В объятиях Нави: Кошмар Баюна

— Не гневи судьбу, Любашенька! Упадёшь же, бездна тебя поглотит!

Ксюша лишь мило улыбнулась в ответ. За следующие десять минут они успели обсудить местную погоду, посмеяться над непослушными вёдрами и обменяться парочкой шуток. Володька, окончательно растаявший от такого обращения, сам вызвался донести тяжёлую воду до дома старосты. Любашка в его глазах изменилась до неузнаваемости, став ангелом во плоти.

А вот Велемир на дереве больше не смеялся. Он сидел, напряжённо выпрямив спину, и его зелёные глаза сузились до тонких щёлочек. Он внимательно, дюйм за дюймом, разглядывал девушку.

Что-то было не так. Очень сильно не так.

Во-первых, Любава никогда не оставляла волосы распущенными — всегда заплетала в тугую косу, а у этой незнакомки смоляные пряди струились до поясницы и казались длиннее. Во-вторых, когда она улыбалась, у неё почему-то не появлялись привычные Любкины ямочки на щеках. В-третьих, её глаза... Они были не серыми. Они были тёмными, глубокими, как сама навья ночь. Да и голос звучал гораздо мягче и мелодичнее.

Вел склонил голову сначала в одну сторону, потом в другую. Хищно принюхался, улавливая тонкий шлейф, который доносился от колодца.

— Ваниль... — тихо прошептал он, дёрнув чёрным ухом.

Он понятия не имел, что это за растение, но его древняя магия подсознательно знала этот тёплый, сладкий аромат. И этот запах никак не вязался с Любавой. От настоящей Любки всегда пахло исключительно жареными блинами и прелым сеном, потому что она целыми днями валялась на отцовском сеновале, не желая ничего делать.

Велемир проводил удаляющуюся парочку долгим, задумчивым взглядом и хищно сощурился. В его голове с новой силой вспыхнула идея проучить эту девчонку и вернуть её в реальность хорошим, сочным кошмаром. Но то, что она не прогнала Володьку, поразило его до глубины души. Володька ведь не был первым красавцем, деревенские девки общались с ним неохотно, а эта «Любава» с ним смеётся, кокетничает и принимает помощь.

— Ладно, птичка, — проворчал Вел, выпуская чёрные когти. — Посмотрим, как ты запоёшь сегодня ночью.

Велемир бесшумно соскользнул с ветки ракиты и прямо в воздухе обратился огромным чёрным котом. По размерам он, конечно, был крупноват для обычного домашнего мышелова — размером с хорошего мейн-куна, — но недалёкие деревенские жители списывали всё на сытую жизнь при амбарах. Они даже не догадывались, кто перед ними, и звали его каждый на свой лад. Кузнец кликал Дымком, знахарка со страху шептала «Чертёнок», а трусливый староста и вовсе панибратски орал: «Брысь, Васька!».

Вела это одновременно и злило, и жутко смешило. Великий дух Нави — и какой-то Васька! Естественно, в руки он никому и никогда не давался, улетая чёрной молнией от любой попытки его погладить.

Но сейчас ему было не до гордости. Вел бесшумной тенью пристроился позади шагающей парочки и, выждав момент, когда они остановились у дома старосты, вальяжно замер прямо у ног Ксюши. Ему нужно было подойти ближе. Принюхаться. Понять наконец, что это — реальные изменения Любавы или у него самого, высшего духа, начались ментальные глюки?

Володька аккуратно опустил тяжёлые вёдра на деревянное крыльцо, смущённо почесал затылок широкой ладонью и робко улыбнулся:

— Ну... ладно. Пойду я, Любаш. Дел ещё много у кузни.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг замер, набрался смелости и обернулся, от волнения сминая в кулаке край своей холщовой рубахи:

— А ты... пойдёшь сегодня вечером со мной на песни? К реке все наши собираются.

Ксюша удивлённо вздёрнула безупречные брови. О, она прекрасно знала, что такое деревенские «песни»! Бабушка в Яви часто рассказывала ей, что в старину это было чем-то вроде современного ночного клуба, только на дикой природе. Молодёжь собиралась у костра, парни играли на баянах и гуслях, девчонки сплетничали, пекли хлеб на углях и водили хороводы. Самая романтика!

— Пойду! — весело, без раздумий, ответила Ксюша.

И, поддавшись порыву благодарности за спасённую спину, она сделала шаг вперёд, приподнялась на носочки и звонко чмокнула ошарашенного богатыря в шершавую щеку:

— Спасибо за помощь, Володь!

Володька от такого счастья мгновенно залился пунцовой краской до самых ушей, глупо улыбнулся и, едва не споткнувшись о собственную ногу, резво припустил вниз по тропинке.

Прямо под ногами Ксюши раздалось громкое, дико недовольное и ревнивое «Мяу!». Велемир сам не понял, почему его так передернуло от этого невинного поцелуя смертных, но его кошачий хвост раздражённо мотнулся из стороны в сторону.

Ксюша проводила Володю тёплым взглядом, помахала ему рукой и тяжело выдохнула, наконец-то заметив сердитого пушистого гиганта у своих ног. Кот сидел с максимально хмурой и осуждающей мордой, уставившись на неё своими неестественно яркими глазами.

— А ты чего тут расселся, чудо ушастое? — Ксюша ласково улыбнулась, наклоняясь к нему. — Есть, что ли, хочешь? Внутренний навигатор подсказывает, что оладушки в доме ещё остались.

Кот оскорблённо открыл пасть, собираясь выдать ей самое грозное шипение из своего арсенала, но даже мяукнуть не успел. Ксюша, ни капли не боясь его внушительных размеров, с кряхтением подхватила огромного котяру под мышки и с размаху прижала к своей груди, утыкаясь носом в его густую, мягкую чёрную шерсть.

Вел от такой наглости буквально оцепенел. Его лапы с чёрными когтями беспомощно повисли в воздухе. Ни одна живая душа в двух мирах не смела тискать повелителя кошмаров как плюшевую игрушку! А Ксюша тем временем чуть отстранила его от себя, заглядывая прямо в его кошачье лицо, и восхищённо выдохнула:

— Ого... Ну и глаза у тебя красивые. И шёрстка — как шёлк ночной. Слушай, а давай ты у меня будешь... Агат? Или нет, лучше Малахит! Такой же тёмный, загадочный, а глаза — чистый зелёный камень. Или... Черномор? Точно! Будешь моим личным ночным Мороком. Мрачный, чернющий, а в глазах — колдовская зелень. Назову-ка я тебя... Чернояр! Коротко — Яр. Звучит дорого и со вкусом, под стать твоей шубке.

Велемир, которого в Нави знали под великим именем Велемир, ошарашенно захлопал зелёными глазами. Его чёрные кошачьи уши удивленно встали торчком. Девчонка из Яви, сама того не ведая, умудрилась дать ему имя, идеально созвучное с его навьей, сумеречной природой. И, признаться честно, её мягкие руки, бережно державшие его у груди, пахли так умопомрачительно вкусно этой странной ванилью, что великий дух кошмаров... забыл, как нужно злиться.

Ксюша с трудом донесла упитанную чёрную тушку до деревянной лавки у забора. Она уютно устроилась на прогретых солнцем досках. Кота она усадила к себе на колени. К её удивлению, пушистый гигант не стал вырываться. Он лишь замер, напряжённый как струна. Ксюша ласково улыбнулась. Она принялась плавно поглаживать его шёлковую спину, аккуратно обходя чуткие чёрные ушки.

«Ну надо же, какой мягкий, — ласково думала она, перебирая пальцами густой мех. — Назову тебя Чернояр. Будешь моим Яриком».

Вел на её коленях затаил дыхание. Навья магия внутри него растерянно затихла от этих нежных, пахнущих ванилью рук.

Идиллию нарушил грохот. Дверь избы распахнулась. На крыльцо размашистым шагом вышел отец Любавы. Мужчина не смотрел под ноги. Он со всего маху споткнулся об оставленные у ступени полные вёдра. Вода с шумом выплеснулась на землю. Староста едва удержал равновесие и громко, грязно выругался на всю улицу.

От неожиданного шума кот мгновенно соскочил с Ксюшиных колен. В прыжке он случайно, но глубоко полоснул её острыми чёрными когтями по ладони.

— Ай! — Ксюша шикнула от резкой боли, прижимая к себе поцарапанную руку.

Вел, мысленно усмехаясь своей маленькой мести, чёрной молнией метнулся под защиту ближайших кустов. Оттуда он замер, наблюдая за развитием событий.

Староста тем временем яростно топал сапогами, отряхивая мокрые полы кафтана. Он уставился на Ксюшу налившимися кровью глазами:

— Ты что ж творишь, непутёвая?! Убрать ведра с прохода ума не хватило?! Совсем дурой из-за своих мороков стала! В девках засиделась, три года женихов найти не можешь, только дурью маешься! Никакого толку от тебя в доме, одна мягкость да лень!

Мужчина сыпал обидными, хлёсткими словами, распаляя сам себя. Ксюша так и раскрыла рот от изумления и подступающей обиды. Её, городскую ухоженную девушку, никто никогда так не оскорблял! Да она вообще сделать ничего ещё не успела!

Внутри неё вспыхнул горячий городской характер. Ксюша вскочила с лавки, гордо выпрямив свой рост, и в ярости закричала прямо в лицо старосте:

— Да как вы смеете?! Это вообще-то мужская работа — тяжести таскать! Я девушка, а не грузчик на вокзале! Вам стыдно должно быть, бугаю такому, свою дочь заставлять вёдрами ворочать! Нормальные мужчины женщин берегут, а не орут на них с утра пораньше!

Староста от такой неслыханной дерзости онемел. В этой деревне ни одна дочь не смела повысить голос на отца, а уж тем более называть его «бугаем» и стыдить. Лицо мужчины пошло багровыми пятнами. Не помня себя от злости, он размахнулся и наотмашь стукнул её по щеке.

Хлёсткий звон пощёчины разорвал тишину.

Удар был сильным. Ксюша отшатнулась, хватаясь за вспыхнувшую огнём щеку. Староста сам в шоке замер на месте, тяжело дыша и глядя на свою ладонь. Он явно не ожидал от себя такой вспышки насилия.

За кустами на границе рощи выпрямился в полный рост Велемир. Его человеческий облик снова соткался из тени. Зелёные глаза хищно сузились, а уши плотно прижались к голове. В груди духа кошмаров шевельнулось что-то странное, тёмное и злое. Он собирался мучить Любаву сам, но видеть, как её бьёт этот приземлённый смертный, ему почему-то стало невыносимо.

Из глаз Ксюши брызнули горькие, злые слёзы. Она бросила на старосту взгляд, полный такой чистой ненависти, что мужчина невольно отступил на шаг.

— Ненавижу вас... — глухо прошептала она.

Повернувшись, Ксюша бросилась прочь со двора по грунтовой тропе, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слёз. На повороте у кузницы снова показался Володька. Заметив плачущую девушку, богатырь испуганно окрикнул её:

— Любаша! Что случилось?! Кто тебя обидел?!

Но Ксюша даже не повернула головы. Она пролетела мимо него диким вихрем, стремясь только к одному — спрятаться от всех. Тропинка стремительно сужалась, цивилизация исчезала, и девушка, сама того не замечая, на полной скорости углублялась в молчаливый, пугающий лес Нави.