- -
- 100%
- +
Баланс
1. Слияние на частоте звука
Земля умела шуметь так, как не снилось ни одному из высших измерений.
На гигантской набережной человеческого мегаполиса проходил ежегодный музыкальный фестиваль под открытым небом. Масштабы поражали: центральная площадь и прилегающий к ней парк превратились в сплошной живой океан из пяти тысяч человек. Над сценой, высотой с хорошую пятиэтажку, пульсировали сотни неоновых прожекторов, разрезая вечернее небо фиолетовыми, лазерно-зелеными и слепящими белыми лучами. Стоявшие по бокам звуковые пушки выдавали такие басы, что вибрация проходила сквозь подошвы обуви и отзывалась прямо в грудной клетке. Земной воздух, пропитанный запахом стрит-фуда, жженого сахара, бензина и нагретого асфальта, казался Эйлизии невероятно живым.
Эйлизия стояла чуть поодаль от самого безумного эпицентра толпы, завороженно глядя на сцену. Для этого выхода она выбрала простую, но стильную человеческую одежду, полностью скрывающую её суть: свободные черные джинсы карго с низкой посадкой, облегающий белый топ на бретельках и легкую оверсайз-рубашку в клетку, накинутую поверх. Её гетерохромные глаза были надежно спрятаны под карими линзами, рожки и крылья растворились в безупречной магии иллюзии, а волосы — черные с белыми концами — она завязала в высокий хвост.
Её переполняло детское удивление. Она не понимала, как люди — эти хрупкие существа, живущие так недолго, — способны генерировать такую огромную, ментальную энергию. Они не использовали заклинания, не чертили руны, но когда вокалистка на сцене брала высокую ноту, вся толпа взрывалась единым ревом, вскидывая руки вверх. В этот момент Эйлизии казалось, что человеческая душа способна затмить своей силой магию Середины.
В паре десятков метров от неё, протискиваясь мимо фудтраков, шла Люси. Ангел пребывала в состоянии абсолютного гастрономического экстаза, граничащего с потерей контроля. На ней было легкое фисташковое платье в мелкий цветочек и мягкий вязаный кардиган кремового цвета. Волосы были распущены, а на носу красовались забавные круглые очки в золотистой оправе. Люси бережно несла перед собой картонный поднос-коробку, который ломился от земных даров: там возвышалось розовое облако сладкой ваты, лежали две бельгийские вафли, щедро политые шоколадом, и стояли два больших стакана с неоново-вишневой газировкой. Люси то торопливо откусывала вафлю, зажмуриваясь от приторной сладости, то умиленно разглядывала цветную посыпку. Наслаждение человеческой едой кружило ей голову.
С третьей стороны, прямо из самого агрессивного центра фан-зоны, пробивалась Тарана. Демоница была в своей стихии. Ей безумно нравился этот тяжелый рок, гитарные перегрузы и дикий драйв. Облик смертной она подобрала под стать музыке: черная кожаная юбка на замке, рваные колготки в сеточку, тяжелые армейские ботинки на массивной платформе и бордовая футболка с логотипом какой-то рок-группы. Её короткие неоново-красные волосы были взъерошены, а в ушах поблескивал пирсинг. В руке она сжимала открытую жестяную банку с энергетиком, пританцовывая на ходу и продолжая подпевать ломающемуся голосу солиста.
Эйлизия, поддавшись общему ритму, сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть лазерное шоу.
Люси в этот момент споткнулась о чей-то брошенный рюкзак и, пытаясь удержать равновесие, вильнула в сторону.
А Тарана, резко обернувшись на очередной мощный удар барабанов, на полной скорости попятилась спиной назад.
Они столкнулись в одной точке. Удар получился глухим и хаотичным.
Поднос Люси эффектно взлетел на воздух. Розовое облако сладкой ваты впечаталось прямо в плечо Эйлизии, вишневая газировка ровным слоем залила фисташковое платье ангела и рубашку хозяйки Середины. А энергетик из банки Тараны щедро плеснул на её собственную футболку и окатил ноги всех троих.
На секунду над ними словно завис невидимый купол тишины, несмотря на грохот колонок. Девушки замерли, ошарашенно разглядывая масштаб катастрофы. А затем воздух взорвался тремя абсолютно разными голосами.
— Да твою ж направо и через колено! — первой рявкнула Тарана, зашипев и отряхивая мокрую футболку. — Разуй глаза, дура пещерная! Какого черта я прусь как слепой баран сквозь толпу?! Весь шмот коту под хвост! Девчонки, вы целы? Простите эту слепошарую кобылу, то есть меня, весь прикид вам испоганила! Реально, сорян, я просто на сцену засмотрелась, как упоротая!
— О боже, боже, простите меня, пожалуйста! — Люси мгновенно затрепетала, на её глазах от испуга и стыда выступили самые настоящие слезы. Она начала суетливо тереть ладонями мокрое платье, едва не кланяясь. — Я такая неуклюжая, вечно всё порчу! Это всё моя жадность, набрала этих вафель, пончиков… Мне так скорбно, так ужасно жаль, я сейчас всё вытру, честное слово! Пожалуйста, не сердитесь на меня, я правда не хотела, я просто споткнулась!..
— Девочки, тише, ради всего святого, всё хорошо! — Эйлизия всплеснула руками, пытаясь поймать за плечи паникующую Люси и одновременно перекричать ругающуюся Таранну. В ней включился врожденный инстинкт Середины — немедленно сбалансировать этот хаос. — Это я виновата! Я сделала шаг назад, вообще не глядя по сторонам. Засмотрелась на эти лазеры как завороженная. Какая же я глупая, совсем бдительность потеряла, ворона! Пожалуйста, не плачь, это всего лишь газировка, она отстирается! А ты, перестань себя кобылой звать, мы все хороши, столкнулись как три метеорита!
Тарана перестала вытирать энергетик, подняла взгляд на Эйлизию, затем перевела его на Люси, которая всё еще судорожно всхлипывала, держа в руках пустой картонный поднос. Демоница оценила зрелище: Эйлизия с розовым гнездом из сладкой ваты на плече, Люси в липких вишневых пятнах и она сама, пахнущая дешевым таурином.
Лицо Тараны дрогнуло, и она громко, во весь голос, прыснула со смеху.
— Ну и зрелище, — хохотала демоница, закинув голову. — Мы выглядим так, будто нас пропустили через блендер со сладостями!
Эйлизия посмотрела на сладкую вату на своем плече, подцепила пальцем кусочек, отправила в рот и тоже не выдержала. Её звонкий, чистый смех подхватил веселье Таранны. Люси, шмыгнув носом и глядя на хохочущих девушек, вдруг робко улыбнулась, а через секунду уже заливисто смеялась вместе с ними, вытирая слезинки.
— Ладно, пострадавшие, — отсмеявшись, Тарана махнула рукой в сторону ближайших палаток. — С меня новые напитки. Иначе я умру от чувства вины, а это не в моих правилах. Я Тарана, кстати.
— Люси, — тихо и немного смущенно произнесла ангел, поправляя очки. — Очень приятно. Извините еще раз за вафли…
— Я Эйлизия, — улыбнулась наследница Середины, протягивая руку сначала одной, потом другой. — И никаких извинений, мы квиты. Тарана, я помогу донести напитки, а то, кажется, Люси доверять стаканы пока опасно.
— Эй! — шутливо надулась Люси, но тут же весело зашагала следом за ними.
****Круглосуточное кафе «Неоновый блюз» на углу полупустой улицы встретило их ароматом, который Эйлизия мысленно окрестила «запахом абсолютного земного уюта». Здесь пахло свежесваренным кофе, поджаренными тостами, корицей и какими-то пряными соусами. Заведение было типичным для этого мегаполиса: мягкие, слегка потертые диванчики из темно-бордовой кожи, невысокие перегородки и огромные панорамные окна, за которыми медленно засыпал ночной город. Над барной стойкой тускло мерцала старая вывеска из гибкого розового неона, а из скрытых динамиков тихо изливался неторопливый, убаюкивающий джаз, приятно контрастирующий с недавним зубодробительным роком на набережной.
Они устроились в самом дальнем и уединенном углу. Официант, сонный парень с растрепанными волосами, принял заказ и вскоре вернулся, водрузив на стол огромную, дышащую жаром пиццу «Четыре сыра» на тонком тесте и пузатый стеклянный чайник с ягодным чаем.
— Так, пострадавшие, — Тарана скрестила руки на груди, вальяжно откинувшись на спинку дивана и хищно оглядывая пиццу. Из-за липкого пятна от энергетика на бордовой футболке она накинула на плечи куртку. — Раз уж мы официально скрепили наш союз пролитыми жидкостями, пора выяснить, с кем я сижу. Давайте колитесь, кто чем дышит в этом бренном мире. Мне девятнадцать, и я тащу лямку на первом курсе факультета бизнеса и менеджмента. В простонародье — учусь на то, как рулить людьми и зарабатывать миллионы, которых у меня пока нет.
— Управлять людьми?— Эйлизия улыбнулась, аккуратно поддевая треугольник пиццы, с которого аппетитно тянулся расплавленный сыр. Линзы карего цвета надежно скрывали её истинный взгляд, но интерес в глазах был самым настоящим. — Звучит грозно. Мечтаешь о корпоративной империи?
— Мечтаю открыть свой собственный ночной рок-клуб, — хохотнула демоница, крутя в пальцах пластиковую вилку. — Чтобы быть самой себе хозяйкой, врубать музло на полную катушку и слать лесом всех этих душных советников… ну, в смысле, преподов. Мои предки думают, что я стану примерной бизнес-леди в строгом костюме, но хрен им. Моё хобби — электрогитара, тяжелый рок и скорость. Короче, всё, от чего у матушки дергается глаз. А вы у нас кто?
Люси, которая к этому моменту уже вовсю уплетала пиццу, едва не поперхнулась. Она поспешно сделала глоток ягодного чая, смешно поправила круглые очки на носу и робко произнесла:
— А мне двадцать. Я… я учусь в медицинском университете. На педиатра. Ну, детского врача.
Тарана присвистнула, уважительно покачав головой:
— Ого. Мед? Подруга, да ты святая. Там же объемы инфы такие, что можно мозг через уши выплюнуть. Как ты вообще выживаешь?
— Спасаюсь только шоколадками и пирожными, — искренне вздохнула Люси, и на её щеках выступил нежный румянец. Мысленно она содрогнулась, вспомнив жестких, стерильно-холодных наставников из Рая, которых на Земле так удачно заменяли профессора анатомии. — Эта латынь… она мне снится! Иногда кажется, что я учу не названия костей, а какие-то древние заклинания для вызова демонов.
Тарана от этой фразы оглушительно расхохоталась, едва не свалившись с дивана:
— Заклинания, говоришь? Слушай, если случайно вызовешь кого-то симпатичного и с рожками — дай знать, я заценю!
Эйлизия тихо прыснула в кулак, оценив иронию, о которой Тарана даже не догадывалась. Сама же наследница Середины сделала глоток ароматного чая и, дождавшись, пока девочки повернутся к ней, спокойно озвучила свою легенду:
— Ну, а я буду вашей противоположностью. Мне девятнадцать, и я будущий юрист.
— Юрист? — Люси удивленно округлила свои огромные зеленые глаза. — Ого, Эйли, это так серьезно! Законы, суды, кодексы…
— Да, — мягко улыбнулась Эйлизия, подпирая подбородок ладонью. Для нее юриспруденция на Земле была идеальным отражением сути её родного мира. — Мне всегда нравилась идея баланса и справедливости. Поиск компромисса между двумя спорящими сторонами, где у каждого своя правда, но нужно найти золотую середину, чтобы мир не рухнул. Наверное, поэтому я и выбрала этот путь.
— Баланс — это скучно, — фыркнула Тарана, потянувшись за вторым куском пиццы. — Иногда надо просто хорошенько вломить одной из сторон, чтобы неповадно было. Ладно, а с хобби у тебя что? Не поверю, что ты в свободное время наизусть конституцию читаешь.
— Угадала, — рассмеялась Эйлизия. — Конституцию я оставляю на ночь, вместо снотворного. На самом деле, я жуткий фанат обычных прогулок. Обожаю затеряться в незнакомых улочках, завернуть в какой-нибудь старый переулок, рассматривать граффити, наблюдать за прохожими. А еще я безумно люблю читать. Настоящие, бумажные книги. Запах страниц, чужие истории, судьбы людей… В этом есть какая-то магия.
— О, книги! — Люси радостно закивала, её лицо буквально засветилось. — Я тоже обожаю! Но больше всего я люблю рисовать. Обычной акварелью. Знаете, когда рассвет только начинается, небо становится таким… жемчужно-золотым, а облака пушистыми. Я всегда пытаюсь поймать этот свет на бумаге. Правда, из-за учебы времени почти нет, рисую прямо на полях тетрадей по гистологии. Преподаватели бесятся, говорят, что у меня вместо клеток крови какие-то ангелочки получаются.
— Ангелочки на гистологии — это сильно, — улыбнулась Эйлизия, чувствуя, как внутри разливается удивительное тепло.
Они сидели в этом полупустом земном кафе, три абсолютно обычные, среднестатистические студентки из общежитий. Они жаловались на копеечные стипендии, обсуждали вредных вахтерш, смеялись над нелепыми подкатами парней на концерте и строили планы, как в следующие выходные Тарана попробует научить Люси держать медиатор, а Эйлизия покажет им свою любимую крышу с видом на город.
За окном кафе небо начало медленно светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона. Ночной джаз сменился утренней бодрой мелодией. Ни Ад, ни Рай, ни Середина больше не имели значения в этой точке пространства. Здесь были только Люси, Тарана и Эйлизия — подруги, которых связал воедино безумный человеческий мир.
****Когда они наконец вышли из кафе, утреннее солнце уже вовсю заливало улицы мегаполиса, заставляя заспанных прохожих щуриться. Город просыпался: где-то вдалеке шумели первые автобусы, а дворники неторопливо подметали тротуары. Девочки остановились прямо у входа, под выключенной неоновой вывеской.
— Ну что, пострадавшие, — Тарана широко зевнула, потягиваясь всем телом, и с улыбкой посмотрела на подруг. — Считаю, что посвящение в студенческое братство прошло успешно. Прикид, конечно, испорчен, но оно того стоило.
— О да, — рассмеялась Эйлизия, легонько приобняв демоницу, а затем и Люси. — Наше знакомство я точно никогда не забуду. Это же надо было так удачно друг друга замарать! Я теперь пахну как ходячая кондитерская фабрика.
— А я — как склад энергетиков, — шмыгнула носом Люси, крепко обнимая девочек в ответ. На её лице сияла самая счастливая улыбка. — Спасибо вам. Мне давно не было так весело.
— Так, без соплей, — напускным строгим тоном прервала её Тарана, хотя её глаза тоже тепло светились. — В следующие выходные, в субботу, в обед. Встречаемся прямо здесь, в этом же кафе. И попробуйте только не прийти — я вас из-под земли достану! Юрист, на тебе выбор нормальной пиццы, а медик пусть не опаздывает из-за своей латыни.
— Договорились! — в один голос ответили Эйлизия и Люси.
Они помахали друг другу руками и, весело переговариваясь на прощание, разошлись в три разные стороны по залитой солнцем улице.
****Люси, мягко улыбаясь своим мыслям, свернула в тенистую аллею старого городского парка. Как только раскидистые кроны деревьев надежно скрыли её от посторонних глаз, а вокруг не осталось ни одного человека, она остановилась. Девушка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. В то же мгновение её круглые очки и фисташковое платье растворились. За спиной соткались четыре ослепительно-белых крыла, излучающих мягкое золотое сияние, а над головой вспыхнул тонкий нимб Порядка. Пространство перед ней беззвучно разошлось, открывая сияющий зев портала, ведущего прямиком в белизну Рая. Сделав шаг вперед, Люси исчезла, оставив на траве лишь несколько золотистых искр.
Тарана, насвистывая под нос мелодию рок-хита, уверенно зашагала в узкий, глухой переулок между кирпичными высотками. Дождавшись, пока шум проспекта утихнет позади, она зашла за массивный мусорный контейнер, где царила густая тень. Демоница хищно улыбнулась, скинула на землю куртку, и её человеческая личина спала как шелуха. Кожа приобрела пепельный оттенок, из висков прорезались изящные фиолетовые рожки, а за спиной с тяжелым шорохом расправились огромные кожистые крылья. Тонкий хвост с наконечником игриво мотнулся из стороны в сторону. Тарана щелкнула пальцами, вызывая сгусток фиолетового адского пламени. Огонь мгновенно окутал её тело, разрывая пространство, и в следующую секунду демоница шагнула обратно в Железный Город Преисподней.
Эйлизия дошла до конца квартала и юркнула в прохладный, темный подъезд старого жилого дома. Поднявшись на площадку между этажами, где не было камер и людей, она остановилась у пыльного окна. Карие линзы растаяли, возвращая гетерохромный взгляд — один лазурный, второй кроваво-красный. Из темных волос показались аккуратные бордово-черные рожки, а за спиной развернулись великолепные, пугающие крылья Середины: бордово-белые, с черными лезвиями снизу и когтями летучей мыши сверху.
Эйлизия посмотрела на свои руки, на которых еще остался едва заметный запах земного ягодного чая, и тихо прошептала:
«До встречи в субботу, девочки».
Она плавно повела рукой, чертя в воздухе круг. Пространство перед ней послушно раскололось, являя дуальный пейзаж её родного дома, где одновременно сияло солнце и горела бордовая луна. Наследница Середины шагнула в проход, и портал мгновенно захлопнулся, оставив земной подъезд абсолютно пустым.
2. Пункт земля
Если Рай пах стерильной скукой, то Ад благоухал железом, озоном и порохом.
В личных покоях Люцифера, расположенных в самой высокой башне Обсидианового Пика, царил привычный для него полумрак. Сквозь огромное панорамное окно без стекол открывался вид на парящую Цитадель Сатаны. Чуть ниже, в Бездне, раскинулся Железный Город. Отсюда его багрово-фиолетовые неоновые огни казались россыпью драгоценных камней, брошенных на бархат вечной ночи. Из каньонов доносился глухой гул плавильных печей и отголоски тяжелых маршей — Армия Ада никогда не спала.
Люцифер сидел в массивном кресле, высеченном из куска застывшей магмы. Наследник Преисподней находился в своем истинном облике: бледная, как мрамор, кожа, величественные каменные рога, по венам которых тускло пульсировала багровая сила, и огромные, поглощающие свет обсидиановые крылья. На нем были лишь свободные черные брюки — плотные матовые перья крыльев требовали свободы и не терпели лишней ткани. Принц Ада лениво крутил в руках тяжелый кубок из черепа какого-то древнего чудовища, наполненный темным, обжигающим горло вином Бездны.
В тишину покоев бесцеремонно, без стука, ворвался свист. А вслед за ним — и сам его источник.
— Люц, если ты еще раз заставишь меня проверять отчеты интендантов Третьего легиона, я лично скормлю их адским гончим! Вместе с интендантами! — Ксаиэль легким, чисто кошачьим движением взлетел на широкий подоконник панорамного окна.
Его четыре небольших кожистых крыла за спиной еще подрагивали от быстрой левитации, а длинный хвост с костяным жалом раздраженно молотил по обсидиановому полу. В истинном облике Ксаиэль выглядел чертовски опасно: белоснежные волосы контрастировали с ядовито-янтарными глазами-щелками, а из рукавов его неизменной земной черной худи (которую он умудрялся натягивать даже поверх крыльев) со звоном выкатились обсидиановые кинжалы кукри.
— Они воруют сухпайки из серы Бездны, Люц! — продолжал возмущаться Ксаиэль, ловко крутя ножи между пальцами. — Серы! Кому вообще придет в голову жрать сырую серу, кроме этих недоносков?
Из тени у входа раздался тяжелый, размеренный вздох. Серенем, молчаливая скала этой троицы, вошел в комнату, заставив каменный пол едва заметно вздрогнуть под его весом. На его массивных плечах и груди тускло поблескивала плотная темно-серая чешуя. Массивные бычьи рога едва не зацепили люстру из обсидиана. В руках великан нес огромную, грубо сколоченную деревянную бочку с адским элем и три тяжелые глиняные кружки.
— Не ори, мелюзга, — прогудел Серенем, со стуком опустив бочку на каменный стол. — От твоего визга у меня чешуя чешется. Интенданты воруют всегда. Это Ад. Не воруешь — значит, мертв или шпион Рая.
Ксаиэль хищно оскалился, обнажая острые демонические клыки:
— Я не мелюзга, плоскорогий! Моя скорость компенсирует твой недостаток ума. Хочешь проверим?
— Хватит, — спокойно, но с такой силой в голосе произнес Люцифер, что оба воина инстинктивно замерли. Принц Ада даже не повернул головы, но золотые искры в его стальных серых глазах опасно блеснули. — Ксаиэль, спрячь зубочистки. Серенем, наливай.
Великан хмыкнул и легким движением выбил деревянную пробку из бочки. Густой, пенящийся напиток полился по кружкам. Ксаиэль спрыгнул с подоконника, мгновенно забыв про обиды, и устроился на полу, опершись спиной о кресло Люцифера. Серенем сел прямо на каменный стол, который под его весом жалобно скрипнул.
Это была их редкая минута покоя — без приказов Сатаны, без муштры солдат и без бесконечной политики Высшего Ада. Здесь они могли быть просто собой.
— Люц, — Ксаиэль сделал внушительный глоток и зажмурился от удовольствия. — А помнишь, как этот шкаф антропоморфный, — он ткнул пальцем в Серенема, — пытался меня прихлопнуть при первой встрече?
Люцифер впервые за вечер мягко улыбнулся, и эта улыбка сделала его холодное лицо удивительно человечным.
— Помню. Ты тогда украл его личный наградной клинок прямо во время смотра войск Сатаны.
— Я не украл! — возмутился Ксаиэль, хотя его хвост довольно зацепил ножку кресла. — Я проводил инспекцию систем безопасности! Откуда я знал, что эта серая гора умеет бегать так быстро? Он же перемахнул через три оборонительные стены с двуручным топором наперевес!
— Ты визжал как суккуб, когда я прижал тебя к скале, — лениво отозвался Серенем, делая глоток из своей кружки, которая в его огромной ладони казалась игрушечной.
— Я тактически маневрировал голосом! — огрызнулся Ксаиэль.
Их дружба ковалась в крови и огне столетия назад, когда Сатана бросил молодого Люцифера командовать Первым штурмовым корпусом. Тогда Люцифер был одинок, окружен шпионами отца и генералами, желавшими его падения. Серенем — суровый, прошедший сотни битв ветеран, — вызвался обучать молодого принца тактике. Он стал его щитом. А Ксаиэль — безродный, дикий демон-сирота из Пепельных Кварталов, промышлявший воровством и шпионажем, — попался на краже у Люцифера. Но вместо казни принц оценил его безумную скорость и верность тем, кто протянул ему руку. Люцифер вытащил его из грязи, сделав своей правой рукой.
Они стали триединством, которое держало в страхе всю военную элиту Ада. Единственные, кому Люцифер мог повернуться спиной, не боясь получить удар ножом.
— Сатана снова вызывал тебя сегодня? — тихо спросил Серенем, и атмосфера в комнате мгновенно посерьезнела. Ксаиэль перестал крутить кинжал и внимательно уставился на принца.
Люцифер сделал глоток вина, чувствуя, как оно обжигает горло. На его груди на мгновение вспыхнули руны преисподней — клеймо отцовской власти.
— Да. Старик недоволен, что на Земле участились побеги низших демонов. Рай усилил границы, и наши дезертиры бегут в мир людей, пытаясь затеряться в их городах. Отец приказал мне лично отправиться туда. Взять элиту и зачистить Землю от швали.
Ксаиэль мгновенно подобрался, его глаза азартно блеснули:
— Земля? О-о-о, обожаю мир смертных! Там у них есть эта… как её… шаурма! И музыка, от которой у смертных кровь из ушей идет, а мне в самый раз. Когда выступаем?
— Завтра на рассвете, — ответил Люцифер, поднимаясь с кресла и подходя к окну. Обсидиановые крылья за его спиной величественно развернулись, ловя восходящие потоки горячего воздуха Бездны. — Нам нужно будет принять человеческий облик. Никакой магии без крайней необходимости. Мы должны действовать чисто.
Серенем поднял свою кружку:
— За охоту.
— За шаурму и хорошую драку! — поддержал Ксаиэль, звонко стукнув своим кинжалом по глиняному боку.
Люцифер поднял свою кружку, на дне которой тускло мерцали остатки вина Бездны, и на его губах заиграла редкая, хищная усмешка.
— И за красивых девочек под нами, — ровным, бархатным голосом проговорил принц.
Ксаиэль и Серенем дерзко, с понимающими ухмылками переглянулись. В Аду эта фраза имела двойной смысл: она означала как земных женщин, так и превосходство над всеми, кто находился ниже их по касте. Демоны с глухим звоном стукнулись кружками, сделав по финальному, глубокому глотку. Мелкий бес на подоконнике довольно заурчал, а Серенем довольно крякнул, вытирая пену с подбородка тыльной стороной руки, покрытой плотной чешуей.