюхивал. Явно же, у него с нервишками непорядок. Может, это у них такие брачные игрища? Фу, извращены.
— Ты лжешь. — Шипит Сохор, тряся девушку как тряпичную куклу. — Откуда он у тебя, говори, или отправлю тебя к предкам.
После таких угроз, кто угодно сознается, еще и парочку чужих грехов на душу примет, но девчонка не из пугливых. Неужели вещичка настолько дорогая, что ради нее стоит рисковать жизнью? Бред же, дешёвая безвкусица.
— Клянусь, мой повелитель. — Надо же, даже сейчас умудряется стрелять глазками, как профессиональная актриса. — Он был в моей комнате, я подумала, что это ваш дар.
Не думала, что у этого ящера настолько плохой вкус, что он способен делать такие подарки. Почему-то Сохора этот ответ не устраивает, он свирепеет на глазах. Если не вмешаюсь, от этой гаремной дурочки ничего не останется. И зачем мне это надо?
— Сохор. — Неожиданно у меня прорезается голос. — Мы все еще идем к моему наставнику или ты собираешься организовывать первого пациента? — Указываю на бледнеющую девушку в его руках.
Как ни странно, но мои слова отрезвляют его. Он ставит ее на ступени и в одно движение срывает кулон с тонкой шеи.
— Отправляйся в свои покои и не смей покидать их без моего разрешения. — Он продолжает угрожающе шипеть на нее. — Если нарушишь приказ, лично выжгу тебя дотла.
Мда… А нервишки-то у будущего короля шалят. Вон как угрожает девушке, а все из-за какого-то дешевого украшения. Нашел из-за чего переживать, его по голове огрели, бросили непонятно где, родственники не искали, а он из-за украшения истерики закатывает.
— Да, мой повелитель. — Она замирает в глубоком поклоне, а грудь едва не вываливается наружу.
Теперь точно понятно, что мое платье не принадлежит девушке из гарема. Максимум какой-нибудь служанке, и это в лучшем случае.
— Идем. — Командует Сохор, буквально слетая с лестницы.
Нет, теперь точно не стану ничего рассказывать, придется самой из этой истории выпутываться. Только как? Местный язык понимаю, а вот письменность… Надеюсь, здесь есть библиотека, и я найду что-нибудь полезное, а кулон… Да черт с ним, пусть эта вертихвостка забирает, мне он ничего хорошего не принес, а когда домой вернусь, и подавно не понадобится. У меня теперь аллергия на все украшения, даже фобия.
С этими мыслями иду следом за озверевшим Сохором, который громко бубнит под нос:
— Быть этого не может… Она?... Шутка богов… — И все в таком роде, но до меня долетают лишь обрывки фраз.
— Сохор, — окликаю его, — почему ты так разозлился из-за украшения? — Ну, за спрос не бьют, а вдруг что-то интересное узнаю об этой безделушке.
— Что? — Резко останавливается, повернувшись ко мне. — Ты кем себя возомнила? — На раскрасневшемся лице появляются пятна, похожие на чешую. — Ты спасла мне жизнь, но остаешься жалкой человечкой, перед которой я не должен оправдываться.
От его крика закладывает уши, а стены вибрируют вместе с полом. Обидно, но я ни за что не покажу, что его слова задевают. Не хочет говорить и не надо, сама разберусь. Лучше быть человеком, чем бездушной ящерицей, орущей на всех подряд.
— Как знаешь, — пожимаю плечами, — я просто спросила.
Шумно раздувая ноздри и кривя губы, он смотрит будто сквозь меня. На фотографии он выглядел иначе. Расслабленные черты и волевой профиль, а сейчас, в гневе, он похож на обиженного ребенка с крупными щеками, покрытыми щетиной. И правда, он высок, между нами разница в росте на несколько голов, а о комплекции тела и говорить не стоит. Если захочет прибить, сможет сделать это двумя пальцами.
— Прости, — неожиданно он приходит в себя, — я был резок, но тебя это все равно не касается.
— Так бы сразу и сказал. — Продолжаю делать вид, что все в порядке, но теперь точно знаю свое место.
Людей здесь не любят и ни во что не ставят, я низшее звено, пусть так, чем дальше от интриг, тем безопасней. Теперь-то понятно, что никому нельзя доверять, особенно драконам-зазнайкам. Дальше идем молча, каждый в своих мыслях. Я стараюсь не думать о том, что ждет впереди. Еще во время учебы зарубила на носу, что разум должен быть холодным, нужно всегда быть сосредоточенным на деле и не упускать ничего из виду. Каждая, даже самая маленькая деталь важна. Конечно, речь шла о постановке диагноза, но в и обычной жизни — совет дельный.
Пока ясно, что некоторых личностей лучше не злить, а еще, что женщин здесь не особо уважают, если не сказать хуже. К этому тоже не привыкать, женщин в медицине никто не ждет, особенно в хирургии, но я выстояла и сейчас тоже справлюсь, а потом вернусь домой и забуду все, как страшный сон.
— Вот и пришли, — командует Сохор и толкает массивную дверь.
В нос ударяет до боли знакомый запах спирта, настолько сильный, кажется, что это не лазарет, а наливочная, причем самая отвратительная.
— Фу, — морщу нос и зажимаю его, — о нормах санпина здесь навряд ли слышали.
— Что? — Сохор непонимающе моргает.
Нет, объяснять ему, что пары спирта в таком количестве опасны, точно не стану, времени на это слишком много уйдет.
— Проветривать надо. — Произношу, переступая порог, и сразу попадаю под укоризненный взгляд седовласого старика.
— Этого только не хватало, — вымученно стонет, — говорил же, женщине здесь не место.
О, уже начинается. Ничего, я еще удивлю этого горе лекаря, посмотрим, кто из нас настоящий врач.
Глава 13
Старик чем-то отдаленно напоминает то ли узбека, то ли таджика, в шелковом полосатом халате, подпоясанном широким поясом с серебряными кистями. Интересно, они действительно из серебра? Мерещится, что при ходьбе они позвякивают, словно пояса экзотических танцовщиц.
— Это мастер Кадан, — произносит Сохор, указывая ладонью на старика, — твой наставник. Он будет обучать премудростям лекарской науки.
Скептически смотрю на “среднеазиатского” мастера. Настроен он, мягко говоря, не очень дружелюбно. Да и вообще, с трудом представляю, чему может научить специалист, выпустившийся, где-то в период постройки пирамид.
— Приятно познакомиться, Кадан… — запинаюсь, прикидывая, как здесь принято обращаться при знакомстве, — Как ваше отчество?
— Это выше моих сил, господин, — отчего-то взвивается старик. — Неужели мои седины не заслужили уважительного отношения? Или я чем-то настолько прогневал вас? Почему эта недостойная дочь степной виверны смеет так обращаться ко мне? Как она смеет вспоминать имя моего достопочтенного отца?
Он голосит, словно базарная баба, которую обвесили на пять грамм, но устроить скандал — дело принципа.
— Лара, — обращается ко мне Сохор, как только мастер заканчивает свою гневную тираду. — Будь добра, к наставнику обращайся как мастер Кадан, в крайнем случае просто мастер. Не знаю, где тебя обучали, но здесь принято соблюдать правила приличия. Ты должна его уважать и подчиняться.
— Хорошо, — безразлично пожимаю плечами.
— Кадан, — мужчина, судя по всему, намеренно демонстрируя свой статус, опускает “мастера”, — будь добр, держи свой язык при себе. Это достойная лекарша из дальних земель, спасла мою жизнь.
— Господин, — лебезит старик. — Мне казалось…
— В следующий раз, когда тебе что-то будет казать, твори обережные символы, — цедит сквозь зубы Сохор.
— Как скажете, господин, — мастер Кадан демонстративно склоняет голову.
Сохор отводит меня в сторону и тихо произносит.
— Твой наставник очень своеобразен, но у него есть чему поучиться, — мне почему-то мерещатся сомневающиеся нотки в его голосе. — Он главный лекарь во дворце, в его подчинении все Восточное крыло. Надеюсь, ты станешь достойной ученицей.
Вот это счастье привалило… Кисло улыбаюсь, не зная, надо ли благодарить за такое. Минуту поколебавшись, все же произношу:
— Спасибо.
Сохор удовлетворенно улыбается и выходит из помещения, оставляя меня наедине с этим полосатым любителем серебряной фурнитуры.
— Как тебя зовут? — скрипучим голосом говорит Кадан.
— Лара.
— Скажу тебе честно, Лара, — он поворачивается ко мне спиной, что-то поправляя на своем столе. — Я не рад такому приказу принца.
— Признаться, я тоже, — развожу руками. — Но нам придется как-то взаимодействовать, мастер.
Наверное, окончание фразы получается слишком язвительное, потому что старик тут же меняется в лице, словно его заставили жевать лимон.
— Принц далеко, — выплевывает он слова. — Думаешь ему есть дело до, — старик делает паузу, создавая впечатление, что подбирает более цензурный синоним, — человечки! Где ты и где наследник престола!
— Пусть человек, зато моложе, а из вас уже давно песок сыпется, — демонстративно шаркаю ножкой по полу, делая вид, что стряхиваю песчинки. — Это же нарушение всех санитарных норм! Или вы учились еще в то время, когда не знали, что такое гигиена? Застряли где-то между средневековьем и эпохой Возрождения?
Выпустив пар, замолкаю, приводя дыхание в порядок. Кадан испепеляет меня глазами, видимо, прикидывая, сразу на месте убить нахальную девицу, или для начала поглумиться?
Злость немного отпускает, позволяя мозгу начать работать хоть немного. А надо было пару минут назад, за подобные речи здесь наверняка полагается казнь. Воображение рисует, как в одно туманное, пасмурное утро в новой белоснежной рубахе, я ступаю босыми ногами на эшафот. Глубину и торжественность момента прерывает мои грязные ругательства потому, что падая, нагло хватаюсь руками за ошалевшего палача, поскальзываясь на чьей-то крови. А все почему? Эшафот — многоразовый. Не заслужила ты, Лариса, персональный. Не того полета птица.
От обиды за несправедливость судьбы даже слезы на глазах наворачиваются.
Из моих не радужных фантазий меня выдергивает голос мастера.
— Женщина, — со злостью выплевывает он, похоже, еще более унизительное ругательство, чем человек.
— Факт, — хлюпаю носом. — Даже спорить не буду с этим.
В стрессовых ситуациях я окончательно наглею, переставая следить за языком. А если вспомнить тот факт, один раз уже умерла, по-другому объяснить все эти дурацкие параллельные миры, которые пересекаются в плюс-минус бесконечности, не могу, то переживать за что-либо уже не стоит. В этой ситуации лучше быть заядлым пессимистом и настаивать, что хуже не будет. Посмертие с драконами и гаремами определенно лучше, чем с чертями и сковородками, поэтому грех жаловаться. Единственное, смущает тот факт, что хотят заставить работать по специальности… Да ну и ладно. Как-нибудь справлюсь. Страшнее, чем вести прием в поликлиники в качестве врача, все равно уже не будет. Или… Нет. Эшафот лучше все-таки просить отдельный, а то общий как-то негигиенично.
— Ты, верно, блаженная, — выдает старик, внимательно смотря на мое лицо.
Судя по всему, слишком откровенно улыбаюсь.
— Да, конечно, — радостно взвизгиваю, добивая клиента подмигиванием.
А что? Кто еще в здравом уме и трезвой памяти согласиться работать в отечественной медицине? Правильно — только психи.
— Тебе не место в гаремном лазарете, — старик задумчиво чешет подбородок. — Вообще, во дворце не место.
— Не спорю. Мне бы обратный билет домой. Поможете приобрести?
— Я отправлю тебя в Железный дом, — продолжает свою мысль, не обращая внимания на мои тирады. — Там всегда не хватает лекарей. Докажешь свое мастерство с настоящими ранами. Будешь лечить доблестных воинов, защищающих границу государства.
Всего-то? Или я чего-то не знаю, и в процессе лечения доблестные воины пытаются отгрызть руку врачу? Лечить раны без антибиотиков и адекватной инфузионно-трансфузионной терапии довольно сложно.
Правда, в моем мире с этим тоже становиться сложнее, ибо все наши высокие министерства страстно желают улучшить все и вся, особенно нашу жизнь. Антибиотики по рецепту приказали продавать, чтобы им икалось без остановки. Такими темпами, будем лечить только святой водой, добрым словом и настойкой какого-нибудь ядреного корня, выкопанного непременно в полнолуние при западном ветре, стоя спиной к лапке белого кролика, держащего синий фонарь. И не приведи господь, одно из условий не сойдется. Потому что при северном ветре корень потеряет все свои свойства.
Пока я размышляю о смысле бытия, старик быстро пишет что-то на листе желтоватой бумаги и при помощи банального колокольчика подзывает паренька с ярко-рыжими волосами.
— Проводи ее в Железный дом, — произносит мастер Кадан, передавая записку. — А это отдай мастеру Аджиту.
Странный мальчишка почему-то смотрит на меня с ужасом, словно провожает в последний путь.
— Как прикажете, мастер, — кланяется парень. — Пойдемте, джана. — это уже мне, тихим, сочувствующим голосом.
Ох, что-то мне подсказывает, что зря я на это согласилась, и нужно срочно уносить ноги.
ПРОМО
Космос на троих. В поисказ затерянных миров
g6mfYb4i
Глава 14
Странный мне все же достался мастер, но не в моем положении выбирать, куда послали, туда и иду. А помогать раненым намного лучше, чем лечить каждый чих гаремных девиц. Как представлю, что работать нужно только с вульгарно разодетыми девушками с раздутым самомнением, так в дрожь бросает. Если вспомнить шедевры кинематографа и литературу, они там вообще постоянно друг друга травят. Что потом с ними делать? Состав м
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.