Проклятие Гор

Глава 1

Запах раскалённого гранита, озона и застарелого страха — вот чем всегда дышала военная академия всадников.

Мы стояли ровной, выверенной до дюйма колонной в самом центре восточного плаца. Нас было ровно тридцать человек — выжившие, дотянувшие до финального выпускного курса штурмовых групп. Двадцать четыре парня, затянутых в жёсткую тренировочную кожу, бледных от волнения, и всего шесть девушек, включая меня. Остальные девчонки жались друг к другу, их пальцы дрожали, перебирая завязки форменных курток. Они знали, что штурмовое небо не для них. Скоро нас, девичий десант, распределят по тыловым практикам: координация, снабжение, руководство загонами и помощь всадникам-мужчинам на земле. Чистая бумажная безопасность.

Я крепко прижимала к груди увесистый кожаный планшет со списками допуска, стараясь не шевелиться. Мои двухцветные волосы — угольно-чёрные пряди с левой стороны и абсолютно белоснежные с правой — были туго увязаны на затылке в походную косу. Ткань майки слегка оголяла ключицы и шею, покрытые рваными молочно-белыми островами витилиго — моим личным клеймом, за которое сокурсники уже четыре года звали меня бракованной. Но сильнее всего их отталкивал мой взгляд. Левый глаз горел яркой зеленью, а правый был подёрнут мертвенной белой пеленой. В академии все были уверены, что я слепа наполовину. Я позволяла им так думать. Им ни к чему было знать, что этим глазом я вижу мир даже чётче, улавливая малейшие изменения в потоках воздуха.

Над плацем, на высоком каменном возвышении судейской вышки, стоял он.

Магистр Алистер Эшфорд. Верховный Маршал Военного Совета, железный столп, на чьих плечах держалась вся эта проклятая академия. Мой приёмный отец. Мужчина суровых пятидесяти лет, он казался высеченным из того же тёмного скального гранита, что и стены цитадели. Его стальные, коротко остриженные волосы серебрились на солнце, а на строгом чёрном мундире не было ни единой лишней складки. Погоны, тронутые серебряным пеплом, тускло поблёскивали. Его проницательный взгляд, повидавший сотни смертей в небе, медленно сканировал нашу шеренгу.

Когда он заговорил, его глубокий, раскатистый бас прокатился по плацу, заставляя вибрировать воздух в лёгких.

— Слушайте меня внимательно, курсанты, — чеканил Алистер, и его голос заполнял каждую щель между камнями. — Вы дошли до последнего курса. Но это не значит, что вы стали всадниками. Вы — лишь заготовки. Сейчас вся важность штурмовых групп возросла до предела. Мир за стенами академии меняется, границы истончаются, и Совету нужны бойцы, а не пушечное мясо. Рекомендую вам оставить детские амбиции и стать смертельно серьёзными. От ваших решений в ближайшие недели зависит всё: ваше будущее, ваш статус и то, подпустит ли вас к себе хоть один ящер.

Парни в колонне синхронно сглотнули. Напряжение можно было резать ножом.

— Девушки, — взгляд магистра на секунду задержался на мне, став на миг болезнечно-острым, но тут же вновь превратился в ледяную маску командира. — Ваша задача — тыл и руководство практиками. Вы — руки и разум, которые обеспечивают взлёт. Мужчины — те, кто поведёт ящеров в бой. Пакт обязывает нас работать как единый механизм. Драконы больше не общаются с нами ментально, узы истинных пар мертвы, и ящеры не выбирают всадников на всю жизнь. Вы обязаны завоевать их уважение на одну миссию. Выжить. И отпустить.

Я мысленно вздохнула. Руководство практиками — значит, мне снова придётся торчать в загонах, раздавать указания конюхам и выслушивать едкие насмешки парней, которые считали меня двадцатитрехлетней калекой, приёмышем ректора, которой место исключительно среди бумаг. Что ж, бумажная работа меня полностью устраивала. В подвальных архивах штаба по крайней мере не ломали кости.

Стоило Алистеру закончить речь и отдать приказ начать финальное распределение, как тяжёлые кованые ворота загонов с грохотом распахнулись. Тяжёлый, удушливый жар хлынул на плац, смешиваясь с ледяным горным ветром. Из темноты вольеров послышался низкий, вибрирующий рокот — огромные чешуйчатые исполины начали выходить на свет, оглядывая шеренгу курсантов.

И в этот момент на камни полигона, сшибая когтями защитные барьеры, камнем рухнуло обсидиановое чудовище. Самый дикий, несносный и непокорный дракон академии, двадцатишестилетний бунтарь Рэйлан, которого удерживали только силовые цепи. Он сбросил чешую прямо на лету, перерождаясь в человеческое обличие — шрамированный, полуобнажённый мужчина с серебряными кольцами в ушах и опасным, диким блеском в глазах.

Он медленно двинулся вдоль нашей шеренги, игнорируя окрики инструкторов. И когда его тяжёлый, сканирующий взгляд застыл на моём лице, я затаила дыхание. Он явно заметил мою чужеродность, рваные пятна на коже, странную причёску, и в его глазах проскользнуло лишь пренебрежение к девчонке-писарю.

Не задержавшись ни на секунду, бунтарь круто развернулся и ушёл вглубь плаца, ближе к остальным драконам. Огромные ящеры возились у стен, глухо и яростно рычали друг на друга, копали гранит когтями и нервировали курсантов, но ни один из них не принимал человеческий облик. Рэйлан был единственным, кто позволял себе подобную дерзость прямо перед лицом Верхового Маршала.

Да мне, если честно, и дела до них не было. Мне не было интересно, кого из парней они сегодня выберут. Я прекрасно знала, что путь к драконам мне заказан. Я никогда не сяду на чешуйчатую спину и не взлечу в облака, да и желания у меня, признаться, не было абсолютно никакого. Я с самого рождения, сколько себя помню, до дрожи в коленях боюсь высоты. Стоило мне подойти к краю какой-нибудь высокой башни академии, как к горлу подступала тошнота.

Конечно, я знала со слов отца, что драконы обладают невероятными инстинктами. Он не раз повторял мне в тишине своего кабинета: «Дракон никогда не позволит своему человеку упасть, Уила. Всадников осталось слишком мало, каждая жизнь на вес золота, ящеры берегут нас в небе сильнее собственного сердца». Но даже эти авторитетные заверения магистра Эшфорда не могли заглушить мой личный, липкий страх перед бездной.

Я крепче прижала к груди кожаный планшет со списками и сделала глубокий вдох. Моя задача на сегодня была проста: дождаться, пока отец закончит формальности, быстро проскочить через полигон, отдать документы руководителю отбора и немедленно вернуться в прохладную, безопасную тишину архивных подвалов.

Маршал между тем сделал короткую паузу, позволяя своим словам осесть в умах перепуганных курсантов. Его лицо оставалось непроницаемым. Он медленно перевёл тяжёлый, властный взгляд на противоположную сторону плаца — туда, где за мощными барьерами и массивными цепями выстроились драконы. Его подбородок приподнялся, а голос стал ещё жёстче, когда он заговорил, обращаясь уже напрямую к чешуйчатым исполинам:

— Из тридцати стоящих перед вами людей добровольцев, сделавших осознанный выбор, — всего десять, — чеканил маршал, и его бас разносился над камнями, перекрывая свист горного ветра. — Остальных я отобрал лично. Отобрал по силе, уму, стратегическому мышлению и скрытым физическим возможностям. Всадников в мире осталось ничтожно мало. Наша элита истощена. Этот год — заключительный у данной экспериментальной группы. И общая задача, которая стоит перед вами, ученики и драконы — найти наконец общий язык. Пакт обязывает нас работать как единый механизм, хотите вы того или нет.

Драконы в ответ на это заявление лишь недовольно фырчали что-то на своём гортанном наречии. Они лениво, с явным пренебрежением и брезгливостью смерили застывшую группу курсантов своими огромными немигающими глазами. Кто-то из ящеров шумно выпустил ноздрями серые струи едкого пара, кто-то раздражённо вонзил когти в гранит, демонстрируя своё нежелание подчиняться людям. Они оценивали новое «мясо», прикидывая, кто из этих юнцов сломается первым.

Но я на них не смотрела. Я упрямо уткнулась взглядом в носки своих армейских сапог, рассматривая серые стыки каменных плит под ногами. Пока маршал подробно расписывал строгие правила пакта и вещал о важности штурмовых групп, я вовсю летала в собственных мыслях. Я выстраивала мысленные стены, лишь бы никого здесь не слушать. Весь этот пафос будущих пилотов, их вечная жажда неба, славы и борьбы — всё это было мне абсолютно чуждо. Мне хотелось просто дождаться завершения этого бесконечного вступления, сделать десять шагов вперёд, отдать дурацкую кожаную папку руководителю отбора, выдохнуть и поскорее уйти. Уйти, скрыться в подвалах и больше никогда не смотреть на них.

Они пугали. В какой-то степени они по-настоящему ужасали своими колоссальными размерами, бритвенно-острыми гребнями и первобытной мощью, способной одним выдохом превратить человека в горстку пепла. Но в то же время, где-то глубоко внутри, они почему-то интриговали меня. Их скрытная, гордая натура, полностью закрытая от человечества после того, как драконы отказались от ментальных уз, притягивала взгляд, заставляя сердце биться в каком-то странном, рваном ритме.

Небо — это чужая война. Я была абсолютно уверена, что останусь в стороне.

Алистер Эшфорд обвёл плац финальным, режущим взглядом, сжав челюсти. В воздухе повисла звенящая тишина.

— На этом вводная часть завершена, — его бас в последний раз заставил завибрировать гранит под нашими ногами. — Дальнейшее руководство отбором и распределением я передаю нашему главному смотрителю и руководителю драконьих вольеров.

Отец сделал короткий, едва заметный кивок в сторону судейской вышки, приветствуя собравшихся, а затем развернулся и ровным, тяжёлым шагом направился к выходу с платформы. Перед тем как скрыться в тени готической арки главного корпуса, он на мгновение остановился. Его взгляд скользнул по строю, на пару секунд замер на мне — в нём промелькнуло отцовское беспокойство, — но уже в следующее мгновение он ушёл, оставив нас один на один с чешуйчатыми монстрами.

На его место у края вышки шагнул руководитель загонов — сухощавый, седовласый мужчина в поношенной кожаной броне, пахнущей гарью и дёгтем. Его звали магистр Бран. Он окинул тридцать застывших курсантов цепким, усталым взглядом и опёрся руками о каменные перила.

— Вы все слышали маршала, — Бран заговорил сиплым, прокуренным голосом, который, тем не менее, отлично разносился по плацу. — Но позвольте мне добавить от себя, без штабного пафоса. Драконы — это не ваши личные домашние зверьки. Они не станут слушать ваши команды только потому, что вы хорошо машете мечами на спаррингах. Они — древняя, гордая раса, которая видит вас насквозь. Если внутри вас есть хоть капля трусости или гнили, они почуют это быстрее, чем вы сделаете первый шаг. Сегодня они выберут тех, в ком увидят искру силы. Остальные останутся на земле чистить навоз. А теперь... где ведомости? Мне нужен финальный список штурмовой группы и распределителей!

Я сделала глубокий, судорожный выдох. Сердце забилось где-то у самого горла. Ну вот и всё. Мой выход.

Крепче сжав пальцами жёсткие края кожаного планшета, я сделала шаг вперёд, покидая ровную шеренгу курсантов. Ноги казались ватными. Мне нужно было пересечь плац по узкому, длинному коридорчику, который разделял застывших по левую руку тридцати сокурсников и выстроившихся по правую руку драконов.

Было безумно волнительно и страшно. Воздух в этом живом коридоре казался густым, как сироп, и удушливо-горячим. Прямо на меня, едва я шла вперёд, волнами накатывало их тяжёлое, палящее дыхание, пахнущее серой, медью. На первой линии, прямо передо мной, стояли шесть самых крупных и опасных ящеров академии. Остальные массивные тени топтались чуть позади, в полумраке вольеров, глухо ворча и порыкивая.

Один из этой первой шестёрки сразу приковал к себе моё испуганное внимание. Он был в цепях, которые с тихим звоном натягивались при каждом его движении, и... в человеческом обличии. Рэйлан. Высокий, шрамированный бунтарь с серебряными кольцами в ушах стоял, скрестив руки на груди, и буквально исходил яростным, обжигающим жаром. В его глазах полыхало дикое, несносное бешенство от того, что его силой заставили спуститься сюда, на этот плац, к людям. Рэйлан окинул меня презренным, сканирующим взглядом, точно так же, как и все здесь присутствующие. Он словно мысленно выплюнул: «Бракованная калека-писарь». От этого взгляда по спине пробежали иголки, но я упрямо заставила себя смотреть прямо перед собой, стараясь не выказать страха. Он пугал меня не меньше, чем его сородичи в чешуе.

Кое-как добравшись до судейского возвышения, я протянула папку магистру Брану. Ладони внутри форменных перчаток слегка вспотели.

Мужчина забрал документы, быстро пробежался глазами по строчкам, сверяя имена, а затем махнул рукой в сторону девичьего строя.

— Хорошо, Уила, свободны. Все девушки-распределители могут покинуть плац и отправляться на свои точки практики. Мужчины, приготовиться к первому кругу осмотра!

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как с плеч свалилась огромная скала. Развернулась на каблуках армейских сапог, собираясь быстрыми шагами сбежать обратно в безопасную прохладу архивов, как вдруг воздух за моей спиной резко сгустился.

Пространство за вибрировало. Один из шести драконов передней линии — огромный, покрытый старыми боевыми шрамами, древнее существо, знавшее магию и ощущавшее мир гораздо глубже, чем молодые ящеры, — медленно приподнялся на массивных лапах. Его длинная шея изогнулась со зловещим шорохом чешуи.

Игнорируя командиров и застывших курсантов, этот древний ящер опустился ко мне прямо носом, зависая над моим плечом и едва не касаясь чешуёй моих двухцветных волос.

На плацу мгновенно воцарилась тишина. Все замерли, как вкопанные. Я услышала, как Ральф за моей спиной судорожно сглотнул, а парни-курсанты инстинктивно попятились. Магистр Бран резко выпрямился, его рука легла на рукоять сигнального свистка, а голос прозвучал тихо, но хлёстко:

— Уила... Не двигайся. Стоять смирно.

Я застыла, не смея сделать даже вдох. Огромная, покрытая изумрудно-зелёной, иссечённой временем чешуёй морда зависла прямо перед моим лицом. Дракон шумно, глубоко втянул воздух, обдав меня волной горячего, сладковато-медного пара из своих гигантских ноздрей. Озон затрещал на моей коже, заставляя волоски на руках встать дыбом. Он нюхал меня. Медленно, сосредоточенно, словно улавливая во мне что-то, чего не видели люди. Что-то очень знакомое, родом из его далёкого прошлого.

Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Страх высоты был ничем по сравнению с этой живой горой мышц и клыков. Но почему-то паники не было. Вместо этого внутри меня проснулся странный, непреодолимый импульс.

Сама не зная, какому чувству поддаюсь и зачем я это делаю, я медленно повернула голову к его гигантской морде. Моя рука сама собой приподнялась. Нарушая все строжайшие инструкции академии, я уверенно и мягко положила ладонь на его шершавую, обжигающе горячую кожу прямо между ноздрей. Чешуя под пальцами казалась древним, нагретым на солнце гранитом.

«Привет...»— мысленно, почти неосознанно проговорила я, закрыв глаза от переполнявшего меня чувства.

Древний дракон от этого жеста замер, словно громом поражённый. Его огромный немигающий зрачок сузился. А затем он шумно, глубоко фыркнул, обдав меня новой порцией горячего пара, который растрепал мои локоны. В его глухом рокоте, прозвучавшем на весь плац, больше не было угрозы. Только странное, пугающее узнавание.

Я открыла глаза и отняла руку, заметив, как Рэйлан на заднем плане резко выпрямился, и в его синем и золотом взгляде впервые проскользнуло не просто презрение, а удивлённое, хищное внимание.

Отойдя от меня, ящер издал короткий, низкий рык и медленно, с достоинством вернулся на своё место в шеренгу.

Магистр Бран нахмурился, его лицо исказилось от явного недовольства.

— Нельзя... — глухо пробормотал он, качая седой головой. — Это нарушение порядка отбора. Ящеры не должны подходить к распределителям.

Но стоило смотрителю договорить, как старый дракон снова яростно прорычал с задней линии, словно оспаривая его слова. За ним глухо ухмыльнулся аметистовый Вигор, а сапфировая Сильва недовольно повела крылом. Бран тяжело вздохнул, поджал губы и резко окликнул меня:

— Уила! Встань в строй. Живее.

Я послушно сделала шаг назад, пока смотритель вытаскивал из кармана угольный карандаш. С громким, неприятным скрипом он чирканул широкую жирную пометку в моей кожаной папке с документами, захлопнул её и поднял на меня суровый взгляд.

— Что ж... Поздравляю. Ты — одна из всадниц штурмовой группы. Выбранная драконом лично.

Я опешила. Воздух словно разом выкачали из моих лёгких. Сердце сделало бешеный кульбит, а пальцы мгновенно заледенели. Я растерянно начала озираться по сторонам, переводя дикий, непонимающий взгляд то на огромного изумрудного ящера, который только что грел мою ладонь своим дыханием, то на свою девичью группу распределителей, застывшую в глубоком шоке, а затем — обратно на руководителя.

— Магистр, я не... я не могу... — слова застревали в горле, дыхание сбилось. — Я же... Я не боевой курсант! Это какая-то ошибка!

Но Бран резко приостановил мои заикания властным взмахом руки. Его лицо превратилось в каменную маску, не терпящую возражений.

— Список оформлен и скреплён волей ящеров. В строй, всадница Эшфорд! Выполнять приказ!

Поджав губы так сильно, что они побелели, я медленно направилась обратно. Пять девчонок-распределительниц тут же испуганно отшатнулись от меня, уходя с плаца согласно прошлому распоряжению, и я осталась стоять одна среди двадцати четырёх парней выпускного курса. Драконы на противоположной стороне полигона тут же стали шумно, яростно махать исполинскими крыльями, создавая мощные всполохи ледяного ветра, от которых пыль взмывала до самого неба. Они рычали, утробно рокотали и шумно обсуждали произошедшее на своём непонятном для людей языке.

Я лишь сильнее сжала челюсти, упрямо глядя в пол и проклиная этот день, архивы и всю эту проклятую академию. Сделав глубокий, тяжёлый вздох, я заставила себя поднять голову и тут же встретилась взглядом с дикарём в цепях.

Рэйлан рассматривал меня. Внимательно, не отрываясь, словно я была каким-то редким, диковинным камнем, выброшенным на берег бурей. В его разноцветных глазах плескалась странная смесь — то ли брезгливость к слабой человеческой девчонке, то ли проснувшийся, хищный интерес. Заметив его внимание, я демонстративно вздёрнула нос, выпрямляя спину. Я не собиралась показывать слабость перед этим высокомерным чудовищем. Ни перед ним, ни перед Ральфом, который уже сверлил мою спину ненавидящим взглядом.

Пока руководитель загонов Бран продолжал вещать с вышки о дальнейших задачах штурмовиков, правилах безопасности и графиках тренировок, Рэйлан вдруг зашевелился. Вольяжно, демонстративно медленно, с громким, зловещим скрежетом и звоном тяжёлых железных цепей он двинулся прямо в мою сторону. Командиры на плацу напряглись.

Он остановился всего в нескольких шагах от меня. На его порочном, покрытом старыми шрамами лице играла издевательская, высокомерная усмешка. Драконы на заднем плане недовольно зарычали, предчувствуя неладное.

— Рэйлан, стоять! Не подходить к строю! — громко выкрикнул магистр Бран с трибуны.

Но обсидиановому бунтарю было абсолютно плевать на законы, на приказы, на смотрителей и на всё остальное в этой цитадели. Он сам решал, что ему делать и когда. И я прекрасно знала это, потому что по академии давно ходили самые дикие слухи. Молодой, капризный, несносный одиночка. Он сам себе хозяин, а самое паршивое — он был невероятно, смертоносно силён. Из-за этой силы ему прощали слишком многое.

Рэйлан наклонился чуть вперёд, сокращая расстояние между нами до опасного минимума, и из его губ вырвалась фраза:

— Надо же... Калекам теперь выдают крылья? — его голос прозвучал так низко, хрипло и вибрирующе, что у меня по коже мгновенно побежали колючие мурашки. — Надеюсь, у твоего отца припасено достаточно гробов, пятнистая. Падать с высоты птичьего полёта — это тебе не бумажки в архиве перебирать. Мёртвые распределители плохо поддаются учёту.

У меня перехватило дыхание, ком застрял в горле от подступившей паники. Но я заставила себя не отводить глаз, в упор глядя на его резкие скулы.

Рэйлан не собирался останавливаться на словах. Прямо у меня под носом, без малейшего предупреждения, пространство вокруг него взорвалось. Воздух раскалился до предела, человеческий силуэт смазался, и с оглушительным, металлическим свистом перед моим лицом развернулись гигантские обсидиановые крылья. Рэйлан принял облик огромного, грозного ящера с бритвенно-острой чешуёй. Он резко подался вперёд и оглушительно, яростно прорычал мне прямо в лицо.

Звук был такой силы, что гранитные плиты под сапогами задрожали, а горячая вспышка его дыхания опалила мне кожу, растрепав заплетённую косу. Парни в строю в ужасе попятились, кто-то закрыл голову руками.

Но я осталась стоять. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, однако внутри страха внезапно закипело раздражение. «Ходячая катастрофа»,— пронеслась в моей голове злая мысль. — «Может, его сковали всеми этими цепями просто потому, что он психически ненормальный? А вовсе не потому, что этот дикарь слишком сильный?»

И тут, абсолютно случайно, на чистом, неосознанном рефлексе я громко, демонстративно цокнула языком и выразительно посмотрела на его огромный золотой зрачок.

Дракон опешил. Его рык мгновенно захлебнулся. Он замер на долю секунды, словно не веря, что какая-то человеческая девчонка посмела выказать ему такое пренебрежение после его величайшей демонстрации мощи. Огромный обсидиановый ящер дёрнулся назад, словно его нанесли кровное оскорбление.

С диким, бешеным рёвом он с силой рванул силовые цепи. Магический металл не выдержал его ярости — звенья с оглушительным грохотом и искрами раскололись, разлетаясь по плацу. Рэйлан ещё раз яростно прорычал, обдав моё лицо волной палящего жара, с размаху оттолкнулся мощными лапами от земли, круша гранитные плиты, и взмыл в небо, мгновенно растворяясь в серых грозовых тучах.

Я проводила его взглядом, шумно выдохнула.

Воздух на плацу всё ещё дрожал от раскалённого озона, оставленного обсидиановым ящером.

Оставшиеся драконы передней линии медленно, один за другим, смерили меня долгими, немигающими взглядами. В их глазах больше не было прежнего ленивого пренебрежения — теперь там читалось глубокое, озадаченное внимание к девчонке, которая умудрилась взбесить Рэйлана одним коротким звуком. Раскинув мощные бирюзовые и пурпурные крылья, они со свистом взмыли ввысь вслед за черным бунтарём, так и не дослушав растерянные окрики руководителя.

Их миссия знакомства на сегодня была завершена. Они показали свою силу, сорвали цепи и оставили всадников на земле глотать пыль.

А вот моя миссия еще только начиналась.

Я посмотрела на развороченные, треснувшие гранитные плиты у своих ног, на побледневшие лица сокурсников-мужчин, которые уже буравили мою спину завистливыми и злыми взглядами, и поняла, что тихая жизнь в архивных подвалах штаба осталась в прошлом.

Глава 2

Тяжёлые дубовые двери кабинета Верховного Маршала всегда закрывались с таким глухим, монолитным стуком, словно отсекали тебя от остального мира раз и навсегда.

Я шла сразу за магистром Браном, беззвучно ступая сапогами по длинному ворсистому ковру. Мои пальцы всё ещё подрагивали, а в ушах до сих пор стоял оглушительный, яростный рокот сорвавшегося с цепей Рэйлана. В кабинете отца пахло дорогим табаком, кожей и сургучом. Сам магистр сидел за своим огромным столом из морёного дуба, заваленным картами и рапортами. Он уже успел снять парадный мундир, оставшись в строгой тёмной рубашке, верхние пуговицы которой были расстёгнуты.

Услышав наши шаги, отец поднял голову. Его стальной, пронзительный взгляд мгновенно впился в наши лица.

— Докладывай, Бран, — коротко бросил маршал, и его бас заставил хрустальные фужеры в шкафу тихо звякнуть. — Почему распределение закончилось досрочно и почему ящер устроил погром на плацу?

Руководитель загонов тяжело вздохнул, шагнул вперёд и бережно положил на край стола кожаную папку с документами. На жестком пергаменте всё ещё красовалась жирная, грязная пометка, сделанная угольным карандашом.

— Отбор завершён, маршал, — сиплым голосом произнёс Бран. — Изменился итоговый состав штурмовой группы. Вот бланк с пометками и подтверждением. Копию для реестра я уже забрал себе.

Отец нахмурился. Он придвинул к себе лист, быстро побежал глазами по аккуратным строчкам со списками курсантов-мужчин, пока его взгляд не наткнулся на самую нижнюю запись, сделанную рукой Брана. На мгновение в кабинете повисла тишина, что было слышно, как за окном бьётся о стекло горный ветер.