Лимб

Пробуждение в Лимбе

Темнота отступала неохотно, уползая рваными, грязными клочьями. София открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого, бездушного люминесцентного света, который безжалостно ударил по зрачкам. Голова отозвалась тупой, пульсирующей болью, словно внутри черепной коробки кто-то методично бил маленьким молоточком.

Она лежала на спине. Спиной София чувствовала леденящую жёсткость узкой металлической кушетки, больше похожей на операционный стол, чем на нормальную кровать. Вместо привычной дорогой шёлковой пижамы или мягкой хлопковой блузки на ней был надет плотный, глухой комбинезон-роба из грубой ткани глубокого тёмно-серого цвета. Комбез сидел на её хрупкой фигуре мешковато, неприятно царапая кожу в районе шеи.

В ушах стоял странный, тонкий звук. На висках и за ушами что-то тянуло — София несмело повела пальцами вверх и нащупала тонкие, гибкие провода. К её голове были подключены круглые плоские датчики. Сначала они издавали мерное, беззвучное пульсирование, но стоило Софии зашевелиться, попытаться приподняться на локтях и испуганно завертеть головой по сторонам, как приборы сошли с ума. Писк стал резким, частым и оглушительным, забивая сознание паникой. Казарменный бокс вокруг казался бесконечным серым склепом из монолитного бетона: ни окон, ни дверей, ни единого намёка на то, какой сейчас день или год.

— Тише, девочка. Не совершай резких движений, Система этого не любит, — раздался прямо над ней холодный, ровный голос, лишённый каких-либо человеческих интонаций.

София вздрогнула. Прямо над её лицом нависла женщина, чей облик заставил сердце девушки пропустить удар. У неё было абсолютно гладкое, словно застывшее лицо без единой морщины, но её густые волосы были ослепительно, неестественно белыми, будто выжженными чистым серебром. Этот контраст молодой кожи и мёртвой седины пугал до чёртиков. Женщина смотрела на Софию пустыми, прозрачными глазами ревизора.

— Добро пожаловать в Лимб, София Игоревна Громова, — женщина даже не моргнула. — Моё имя — Эвелина. Я твой Куратор и проводник в этой Системе. Твоё перемещение прошло успешно, показатели стабилизируются.

С этими словами Эвелина хладнокровно, одним резким движением сорвала датчики с висков Софии. Писк мгновенно прекратился, оставив после себя звенящую, вакуумную тишину. София судорожно вздохнула, хватаясь за горло. Она ничего не помнила после той страшной вспышки фар на залитом ливнем шоссе.

— Где... где я? Где мой папа? Позовите моего отца! — Голос Софии сорвался на испуганный хрип. Она попыталась спустить ноги с кушетки, но колени предательски задрожали.

И в эту секунду прямо над её ухом, в паре метров справа, раздался отчётливый, резкий скрежет металла. Сухой, ритмичный и до безумия раздражающий звук.

Клик. Клик.

София резко повернула голову на звук, едва не заработав спазм в шее.

На краю соседней металлической койки, небрежно закинув ногу на ногу, сидел парень. Высокий, пугающе широкоплечий, с рельефными узловатыми мышцами рук, на которых отчётливо проступали вены. В серой казенной робе Лимба он умудрялся выглядеть так, словно этот бетонный бункер принадлежал ему. У него были хищные, породистые черты лица: тяжёлая мужская челюсть, упрямый подбородок и тёмно-каштановые, жёсткие волосы, небрежно упавшие на лоб. Но больше всего Софию поразили его глаза. Насквозь ледяные, пронзительно-светлые на фоне смуглой кожи, они смотрели на неё с явной ухмылкой и вызовом. В этом парне не было ни капли страха, который сковал её саму.

Он лениво перекатывал между длинных пальцев правой руки два тяжёлых металлических шарика, которые со звоном сцеплялись и разделялись, издавая тот самый противный металлический клик.

— Какого чёрта ты гремишь своими железками? — Морщась от головной боли, со злостью выпалила София. — У меня и так голова раскалывается!

Парень поймал один из шариков на лету, и его пальцы замерли. Он медленно опустил взгляд на её лицо, приподнял бровь и ухмыльнулся ещё шире:

— Ого, новенькая очнулась и сразу качает права. Добро пожаловать в ад, принцесса. Твой папа сюда не дозвонится — здесь сеть не ловит.

— Илья, прекрати паясничать, — сухо оборвала его Эвелина, даже не повернувшись в его сторону. Она сделала шаг назад от кушетки Софии. — Твоя задача — ввести её в курс дела вместе с остальными. Скоро начнётся первый раунд.

Куратор развернулась и бесшумно растворилась в сером полумраке коридора, оставив Софию один на один с этим наглым незнакомцем. София проводила её растерянным взглядом, а потом снова повернулась к парню. Тот снова запустил свои магниты, лениво наблюдая за ней: клик-клик.

Сухой металлический скрежет больно ударил по и без того гудящей голове Софии.

— Ну всё, хорош рассиживать, — Илья резко развернулся на пятках. — Хватит сидеть, пошли. Пора знакомиться с местной фауной.

Он зашагал к выходу, даже не оборачиваясь, уверенный, что она пойдёт следом. Но София не двинулась с места. Она упрямо сжала челюсти, хотя внутри всё дрожало от непонимания.

— Эй! Я вообще-то тебя не знаю! — крикнула она ему в спину, едва поднимаясь с жёсткой металлической поверхности. Колени были как ватные, пришлось крепко придерживаться за кушетку, чтобы не позорно шлёпнуться обратно на металл.

Грач остановился у самого выхода из бокса. Он медленно обернулся через плечо, окинул её насмешливым взглядом и хмыкнул.

— Я Грач, Илья. Ну а ты София Громова, это я уже знаю. Двадцать два года, хрен знает кто. Мне двадцать четыре. Ещё вопросы есть, принцесса?

София аж задохнулась от такой наглости. Она насупилась, сделала глубокий вдох и тихо, передразнивая его уверенный, хрипловатый тон, пробубнила под нос:

— «Мне двадцать четыре, и я хрен знает кто»... Хам ходячий.

Илья услышал её бормотание. Он лишь усмехнулся, ничуть не обидевшись, и в тишине снова раздался этот раздражающий скрежет магнитных сфер в его ладони. Он подкинул один шарик, поймал его и кивнул головой на коридор: «Шевелись, Громова».

София, аккуратно переставляя ноги и всё ещё чувствуя слабость во всём теле, медленными шагами пошла за ним. Они вышли из стерильной операционной зоны и побрели по бесконечным, гулким каменным коридорам. Стены из серого монолитного бетона давили со всех сторон. Здесь не было ни единого окна, ни одной лампочки, которая указывала бы на выход — только ровный, мертвенный свет, сочащийся прямо из потолка.

— Ладно, Грач, — София ускорила шаг, чтобы идти вровень с ним, хотя её одежда неприятно шуршала при каждом движении. — Объясни нормально, без своих дурацких шуток. Что это за место? И в чём наша задача?

Илья на секунду притормозил, пряча шарики в глубокий карман комбинезона, отчего в коридоре наконец-то воцарилась относительная тишина.

— Это Лимб, — коротко бросил он, глядя прямо перед собой. — Добро пожаловать в пространство без времени и дат. Здесь нет календарей, нет часов, и никто не скажет тебе, утро сейчас или глухая ночь. Наша задача здесь одна — выжить.

Он покосился на её растерянное лицо и продолжил:— Я тут торчу уже два дня. Есть ребята, которые попали сюда ещё раньше. Но Система никого не выпускает, пока не соберётся полная группа. Мы все ждали нужного количества людей для старта испытаний. И угадай что? Ты — последняя, десятая. Самый запоздалый пассажир. Поэтому, новенькая, чем быстрее мы придём в казарму и чем быстрее начнём, тем быстрее начнём возвращаться. Хотя, если честно, хрен знает куда. Наша задача — просто выжить на испытании, выполнять правила Системы и всё.

София остановилась как вкопанная посреди серого коридора. В голове кашей закружились мысли, а паника, которую она так усердно подавляла, железной хваткой сжала горло.

— В смысле — выжить на испытании?! — её голос сорвался на повышенные тона. — Я ничего не понимаю! Что ещё за испытания? И что вообще мы тут делаем? Как мы сюда попали, кто мы? Почему я... почему я ничего не помню, кроме своего собственного имени и каких-то странных, дурацких чувств?

Илья остановился в паре шагов от неё. Он медленно повернулся, засунул руки в карманы робы и просто равнодушно пожал широкими плечами. В его стальных глазах не было сочувствия — только суровый реализм человека, который уже принял новые правила игры.

— Нам не объясняют, Громова, — тихо, но жёстко отрезал он. — Никто здесь перед тобой распинаться не будет. Всё, что я тебе сейчас сказал — это всё, что тебе стоит знать для начала. Меньше вопросов — целее будешь.

Он развернулся к массивной, покрытой каплями конденсата железной двери, которая преграждала им путь в конце коридора. Илья с глухим скрежетом повернул тяжёлую металлическую ручку, с силой потянул дверь на себя и, слегка перехватив Софию за плечо, аккуратно, но настойчиво подтолкнул её вглубь помещения.

— Заходи. Твой новый дом на неопределённый срок.

София влетела внутрь и замерла, оглядываясь. Они оказались в просторном, холодном боксе, очень напоминающем армейскую казарму. Вдоль голых бетонных стен строгими рядами стояли десять абсолютно одинаковых железных коек с натянутыми серыми матрасами.

И на этих койках уже сидели остальные ребята — те самые восемь человек, которые ждали её появления. Обстановка внутри была наэлектризована до предела. Атмосфера замкнутого пространства и неизвестности давила на каждого, но сейчас, с приходом Софии, все разговоры мгновенно смолкли. Восемь пар глаз уставились на новенькую, и каждый в этот момент занимался своим делом, пытаясь справиться со страхом перед грядущим адским отбором.

София инстинктивно сделала шаг назад, упираясь спиной в холодное железо закрывшейся двери. Взгляды восьмерых незнакомцев скрестились на ней, как прицелы. Воздух в казарме казался настолько густым, спёртым и наэлектризованным от чужого страха, злости и агрессии, что дышать стало невыносимо тяжело. Здесь не было ни одного знакомого лица, ни единой родной души. Только глухие бетонные стены и чужие люди, запертые в одном капкане.

Тишина длилась всего секунду, а затем из глубины бокса, от самого окна, раздался резкий, вкрадчивый голос Руслана. Он сидел на лучшей койке, по-хозяйски закинув ногу на колено. Его ультракороткая армейская стрижка и мрачные татуировки с розами, обвивающими всю левую руку, сразу приковывали к себе взгляд. Руслан обвёл Софию ледяным, оценивающим взглядом черных глаз.

— Ну надо же, сопливые нежности на пороге ада отменяются, — Руслан криво усмехнулся, глядя на её растерянное лицо. — Значит, вот она, наша десятая. Ради этой фарфоровой куколки Система мариновала нас в этом дерьме целых два дня?

Рядом с ним, на соседней кушетке, вальяжно развалился Марат. Он сидел без робы, демонстрируя мощную, рельефную грудь профессионального бойца, сплошь покрытую татуировками с агрессивным пламенем. На его грубом, но красивом лице отчётливо выделялся тонкий белый шрам, рассекающий правую бровь. Марат демонстративно разминал кулаки, хрустя суставами, и нагло скалился.

— Да ладно тебе, Рус, — хохотнул Марат, дёрнув серебряной серьгой в правом ухе. — Девка породистая, чистенькая. Только в этой серой тряпке выглядит так, будто её сейчас сквозняком сдует. Хрупкая слишком. Сдохнет в первом же раунде, а нам из-за неё подставляться? Нахрен она нам сдалась в команде.

София сжала кулаки, чувствуя, как внутри вопреки липкому страху закипает гордость. Она хотела огрызнуться, но её опередил холодный, змеиный смешок с противоположной стороны бокса.

Там, лениво накручивая на палец прядь объёмных чёрных волос, сидела Камила. Даже в бесформенном комбинезоне она умудрялась выглядеть как роковая топ-модель с обложки журнала. Её серо-зелёные глаза хищно сузились, переводя взгляд с Софии на Илью, который по-прежнему стоял чуть позади новенькой, засунув руки в карманы. Камила смерила Софию презрительной полуулыбкой пухлых губ.

— Ой, мальчики, не спугните девочку. Видите же — домашний ребёнок. У неё на лбу написано, что она привыкла плакаться папочке по любому поводу и бегать жаловаться. Здесь тебе не курорт, милочка. Нам из-за твоей медлительности пеплом становиться неохота. Либо паши наравне со всеми, либо сваливай обратно, откуда пришла.

В самом дальнем углу казармы, забившись почти под матрас и обняв колени, сидел бледный, худой восемнадцатилетний Мирон. Он судорожно заламывал тонкие пальцы, прячась за длинной русой челкой, и тихо, прерывисто хныкал:

— Хватит... Пожалуйста, хватит лаяться. Нам же Кураторы сказали, что Система накажет, если мы не пройдём испытание... Я не хочу рассыпаться в эту серую пыль! Я жить хочу, пустите меня домой...

— Заткнись, Мирон, тошно от твоего нытья, — огрызнулась Ксюша, сидевшая на соседней койке. Боевая пацанка с коротким каре и стальными глазами раздражённо сдула челку со лба и закатала рукава робы до самых плеч, демонстрируя подтянутые, тренированные мышцы. — От того, что ты тут сопли размазываешь, Система лояльнее не станет. Надо будет драться — будем драться. А новенькую по ходу дела проверим.

Миша, сидевший чуть поодаль на краю своей кушетки и мешковато кутавшийся в свободную робу, оторвался от созерцания бетонного пола. Мягкие темно-каштановые кудри упали ему на лоб, когда он поднял вдумчивые, спокойные карие глаза на Софию.

— Привет, — негромко сказал он, проигнорировав выпад Руслана и Марата. — Я Миша. Не обращай внимания, у всех просто крышу срывает от неизвестности и страха. Мы действительно ждали тебя. Ты последняя, десятая. Теперь группа в сборе.

Невзрачная, сутулая Света, забившаяся в тень прямо у ног Камилы как преданная собачонка, завистливо зыркнула на Софию своими водянистыми серыми глазами и зашептала Камиле на ухо, лихорадочно грызя ногти до крови:

— Камил, смотри, какая она высокомерная... Выпрямилась вся, выпендривается. Точно из этих, богатеньких сучек. Будет только мешаться под ногами и подставлять нас.

Тем временем Руслан плавно поднялся со своей койки. В его размашистых движениях сквозил опасный, уличный авторитет человека, привыкшего брать своё силой. Он сделал несколько шагов к Софии, сокращая дистанцию и пытаясь морально раздавить её своим тяжёлым, давящим взглядом.

— Короче, слушай сюда, — вкрадчиво, но с явной угрозой произнёс он, останавливаясь в паре шагов от неё. — Раз уж ты притащила сюда свою задницу последней, запомни главное правило этой казармы: здесь рулю я. И мой кореш Марат. Будешь делать то, что я скажу, поняла? Будешь шуршать по хозяйству, отдавать часть пайки, если потребуется, и не отсвечивать на испытаниях. Нам балласт в команде не нужен. Смекнула, принцесса?

София замерла. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, спина плотно прижалась к железной двери. Наглый, приказной тон Руслана взбесил её до глубины души, но физическая угроза, исходившая от этого забитого татуировками амбала и его шрамированного дружка Марата, заставила её на секунду растеряться.

Илья Грач сделал размашистый шаг и своим плечом полностью закрыл Софи фигурой от Руслана. Он достал из кармана свои неодимовые шарики и лениво, с откровенной издевкой запустил их между пальцев. Клик-клик. Стальные глаза Ильи опасно сузились, а на губах появилась жёсткая, хищная ухмылка.

— Слышь, комендант хренов, — Илья смерил Руслана презрительным взглядом. — Ты походу берега попутал, пока тут десятого пассажира ждал. Засунь своё «рулю я» себе глубоко в задницу и проверни три раза, чтоб поглубже засело. Ты здесь такой же кусок мяса в серой робе, как и все остальные.

Марат тут же подорвался со своей кушетки, дико оскалившись и делая шаг к Илье, сжимая огромные кулаки:

— Ты чё вякнул, сука?! Грач, ты на кого батон крошишь? Тебе напомнить, кто вчера дежурство за тебя тащил? За базаром своим следи, придурок. Прямо сейчас здесь ляжешь!

— Попробуй, качок, — Илья даже не шелохнулся. Его шарики на секунду замерли, намертво зажатые в мощном кулаке, на котором отчётливо проступили вены. Голос Грача упал до угрожающего, хриплого баса. — Хватит тут пальцы веером распускать и девчонку пугать. Руслан, твой авторитет закончился там, за чертой. Будешь качать права — я лично начищу твою ухоженную физиономию до блеска, и никакие шипы на твоих татухах тебе не помогут. В этой казарме каждый сам за себя. Мне насрать, что вы обо мне думаете. Но командовать собой я не позволю. И её не трогай. Она — часть десятки. Сами же вчера орали, что Система завалит всех нас к чёртовой матери, если командное испытание прососём.

Руслан остановился. Его глаза вспыхнули бешеной яростью, но он вовремя оценил внушительные габариты Ильи (188 сантиметров чистых мышц и злости) и его абсолютную, ледяную уверенность. Поняв, что Грач реально готов пустить в ход кулаки прямо сейчас, Руслан медленно отступил на шаг назад, криво усмехнувшись:

— Ладно, Грач. Остынь. Посмотрим, как ты заговоришь, когда начнётся первый раунд. Система быстро с таких, как ты, спесь сбивает. Превратишься в пепел — я твои железки себе заберу.

Руслан вернулся на свою кушетку, демонстративно отвернувшись. Марат, продолжая злобно зыркать на Илью и тихо ругаться сквозь зубы, сел рядом с вожаком. Камила проводила Илью долгим, оценивающим и явно заинтригованным взглядом — её зацепила эта дикая мужская сила Грача. Света испуганно сжалась у её ног, перестав грызть ногти.

Илья медленно обернулся к Софии. На его лице снова появилась та самая невыносимая, ленивая ухмылка, которая так взбесила её. Он закинул шарики обратно в глубокий карман робы и кивнул головой на свободную койку в углу, подальше от банды Руслана:

— Ну что, Громова? Добро пожаловать в коллектив. Падай на матрас, пока места не отобрали. И скажи спасибо, что у меня сегодня хорошее настроение.

София шумно, прерывисто выдохнула, чувствуя, как внутри всё ещё бешено колотится сердце от пережитого адреналина. Илья Грач бесил её своей самоуверенностью и манерами, но прямо сейчас этот хам буквально закрыл её собой от реальной физической расправы. Она молча, высоко задрав подбородок, прошла к своей кушетке и села на жёсткий серый матрас, обхватив себя руками за плечи.

София сидела на жестком матрасе, уткнувшись взглядом в собственные колени. Голова гудела, а внутри все сжималось в тугой узел от непонимания. Вся эта ситуация казалась дурным, затянувшимся кошмаром.

Вдруг серый матрас рядом с ней слегка прогнулся. София инстинктивно вздрогнула и отпрянула, но, подняв глаза, увидела перед собой русую девушку, которая до этого сидела в стороне.

Девушка слегка улыбнулась, стараясь быть максимально милой и не пугать новенькую. Она изредка, с опаской поглядывала на противоположный конец казармы, где Руслан и Марат о чем-то тихо шептались, и заговорила почти шепотом:

— Привет. Я Оля. Не бойся, я не кусаюсь. Давай я тебе хоть немного объясню, где здесь что, а то ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит от этого бункера.

Оля аккуратно повернулась корпусом и указала рукой на глухую стену в глубине бокса, недалеко от массивной входной двери:

— Смотри, вон те две железные двери около выхода — это туалеты. Слева мужской, справа женский. С этим хотя бы проблем нет. А вот дальше... — Оля замялась, её улыбка стала немного виноватой. — Дальше душевые. И они, к сожалению, общие. Там внутри десять кабинок, разделенных полупрозрачными пластиковыми перегородками. За эти два дня мы так и не решили окончательно, как быть с этим вопросом.

София услышала про общий душ и буквально вытаращила глаза от шока и брезгливости.

— В смысле — общие?! — переспросила она, едва сдерживая подступившую к горлу панику.

— Ну вот так, Система не особо заботится о приватности, — вздохнула Оля, продолжая контролировать взглядом парней Руслана. — Нас здесь ровно пять девочек и пять мальчиков. Мы вчера с Ксюшей предлагали сделать разделение по часам: например, сейчас время парней, а потом время девчонок, в которое мы сможем спокойно посетить душ. Ну или договариваться лично, если уж кому-то очень сильно приспичит. Но Руслан со своими придурками только ржут над этим. Так что пока воюем.

София сильнее сжала себя за плечи. Мозг отказывался принимать эту дикую реальность. Общий душ? Казарменное положение? Наглые уличные парни, диктующие условия? В голове судорожно закрутились вопросы. Может, её похитили? Стерли память ради выкупа? Украли, чтобы шантажировать отца?

От бессилия и страха София опустила голову, полностью прикрывая лицо непослушными кудрями, которые уже вовсю начали пушиться без утренней укладки. Её мелко трясло.

Оля сочувственно посмотрела на неё, затем пошарила в глубоком кармане своего комбинезона, извлекла оттуда простую черную тканевую резинку и протянула Софии на ладони.

— На, держи. Запасная. Не думаю, что на испытаниях тебе будет удобно с распущенными волосами. Кураторы говорили, там придется побегать.

София медленно подняла голову, убирая пряди от лица, и посмотрела на Олю. Только сейчас, вблизи, она смогла разглядеть свою единственную доброжелательницу. Оля выглядела очень опрятно и просто. У неё было круглое, миловидное лицо с мягкими чертами и добрыми карими глазами. Светло-русые густые волосы были завязаны в высокий, аккуратный хвост на самой макушке, и лишь несколько коротких мягких прядок у висков забавно выбивались из резинки. В ней чувствовалась какая-то домашняя, теплая энергия, которой так не хватало этой холодной казарме.

— Спасибо... — тихо проговорила София, принимая резинку. Её голос все еще дрожал. Она попыталась взять себя в руки, сглотнула ком в горле и, повысив голос, спросила чуть громче, обращаясь ко всему боксу: — А кто из вас вообще попал сюда самым первым?

Оля не успела ответить. С противоположного конца казармы поднялся Руслан. Его лицо исказила наглая, хозяйская ухмылка. Он размашистым шагом пересек комнату, бесцеремонно подошел к кушетке Софии и с глухим стуком сел прямо на край её матраса. Оля инстинктивно вжалась в стену, уступая ему место.

Руслан нагло подался вперед, косясь на её плечо и практически вплотную приближая свое лицо к Софии. От него веяло холодом и опасностью.

— Первый — я, принцесса, — вкрадчиво, с тяжелым нажимом произнес он, буравя её своими угольно-черными глазами. — Я очнулся в этом дерьме раньше всех. Поэтому я здесь и главный. И если хочешь дожить до выхода — советую запомнить это с первой секунды.

Из своего угла Илья Грач резко прекратил крутить шарики. Металл звякнул в его кулаке, а глаза впились в затылок Руслана. Ему безумно хотелось поставить этого идиота на место, но он не стал вмешиваться. Какая разница, кто тут что говорит. Его главная задача — выбраться отсюда. И его главное правило — каждый сам за себя. Возможно...

София медленно повернула к Руслану голову и посмотрела на него. Она прищурилась, не разжимая рук и всё ещё крепко обнимая себя за плечи.

— Вы сами сказали, что тут каждый за свою жизнь борется, — её голос прозвучал на удивление ровно и твёрдо, несмотря на внутреннюю дрожь. — Так с чего мне тебя слушать? Мы не команда.

В тишине казармы этот выпад прозвучал как пощёчина. Ксюша и Илья синхронно прыснули от смеха. Пацанка одобрительно хмыкнула, оценив зубастость новенькой, а Илья снова запустил дребезжать в пальцах свои магниты. И только сейчас София заметила, что его кровать находится прямо рядом с её кушеткой. Она тут же нахмурилась, уставившись на соседний матрас и понимая, что это непрекращающееся клацанье металла ей придётся слушать очень долго.

— Верно, принцесса, — Руслан ничуть не смутился, его губы растянулись в ехидной ухмылке, и он склонился к ней ещё ниже, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Но в казарме я главный. Скажу — и не будешь принимать душ всё оставшееся время. Или... будешь ходить туда вместе со мной. Нам скрывать нечего.

Он протянул руку и бесцеремонно прикоснулся к её тёмной кудрявой пряди, слегка потянув её вверх и поднося к своему носу, словно вдыхал аромат.

София резко дёрнулась, вырывая волосы из его пальцев. Вся её брезгливость и гордость взбунтовались. Она мгновенно поднялась с места и торопливым шагом ушла в самый дальний угол бокса. Прижавшись спиной к бетонной стене и крепко поджав губы, она принялась затравленно рассматривать всех присутствующих, словно загнанный зверёк, у которого отобрали последнюю надежду на безопасность.

Илья лишь хмуро посмотрел на всю эту картину из-под нависших бровей. Его ленивая ухмылка испарилась. Он смерил затылок Руслана тяжёлым взглядом, а затем, шумно выдохнув, увалился спиной на свою кровать и стал безучастно смотреть в серый бетонный потолок, продолжая ритмично сжимать и разжимать кулак с шариками.