Помню ради тебя

Приветствую тебя, дорогой читатель!

Перед тем как ты откроешь первую главу и погрузишься в историю Алексии, я хочу честно предупредить тебя о том, что ждёт на этих страницах.

Эта книга — настоящий подарок для преданных поклонников классического и эмоционального любовного треугольника.

Главной героине предстоит пройти через изнуряющий лабиринт чувств, где ей придётся делать сложный выбор между двумя совершенно разными мужчинами. Она будет ошибаться, сомневаться, постоянно путаться в собственных мыслях и воспоминаниях.

Если вас утомляет сюжетная неопределённость и затяжная сложность в отношениях персонажей, возможно, эта история покажется вам слишком тяжёлой и нудной.

Важное предупреждение:

В книге присутствуют сцены категории 18+.

Если вы не любите подобный контент, я рекомендую воздержаться от чтения.

Но если вы готовы вместе с Алексией искать спасительный якорь и собирать разбитую память по кусочкам — добро пожаловать в нашу историю!

1.

Алексия

С самого утра наш дом напоминал растревоженный улей. Солнечные лучи едва пробивались сквозь кружевные занавески моей комнаты, а мама уже суетилась вокруг огромного чемодана, стоявшего посреди ковра. Она безумно мной гордилась, и эта гордость переполняла ее настолько, что маме нужно было постоянно находиться в движении.

Сегодня она — впрочем, как и в любой другой день — выглядела невероятно домашней и уютной. Длинный шелковый халат нежного персикового цвета мягко шуршал при каждом шаге. На ногах красовались любимые туфельки-тапочки с забавными пушистиками на пальцах. Тёмные волосы она наспех собрала в небрежный пучок на макушке, а на переносице чуть съехали вниз очки в тонкой оправе.

— Даже не знаю, как тебя отпускать, Алекса… — в десятый раз за утро повторила она, охая.

Мама в очередной раз присела на край моей заправленной кровати, тяжело вздохнула и принялась оглядывать комнату в поисках какой-нибудь забытой вещи. В этот момент она попыталась запихнуть в уже трещащий по швам чемодан еще один тяжелый том Джейн Остин.

— Мам, ну перестань, — я мягко улыбнулась, забирая у нее книгу и аккуратно укладывая ее между свитерами. — Вы с папой приедете в Москву уже через месяц на бизнес-форум. О чем переживать? Всего четыре недели.

— Четыре недели в этом огромном, сумасшедшем городе, — покачала она головой, но спорить не стала.

К тому же, мама прекрасно знала, что я еду не в пустоту. Огромным плюсом моего переезда было то, что я буду жить с тетей Таней.

Тетя Таня — мамина родная сестра и по совместительству моя крестная. Она была удивительным человеком. В отличие от моего отца и его окружения, крестная являлась абсолютной противницей богатой жизни, роскоши ради статуса и фальшивого лоска. Кто-кто, а она точно знала толк в настоящей жизни, ценила искренность и умела радоваться простым вещам. Жить с ней в ее уютной московской квартире на окраине было моей давней мечтой.

Был и еще один удачный момент: муж тети Тани, дядя Сережа, работал как раз в Высшей школе экономики — том самом универе, куда я с таким трудом поступила сама. Он преподавал там высшую математику, так что в плане учебы я чувствовала себя в относительной безопасности.

На пороге появился папа. Несмотря на раннее утро, он уже был в безупречно отглаженной белой рубашке, хоть и без галстука. Настоящий хозяин строительной империи, чье лицо редко выражало мягкость. Но сейчас его глаза смотрели на меня с грустной теплотой.

Он подошел ближе, аккуратно взял мою ладонь и вложил в нее тонкий пластиковый прямоугольник — безлимитную черную карту своего банка. После этого он строго, по-деловому посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты сама сказала перед сборами, что можно взять только по одной вещи от каждого из нас, — ровным, не терпящим возражений голосом произнес он. — Я считаю это очень значимой вещью, Лекса.

— Па-а-п, — простонала я, закатив глаза и чувствуя, как к горлу подступает ком от его упрямства. — Ну ты опять за свое? Я же просила: никакой финансовой помощи. Я хочу сама.

— Даже не спорь, родная, — папа мягко, но настойчиво сжал мои пальцы, заставляя удержать карту. — Тебе как-никак нужны будут разные тетрадки и ручки на учебу. Лишним не будет. Ну, или купишь себе кофе в какой-нибудь подворотне.

Он забавно подмигнул мне, явно намекая под словом «подворотня» на какой-нибудь запредельно дорогой ресторан с авторским меню. Папа искренне не понимал, как можно добровольно отказаться от комфорта, который он выстраивал годами.

Я не удержалась и тихо рассмеялась, пряча карту в самый дальний карман рюкзака. Спорить с Кириллом Поповым было бесполезно — проще было согласиться, но просто не трогать эти деньги.

— Ладно, — улыбнулась я, поправляя лямку рюкзака. — Но поверь, пап, мой кофе в переулке будет продаваться на соседней улице с универом. А то и прямо в самом универе, в заведении под гордым названием «Буфе-е-ет». За тридцать рублей из автомата.

Папа лишь притворно вздохнул и покачал головой, а мама, стоявшая позади него в своем персиковом халате, тепло улыбнулась. Мой бунт против их роскоши казался им милой детской блажью.

— Вот за это я тебя и люблю, — папа тепло улыбнулся и крепко поцеловал меня в макушку. — Всё сама. Прямо как я в молодости, когда приехал в этот город с одной копейкой в кармане.

— Знаю, знаю, — со смехом отозвалась я, крепко обнимая его в ответ и утыкаясь носом в плечо, пахнущее дорогим парфюмом и табаком. — Ты засунул эту копейку в башмак на удачу, сдал экзамены, получил диплом и кучу возможностей. А потом вложил её на карту. И теперь вместо копейки там миллионы.

Эту историю его успеха в нашей семье знали наизусть. Папа действительно поднялся с самых низов, и где-то глубоко внутри он гордился тем, что я унаследовала его упрямый характер, хоть и выражалось это по-своему.

— Именно, карамелька, — папа потрепал меня по плечу, используя мое старое детское прозвище, от которого на душе всегда становилось теплее.

Весь оставшийся день мы провели дома, вместе.

Мы сидели на нашей уютной кухне, ели невероятно вкусный мамин вишневый пирог и без конца болтали. Папа, отложив в сторону свой вечно вибрирующий рабочий телефон, увлеченно рассказывал о своих личных приемах и хитростях учебы. Он жестикулировал и на ходу набрасывал на салфетке схемы, которые, по его мнению, железно помогли бы мне выжить на суровом первом курсе бизнес-дела.

— Милая, не слушай его бизнес-тактики! У тебя своя прекрасная голова на плечах, — рассмеялась мама, поправляя съехавшие на нос очки. Она ласково приобняла меня за плечи, и от нее пахло выпечкой и домашним теплом. — Просто будь собой. Это твое главное оружие.

— Вот поэтому ты и домохозяйка, — с доброй усмешкой проговорил отец, переводя взгляд на маму. — Тактика — это важно. У тебя всегда должен быть план Б. Особенно в огромном городе.

Я послушно кивнула, соглашаясь. Тут папа был абсолютно прав. А с моей извечной любовью зависать в книге и напрочь забывать обо всем вокруг, проезжая нужную остановку, мне определенно нужен был не только план Б. Мне нужен был еще и план В, Г, Д и, пожалуй, добрая половина алфавита в придачу.

К 21:00 родители наконец посадили меня на поезд. С моими двумя огромными чемоданами все это выглядело так, словно они выпроваживали меня навсегда. Проводница понимающе улыбнулась, помогая затащить этот неподъемный багаж в тамбур.

Я прильнула к прохладному стеклу окна. Мама и папа стояли на перроне и махали мне так долго, пока не закончилась платформа. Я одновременно смеялась и плакала, глядя на то, как папа — солидный, строгий бизнесмен в дорогом костюме — бежит за набирающим ход вагоном, вовсю кидая мне воздушные поцелуи, а мама смеется рядом и утирает слезы краем платка, который успела захватить из дома.

В этот момент до меня наконец дошло. Мне 18 лет. Я покинула свое теплое, уютное родное гнездо. Позади остался тихий город, родительская забота и детство. Стуча колесами по рельсам, поезд уносил меня в ночную темноту, где впереди неоновыми огнями горела Москва. Меня ждала совершенно новая, взрослая жизнь.

Рано утром поезд со скрипом затормозил, и я наконец приехала в город. Проводница, ставшая за эту ночь почти родной, всё так же любезно помогла мне спустить мою тяжелую ношу на перрон. Пожелав мне огромной удачи, она тепло улыбнулась и вернулась к своей работе.

А я осталась стоять на платформе. Вокруг меня бурлила утренняя Москва. Люди спешили, толкались, куда-то бежали. Я растерянно таращилась на огромный, гудящий, как улей, вокзал и абсолютно не понимала, что делать дальше и куда вообще идти. В этот момент столичный масштаб впервые меня по-настоящему напугал.

— Леська! — вдруг громом посреди перрона прозвучал знакомый, родной голос.

Я резко обернулась. Дядя Сережа, широко улыбаясь, уже уверенно шел в мою сторону сквозь толпу.

— Ну, привет, Пятачок! — добродушно проговорил он, крепко меня обнимая, а затем сразу же забирая из моих ослабевших рук огромные чемоданы. Он приподнял их, оценивая вес, и удивленно присвистнул. — Вижу, родители вообще не скупились на вещи!

Дядя Сережа весело рассмеялся, ведя меня в сторону привокзальной парковки.

— Нам под твой багаж, кажется, придется выделять отдельную комнату в квартире.

— Думаю, добрую половину оттуда можно будет смело продать, — заговорщически прошептала я, инстинктивно оглядываясь, словно мама могла услышать меня прямо из дома

— О-о, а вот и первые бизнес-мысли пошли! Настоящие инвестиции! — подмигнул мне дядя Сережа, укладывая чемоданы в багажник своей машины. — Поехали скорее. Есть, наверное, хочешь с дороги? Полина еще дрыхнет, конечно, но уверен — когда вы обе проснетесь, визга и писка в доме будет много!

Полина была моей двоюродной сестрой, дочкой тети Тани и дяди Сережи. Мы не виделись больше года, и я безумно соскучилась по ее вечной болтовне.

Пока машина дяди Сережи пробиралась сквозь утренние московские пробки, я смотрела в окно на монументальные сталинские высотки, проспекты и бесконечные потоки машин. Город медленно просыпался, залитый бледным солнцем. На душе становилось спокойнее. У меня был план. У меня была поддержка. И я была готова к этой новой жизни.

Войдя в квартиру, мы с дядей Сережей тихо разулись в коридоре, стараясь не шуметь. На цыпочках пройдя мимо закрытой двери спальни, я шепотом призналась, что с дороги меня невероятно клонит в сон. Мы договорились, что я посплю еще немного, а уже потом мы все вместе дружно позавтракаем. Дядя Сережа понимающе кивнул. У него самого выдалась тяжелая неделя в университете перед началом семестра, поэтому он тоже сразу пошел спать.

Я наощупь выудила из верхнего кармана чемодана свою любимую пижаму, быстро переоделась и тихонько плюхнулась на огромную кровать в комнате Полины, аккуратно пристроившись с самого края. Сестра даже не шелохнулась, уткнувшись носом в подушку. В комнате пахло лавандовым кондиционером для белья и утренней прохладой. Стоило моей голове коснуться простыни, как мягкая московская тишина укутала меня. Я даже не заметила, как провалилась в глубокий, сладкий сон.

И мой прекрасный сон, конечно же, длился недолго. Его безжалостно разорвал оглушительный, восторженный визг.

Не успела я даже сообразить, где нахожусь, как в следующую секунду на меня сверху с размаху рухнуло мягкое, теплое и до безумия родное тело сестры. Полина навалилась на меня всем весом, накрывая лавиной одеяла и своих растрепанных светлых волос.

— Лекса-а-а! Приехала-а! — вопила она мне прямо в ухо, со всей силы сжимая меня в объятиях так, что у меня перехватило дыхание. — Наконец-то! Вставай, соня.

— Поль, я не спала всю ночь, безумно переживала. Можно мне поспать? — жалобно пробормотала я, пытаясь натянуть одеяло обратно на голову.

— Конечно, нет! Сегодня последний день перед учебой! Ты бы еще первого сентября приехала, капуша! Я ждала тебя неделю назад, — возмутилась она, усаживаясь по-турецки прямо на моей половине и скрещивая руки на груди.

— Знаю. Мама очень переживала, меня и так еле отпустили.

— У богатых свои причуды, — с усмешкой проговорила Полина свою любимую фразу, которую она всегда использовала, когда речь заходила о бизнесе моего отца.

— А я? Бедная среди богатства? — сонно пробормотала я, приоткрывая один глаз.

— Нет, ты просто тупая, — беззлобно фыркнула она, и в этот момент дверь в комнату с тихим скрипом открылась.

На пороге появилась тетя Таня. На ней были простые домашние брюки и фартук, а в руках она держала деревянную лопатку, от которой пахло чем-то невероятно вкусным.

— Поля! Ну что ты сестре говоришь? — укоризненно покачала головой крестная. — Она так-то младше тебя, ты защищать ее должна, а не обзываться с утра пораньше.

Тетя Таня мягко прошла вглубь комнаты, присела на край кровати и ласково поцеловала меня в макушку.

— Привет, Пятачок. С приездом, родная.

Я улыбнулась. Это прозвище они с дядей Сережей дали мне еще в раннем детстве, потому что я была забавным пухлым ребенком, а мой нос тогда казался круглым, как пятачок поросенка. Но годы шли, я выросла, и, к моему огромному удивлению, детская пухлость ушла, а нос превратился в мое главное достоинство. Теперь он был абсолютно ровным, аккуратным, точеным — ни к чему не придерешься.

Чего нельзя было сказать о Полинке. У нее на переносице красовалась небольшая, заметная горбинка. Сестра всегда с каким-то странным восторгом и гордостью хвасталась подругам, что ей «поломали нос в драке» еще в средней школе, когда она заступилась за какого-то мальчишку. Ну, а я, как любящая младшая сестра, всегда подтрунивала над этой ее историей, напоминая, что тот мальчишка в итоге сбежал с ее куклой.

— Мам, она младше меня всего на четыре месяца, а мозгов у неё — словно на четыре года меньше! — Полина картинно всплеснула руками, продолжая свой утренний допрос. — Вот скажи мне, Алекса, зачем ты притащила с собой полчемодана книг русской классики? Что, в Москве в библиотеку сходить нельзя? Или вот, пожалуйста!

Сестра с победным видом дотянулась до полки и выудила оттуда увесистый том в темной обложке, который я успела увидеть, — «Преследуя Аделин»! Ну классика же, а?! Шедевр мировой литературы!

Я лишь устало закатила глаза.

— Тёть Тань, ты видела, что она читает? — я обернулась к ней за поддержкой.

— Видела, Лесь, видела, — улыбнулась тетя Таня. — У меня самой, когда я в её комнату заглядываю, чуть глаза на лоб не укатываются. У неё же все стеллажи в таких книгах! Кого приличного в гости ни приведи — это же позор!

Мы все втроем дружно рассмеялись на всю квартиру.

— Ой, кто бы говорил про позор! — Полина шутливо пихнула маму локтем в бок. — А сама-то? Кто на прошлой неделе стырил у меня «Бога злости» и три дня не отдавал, прикрываясь проверкой моих домашних заданий?

Тетя Таня весело рассмеялась, даже не пытаясь отпираться, и погрозила Полинке деревянной лопаткой.

— Короче, ты давай, избавляйся от этого дерьма, сестра, — безапелляционно заявила Полина, швырнув «Аделин» обратно на кровать.

— Полина-а-а! — грозно протянула тетя Таня, скрестив руки на груди.

— Кхм, — сестра деланно кашлянула, ничуть не смутившись, и продолжила: — В общем, читай вот эти.

Она с гордостью ткнула пальцем в свои собственные стеллажи, где стройными рядами стояли современные молодежные романы и мрачные бестселлеры.

— Я потом лично у тебя зачёт принимать буду! Поверь, с этим в Москве куда интереснее. Потому что в книгах написано одно, а вживую по городу ходят такие муда...

Договорить это прекрасное слово Полина так и не решилась. Она резко осеклась под тяжелым, предупреждающим взором матери.

— Ну, в общем, ты меня поняла, — подмигнула она мне, тихонько хмыкнув.

— Так, всё, завтракать! — скомандовала крестная, заставив нас с Полиной мгновенно притихнуть.

Я послушно встала с кровати, до сих пор немного красная — то ли от душившего меня смеха, то ли от упоминания тайных читательских грехов сестры. Тетя Таня уже дошла до дверного проема, как вдруг резко обернулась и шутливо навела на меня указательный палец.

— И да, Лесь. Еще раз меня «тетей» назовешь — я самолично повешу с балкона фотку твоей голой задницы в пятилетнем возрасте. На радость всему двору.

— Тет… — я тут же осеклась на полуслове, испуганно прикрыв рот ладонью под победный хохот Полинки. — Тань, ну это вообще нечестно!

— Всё честно, — хмыкнула она, поправляя фартук. — Бабушкой меня еще назови. Мне сорок лет, а не шестьдесят! Я еще слишком молода для всех этих ваших «теть». Девочка еще, ромашка полевая!

Она задорно захихикала и наконец ушла в сторону кухни, откуда уже вовсю тянуло божественным запахом жареных сырников. Я посмотрела на сестру, та — на меня, и мы снова покатились со смеху.

Квартира крёстной оказалась потрясающей. Просторная, залитая мягким утренним светом сталинка с высокими потолками, где дышалось на удивление легко. Хоть комнаты и были обставлены совсем недорогой, простой мебелью, здесь не было и капли той давящей серости, которой я так боялась в спальных районах Москвы. Наоборот, интерьер укутывал уютом благодаря нежным пастельным оттенкам стен: кремовому, пудровому и цвету бледной лаванды.

Планировка здесь была очень интересной. Комната Тани с Сергеем выходила окнами на противоположную сторону дома — в тихий, зелёный сквер, где шумели тополя. А вот просторная гостиная и комната Полинки смотрели как раз на сторону подъезда, позволяя наблюдать за вечно спешащим московским двориком. Прихожая уходила вглубь длинным, забавным коридорчиком с аккуратными полками для обуви и огромным зеркалом в старинной раме.

Сердцем же дома была огромная кухня, совмещённая с гостиной. Именно здесь, на стыке двух зон, стоял большой круглый стол, покрытый льняной скатертью. Тетя Таня вовсю хозяйничала у плиты, и по квартире плыл сумасшедший аромат домашних сырников и свежесваренного кофе.

Я сидела на широком диване в гостиной, поджав под себя ноги, и лениво перебирала пальцами бахрому пледа. Полина устроилась рядом, всё ещё задорно ухмыляясь после маминой угрозы с балконом.

— Ладно, Лекса, — Полина посерьёзнела, заглядывая мне в глаза. — Если без шуток. Ты вообще готова к Вышке? Папа говорит, у них там на «Бизнес-деле» конкурс бешеный, а контингент — сплошь детки министров да нефтяников. Сломают ведь твою романтичную натуру.

— Не сломают, — тихо, но твёрдо ответила я, вспоминая слова отца о плане Б. — Я приехала учиться, а не дружить с золотой молодежью.

— Ой, я тебя умоляю! — Полина картинно закатила глаза, откидываясь на спинку дивана. — Там такие красавчики учатся, ты себе даже не представляешь!

Она забавно поиграла бровями, намекая на старшекурсников Вышки. Я не удержалась и ехидно прищурилась:

— А я смотрю, тебя туда не взяли, и ты теперь меня решила добить своими рассказами?

— Я в медицинский, вообще-то, поступила! — гордо заявила сестра, вздернув свой нос с горбинкой. — Буду людей спасать, пока ты там свои графики чертишь.

— О-о, вот это ты умница, — я с улыбкой придвинулась ближе и крепко прижала её к себе за плечи. — Будешь мне давление мерить перед дипломом, когда у меня крыша поедет от макроэкономики. А в старости — магнезию колоть. Договорились?

Мы снова дружно рассмеялись на всю гостиную. В этот момент из кухонной зоны донесся звон тарелок. Крёстная уже накрыла большой круглый стол: посреди него высилась горка золотистых, пышущих жаром сырников, стояла пиала с домашним вишневым вареньем и исходил паром свежесваренный кофе. Дядя Сережа, сонный, но довольный, уже устроился на своем привычном месте, поправляя очки.

Мы пересели за стол и принялись за завтрак. Мы болтали, перебивая друг друга, смеялись над Полинкиными историями из приемной комиссии и мамиными персиковыми тапочками. В этот момент внутри меня разлилось удивительное чувство абсолютного покоя. Мы сидели и смеялись так естественно, как будто всегда здесь сидели, словно я никуда не уезжала из своего города, а просто перенесла свой маленький уютный мир в эту огромную московскую сталинку.

— Серёж, раз у тебя сегодня выходной, свози девочек по городу, — крёстная отставила пустую тарелку и ласково посмотрела на мужа. — Покажи Лесе дорогу, как добираться до универа. Прости, милая, — она перевела взгляд на меня, — но иногда тебе всё же придётся ездить на метро либо на автобусе. Сергей иногда рано уезжает на кафедру в другой институт.

— Всё нормально, — я тепло улыбнулась, успокаивая её. — Я ещё дома изучила маршрут и посмотрела, какие автобусы ездят. Тут на автобусе всего двадцать минут, а на метро — десять. Пешком, если что, минут сорок через переулки. Всё супер, не переживайте.

— Это хорошо, — крёстная одобрительно кивнула и тут же победно посмотрела на дочь. — Видишь, Полинка? Она уже всё выучила, хотя только-только приехала. А ты за всю жизнь не можешь запомнить, как до соседнего ларька дойти!

— Ой, мам! — Полина забавно отмахнулась сырником. — Это она просто наше московское метро ещё в глаза не видела. Там заблудиться можно на раз-два, особенно на переходах в центре. А автобусы у нас вообще конченые! Берут и просто мимо остановки проезжают, хотя ты ждал их тридцать минут в лютый мороз. Москва, что сказать, — пожала она плечами, отправляя кусочек в рот.

Я дождалась, пока крёстная отвернется к раковине, наклонилась ближе к сестре и заговорщически шепнула ей на ухо:

— У меня вообще-то есть права. И папа через месяц обещал пригнать мне машину.

— Правда?! — вскрикнула Полина на всю кухню, округлив глаза от восторга. Дядя Серёжа даже поверх очков на нас глянул. — Мерседес?!

— Чего? — я не выдержала и прыснула со смеху. — А что сразу не лимузин с водителем? Обычную малолитражку, чтобы по вашим пробкам лавировать.

— Ладно, пока машины нет, у меня есть идея получше, — Полина затеребила меня за рукав пижамы, заговорщически понизив голос. — Кстати, у Марата из соседнего подъезда есть байк. Мощный такой, чёрный! Можно попросить его, он тебя без проблем довезёт прямо к крыльцу. Он, между прочим, тоже будет учиться в Вышке. Только я направление его забыла... Кажется, что-то тоже с управлением или логистикой связано.

— Марат? Это тот самый, который в шестом классе об твой воротник козявки вытирал? — со смехом уточнила я, вспоминая его редкие визиты к нам в город.

— Да-а… — Полина картинно закатила глаза, подпирая щеку ладонью. — Но он изменился! Вообще уже не тот ботан, который был. Красивый стал, на байке вот гоняет. Правда, зазнайка тупой.

— Полина просто призналась ему в любви в девятом классе, а он при всех сказал, что у неё изо рта луком пахнет, — проговорила крестная.

— Так это был он?! — я удивленно округлила глаза, а в следующую секунду захлебнулась еще более громким хохотом. — Тот самый «принц на белом коне», из-за которого ты три дня подушку слезами топила?!

— Дураки вы все! — вспыхнула и по-детски возмутилась Полина, надув губы. Она обернулась в сторону отца. — Папа! Ну хоть ты скажи им! Я жду защиты!

— Милая, ты абсолютно права! — тут же поддержал дочь дядя Серёжа, весело подмигнув Полинке и уверенно тянясь вилкой за очередным румяным сырником. — У твоей мамы вообще чесноком пахло, когда я её в первый раз поцеловал!

— Серёжа! — искренне возмутилась уже Таня, всплеснув руками и моментально залившись ярким румянцем, прямо как девчонка.

Мы рассмеялись все вчетвером. Громко, до колик в животе, заглушая шум просыпающейся за окнами Москвы.

Уже к обеду мы всей дружной компанией собрались в город. Дядя Серёжа честно выполнил поручение жены: покатал нас по залитой солнцем Москве, показал мне все самые короткие и удобные пути до универа, а заодно строго пальцем ткнул в переулки, где одинокой первокурснице лучше вообще не ходить, когда темнеет. Под конец экскурсии мы уютно посидели в небольшом кафе и поели мороженого.