В объятиях Нави: Живая душа Вия

Пролог

Навь не любила суеты. Это был монолитный мир вечного сна, высеченный из обсидиана, серого тумана и замерзших слез. Здесь не пели птицы, не шумели зеленые дубравы, а время текло лениво, словно густая болотная жижа. Навь была фундаментом вселенной — тяжелым, мрачным и абсолютно справедливым.

И у этого фундамента был свой Тюремщик.

Виян медленно шел по бесконечному коридору Центральной Канцелярии Суда, и звук его размеренных шагов эхом отдавался от антрацитовых стен. Высокий, широкоплечий, со статной военной выправкой, он казался ожившим изваянием древнего бога. Из-под его тяжелого, полуночно-синего кафтана, расшитого серебряными нитями в виде переплетенных корней, не доносилось ни звука. Его бледная, словно безупречный мрамор, кожа контрастировала с темными, как смоль, волосами. Они едва заметно развевались за его спиной, подчиняясь внутренней, тяжелой магии недр, хотя в подземном царстве никогда не бывало ветра.

Мелкие бесы-писари, завидев его фигуру, испуганно вжимали головы в плечи и буквально вжимались в стены, роняя чернильницы и свитки с грехами. Они знали: Владыка Нави не прощает беспорядка.

Виян остановился у обрыва, за которым бушевало серое марево — граница между мирами. Его задача, его вечное проклятие и долг заключались в одном — хранить Равновесие. Он редко вмешивался в дела смертных там, наверху, в Яви. Но он зорко следил, чтобы мертвые не смели бежать из своих могил назад к живым, а живые не совали свои любопытные носы в загробный мир раньше положенного им срока.

Виян поднял свои тяжелые, густые ресницы. Его серые глаза, холодные и пронзительные, как сталь, равнодушно окинули бескрайние серые равнины своего королевства. Этот взгляд обладал колоссальной мощью могильной земли: он буквально придавливал к полу любого, кто осмеливался посмотреть богу в лицо. От этого взора грешники мгновенно обращались в безмолвный камень.

Владыка Нави устало вздохнул, и этот вздох прозвучал как глухой рокот приближающегося землетрясения. Тысячу лет одно и то же. Бумаги, суды, распределение душ, побеги бродячих призраков... Мрачная, предсказуемая, идеальная система. Виян был абсолютно уверен, что ничто и никогда не сможет нарушить этот строгий, вековой порядок.

Глава 1

Утро в цветочном магазине «Одуванчиковое счастье»всегда пахло одинаково: влажной землей, срезанными стеблями хризантем и крепким кофе, который Ярослава заваривала себе ровно в семь часов.

Ясе исполнился двадцать один год, и этот крошечный магазинчик на углу тихой улочки был её главным сокровищем. Единственным, что осталось ей от родителей. Для кого-то это был просто малый бизнес, требующий бесконечных отчетов и работы без выходных. Для Яси — личный филиал рая на земле. Здесь она была полноправной королевой роз, защитницей увядающих фикусов и лучшим другом всех влюбленных парней в радиусе трех километров.

— А у меня во дворе-е-е расцвела ромашка-а-а…— весело напевала Яся себе под нос, протирая витрину мягкой тряпкой.

На ней был легкий ссарафан на тонких лямках — лимонно-желтый, в мелкий синий цветочек. Волосы, светлые и длинные, до самого пояса, Яся по привычке закрутила в легкомысленный растрепанный пучок на макушке, закрепив его вместо заколки обычным зеленым карандашом.

Дверной колокольчик задорно звякнул, впуская первого посетителя. Им оказался взъерошенный парень с виноватым лицом.

— Доброе утро! — Яся лучезарно улыбнулась, мгновенно сканируя гостя. — Опоздали на свидание? Или забыли про годовщину?

— Э-э-э… забыл про день рождения тёщи, — обреченно вздохнул парень. — Мне нужно что-то, чтобы выжить. Желательно, красивое.

— О, выживание тёщи — это по моей части, — заговорщицки подмигнула Яся, выходя из-за стойки. — Готовые букеты в холодильнике не берите, там розы, они слишком банальны для такого случая. Давайте соберем свежий. Какая у неё любимая цветовая гамма?

— Ну… она у меня женщина строгая. Военный прокурор в отставке.

— Тогда берем каллы и бордовые пионы, — уверенно скомандовала флористка, ловко вытаскивая цветы из ваз. — Они символизируют уважение, стойкость и статус. И запомните секрет: когда будете дарить, скажите, чтобы подрезала стебли только под ледяной водой и наискосок. Так букет простоит недели две, и две недели вы будете любимым зятем!

Покупатель ушел, бережно прижимая к груди роскошный букет и глядя на Ясю как на святую спасительницу.

Следом заглянула постоянная клиентка, пожилая Марья Ивановна. Для неё у Яси уже стоял готовый скромный букетик нежно-розовых гвоздик.

— Держите, ваша прелесть, — улыбнулась Яся, передавая цветы. — Помните, Марья Ивановна, гвоздики не любят много воды; наливайте на треть вазы, и никакой химии.

— Спасибо, Ясенька, золото ты наше, — прошамкала старушка, оставляя купюру.

Ближе к полудню наплыв клиентов спал, и Яся сверрилась со списком заказов. На сегодня значился особый пункт: «Букет полевых цветов для тематической фотосессии». Заказчик просил славянский колорит — ромашки, васильки, колоски, дикий клевер. Яся собирала его с особенной любовью. Запах от охапки диких цветов стоял такой, что кружилась голова.

— Так, васильки к василькам, колоски в центр для объема… — бормотала она, связывая стебли бечевкой. — Какая же красота получилась. Настоящее лето.

Букет был готов. Яся с гордостью осмотрела свое творение — пышное, яркое, пахнущее настоящим русским полем. Теперь нужно было перенести его вглубь салона и поставить в специальную вазу с подкормкой, чтобы цветы не завяли до приезда курьера.

Прижав огромный букет к груди обеими руками, из-за чего из-под цветов виднелся только её курносый нос и сияющие глаза, Яся уверенно шагнула в проход между стеллажами. Она сделала всего три шага, напевая: «…а у меня во дворе-е-е…»

А на четвертом шаге её правая розовая кроссовка зацепилась за ручку большой плетеной корзины с тяжелыми свадебными заготовками, которую помощница с вечера забыла убрать в подсобку.

— Ой! — пискнула Яся.

Равновесие покинуло её мгновенно. Время словно замедлилось. Букет полевых цветов взмыл вверх, рассыпая вокруг лепестки и пыльцу. Сама Яся, взмахнув руками, полетела прямиком на деревянный пол.

Но вместо привычного жесткого удара о паркет, под её руками вдруг образовалась… пустота. Пол под ней не просто прогнулся — он с оглушительным треском лопнул, как истончившийся лед. Земля ушла из-под ног в самом прямом смысле слова.

Яся закричала, но её крик утонул в оглушительном свисте ветра. Она летела вниз, в кромешную, абсолютную тьму, а вокруг неё, словно маленькие кометы, падали сорванные васильки и ромашки.

И пока она летела сквозь это безумное пространство, ткань ее простенького лимонного сарафана начала странно мерцать, удлиняться и тяжелеть, превращаясь во что-то совершенно иное…

В ту самую секунду, когда Яся теряла равновесие в своем светлом, пахнущем ромашками магазине, глубоко под землей, в самых мрачных чертогах Нави, решалась судьба другой жизни.

Там, в тени обсидиановых скал, рожала молодая черница — лесное навское божество, застрявшее между мирами. Младенцы в Нави рождались крайне редко, и каждое такое рождение было великим чудом. Но законы Нави суровы: это мир увядания, а не процветания. Силы покинули новорожденное дитя еще до того, как оно успело сделать первый вздох. Крошечное существо, так и не открыв глаз, обратилось в серый пепел, безмолвно осыпавшись на холодный каменный пол.

В ту же секунду в Главной Канцелярии Суда, где на стене висели огромные, монолитные Весы Равновесия, раздался оглушительный, замогильный треск. Чаша Смерти резко взмыла вверх, а Чаша Жизни с грохотом упала. Баланс вселенной пошатнулся: Навь потеряла душу, которая должна была принадлежать ей по праву. Загробный мир, подобно гигантскому, голодному спруту, судорожно выкинул свои невидимые ментальные щупальца в мир живых, ища, кем восполнить внезапную пустоту.

Ему нужна была чистая, искрящаяся, молодая энергия. Душа, которая в эту самую секунду находилась на грани между «уверенно стоять на ногах» и «падением».

По роковому совпадению, именно в это мгновение Яся зацепилась кроссовкой за корзину. В её сознании вспыхнул испуг, её биополе на секунду ослабло, открывая невидимую брешь. Метка Нави — древнее, слепое заклятие Равновесия — с глухим щелчком захлопнулась на запястье Яси, приняв её за то самое навское дитя, которое только что исчезло. Магия Нави не разбиралась в именах, ей нужна была симметрия: одна душа убыла, одна должна прибыть.

— Ой! — пискнула Яся в Яви.

Пол под ней не просто прогнулся — он лопнул, открывая бездонный черный зев, пахнущий сырой пашней и вековым холодом. Земля затянула её, как песчинку в песочные часы.

Пока Яся летела сквозь пространственный туннель между мирами, магия Нави, принявшая её за «свое» погибшее дитя, принялась спешно перешивать её сущность под стандарты подземного царства. Ткань начала тяжелеть, удлиняться, наливаться вековым узором. Лямки превратились в широкие холщовые бретели, по подолу побежали нити традиционной славянской вышивки, оберегающие от злых духов, а под сарафаном соткалась белоснежная рубаха с пышными рукавами. Кроссовки истаяли, уступив место мягким кожаным поршням.

Навь одевала свою новую пленницу так, словно та всегда принадлежала этому древнему, застывшему во времени миру.

И только огромный букет полевых цветов рассыпался, но не исчез.

Глава 2

Приземление вышло… громким. И крайне неэстетичным для Центральной Канцелярии Суда Нави.

В ту самую секунду, когда бес-писарь по имени Антип макал гусиное перо в чернильницу из человеческого черепа, потолок над его головой с оглушительным треском развергся. Прямо из черной дыры, крутясь волчком, на его массивный дубовый стол рухнуло стонущее ангельское недоразумение. По залу разнесся грохот ломающегося дерева. В стороны полетели важные свитки, чернила залили отчет за прошлый век, а сверху, словно праздничное конфетти, посыпались ромашки, дикий клевер и васильки.

— Ой-ёй-ёй… моя поясница… — пропыхтел «метеорит», барахтаясь в обломках стола.

Яся зажмурилась, судорожно проверяя, все ли кости целы. Руки-ноги двигались. Но стоило ей открыть глаза, как крик застрял в горле. Вокруг нее не было привычных стен её любимого «Одуванчикового счастья». Всё вокруг было… серым. Монолитные обсидиановые колонны уходили в бесконечную высь, по каменному полу стелился ледяной туман, а в воздухе пахло сухой землей, пылью и чем-то неуловимо древним.

Но страшнее всего были… они. Вокруг разрушенного стола стояли антропоморфные существа с козлиными копытами, покрытые серой шерстью, с маленькими острыми рожками на головах и длинными хвостами, которые сейчас нервно подергивались. Вместо лиц у них были забавные, но жутковатые пятачки, а на носах покоились нелепые очки для чтения.

— Живая… — благоговейно прошептал Антип, поправляя съехавшие очки. — Свежая… Ромашками воняет на всю канцелярию!

— Мамочки… черти! Настоящие черти! С копытами! — Яся в панике попыталась вскочить, но запуталась в собственных ногах. Точнее — в одежде.

Она испуганно уставилась на себя. Где её любимый лимонный сарафан на лямках? Где новенькие розовые кроссовки? Вместо них на ней была тяжелая, плотная холщовая рубаха с пышными рукавами, украшенными витиеватой красной вышивкой, и длинный, до самых пят, традиционный сарафан с богатым орнаментом по подолу. На ногах красовались диковинные кожаные лапти-поршни.

— Вы что со мной сделали?! Где мой сарафан?! — закричала она, судорожно сгребая в охапку остатки своего букета полевых цветов. Цветы, вопреки всему, оставались яркими и свежими, резко выделяясь на фоне этого серого склепа.

Черти-бюрократы, услышав её звонкий, живой голос, испуганно заверещали и начали тыкать в неё пальцами:

— Нарушительница! Живая душа в Нави! Скрутить её! Связать призрачными кандалами, пока Равновесие не треснуло!

Несколько рогатых клерков, воинственно размахивая канцелярскими линейками и свитками, сделали шаг к ней. У Яси внутри всё сжалось от первобытного ужаса. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она попятилась назад, перебирая ногами по полу, пока не уперлась спиной во что-то твердое. Из-за букета цветов она не видела, что это «что-то» было монументальным, недвижимым и очень холодным.

— Что здесь происходит? — раздался над её головой голос.

Этот звук не был громким, но он обладал мощью тектонического сдвига. Глухой, бархатный, рокочущий бас прошел вибрацией по каменным плитам пола. Черти мгновенно замерли, побелели и дружно рухнули ниц, вжимая пятачки в серый туман.

Яся замерла. Она медленно, очень медленно закинула голову назад. Длинные светлые волосы до пояса рассыпались по её плечам.

Над ней возвышался мужчина. Он был невероятно высоким и широкоплечим, а его статная военная выправка выдавала в нем прирожденного правителя и воина. Бледная, словно безупречный мрамор, кожа подчеркивала идеальные, жесткие скулы. Длинные, темные, как смоль, волосы слегка развевались за его спиной, хотя ветра в зале не было. Он был облачен в тяжелый полуночно-синий кафтан с серебряным шитьем в виде переплетенных корней, которые, казалось, медленно шевелились.

Но когда он опустил свои густые, тяжелые ресницы и посмотрел прямо на неё, Яся забыла, как дышать. Его серые глаза, холодные и пронзительные, как сталь, буквально пригвоздили её к месту. Этот взгляд весил тонну. Он давил на плечи, требуя упасть на колени, покориться силе могильной земли и уснуть вечным сном.

«Красивый какой… мамочки… — пронеслось в паническом мозгу Яси. — И жуткий. Очень жуткий!»

Виян хмуро разглядывал девчонку у своих ног. Тысячу лет его никто не заставлял опускать голову так низко. От нее исходила удушающая, концентрированная волна жизни, солнца и полевых трав. Настоящее кощунство для его стерильного мира.

— Кто впустил живую в чертоги суда? — ледяным тоном спросил Виян, и его серые глаза опасно блеснули жидким золотом недр.

Черти на полу задрожали еще сильнее:

— Владыка Виян! Ошибка Весов! Она заняла место ушедшего навского дитя! Она… она буйная!

Антип робко указал пальцем на Ясю.

Яся перевела взгляд с наползающих со всех сторон чертей на монолитную, огромную фигуру Вияна. Да, он пугал её до дрожи. Да, от его взгляда каменели ноги. Но черти с линейками пугали её еще больше! А этот мраморный гигант казался самой надежной, прочной и несокрушимой стеной во всей вселенной.

Сдавленно пискнув, Яся сделала то, чего Судья Нави никак не ожидал. Она не упала ниц. Она не бросилась бежать.

Вместо этого она шустро перебирала ногами, обогнула его и… спряталась за его широкую спину. Хрупкая флористка намертво вцепилась тонкими пальцами в дорогой кафтан Вияна, сминая безупречную ткань и пачкая серебряную вышивку желтой пыльцой от васильков. Из-за его плеча торчал только её курносый нос, испуганные глаза и охапка ромашек.

— Эй, сероглазый! — шепнула она ему в спину, отчаянно стуча зубами. — Скажи своим домашним животным, чтобы они ко мне не лезли! Иначе я за себя не ручаюсь! Я… я их букетом побью!

Виян застыл. Мироздание в его голове со скрипом остановилось. Тюремщик Нави, олицетворение вечного сна, которого боялись даже высшие боги Прави, впервые в жизни использовался какой-то девчонкой в качестве живого щита от мелких канцелярских бесов.

Виян медленно перевел взгляд на свое плечо, где ткань роскошного кафтана была безжалостно сжата в кулачке живой девчонки. От нее исходил невыносимый аромат лета. Божество Нави нахмурилось. Земля под его ногами глухо заворчала.

— Отпусти. Мой. Кафтан, — раздельно, рокочущим ледяным басом произнес он, поворачиваясь к Ясе лицом.

Его серые глаза полыхнули опасным стальным блеском. Он сделал широкий шаг назад, намереваясь смерить наглую нарушительницу своим самым страшным, карающим взглядом, от которого души умоляли о пощаде.

Но стоило ему отступить, как Яся увидела, что из-за обломков стола робко высунулся бес Антип, поправляя копытом очки.

— А-а-а! Он на меня смотрит! — взвизгнула Яся.

Вместо того чтобы упасть ниц от взора Вияна, она с ловкостью испуганной белки прыгнула следом за ним. Шурша длинным подолом нового сарафана и лаптями, она снова за секунду оказалась за его спиной, уцепившись в ткань на лопатках бога недр. Ромашки из её букета уткнулись Вияну прямо под мышку.

— Смертная, ты страх потеряла? — Виян резко развернулся на каблуках, пытаясь отойти в сторону. — Я — Вий! Я карающий орган этого мира!

— Очень приятно, а я Яся! — пискнула она, совершая молниеносный маневр по кругу, чтобы Виян снова закрывал её от Антипа. — Сероглазый, не двигайся, там твой козел линейку поднял! Он хочет меня измерить!

— Это черт-регистратор! — прорычал Виян, делая шаг вправо.

Яся зеркально скользнула вправо, прячась за его широкое плечо.

— Да мне плевать, хоть прокурор! У него рога и хвост! Уберите от меня эту фауну!

Следующие десять минут Канцелярия Суда Нави наблюдала зрелище, ради которого стоило умереть еще раз. Великий и ужасный Тюремщик недр, монолитный и суровый страж Равновесия, крутился вокруг собственной оси, пытаясь избавиться от девчонки. А Яся, до смерти напуганная подземным миром, крутилась вместе с ним, используя бога как абсолютный, несокрушимый щит. Они вальсировали мимо застывших в шоке чертей, разбрасывая по обсидиановому полу лепестки васильков. Виян шагал — Яся прыгала за ним. Виян разворачивался — Яся с писком огибала его торс.

На одиннадцатой минуте терпение Вияна окончательно лопнуло. Из его груди вырвался настоящий, утробный рык, от которого по стенам канцелярии пошли трещины, а с потолка посыпалась каменная крошка.

— Довольно! — рявкнул он.

Прежде чем Яся успела сделать очередной оборот, Виян молниеносным и точным движением перехватил её за тонкое запястье. Его пальцы, бледные и холодные как мрамор, сомкнулись на её руке мертвой хваткой. Яся ойкнула, но не от боли, а от неожиданности.

Не говоря больше ни слова, Виян развернулся и упрямо, размашистым шагом потащил девчонку за собой по длинному коридору, прямо в сторону мерцающих серым туманом Врат Яви. Её лапти смешно шаркали по камню, длинные светлые волосы развевались, а букет она всё так же судорожно прижимала к груди свободной рукой.

— Куда мы так бежим, сероглазый? У тебя кафтан помялся, кстати, — тяжело дыша от быстрой ходьбы, затараторила Яся, задирая голову вверх, чтобы видеть его жесткий профиль.

Виян даже не повернулся. Его желваки заходили ходуном, а глаза смотрели только вперед, на границу миров.

— Назад! — прорычал он, и в его голосе слышалась искренняя, глубокая ярость пополам с желанием поскорее вернуть свой идеальный порядок. — Ты возвращаешься к себе! Немедленно! Проваливай в свой мир, к своим сорнякам, ромашкам и котам! Чтобы духу твоего живого здесь не было!

Яся судорожно оглянулась назад. Там, в конце коридора, у обломков стола толпились мохнатые черти, испуганно махая им вслед хвостами и свитками. Очередь из бледных призраков тоже провожала её круглыми от изумления глазами.

Посмотрев на эту жуткую серую толпу, а потом на красивую, хоть и злую, физиономию своего конвоира, Яся с облегчением и неподдельной радостью выдохнула:

— Сероглазый, я только за! Проводи меня до выхода, пожалуйста, а то у вас тут с навигацией и персоналом полные проблемы!

Глава 3

Марево Врат Яви колыхалось впереди, как жидкое грязное зеркало. Из туманного прохода едва уловимо сквозило запахом озона и выхлопных газов — ароматами родного мира, которые сейчас показались Ясе слаще любого парфюма.

Виян остановился у самого края бездны. Никаких лишних слов, никаких сентиментальностей или долгих прощаний. На его мраморном лице читалось лишь колоссальное, глубокое облегчение стража, который наконец-то избавляется от стихийного бедствия. Не выпуская запястья Яси, он просто развернул её лицом к туману и без церемоний толкнул вперед, прямо в серую круговерть.

— Ступай, — коротко бросил Тюремщик.

Яся радостно шагнула навстречу дому, готовая за секунду позабыть этот подземный кошмар...

Трам!

Пространство перед ней мгновенно остекленело. Воздух взорвался снопом фиолетовых искр. Вместо того чтобы провалиться в родную Явь, Яся со всего маху врезалась головой и плечом в невидимую, глухую и абсолютно монолитную стену. Навь не просто не выпустила её — её с треском, как от высоковольтного разряда, швырнула обратно. Сила инерции была такой, что флористка с коротким вскриком полетела назад, запутавшись в подоле длинного сарафана.

Виян, не ожидавший такого поворота, даже не успел отступить. В следующую секунду Яся мертвым грузом рухнула прямиком в его объятия, со всего размаху впечатавшись носом в серебряные корни на его груди. Охапка лютиков и ромашек многострадального букета веером разлетелась между ними, пачкая бога недр лепестками.

— Ай-й... — зашипела Яся, хватаясь за ушибленное плечо и чувствуя, как по коже до сих пор бегают покалывающие микротоки. — Мамочки, как больно-то... Будто в бетонный забор на капоте въехала...

Она со слезами на глазах потерла ушибленный нос и подняла голову.

Виян застыл, словно обсидиановая статуя. Его руки автоматически удерживали девчонку за талию, но взгляд был устремлен на Врата. Туман марева бешено вращался, наливаясь тяжелым, багровым светом. Навь наотрез отказывалась принимать Ясю обратно в мир живых. Внутренние Весы Равновесия защелкнули замок. Замена мертвой души на живую была завершена, и система заблокировала выход.

На безупречном лице Судьи отразился подлинный, экзистенциальный шок. Его брови сошлись у переносицы, а в серых глазах вспыхнуло яростное, опасное золото недр. Он резко встряхнул Ясю за плечи, заставляя её заглянуть ему в лицо.

— Ты! — утробно зарычал он, и этот рык заставил туман у их ног испуганно рассеяться. — Смертная, отвечай мне прямо сейчас! Ты померла в своем мире, пока летела сюда?! Ты скрыла от меня свою смерть?! Почему печать Нави заблокировала Врата?!

Яся от такого напора и боли в плече лишь жалобно ойкнула. Она сердито уставилась на его идеальные, но сейчас совершенно безумные глаза и попыталась высвободиться из его железной хватки.

— Ты что, сероглазый, с ума сошел?! — возмущенно запричитала она, шмыгая носом. — Какая смерть?! Я живая! Чувствуешь — сердце стучит?! Я просто споткнулась о корзину со свадебными букетами! Если бы я умерла, у меня бы сейчас так сильно плечо не болело! Это твои дурацкие ворота сломались! У вас тут вообще хоть что-то по ГОСТу работает?!

Виян медленно разжал пальцы. Он тяжело дышал, осознавая весь масштаб катастрофы. Врата были исправны. Ошиблись Весы. А это значило, что девчонка застряла здесь. В его мире. Рядом с ним. На неопределенный срок.

— Идем, — процедил он сквозь зубы, резко разворачиваясь на каблуках.

У Яси не оставалось выбора. Вокруг простиралась пугающая серая пустота Нави, из которой то и дело доносились странные вздохи и шорохи. Умирая от страха, флористка судорожно схватилась пальцами за рукав его тяжелого кафтана.

Грозный Тюремщик со статной военной выправкой шел широким, размашистым и уверенным шагом хозяина этих мест. А невысокая Яся, едва доставая ему до груди, буквально бежала за его гигантскими шагами, то и дело спотыкаясь в лаптях о неровные камни. Она семенила, путалась в длинном подоле, но рукав кафтана не выпускала ни на секунду, испуганно оглядываясь по сторонам на каждую тень.

Впереди, среди серых туч, вырастали остроконечные шпили его цитадели — огромного, мрачного готического замка из черного камня. Здесь Ясе, привыкшей к солнцу, теплу и ярким букетам, предстояло как-то обустраиваться. И, судя по яростно сжатым челюстям Вияна, эта совместная жизнь обещала стать для него самым суровым испытанием за последнюю тысячу лет.

Огромные двустворчатые двери готического замка бесшумно распахнулись, впуская хозяина и его хвостатую спутницу. Внутри цитадель Вияна напоминала оживший кошмар перфекциониста-архитектора: высоченные потолки, теряющиеся в темноте, стены из гладкого черного обсидиана, отражающие холодное сияние редких факелов, и оглушительная, давящая тишина.

Едва они пересекли порог, Виян остановился. Мужественно выдохнув, он принялся буквально по одному отцеплять маленькие пальчики Яси от рукава своего многострадального кафтана. Это было непросто — флористка держалась со страстью утопающего, судорожно прижимая к себе остатки букета полевых цветов.

— Мы в замке. Здесь безопасно. Хватит меня мять, — ледяным тоном процедил Владыка Нави, наконец освобождая ткань.

Он сделал два шага по гулкому коридору и, не оборачиваясь, звучно щелкнул пальцами. По залу разнесся эхо-сигнал.